Жанр: Любовные романы
Голливудские мужья
...верт с пометкой ОЧЕНЬ СРОЧНО.
Почему не могли передать сразу и лично в руки? Сотруднички. Сколько их ни воспитывай, все без толку.
Без колебаний он надорвал конверт. Прежде чем вернуться к гостям, хотелось
ненадолго переключиться — вечеринка протекала более чем успешно, хотя Силвер
его опять-таки успешно избегала.
Поначалу он увидел лишь журнал — дешевенькое издание, какие продаются в
супермаркетах и якобы никем не читаются, но каким-то образом их содержание
все знают наизусть. К нему была приколота карточка одного из его личных
помощников в Нью-Йорке и рукописная записка следующего содержания:
Этот еще не вышедший журнал я получил сегодня от своего знакомого и
немедленно пересылаю вам — решил, так будет лучше, чем обсуждать по
телефону. В понедельник он будет лежать на всех прилавках. Если хотите что-
то предпринять — дайте знать
.
Журнал назывался
Скандал
. Заголовок на обложке черными буквами броско
гласил:
ТАЙНЫЙ ПЛОД ЛЮБВИ СИЛВЕР АНДЕРСОН ОБРЕТАЕТ ОТЦА!
ПАПОЧКА ХЕВЕН — МИЛЛИАРДЕР ЗАХАРИЯ К. КЛИНГЕР!!
И ниже, шрифтом помельче:
ВЛАДИМИР КИРКОФФ И ЮНИТИ СМИТ РАСКРЫВАЮТ СЕНСАЦИОННУЮ ДРАМУ ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ
СИЛВЕР АНДЕРСОН! ЧИТАЙТЕ О ЕЕ НОВОМ МУЖЕ — БЫВШЕМ БАРМЕНЕ И ТОРГОВЦЕ
НАРКОТИКАМИ! О ТОМ, КАК ОНА НЕНАВИДИТ СВОЮ ДОЧЬ — СЕМНАДЦАТИЛЕТНЮЮ СЕНСАЦИЮ
ГОДА, РОК-ЗВЕЗДУ ХЕВЕН! И ПРЕЗИРАЕТ СВОЕГО БЫВШЕГО ЛЮБОВНИКА — ГОЛЛИВУДСКОГО
МАГНАТА И МИЛЛИАРДЕРА ЗАХАРИЮ К. КЛИНГЕРА!
ЧИТАЙТЕ ПРО ИХ ТАЙНЫ! ТОЛЬКО У НАС!
ИСТИНУ РАСКРЫЛИ ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ЗНАЮТ ЕЕ, КАК НИКТО ДРУГОЙ!
НАЧАЛО ПУБЛИКАЦИИ — НА ДЕСЯТОЙ СТРАНИЦЕ.
Захария несколько раз моргнул, снял очки в стальной оправе и тупо уставился
в зеркало над раковиной из черного оникса.
Если верить этому паскудному журнальчику, у него есть дочь. Семнадцатилетняя
дочь. И семнадцать лет Силвер ее от него скрывала.
Чертова баба!
Какая стерва!
Ей все в жизни сходило с рук. А он-то еще собирался сделать объявление в
кульминационный момент вечеринки — насчет того, что в новой постановке
Все
о Еве
главную роль будет играть Силвер. Если в журнальчике написана
правда... ей придется за это заплатить — заплатить сполна.
93
— Не ожидал от тебя такого, — сказал Марк, высокомерно выпятив
губку, когда они сели.
— Чего?
Она еще не перестроилась и в мыслях продолжала танцевать с Джеком, трепетать
в его объятьях, слушать его голос.
— Ты и этот торговец сенсациями.
— Не поняла?
— Торговец, дорогая моя, — так в старину в Англии называли
охотников поживиться. Эдакое причудливое выражение.
— Чем поживиться? — спросила она, раздраженная его
покровительственным тоном.
— Господи, Джейд. Так называли жеребцов. Это слово, надеюсь, тебе
знакомо?
— Иди в задницу, Рэнд! На что ты намекаешь?
Он покраснел до корней волос.
— О-о, это уже круто. Эмансипированная женщина. Браво, милая. И каков
же он в постели? Осчастливил тебя? Мне отказано именно поэтому?
Неужели завтра она выходит за него замуж? И сама на это решилась в твердой
памяти?
Недолго покружившись в танце, к столику вернулись Уайты.
— Освежает! — воскликнул Зеппо.
— Утомляет! — пробурчала Айда. Джейд поднялась.
— Извините, — сказала она вежливо. — Пойду поищу Кори.
И ушла, оставив взбешенного Марка с Уайтами.
— Ты ничего не ешь, Хауи, — пожаловалась Поппи. — А омар —
чистое объеденье.
— Сколько раз можно повторять! Я не голоден, и хватит пихать в меня
жрачку. Не цепляйся.
— Фу, старый ворчун! Может, тебя развеселит танец живота. Должны быть
три танцовщицы. Их отбирал сам Захария — красо-оотки!
Боль в желудке не утихала. Будь он поумнее, он бы вместо этой гулянки улетел
в Мехико и выяснил на месте, что, черт подери, там произошло.
Норман быстро поправлялся. Так ему вчера доложили эти козлы-врачи, которых
он нанял.
Маленькое уточнение. Никакие они не козлы. Он нанял лучших из лучших.
Он выкинул кучу денег, чтобы эта история никуда не просочилась. Врал всем
напропалую, а где-то через месяц Норман должен был вернуться в Голливуд,
живой и здоровый, и возглавить отдел рекламы студии
Орфей
.
Проклятье! Что же могло случиться?
Парень скончался. Обширное внутреннее кровоизлияние — так ему объяснили.
Фактически, в его смерти виноват Мэннон. Боже правый!
Кармел и Орвилл где-то здесь. Кто им скажет? И что будет, когда они узнают?
Будут сидеть и, как положено в Голливуде, помалкивать в тряпочку, дабы
покрыть виновного?
Кларисса была убита наповал. Наверное, зря он ей сказал, но он должен был с
кем-то поделиться, посвятить кого-то в эту тайну.
— Мэннон должен быль наказан, — сказала она, бледная, как полотно.
— Нет, — ответил он. — Ему хватит того, что всю жизнь он
будет носить это в себе.
— Не понимаю. Должно же свершиться правосудие!
— Говоришь, как в кино. Поздно вершить правосудие — поздно! Я же тебе
говорил — скандал похоронит и его карьеру, и твою, а наше
Убийство
на веки
вечные переберется на полку. Ты этого хочешь? Зачем?
— Да. Я хочу именно этого.
— Возьми себя в руки, Кларисса. Звезды покрупнее тебя падали в болото —
и не за такие прегрешения. Представь, как ты даешь показания в суде,
рассказываешь свою версию. Даже подумать страшно! Да тебя просто четвертуют!
Во Франции всю вину возложили бы на тебя. Не застукай тебя Мэннон в койке с
другим, ничего не случилось бы, понимаешь? Вы с Мэнноном воспылали страстью
друг к другу. Все знали, что вы были вместе. Одно слово правды — и для тебя
все кончено. Это тебе обещаю лично я, и меня поддержит Захария Клингер, да и
все, кто сегодня гуляет на этой яхте. Кончишь тем, что будешь сниматься в
любительских фильмах в Сибири. Ты этого хочешь?
— Все это — такая мерзость.
— А ты в постели со стопроцентным гомиком — это нормально?
Поежившись на морском ветру, она запахнула пиджак, а народ вокруг них
веселился и пировал, не подозревая, какая здесь разыгрывается драма.
Он протянул руку — прикоснуться к ней, проявить сочувствие, показать, что он
вовсе не такой бессердечный.
Она отстранилась.
— Ты с этим справишься, Кларисса. Пойми, мы все любили Нормана. Завтра
я лечу туда и лично всем займусь. Будет считаться, что он умер от разрыва
аппендикса. Надеюсь, ему его не успели вырезать раньше.
— Ты будешь соучастником убийства, — сказала она размеренно.
— Нет, я просто постараюсь всем помочь — включая тебя.
Он ушел, оставив ее на палубе в одиночестве. Ничего, оправится. Кларисса —
не какая-то звездашечка со сладкой кашей в голове, она — баба сильная.
Оклемается. Выдюжит.
— Привет, Хауэрд и Поппи.
В поле зрения возникла Уитни и затмила собой все — платье было такое, что у
любого здорового мужчины член должен был подняться на всю оставшуюся жизнь.
— Как приятно тебя видеть, — изобразила восторг Поппи.
— Вы знакомы с сенатором Ричмондом? — спросила Уитни, беря его за
руку и подталкивая вперед.
— Сенатор Ричмонд? Питер Ричмонд? — переспросила Поппи с
нескрываемым удовольствием. Она знала назубок все имена, тем более —
важные. — Нет, мы никогда не встречались, но я очень рада. Вы у нас в
гостях? А жена с вами? Мы будем счастливы дать ужин в вашу честь. Скромный
ужин, для близкого круга, скажем, человек на пятьдесят или шестьдесят?
Вместе с десертом был подан танец живота — молодые, но созревшие для брака
женщины, одетые исключительно под восток, являли миру гладкие и упругие
животики, перескакивая от группы к группе и покачивая озорными бедрами.
Чак Нельсон попытался ухватить одну из них, скользившую мимо, — в ее
глазах над вуалью читались призыв и обещание.
— Или сюда, крошка, — кукарекнул он, потянув за облепивший ее ноги
воздушный шифон.
— Отвали, сифилитик хренов, — фыркнула она уголком губ и ловко
увернулась.
Только Беверли и Захария знали, кто они такие — эти экзотические танцовщицы.
Сплошь профессиональные проститутки, которых подготовили специально для
сегодняшнего вечера. Захария любил подбрасывать гостям такие сюрпризы.
Девушек с божественными животами сменили спецы по брейк-дансу — шестеро
талантливых чернокожих парней.
— Ну-у, это во-обще облом! — в возбуждении воскликнула Хевен.
— Угу, — согласился Рокки, хотя особого повода для шумихи не
видел. Лично ему больше понравился танец живота. Вот бы покачаться на этих
животиках!
На нижней палубе, зайдя в дамскую комнату, Мелани-Шанна обнаружила — рядом
моет руки Уитни Валентайн. После знаменитой драки между Мэнноном и Чаком в
Бистро
они не виделись.
Уитни поддернула верх своего облегающего платья, сделав свои прелести чуть
менее обозримыми.
— Здравствуй, Мелани. Как поживаешь?
— О-о... привет, Уитни. Я тебя не заметила.
Не заметить Уитни Валентайн при полном параде — это было делом практически
немыслимым. Мужчины при ее появлении начинали лепетать, как дети, и
заливались слезами.
— Поздравляю с ребеночком, — сказала Уитни. — Мэннон теперь
наверняка счастлив, он всегда так хотел детей.
— Спасибо.
Уитни придала губам блеск, чуть взбила прическу.
— Я очень рада, что вы остались вместе. Кларисса Браунинг — это падла
высшей марки, можешь мне поверить Она бы вила из него веревки, как пить
дать.
Мелани-Шанна, деловито накладывая помаду, согласно кивнула.
— Все образовалось, — сказала она негромко. — Их роман в Пуэрто-
Валларте мы пережили. Он теперь обрел счастье со мной и маленьким. Говорит,
что Кларисса — это был какой-то кошмарный сон.
— Ну и отлично, — подытожила Уитни. — Будем подругами?
Едва ли их отношения разовьются подобным образом, но, во всяком случае, Мелани-
Шанна наконец-то чувствовала себя с бывшей женой Мэннона спокойно. Уитни
больше не нуждается в Мэнноне, а он — в ней.
— Как Чак? — спросила она. — Вы ведь вместе?
— Более или менее. — Уитни пожала плечами. — Сегодня менее,
чем более. Когда наглотается наркотиков, терпеть его не могу — как
сегодня. — Она доверительно наклонилась к новой подруге. — Я
только что познакомилась с мужчиной средних лет — таких интересных и
привлекательных в жизни не встречала. Это Питер Ричмонд. Сенатор Питер
Ричмонд. По-моему, я тоже ему понравилась.
— Он женат? — спросила Мелани-Шанна, убирая помаду и закрывая
сумочку.
— Только формально. Когда занимаешься политикой, о разводе и думать не
моги. Во всяком случае... он говорит...
Из дамской комнаты они вышли, оживленно болтая. Досчитав до десяти, из
запертой кабинки вышла Кларисса Браунинг.
— Так вы в ссоре? — спросил Уэс.
— Я никогда не говорила, что мы в ссоре, — ответила Силвер, и в ее
голосе отчетливо прозвучали упрямые нотки.
— Вот она сидит через два столика, и вы не сказали друг другу ни слова.
Что за номера? С братом ты не разговариваешь, с отцом — тоже. Теперь,
оказывается, ты даже не разговариваешь с собственной дочерью.
— Первой должна подойти она. Я так считаю.
— А я считаю, что все это чушь собачья.
Тон ее стал предельно надменным.
— И что именно ты хочешь этим сказать?
— То, что сказал. Она же твоя дочь, а не смертный враг, — до-очь!
Кончай ломать комедию, и по крайней мере, поздоровайся.
— Будь так любезен, не суй нос не в свое дело. Сама разберусь.
— Ну, это ни в какие ворота не лезет. Не хочешь здороваться,
поздороваюсь я.
Сердито зыркнув на него, она сказала:
— Не смей!
— Почему? Между прочим, я ее отчим. Сейчас пойду и представлюсь.
Силвер не знала, что по поводу ее взаимоотношений с Хевен у него был
разговор с Норой.
— Почему она не хочет знаться с дочкой? — спросил он Нору.
Та покачала головой.
— Комплекс вины из-за отца девочки.
— А кто он?
— Этого никто не знает.
— Перестань. Ты знаешь.
— Не знаю.
— Знаешь.
— Нет.
— Поклянись.
— Если сможешь их как-то соединить, будет очень здорово. Попробуй, Уэс.
Ты — единственный, кого она хоть как-то слушает.
Силвер подняла бокал шампанского и залпом осушила его.
— Если ты к ней подойдешь, до конца вечера не услышишь от меня ни
слова.
— Тогда ты не будешь разговаривать уже со всеми близкими людьми.
— Я серьезно, Уэс.
— Посмотрим.
— Повторяю: я серьезно. Он поднялся.
— Через минутку приду.
Джейд нигде не могла найти Кори. Она переходила от одной группы к другой,
наткнулась по пути на Поппи, необычно мрачного Хауэрда, и наконец застряла с
Чаком Нельсоном — тот представился, а потом намертво приклеился к ней.
— Вы — нечто, — мямлил он. — А я — я просто бездельник.
Он предложил ей сигарету с травкой.
Она отказалась.
Он предложил ей кокаин.
Она отказалась.
Он предложил ей себя.
Она засмеялась.
— Не смейтесь надо мной, — взбеленился он, грубо схватив ее.
— Оставь даму в покое, — рядом с угрожающими нотками в голосе
возник Джек.
Чак мгновенно испарился.
— Знаешь, что мы такое? — спросил Джек, проливая своим голосом
бальзам ей на душу.
Она покачала головой.
— Мы — это дело, которое требует завершения. И я не позволю тебе завтра
выйти замуж за этого остолопа. Ни за что.
Кларисса вышла из дамской комнаты, с бесстрастной миной на бледном лице.
Вокруг хихикали какие-то упакованные по самый эфес дамочки, промчались в
гардеробную две работницы живота, носились взад и вперед официанты — она не
видела никого и ничего.
Она пошла прямо по коридору, подальше от шума вечеринки, в ту часть яхты,
где находились королевские покои.
Перед люксом Захарии Клингера ее остановил одетый в штатское охранник.
— Вы что-то хотели, мисс Браунинг?
— Вы меня напугали!
— Извините.
— Я понимаю, вы на работе.
Он счастливо улыбнулся. Целый вечер одиночества и скуки — и вот судьба послала ему настоящую звезду.
— То-то и оно.
— Вы наверняка актер, — предположила она.
— Как вы догадались?
— Всем нам раньше или позже приходилось подрабатывать.
— Вам тоже?
Она улыбнулась.
— Тоже. Где вы работали?
— Несколько раз снимался в телешоу. Едва хватало, чтобы за квартиру
заплатить. Приходится на такой работе подрабатывать — вот уже три года.
— Это кончится.
— Вы так думаете?
— Тому масса примеров.
— Вашими бы устами...
— Можете сделать мне одолжение?
Он уже был готов сделать для нее, что угодно.
— Какой разговор?
— В одном из моих будущих фильмов действие происходит на яхте.
— Ну да?
— Правда.
— А для меня роль найдется? — совсем расхрабрился он.
— Все может быть...
Он слышал, что Кларисса Браунинг держится особняком, с ней трудно найти
общий язык. Стоявшая перед ним женщина была такой милой, такой естественной.
И дружелюбной — никакой звездной болезни.
— Мне нужно кое-что проверить, — небрежно сказала она. —
Может, устроите мне короткую экскурсию? Вас ведь никто не хватится?
— Я не должен покидать мой пост.
— И все же?
— Ну, для вас...
Она улыбнулась.
— Спасибо.
— Тебя хочет видеть мистер Клингер.
— Да-а? — Глаза Хевен превратились в две удивленные
тарелки. — Зачем? — Она еще приходила в себя после волнующего
столкновения с Пенном Салливеном, которого Рокки окатил таким ледяным
взглядом, что тот ретировался.
Еще увидимся
, — только и успел бросить
он, оставив Хевен надежду на будущее.
Беверли усмехнулась.
— Наверное, запал на твою музыку. Идем, девочка, он ждет.
— Я тоже? — с надеждой в голосе спросил Рокки.
— Нет. Но ты, детка, не теряйся из виду — если попадешься на глаза какому-
нибудь помрежу по подбору актеров, считай, что на всю оставшуюся жизнь ты в
полном порядке!
Едва она уволокла Хевен, появился Уэс.
— А ты что здесь делаешь? — спросил он Рокки.
— Минуточку, минуточку. Думаешь, попасть на звездное небо может только
мистер Андерсон? Девочку нашел я. Можно сказать, я ее открыл.
Уэс не смог сдержать изумления.
— Ты?
— Ну, да. По-твоему, я ни на что путное не гожусь? Я тоже вышел в люди,
так-то. — Рокки разгладил лацканы своего белого смокинга, взятого
напрокат, под тканью поигрывали мускулы. — Могу тебе заодно сказать:
если не выплатишь должок, порубают на котлеты. Сам слышал.
— Да вот хрена! — взвился Уэс. — Я никому не должен ни
доллара. Меня подставили — сам прекрасно знаешь. Хорош дружок, нечего
сказать.
— Я же тебе говорил — будь осторожен, — угрюмо возразил Рокки.
— Я и осторожен. Поэтому я сегодня здесь. И из тех денег, что они мне
подкинули, они не увидят и десяти центов. Пусть катятся в задницу.
Посмотрим, что они со мной сделают.
— Башку оторвут, — пробормотал Рокки.
— Пусть попробуют. Я готов.
— Я могу приезжать в Лос-Анджелес раз в месяц, — сообщил сенатор
Ричмонд, пожирая восхитительную плоть Уитни алчущими глазами. — Без
проблем.
— Из-за чего? — с наигранной скромностью спросила Уитни, а грудь
ее при этом вздымалась и падала, грозя вырваться за пределы распластанного
по телу платья.
— Из-за того, что я встретил вас, — признался он очень
искренне. — А такие женщины, как вы, встречаются не часто.
Опустив глаза, она пробормотала:
— Какой прелестный комплимент.
— Может быть, спустимся в один из люксов, где можно спокойно
поговорить? — предложил он. — Здесь так много народу, то и дело
отвлекают. Я бы так хотел познакомиться с вами поближе.
— Ну... мне бы не хотелось пропустить фейерверк. Говорят, зрелище будет
необыкновенное. Я всегда обожала, фейерверки. А вы?
— Это просто моя страсть, — сказал он и глянул на часы. — Но
раньше полуночи это не начнется. У нас в запасе — целый час.
Несколько часов подряд находиться на яхте, в замкнутом пространстве, —
Мэннону это не нравилось. Ему казалось, что он попал в ловушку — и он
действительно был в ловушке. Кругом — все те же знакомые лица, те же
стандартные вопросы.
Какой будет ваш следующий фильм?
Кто продюсер?
Кто режиссер?
Кто играет главную женскую роль?
Откровенно говоря, кино его последнее время здорово достало. Надо взять Мелани-
Шанну и малыша и куда-нибудь надолго уехать. Куда-нибудь, где люди вообще не
знают, что такое кино.
Он увидел, что навстречу идет Хауэрд. Безумный Хауэрд Соломен, о его
оголтелом увлечении кокаином уже говорил весь Голливуд.
— Мне нужно перекинуться с тобой парой слов — наедине, — попросил
Хауэрд.
— Где же нам здесь уединиться? — саркастически вопросил
Мэннон. — Разве что прыгнуть за борт и поплыть рядом с яхтой?
Хауэрд даже не расщедрился на улыбку.
— Дело серьезное.
— Я на минутку, радость моя, — сказал Мэннон Мелани-Шанне.
Хауэрд отвел его в укромное местечко на главной палубе.
— Плохие новости, — сказал он отрезвляюще. — Вокруг да около
ходить не буду. Сегодня умер Норман Гусбергер.
— Что?
— Осложнения. Внутреннее кровоизлияние. Не знаю...
— Господи! И виноват в его смерти я?
— Фактически — да. В реальном мире — нет. Я уже этим занимаюсь. Покупаю
нужных людей. Все будет шито-крыто.
— А я на веки веков — твой должник. Ты это хочешь сказать?
Хауэрд философски пожал плечами.
— Для чего вообще существуют друзья?
Мэннон сердито уставился вниз, на темные и холодные струи воды из-под киля.
— Я дал тебе уговорить себя и скрыть правду, — с горечью произнес
он. — Ты обещал мне, что все будет тип-топ, комар носа не подточит.
— Слушай, дружище, я же не Бог. Этого несчастного убил не я — его убил
ты. Хочешь, чтобы это стало достоянием гласности? Да? Хочешь сыграть в
правдолюбца и отдать себя на растерзание газетчикам? Что ж, милости просим.
Перегнувшись через борт, Мэннон зарыдал. Хауэрд в смущении отвернулся.
— Рад познакомиться с тобой, Хевен.
— Я тоже, мистер Клингер.
Он внимательно смотрел на нее, надеясь отыскать хоть что-то общее.
Диковинные грим, прическа, туалет — она все равно была хорошенькой. Но
никакого сходства он не находил.
— Я слышал, твоя пластинка идет очень хорошо.
— Просто прет вверх. Уже на втором месте! Представляете! Значит, на
следующей неделе она может быть... — Хевен даже затаила дыхание, —
...первой!
— Будем надеяться.
— Ух! Везет же некоторым!
— Хевен.
— Да, мистер Клингер?
— Я должен тебе кое-что сообщить.
— Да, сэр?
Она вся превратилась в ожидание, благоговейно трепеща в присутствии такого
важного и могущественного человека.
— М-мм... понимаешь, есть вероятность — пока только вероятность, —
что я — твой отец...
Свежий ветер овевал ее лицо. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что
собирается сделать, и не испытывала ни капли жалости. Все они этого
заслуживают. Все до одного.
ПОЗДНО ВЕРШИТЬ ПРАВОСУДИЕ.
Неужели, Хауэрд? Ты и вправду так думаешь? КЛАРИССА БРАУНИНГ — ЭТО ПАДЛА ВЫСШЕЙ МАРКИ, МОЖЕШЬ МНЕ ПОВЕРИТЬ.
Спасибо, Уитни. Рыбак рыбака видит издалека. КОНЧИШЬ ТЕМ, ЧТО БУДЕШЬ СНИМАТЬСЯ В ЛЮБИТЕЛЬСКИХ ФИЛЬМАХ В СИБИРИ.
Уж лучше там, Хауэрд, чем у тебя. ГОВОРИТ, ЧТО КЛАРИССА БРАУНИНГ — ЭТО БЫЛ КАКОЙ-ТО КОШМАРНЫЙ СОН.
Это сказал Мэннон? Бедняга, он не знает, что такое кошмар. Пока не
знает. ОДНО СЛОВО ПРАВДЫ — И ДЛЯ ТЕБЯ ВСЕ КОНЧЕНО
И для тебя, Хауэрд. И для всех твоих голливудских
друзей. ОНА БЫ ВИЛА ИЗ НЕГО ВЕРЕВКИ, КАК ПИТЬ
Уж кому знать, Уитни, как не тебе. Ты в этом деле преуспела. Но
больше ты ни из кого веревок вить не будешь. ЭТО ТЕБЕ ОБЕЩАЮ ЛИЧНО Я, И МЕНЯ ПОДДЕРЖИТ ЗАХАРИЯ КЛИНГЕР, ДА И ВСЕ, КТО
СЕГОДНЯ ГУЛЯЕТ НА ЭТОЙ ЯХТЕ.
Ой ли, Хауэрд? Ой ли? Чиркнуть спичкой оказалось очень просто...
февраль 1986 года,семь недель спустя В холодный февральский день 1986 года в Голливуде произошли два
заметных события. Во-первых, похороны. Во-вторых, бракосочетание. Многие сочли своим долгом побывать там и там. Хотя, разумеется,
пришлось переодеваться, подбирая наряд сообразно случаю. События, происшедшие на яхте
Клингер-2
31 декабря 1985 года, существенно
снизили эффект от публикации в журнале
Скандал
, который появился на
прилавках несколько дней спустя. Кому было дело до опрометчивых поступков
Силвер Андерсон — ведь целая яхта с голливудскими знаменитостями запылала,
как факел! И когда? Во время суперсветской вечеринки в канун Нового Года,
устроенной Захарией Клингером!
С этим сценарием, написанным жизнью, не могло сравниться никакое кино —
отчаянная борьба за спасение в холодном ночном море, шикарная яхта трясется
на волнах от взрывов, огонь бушует от носа до кормы, а обезумевший фейерверк
выстреливает в темное небо ракеты, звезды, светящиеся круги и прыгающие
хлопушки.
Газеты о таком сюжете не могли и мечтать — это была драма с самым
дорогостоящим составом действующих лиц. И со всеми необходимыми
компонентами. И мир долго не мог пресытиться.
Жуткая катастрофа не была несчастным случаем — тому нашлись веские
доказательства. Детективы, облазившие исковерканное судно вдоль и поперек,
около каждой установки для фейерверка и
...Закладка в соц.сетях
