Жанр: Любовные романы
Голливудские мужья
...посыпались на нее. Господи, да за что? Она не сомневалась: лучшее, что
было в этом фильме, — это она.
Последовал период нервного переутомления
, как она изысканно
потом его называла. В действительности это был опасный флирт со спиртным и
наркотиками, едва не стоивший ей жизни, не говоря уже о звездной
карьере. Тут-то она и возникла в жизни Джека. Вернее, не она лично — из
Лондона ему позвонила десятилетняя девочка по имени Хевен. Вы мой
дядя? — спросила она. — Можно я к вам приеду? Мама заболела. Ее
увезли
. Джек отменил все назначенные на следующую неделю интервью, купил
билет на Конкорд
и полетел в Лондон. Он нашел Хевен в Челси, где она жила
под присмотром какого-то трансвестита. Оказалось, что Силвер упрятали в
психиатрическую лечебницу. Бедняжка пыталась лишить себя жизни, — прошелестел
трансвестит. — Представляю, каково на душе, когда красота уходит, а
вместе с ней и талант. Я поступил по своему разумению. Кстати, она задолжала
мне две тысячи фунтов. Лучше наличными, если можно
. Джек позаботился обо всем. Оплатил все счета, договорился о том,
чтобы Силвер перевели в частный пансионат, нанял сестер для круглосуточного
ухода, пригласил лучших психиатров. Он нанес сестре визит, и она смотрела на него ничего не выражающим
взглядом. Без грима она была собственной тенью, бледной, как привидение, но
в глазах ее горел огонь. Как Джордж?
— спросила она. В сорок лет она наконец-
то вспомнила об отце — об отце, которого бросила, когда ей было всего
шестнадцать. Ничего, тянет, — ответил Джек. — Я заберу Хевен, и она
будет жить у него. Если ты не возражаешь
. Чего же тут возражать, — промолвила она едва слышно, теребя
прядь волос тонкими, словно вощеными пальцами. — Мне-то все равно
конец, — сказала она безучастно. — Все прошлое — коту под хвост. В
Голливуде никогда не умели за дерьмом разглядеть истинный талант. Сисястые
двадцатилетки — вот все, что им нужно. Мне уже не вернуться
. Джеку было неуютно с этой изнуренной и поблекшей женщиной,
говорившей с такой горечью. Это была не та Силвер Андерсон, за которой он
следил все эти годы. В каком-то смысле он испытал облегчение: он больше не
живет в ее тени. Даже если об этой тени знал только он сам. Ну, что ты, — попытался он ее утешить, — ты и сейчас
очаровательная женщина. И всегда будешь крупной звездой
. Спасибо! — в голосе ее зазвучал сарказм. — Слова
поддержки от братишки Джека. Господи. Ты еще в пеленках барахтался, когда я
уже была звездой. Так что побереги свое красноречие
. По поводу его карьеры она не сказала ни слова. А между тем он —
Джек Питон. У него свои часовые программы. Свое шоу на крупнейшем
телеканале. Уладив все финансовые и прочие проблемы, он улетел вместе с Хевен
назад в Калифорнию. Поживешь пока в доме дедушки, — объяснил он
девочке. — А когда мама поправится, она тебя заберет
. Она меня не заберет
, — возразила умная не по годам Хевен,
маленькая, с заостренным личиком и огромными янтарными глазами. Заберет
, — не согласился он. Поспорим?
— предложила Хевен. Давай. Проиграть не боишься?
Хевен выиграла спор. Силвер вскоре оправилась, осталась в Лондоне
и за дочерью так и не приехала. Джек воспринял это с чувством отвращения. Он переговорил с
воротилами на своем канале и попросил их перевести его шоу в Лос-Анджелес. К
его удовольствию, они сразу согласились. Наконец-то рядом с Хевен помимо
дедушки будет еще одна близкая душа. Силвер вынырнула на поверхность на английской сцене, в новой
постановке Старина Джои
, пресса была восторженная, и к ней вернулась
прежняя слава. Но только в Англии. Она была счастлива, что снова оказалась в
лучах прожекторов, этот свет был для нее настоящим бальзамом. Но английских
прожекторов ей было недостаточно. Что такое Англия? Мелкий пруд. Нет, ей
требовалась Америка. С этой мыслью она наняла в Голливуде нового агента,
Куинна Лэттимора, и стала активно подталкивать его в спину — ищи,
ищи! Куинн не считал, что им удастся разжечь костер на всю Америку.
Силвер Андерсон? Ну и что? Она слишком долго была на виду, наступила на
слишком много мозолей — чем она сможет покорить публику? Он предлагал ее имя
нескольким продюсерам и режиссерам и всякий раз слышал что-то типа слишком
стара
или эта бабенка здорово закладывает
. И вдруг откуда ни возьмись
поступило предложение сняться в дневной мыльной опере Палм-Спрингс
. В
другое время Куинн такое предложение отклонил бы не задумываясь. Да, Силвер
хотела вернуться, но едва ли с помощью дневного сериала, где ей предстояло
играть стареющую певичку, исполняющую сентиментальные песни о несчастной
любви. Но это предложение исходило от крупной компании Сити телевижн
и
выглядело очень соблазнительным. Куинн позвонил в Лондон и сказал: По-
моему, это хороший шанс показаться, тебя увидят нужные люди
. Мыльная опера? — вознегодовала она. — Ни за
что!
Тебя приглашают на полтора месяца, появишься в нескольких сериях
— и все, — перебил ее Куинн. — Высшая ставка, неограниченные
расходы на гардероб — вся одежда, кстати, остается тебе, — ты имеешь
право вносить изменения в сценарий... мы еще найдем, что с них сорвать.
Потому что они очень тебя хотят.
Еще бы! — фыркнула она. — Мыльная опера, это же
надо!
Не торопись с ответом
, — посоветовал он. Это еще почему?
— опять взорвалась она. Да потому что других аттракционов в парке нет
. Силвер согласилась сниматься в Палм-Спрингс
. Своей игрой она
потрясла всех. Популярность сериала взлетела до небес. Продюсеры предложили
ей астрономическую ставку, лишь бы она осталась. И Силвер Андерсон стала
популярнейшей актрисой дневного телевидения. Ее новое царствование длилось уже три года. Она достигла пика
своей карьеры и в полной мере наслаждалась успехом. У парадной двери особняка Силвер в Бель-Эйр ее ждал черный длинный лимузин.
Внутри сидели Нора Карвелл, ее помощница по рекламе и связям с
общественностью, пятидесятидевятилетняя лесбиянка с проницательным взглядом
и скрипучим голосом (кто еще смог бы ужиться с Силвер?), и ее личный
ассистент, высокий дергающийся парень, который проработал у нее всего две
недели, но было уже ясно, что скоро она даст ему пинка под зад.
— Всем доброе утро. — Силвер одарила всех лучезарной улыбкой.
Те вздохнули про себя с облегчением. Слава Богу, никакая муха ее с утра не
укусила!
4
Когда Мэннон Кейбл поднялся, чтобы сходить в туалет, Хауэрд Соломен
склонился к Джеку Питону и с заговорщицким видом зашептал:
— Можешь мне не верить, но вчера на приеме я столкнулся с Уитни и готов
поклясться, что она меня хочет.
Джек рассмеялся. Уитни Валентайн Кейбл была бывшей женой Мэннона,
неописуемой красоты актрисой, по которой Мэннон и по сей день продолжал
сохнуть.
— Уитни, — с расстановкой произнес Джек, — хочет?
Тебя? — И он снова залился смехом.
— Хватит ржать, — рассердился Хауэрд. — Что тут смешного?
— Просто ты и Уитни ненавидели друг друга, когда ты был агентом
Мэннона. Господи! Сколько раз вы с ней поливали друг друга, любой бы со
счета сбился.
— У смычка со скрипочкой есть много путей поладить, — философски
заметил Хауэрд.
Джек едва не поперхнулся.
— Когда в тебе пробуждается поэт, это нечто.
— Иди в задницу.
— В трудную минуту я всегда вспоминаю о тебе. Хауэрд рыгнул, не слишком заботясь об окружающих.
— Говорю тебе, у нее на меня чешется. Следующий шаг мой, и я его
сделаю.
— Сделаешь, когда Мэннона землей присыплют, — предостерег
Джек. — Только подойди к Уитни, и он твои яйца зажарит на завтрак.
— В чем проблема-то, мать честная? — Хауэрд возбужденно замахал
руками. — Они уж два года как развелись. У Мэннона другая жена, Мелани,
не помню, как там дальше. Да и Уитни все это время не сильно невинность
соблюдала.
— Можно подумать, что ты — полный осел, — сказал Джек, которому
вдруг надоел этот разговор. — А тебе не пришло в голову, что Уитни тебя
захотела в тот самый момент, как ты вскарабкался на верхний стул в
Орфее
?
— Ты на что же намекаешь... — вознегодовал было Хауэрд, но тут же
смолк, потому что в кабинку вернулся Мэннон.
— Мне пришла в голову хорошая мысль, — сказал Мэннон, расплываясь
в улыбке. — Кто-то должен снять фильм о дамочках полусреднего возраста,
которые преследуют кинозвед в туалете. Меня сейчас одна такая отловила.
Экземпляр — закачаешься. Ворвалась за мной прямо в сортир и подайте ей
автограф, а я стою и отливаю. Представляете?
Джек вполне мог себе такое представить. На прошлой неделе это самое
случилось с ним в шикарном ресторане. Слава! Эта сторона жизни не доставляла
ему удовольствия. А вот сестрица Силвер, та в славе просто купалась. Журнала
нельзя купить, чтобы она не улыбалась тебе с обложки. И как ей удалось
подняться! Потрясающе! Слава Богу, это никак не отразилось на нем. В глазах
общества они не отождествлялись друг с другом. Как Уоррен Битти и Ширли
Маклейн, факт их родства упоминался крайне редко.
Сегодня у Силвер день рождения. Он не говорил с ней несколько месяцев. Их
разговоры касались только Хевен, которой уже исполнилось шестнадцать. Когда
Силвер первый раз вернулась в Америку, предполагалось, что ребенок уедет от
дедушки и будет жить с мамой. Однако недели в обществе Силвер оказалось
достаточно, и Хевен вернулась к деду, у которого и жила с тех пор. Джеку от
этого становилось тошно. Джордж уже не молод, ему нужны покой, тишина. Хевен
вступала в опасный возраст с множеством проблем, а Силвер до этого не было
никакого дела. Даже имя отца Хевен она не желала открыть.
— Что на это скажешь, Хауэрд? — не унимался Мэннон. — Как
насчет сварганить картинку под названием
Сортирные хроники
или
Как я
научился ссать для зрителей
. Мысль захватывает?
— Я думаю, ты должен сняться на
Орфее
, — сказал Хауэрд
серьезно. — Назови условия — и вперед.
— Перестань. Ты же знаешь, мне даже задницу почесать некогда.
Цапнув вторую булочку, Хауэрд продолжал:
— Не валяй дурака, давай что-нибудь запустим. Как только освободишься —
ты наш. Запомни,
Орфей
— первый на очереди.
— Это еще что такое? Использование личных отношений в служебных целях?
— Именно. — Хауэрд энергично закивал.
— В таком случае, — вмешался Джек, — когда ты собираешься
появиться у меня в шоу? Совсем закормил обещаниями. Откуда такая преданность
Карсону?
Мэннон всплеснул руками и заулыбался.
— Пользуюсь спросом! А что, мне нравится.
Он пользовался спросом уже пятнадцать лет, и это все еще доставляло ему
удовольствие, не говоря уже о том, что он был любимцем публики и зарабатывал
миллионы.
У Мэннона было все, что душе угодно. Кроме Уитни. Она оставила его, когда он
нуждался в ней больше всего, и теперь он пытался свыкнуться с ее уходом. Его
новая жена, Мелани-Шанна, не оказалась решением проблемы. Недавняя
Мисс
Техас
, с хорошенькой мордашкой и стройной фигурой, она не была Уитни, и
женитьба на ней оказалась серьезной ошибкой. Если бы не необходимость
платить за содержание жены и делить собственность, он бы выпихнул ее через
неделю после свадьбы. Как последний идиот, он не удосужился заставить ее
подписать брачный контракт, в котором ее посягательства были бы строго
ограничены. Но его адвокаты уже работали, и как только они дадут зеленый
свет, он тут же разведется. Само собой, Мелани-Шанна о его планах ничего не
знала. Не предупреждать же ее заранее. Пусть думает, что все идет прекрасно,
а потом наступит Судный День — и до свидания, красотка из Техаса.
Наверное, у него помутился разум, когда он решил на ней жениться. Это он
хотел отомстить Уитни, которая перебралась к его же бывшему другу, жеребцу
из Малибу по имени Чак Нельсон. Актер из него был совершенно никудышный, он
появлялся только в фильмах, от которых Мэннон отказывался. К счастью, их
роман нельзя было назвать прочным, и Мэннон хотел вернуть Уитни, отвоевать
ее (как только разведется).
— Появиться в твоем шоу не могу, — отказался он. — У тебя
слишком серьезно.
— Серьезно! — Джек покачал головой. — Наверное, меня с Миз
Мидлер на прошлой неделе ты пропустил.
— Выдающиеся сиськи, — вставил Хауэрд.
— Выдающийся талант, — поправил Джек.
— И выдающиеся сиськи, — уточнил Мэннон. Джек против воли
рассмеялся.
— Ну вы и парочка! — воскликнул он. — Сиськи и задница. Вся
история ваших жизней.
— А ты об этом никогда не думаешь, да? — хором спросили Хауэрд и
Мэннон.
— Только когда хочется потрахаться, — ответил Джек, и трое друзей
дружно захохотали.
Уитни Валентайн Кейбл обладала несравненным телом и запоминающимся лицом.
Глаза — дымчатый аквамарин, прямой с веснушками нос, уголки рта чуть
опущены, но стоило Уитни Валентайн Кейбл улыбнуться, как оказывалось, что у
нее — самая большая, самая лучшая и самая белозубая улыбка в Голливуде.
Волосы ниспадали на плечи светлыми завитушками. Мужчинам ее волосы снились
по ночам. Женщины копировали прическу, в какую она предпочитала укладывать
свои шикарные локоны.
Она была личностью, она была звездой, но, как ни печально, Уитни Валентайн
Кейбл не умела играть.
Впрочем, в ее случае это было не так и важно, потому что за пять лет
актерской карьеры ей удалось взлететь на гребень умеренной популярности.
Свою роль сыграли многочисленные обложки журналов и длившийся целый год
комедийный телесериал, далее последовала цепочка неприхотливых фильмов, в
которых она, одетая по минимуму, щеголяла своей фигурой. Наряды были самые
разные: от трех расположенных стратегически фиговых листков до вечернего
туалета из норки. Но она никогда не показывала ВСЕ. Э, нет. При всей своей
красоте Уитни была достаточно мудра и знала: что-то должно оставаться
скрытым. И великой и неумытой армии кинозрителей так и не удавалось хоть
краешком глаза посмотреть на ее сочные соски или светло-шелковистую поросль,
хотя
Плейбой
и ему подобные журналы ползали перед ней на коленях, умоляя
(даже с неподдельными слезами) обнажить все — и предлагая за такую
привилегию громадные деньги.
Но что значит
громадные
? Если уж Уитни и выставит свои сокровища на
обозрение, то никак не меньше, чем за миллион долларов. Однако такого
предложения пока не поступало.
Дорогу в Голливуд Уитни Валентайн нашла довольно легко. Она
работала парикмахершей в техасском городишке под Форт-Уэртом и, как и все
остальные горожане, проявляла неподдельный интерес к съемкам самого
настоящего голливудского фильма, что проходили неподалеку. В субботу она с
подружкой отправилась на съемочную площадку и тут же попалась на глаза
Мэннону Кейблу — исполнителю главной мужской роли. Нельзя сказать, что для Мэннона это была любовь с первого взгляда.
Скорее так: не пропускай ничего, что движется. Из того, что двигалось на его
горизонте всю ту неделю, Уитни была самым восхитительным существом.
Восемнадцатилетняя невинность — по крайней мере, так она себя
отрекомендовала, когда он предложил ей вкусить радость общения с кинозвездой
в постели. Жизнь в маленьком городке не приносила Уитни радости. Она хотела
на волю, и Мэннон Кейбл выглядел прекрасной выездной визой. Но чтобы
заполучить его, надо держать его на расстоянии — так подсказал ей инстинкт.
Она была права. Как только он ее ни называл: и безмозглой телкой, и
динамисткой; но через полтора месяца он сделал ей предложение и после
окончания съемок привез в Беверли-Хиллс в качестве своей невесты. Целых пять лет Уитни играла роль образцовой супруги. Готовила,
ходила по магазинам, хозяйничала в их пригородном одноэтажном доме в Малибу,
фотографировалась для газет и журналов со своим знаменитым мужем и вообще
вела себя как женщина, о которой мечтает каждый мужчина. Но как-то в жаркий воскресный день, когда у них в Малибу собрались
гости, и в воздухе стоял запах жареного мяса, друг и агент Мэннона Хауэрд
Соломен шепнул ей на ушко, что в телевизионном сериальчике есть роль,
написанная словно специально для нее — будь она актрисой. Она мгновенно загорелась. Дай мне попробоваться, Хауэрд, — взмолилась она. — Ну,
пожалуйста! Ради меня!
Мэннон меня убьет
, — простонал он. Я тоже, если ты мне откажешь
, — прошипела она. В полной тайне она прошла пробы. В полной тайне заключила контракт. Когда Мэннону все стало известно, он пришел в ярость.
Кретин, — орал он на Хауэрда. — Только актрисули-жены мне не
хватало
. Но если она этого хочет
, — неловко защищался
Хауэрд. Все, ты больше не мой агент, такой агент мне не нужен
, —
бушевал Мэннон, потом обратил свой гнев на Уитни. Я хочу работать, — спокойно объявила ему она. — Мне
скучно
. Скучно! — Он едва сдерживался. — Ты замужем за мной,
черт дери! Как тебе может быть скучно?
Ты все время работаешь, — пожаловалась она. — А я
целыми днями сижу без дела. Думаешь, это очень весело?
Как насчет того, чтобы стать настоящей семьей? Уж сколько раз мы
об этом говорили. Ты же знаешь, я хочу ребенка
. А я хочу чего-то добиться в жизни, прежде чем превратиться в
наседку. Прошу тебя, Мэннон, пойми меня
. С большой неохотой он согласился — пусть попробует себя в кино.
Уитни была единственной женщиной, с которой он хотел провести жизнь, и если
уж ей требуется несколько месяцев, чтобы покрутиться в шоу-бизнесе, пусть
хлебнет этого лиха. Скоро сама разберется — изнутри вся эта кутерьма не
такой подарок. Первым делом она выкрасила свои русые волосы и превратилась в
яркую блондинку. Потом решила взять для сцены свою девичью фамилию Уитни
Валентайн, добавив Кейбл, чтобы ублажить Мэннона (это ублажало и прессу,
освещавшую их телешоу, но это уже другая история). Так началось ее восхождение к звездам. Дорога оказалась не
трудной. Комедия прошла на ура. Сама Уитни действительно соответствовала
предъявленным к ней требованиям, помогло и наличие весьма именитого мужа, а
дальше рекламная мельница начала молоть на полные обороты. Спустя пять лет и пятьсот журнальных обложек она стала звездой —
как и намеревалась. Но ее совместная жизнь с Мэнноном ушла в прошлое. Она не
собиралась с ним разводиться, но он очень ревностно относился к ее успехам,
и она ничего не могла с этим поделать. Со дня их развода прошло уже полтора
года. Как только последние слова были сказаны, Мэннон взял в жены какую-то
техасскую королеву красоты. Уитни, безусловно, была уязвлена, потому что
инициатором развода была она, а не Мэннон — он заявлял о своей немеркнущей
любви к ней до той самой минуты, как взял в жены другую. Какое-то время ее
мучил соблазн сделать то же самое и заключить брак с другом Мэннона Чаком
Нельсоном, с которым она в то время жила. Но Чак, будучи замечательным малым
в нормальном состоянии, совершенно дурел, когда в поле его зрения попадали
наркотики. К тому же она воистину наслаждалась вновь обретенной
свободой. Потягивая из стакана охлажденный чай возле почкообразного бассейна в саду
своего дома в Лома-Виста, Уитни думала о Хауэрде Соломене. Кто мог
представить себе, что в один прекрасный день он займет пост директора студии
Орфей
? Когда он был агентом Мэннона, она его не выносила. А когда он
запустил на орбиту ее карьеру, просто его терпела; однако вскоре он забросил
агентский бизнес и создал собственную компанию по производству фильмов. Одна
солидная работа за другой — и вот он во главе большой студии. Это
впечатляло.
Вытянув изящную ножку, она с удовольствием оценила жемчужный блеск лака на
напедикюренных пальцах ног. Итак, Хауэрд Соломен. Один из лучших друзей
Мэннона. Комичный, вульгарный, пройдошистый Хауэрд.
Она неуютно поежилась. О том, чтобы переспать с Хауэрдом, даже и думать
глупо; они знакомы Бог знает сколько лет. И все-таки вчера на приеме у
Филдсов она и Хауэрд пристроились в уголке поболтать, когда рядом никого не
было, — и что-то произошло. Он понял ее. Понял, что для се карьеры
необходим толчок. А это иногда играет важнейшую роль в любых
взаимоотношениях.
Брюс Спрингстин неистовствовал, и Джейд была в превосходном настроении. Она
успела распаковать три коробки, и в квартире уже запахло родным домом. Тут в
дверь позвонили, и она глянула в глазок — старая ньюйоркская привычка.
— Кто там? — кликнула она.
— Пицца.
— Я ничего не заказывала.
— У вас на пиццу абонемент.
— Кори! — Она распахнула дверь настежь. — Ах ты, злодей! Ты
же говорил, что сможешь попасть сюда в лучшем случае через неделю.
— Ради тебя, сестричка, я сотворил чудо.
Он поставил коробку с пиццей на пол и обнял сестру. Семейного сходства не
было. Кори был ниже ростом и на несколько лет моложе Джейд. Приятный парень
с правильными чертами лица, но далеко не такой обаятельный, как сестра.
— Какая прелесть! — воскликнула она.
— Я или пицца?
— Ясное дело, пицца! Давай есть. Я прямо с голоду умираю. Надеюсь,
двойная с грибами?
— И с сыром, и с копчеными колбасками, и с рубленым мясом, и с
перчиками. Устраивает?
— Кори, малыш, — меня устраиваешь ты. Как я счастлива, что снова
вижу твое дурацкое улыбающееся лицо.
В подтверждение ее слов он тут же расплылся в глупой улыбке.
— Взаимно, красавица-сестричка. Давно не виделись.
— Знаю.
Он поднял коробку с пиццей.
— Так я вхожу? — спросил он. — Или мы будем пировать в
коридоре?
— Ой, прости! Давай. Залетай. Сию секунду. Выкладывай пиццу. И все
новости. Так?
— Именно.
Он прошел за ней в ультрасовременную кухню и поставил коробку на крышку
стола.
Джейд стала доставать тарелки и нож.
— Как поживает Марита, как Джонсон-младший? Кори огляделся по сторонам.
— Шикарно здесь у тебя, — с восхищением протянул он.
— Да уж получше, чем моя кроличья нора в Нью-Йорке, да? —
поддразнила она его.
— Побольше.
— Что будешь пить? Забудем о благоразумии и откроем бутылку вина?
Он взглянул на часы.
— Всего половина первого.
— Знаешь, иногда мне кажется, что ты так и не переехал в большой город.
Он выглянул в окно.
— Иногда мне кажется, что лучше бы и не переезжал. — Повернувшись
к сестре, он добавил: — Ты с мамой и папой давно не говорила?
Она передала ему бутылку белого вина и пробочник.
— Завтра. Всегда звоню им по воскресеньям. Если вдруг позвоню среди
недели, они перепугаются до смерти и Бог знает что подумают. А что? — В
голосе послышалась озабоченность. — У них ничего не случилось?
— Нет, — ответил Кори, возясь с бутылкой. — Я с мамой вчера
разговаривал.
— Ну, отлично. — Она принялась резать пиццу на два огромных куска.
— Просто если бы ты с ними поговорила, ты бы уже знала, — сказал
он сбивчиво.
Она внимательно посмотрела на него. Он что-то собирался сказать и, судя по
всему, малоприятное.
— Ты о чем?
— Мы с Маритой расстались.
— Черт!
Он, хорохорясь, пожал плечами.
— Большое дело.
— Оче
...Закладка в соц.сетях
