Жанр: Любовные романы
Голливудские мужья
...ртного, ухоженная и причесанная волосок к волоску, она управляла
их тремя домами элегантным железным кулачком.
Мы никогда не трахаемся
, — объявил он вскоре после
знакомства. Эту новость Силвер слышала от каждого женатого мужчины,
любившего сходить налево. Что же вы тогда делаете?
— мягко спросила она. Выходим в свет и даем приемы
, — ответил он густым голосом и
подарил ей бриллиантовое ожерелье от Картье стоимостью в сто тысяч
долларов. Бизнесмен
был человеком очень требовательным — когда позволяло
время. Совершенно ненасытный в смысле секса, и Силвер, тоже знавшая толк в
сексуальных забавах, с трудом с ним управлялась. В нем было что-то от
необузданного зверя, но именно это ее распаляло и будоражило. Итак, Силвер влюбилась в женатого мужчину на двадцать одни год
старше ее, влюбилась без памяти. С одной стороны, он обращался с ней, как со
шлюхой. С другой — засыпал немыслимыми подарками, бриллиантовое ожерелье
было только началом. Однажды в квартиру на крыше, где они предавались любовным утехам,
он приехал с двумя другими женщинами — сооблазнительного вида рыжей и
холеной негритянкой со статью манекенщицы. Инстинкт подсказал Силвер —
проститутки. Высокого пошиба, очень дорогие, но проститутки. После того, как он приготовил им выпить, она в кухне притиснула
его к стенке. В чем дело?
Ни в чем, если у тебя нет желания
, — ответил он
вкрадчиво. Зато такое желание было у него — она это поняла, и у нее засосало
под ложечкой. Силвер Андерсон не была невинной девочкой, но до такого дело
не доходило никогда. Они вернулись в гостиную, к непритязательной вежливой беседе. Свое
дело девицы знали туго. Что-то здесь жарковато
, — пробормотала одна и
сняла с себя легкий шелковый жакет. Да, правда
, — согласилась другая и, вытянув ноги, сняла
туфли и чулки. Силвер чувствовала, как напрягся сидевший рядом с ней на диване
Бизнесмен
. Чернокожая поднялась и соблазнительно улыбнулась. Надеюсь, вы не
против?
— спросила она, распахивая перекрещенное на груди платье. Под ним
оказался ярко-алый кружевной пояс с подвязками — и больше ничего. Груди были
заостренные и отполированные, как самый изысканный оникс. Поднялась и рыжая. Люблю раздеваться, — проворковала
она. — Чтобы между мной и природой ничего не было
. Она потянулась, и
ее полные груди освободились от блузки. Нельзя сказать, что в квартире гуляли ветры, но Силвер начал бить
озноб. Плавно, лениво девушки начали поглаживать друг друга. Трепетные
пальцы касались груди, других потаенных мест. В ход пошли языки, нежные,
теплые. Потаенные места открыты для обозрения. Дыхание Бизнесмена
участилось, зрелище возбуждало его — брюки не
могли этого скрыть. Не поднимаясь с дивана, не отводя глаз от девиц, он
велел Силвер поднять юбку. Она попыталась остаться безучастной к происходящему, но это
оказалось невозможным. К своему стыду она поняла: она сделает все, о чем он
попросит. И пока женщины извивались на полу, Силвер Андерсон подняла юбку,
сняла трусики, раздвинула ноги и позволила Бизнесмену
взобраться на нее и
пуститься в страстный галоп извращения. Когда все кончилось, она чувствовала себя униженной, словно ее
вывозили в дерьме. Ведь она — Силвер Андерсон, а не какая-то дешевка,
которую можно вот так использовать на глазах у шлюх. Она была готова
разорвать его на части, а себя убить — за то, что пошла у него на поводу, да
так просто. На следующий день он прислал ей рубин величиной с яйцо, а с ним —
записку: Мы повторим это еще раз
. Э нет, не дождешься. Она наотрез
отказалась видеть его, хотя он забросал ее цветами и подарками. Через полтора месяца она поняла, что беременна. Первым делом она обратилась к своему гинекологу. Этот ребенок мне
не нужен
, — заявила она без обиняков. Гинеколог был очаровательный седовласый мужчина, когда он
улыбался, по лицу разбегалась сеть морщинок. Почему, дорогая моя? Вы
абсолютно здоровы
. Знаю, — раздраженно бросила она, ища подходящую
причину. — Но я не замужем
. — Ну, тут-то он заткнется. Он засмеялся, Улыбка, как всегда, была очаровательная. Силвер,
Силвер, — вздохнул он, сводя кончики пальцев и покачиваясь в кресле за
своим столом. — Вы очень известная женщина. Какая разница, замужем вы
или нет? Вы родите прекрасного ребенка и не будете знать никаких неудобств,
связанных с наличием в доме мужа. — Собственная мысль так ему
понравилась, что он даже прищелкнул языком. — Благодаря вам матери-
одиночки войдут в моду
. Эта мысль оказалась ей близка. Силвер Андерсон, пионер женского
движения! С другой стороны, необходимость делать аборт приводила ее в ужас.В конце концов она решила — пусть родится ребенок.
Ко времени рождения Хевен Бизнесмена
в ее жизни уже не было. Она
грозилась обо всем рассказать его жене, если он не оставит ее в покое. Он и
понятия не имел, что ребенок — его. Пресса пускалась во все тяжкие, чтобы докопаться, кто же отец
ребенка, но Силвер хранила молчание. Через три месяца после рождения Хевен
она переехала в Рио с одним бразильцем, игроком в поло. Хевен осталась в Нью-
Йорке, с няней. Силвер сожалела о том, что тогда дала слабину и родила ребенка.
Всякий раз, когда она видела Хевен, она вспоминала Бизнесмена
и кошмарную
ночь ее падения. Хевен никогда не спрашивала, кто ее отец. Однажды об этом спросил
Джек, приехавший в Лондон забрать девочку. Его не существует
, —
последовал холодный ответ. К сожалению, это было не так. Силвер вздохнула, потянулась. Открыла глаза, уставилась на задрапированный
шелком потолок над постелью. Едва ли ей будет приятно, если Хевен сегодня
все-таки явится. Черт бы подрал Нору — это все ее происки. Пригласила
девчонку и пробудила у нее эти неприятные воспоминания.
Часы
Баккара
на прикроватном столике сказали ей, что пора начинать
готовиться к приему. Сейчас бы поспать часиков эдак десять. Когда последний
раз она позволяла себе такую роскошь? Работа... работа... работа...
приемы... приемы... приемы...
Что ж... за большую славу приходится платить.
Игра стоила свеч.
Вот только...
13
Перед тем, как собираться на прием, Мэннон Кейбл решил подкачать мускулатуру
в своем личном спортзале. На прием ему ехать не хотелось. Он их не любил в
принципе. В этот раз согласился, просто чтобы сделать любезность Норе
Карвелл. Она позвонила неделю назад и пригласила его. Нора была старой
приятельницей, одной из немногих в Голливуде, ради кого он был готов
расшибиться в лепешку. Ну, это громко сказано; во всяком случае, если она
просила об одолжении, он делал, что мог. В начале его карьеры она была
единственной, кто всегда был готов протянуть руку помощи. Он вспомнил, как
вошел в ее кабинетик на съемочной площадке, в тот самый день, когда заключил
контракт на съемки в своем первом серьезном фильме. С тех пор, если быть до
конца откровенным, прошло пятнадцать лет.
Когда двадцатисемилетний Мэннон Кейбл вошел в кабинетик Норы
Карвелл, она подумала, что такой роскошный самец появился на ее пути
впервые. Нет, эта сторона жизни ее мало интересовала. Она всегда
предпочитала девушек, и вряд ли это изменится. Но Мэннон этого не знал, и
когда перед ним возникла не первой молодости женщина со стрижкой под
горшок
и прилипшей к нижней губе сигаретой, он мгновенно вошел в роль.
Осанистая сексуальная походка. Прищур самца. Кобальтовые глаза все сжигают
на своем пути. Садитесь, — буркнула Нора, — и подробно о себе
расскажите. А дальше будем думать. — Она пошелестела бумажками у себя
на столе. — В отделе фоторекламы уже были?
Нет
. — Он покачал головой. Она покосилась на его обласканные солнцем стати, пытаясь
определить, как лучше распорядиться эдаким куском мяса. Валяйте. Я
слушаю
. Он рассказал ей, что родился в Монтане, в девятнадцать лет приехал
в Лос-Анджелес. Изучал актерское мастерство на разных курсах, работал
официантом, статистом, помощником на бензоколонке, изымал автомобили у
неплательщиков, был каскадером. Женат?
— спросила Нора. Нет
. Гомосексуалист?
— проверяла она его половые
пристрастия. Он заерзал на стуле. Шутите?
Карандаш застыл в ее руке, ей важно было знать, не врет ли он. Я
не собираюсь трезвонить об этом на весь мир, сынок. Мне нужно знать такие
вещи, чтобы тебя же защитить
. Я не педик
, — глухо сказал он. Она что-то черкнула на листке бумаги и сказала: Приходи завтра. Я
тебя разрисую в лучшем виде
. Когда назавтра он вернулся, она передала ему отпечатанный на
машинке тест с его воображаемыми достижениями. Он был героем футбольных
баталий и блестящим студентом-филологом, потом во время игры получил тяжелую
травму и услышал приговор — он больше никогда не сможет ходить. Два года он,
недвижимый, пролежал в больнице, и вдруг свершилось чудо: слепая вера
подняла его на ноги. Вскоре он приехал в Голливуд и попал на заметку как раз
для участия в фильме, о котором идет речь. Это все вранье
, — запротестовал он. Она пожала плечами. Просто я чуть исказила истину. Великое
дело
. Мне это не нравится
. Вдохнув сигаретный дым, она сказала: Совсем не обязательно,
сынок, чтобы тебе это нравилось. Главное, чтобы ты это запомнил
. Он покачал головой. Не пойдет
. Такова политика студии. Они должны купиться на твои выходные
данные. А на твое деревенское прошлое не купится никто
. — Облачко дыма
окутало ее, и она закашлялась. — А ты точно не гомик? Напишем, что с
тобой живут еще два парня. Идет? Да катитесь вы!
— взорвался он и вышел. После этого они стали хорошими друзьями. Нора организовала ему
рекламу на центральном развороте популярного журнала, предложив как бы
спарадировать Берта Рейнольдса. Он улыбался во весь рот, эдакий смазливый
ухарь, прикрывая своего боевого петуха (грозу Голливуда) изображением
боевого петуха настоящего (грозы курятника). Реклама не прошла незамеченной,
и с тех пор все знали, кто такой Мэннон Кейбл. Через несколько лет, оставив студию, Нора стала работать его
личным агентом. Потом она со своей давней спутницей перебралась в Италию, а
когда ее любовница умерла, вернулась в Америку и устроилась на телевидение.Первой же ее клиенткой оказалась Силвер Андерсон. С тех пор она работала у
нее.
Как следует наотжимавшись, Мэннон накинул поверх шорт махровый халат. Когда
он был женат на Уитни, приемы в их жизни были редкостью. Уитни любила
проводить вечера в их загородном доме, вдвоем. Ей нравилось ездить на
лошадях, прогуливаться по пляжу, жарить вместе с ним мясо. Как все было
прекрасно... но нет, ей втемяшилось в голову делать карьеру, и все полетело
к чертовой бабушке. И вот дом в Малибу продан, лошади тоже. Теперь его домом
считался особняк на бульваре Сансет, и счастлив он не был.
Мелани-Шанна ждала его в комнате отдыха, где стоял стол для игры в пул,
стилизованный под Дикий Запад бар, на стенах висели ружья из его коллекции.
Приняв душ и переодевшись, Мэннон пришел туда.
— Привет, милый, — негромко встретила она его. — Как
настроение?
— Лучше не бывает.
Мелани-Шанна, не будучи ни в чем виноватой, раздражала его донельзя. В чем
тут дело, он сам толком не знал. Возможно, лишь в том, что его женой была
она, а не Уитни. Они познакомились в Хьюстоне, где он снимался, стараясь
прийти в себя после разрыва с Уитни и последовавшего за этим ее романа с
Чаком Нельсоном.
Ему предложили войти в состав жюри на конкурсе красоты. Мелани-Шанна, с ее
гривой золотисто-каштановых волос, с неотразимо изящным телом, с милейшей
улыбкой оказалась вне конкуренции. Несколько раз он приглашал ее пообедать в
ресторане. Потом пригласил отобедать у себя. Все закончилось любовью на полу
его роскошного гостиничного номера. Через неделю они поженились, ей было
всего двадцать лет. А Уитни, между прочим, уже под тридцать. Пусть покусает
локотки.
Мэннон женился на Мелани-Шанне, чтобы досадить Уитни. Во всяком случае, это
была главная причина. Но решение оказалось не из лучших. В результате он
оказался с молодой женой на шее, даже не погуляв. Дело осложнялось тем, что
Мелани-Шанна была от него без памяти.
— Выпьешь чего-нибудь, милый? — спросила она.
— Почему в конце каждого предложения у тебя обязательно торчит
милый
? — проворчал он.
— Извини, ми... дорогой. Само по себе выскакивает.
— Так следи, чтобы не выскакивало. — Предупредил он ее. — Ты
же не танцовщица из дешевого бара.
Она отвернулась, потому что на ее глаза навернулись слезы. Что она делает не
так? Вот уже несколько месяцев он не может найти для нее доброго слова.
Когда они только познакомились, он был таким добрым и любящим, настоящим
сказочным принцем. Он и понятия не имел, что у нее на стене не одни год
висела его фотография — после фильма
Сладкая месть
. Мэннон Кейбл всегда
был ее любимым киноактером.
И вот она миссис Мэннон Кейбл, но ни он, ни она не стали от этого
счастливее.
Она молча налила в стакан шотландское виски, добавила несколько кубиков льда
и протянула ему.
Он проглотил напиток в два глотка.
— Ну что, пора ехать, — сказал он мрачно и направился к
двери. — Только имей в виду, засиживаться там допоздна я не желаю.
— Я тоже, — согласилась она, идя за ним. Сегодня она хотела
приехать домой пораньше. Потому что намеревалась объявить ему о том, что они
ждут ребенка.
— Как насчет вечеринки? — спросила Хевен у Эдди по телефону.
Он засмеялся гаденьким смешком.
— Я думал, мы сегодня днем уже навечерялись.
— Ох, навечерялись. — Она хихикнула.
— Блеск, да?
— Выше крыши.
— Как насчет повторить?
Она помолчала.
— Я не такую вечеринку имею в виду.
— А-а, — понял Эдди. — Эти приемы на открытом воздухе на нюх
не выношу. Кругом шляются чьи-то дети, а в дом тебя не приглашают, ты как бы
второго сорта...
— Эта вечеринка без дураков, — перебила она. — Как полагается
в Беверли-Хиллс, с кинозвездами, с клевой жратвой, наверняка группа какая-
нибудь бацать будет.
— Со жратвой? — переспросил Эдди. — С настоящей жратвой?
— Надеюсь.
— А кто нас пригласил? — спросил он подозрительно.
— Тебя — никто, — сообщила она едко. — Просто я могу взять
тебя с собой, — подколола она. — Если, конечно, захочу, и если
твоя тачка перевезет нас на ту сторону.
— Кто закатывает прием?
— Моя мамуля наконец-то вспомнила, что я жива.
— Силвер Андерсон?
— С Линдой Эванс в родстве не состою, недоумок. На мгновение наступила
тишина — Эдди переваривал полученную информацию. Наконец, спросил:
— Что мне надеть?
— Что хочешь, — бросила она беспечно, намереваясь произвести фурор
в своем микроплатье из красной кожи и длиннющем плаще, который она только
что купила на свои кровные, заработанные на собственных песенках.
— А сама-то идти хочешь? — поинтересовался Эдди, вспомнив о ее
отношениях со знаменитой матерью.
— Не знаю, — буркнула она, на миг засомневавшись. — Вообще-то
почему нет? Все-таки я ее дочь.
— Угу... ну так пойдем, — заключил он.
— Мм... сама не знаю. Она уже раздумала.
— Ладно, малыш, не дури. Пойдем. Вставим им фитиля.
— Может и вставим. Я потом звякну.
Он хотел заспорить, но она уже повесила трубку. Ей нравилось подначивать
Эдди. Тем более теперь. Черт его знает, хочет она идти к матери на эту
дурацкую вечеринку или нет. С одной стороны, клево — поглазеть на всю эту
голливудскую шатию. С другой стороны — кого уж там особенно видеть? Роб Лоув
и Шон Пенн не такие дураки, чтобы тащиться к Силвер. Ну, соберется куча
старых пердунов, великое дело.
Будто зная, что может помочь ей принять решение, в дверях ее комнаты
появился дедушка, Джордж. Высокий, худощавый, густая грива седых волос, на
лице с глубокими морщинками — выражение вечной озабоченности. Он не был
похож на Силвер и никак не напоминал Джека. Эдакий слегка помешанный
профессор. Хевен его очень любила. Дед был блеск, лучше не придумаешь. Самое
главное — он не приставал к ней, не пытался ее учить.
— Будешь ужинать дома, дорогая? — спросил он, вертя в руках очки,
болтавшиеся вокруг шеи на голубом шнурке.
— Скорее всего нет, дедуля.
— Ну и прекрасно, — рассеянно заметил он. — Значит, миссис
Гантер я могу отпустить.
Во это точно, пусть катится. Миссис Гантер вела их хозяйство, готовила,
совала нос, куда не просят, и сидела у Хевен в печенках.
— Я и сам на ужин отвлекаться не буду, — добавил Джордж,
погруженный в свои мысли. — Весь вечер просижу у себя в
кабинете. — Взгляд его зацепился за висевший на шкафу плакат с
изображением полуобнаженного Стинга. — А ты куда собралась? —
спросил он.
— Проветриться с Эдди, — ответила она, принимая решение — так тому
и быть, почтим своим присутствием эту вечеринку. А почему нет, в конце
концов? — Побалдеем немножко.
— Комендантский час в двенадцать, — напомнил Джордж.
— Конечно, дедуля, — согласилась Хевен — даже если она вернется в
четыре утра, он не заметит. Заберется в свой кабинет, его оттуда ничем не
выманишь. Да и не помнит ни о чем, кроме работы. Уж никак не о времени.
О приеме у Силвер она решил умолчать. Он только расстроится, начнет ее
отговаривать. Со своей знаменитой доченькой Джордж не разговаривал.
Последние тридцать лет.
Н-да... Она его совсем не винит. Может, и ей с матерью разговаривать не
стоит. Ведь ее для Силвер будто и не существует. Никогда не позвонит. А уж
если в кои веки встретятся, ничего не спросит, как живешь и все такое.
Обычно это бывало два раза в год, в
Ла Скале
, в присутствии Норы. Не
мамаша, а чистая стерва.
Ну и хрен с ней. Чихать она на нее хотела.
Увы, что-то не чихалось.
Кларисса Браунинг снимала дом в уединенном местечке в Бенедикт-Каньоне.
Хозяином был молодой режиссер, на год уехавший в Европу. Дом был темный,
старый, окруженный высокими деревьями и неухоженными площадками. Клариссе
нравились неприступность дома, построенные пятьдесят лет назад туалетные
комнаты, облицовка из темного дерева и общая атмосфера мрака.
Даже бассейн не был традиционной калифорнийской разновидностью. Никакой
Джакузи
. Никакой плавающей мебели, зато вечно наполнен листьями — плохо
работал фильтр. Вода всегда ледяная — нагреватель не работал никогда. По
ночам выли койоты, прочая мелкая живность шебаршила на старой черепичной
крыше. Иногда в бассейн падали змеи и там тонули.
Клариссе доставляло удовольствие разжечь дрова в камине и читать классиков —
у нее была обширная коллекция. Ей нравилось облачаться в длинную фланелевую
ночную рубашку, попивать горячий какао из кружки и делать вид, что она снова
оказалась на восточном побережье.
Вернувшись в субботу со студии раньше обычного, она обнаружила перед домом
темно-зеленый
Феррари
Джека Питона. Как здорово! У Джека был свой ключ, он
приезжал и уезжал, когда ему было удобно. Ее это вполне устраивало. Никакой
работой Кларисса дома не занималась.
Она нашла его в спальне, он сидел и смотрел телевизор. Или нет? При
ближайшем рассмотрении оказалось, что он спит.
Минутку она молча наблюдала за ним; странно видеть его таким тихим, таким
спокойным. Обычно Джек — это вихрь, сплошное движение. Зеленые глаза всегда
во что-то пытливо вглядываются. Крепкое тело собрано, напряжено. В голове
все время крутятся какие-то колесики и шестеренки.
Он волновал ее. Волновал всегда.
Когда они встретились впервые, она подумала: похотливый самец с крепкой
палкой и ничего больше. Но вскоре она поняла: это далеко не все. Хотя палка
у него действительно была крепкая. Джек Питон был человеком энергичным,
любознательным, а мозг работал как машина. У него был ясный ум, и свои мысли
он умел облекать в слова. Так что смазливым фасадом его достоинства не
ограничивались.
Спать они стали почти сразу, хотя ее предупреждали: Джек Питон надолго не
задерживается. Но Кларисса Браунинг — случай особый. Ее совершенно не
устраивало стать еще одним именем в длинном списке.
Терпеливо она пыталась узнать его поближе. Это было нелегко. При всей своей
интеллигентности и располагающих манерах Джек никого близко к себе не
подпускал. Кларисса его понимала. Она и сама была такой.
Она приехала в Калифорнию на съемки, и когда в конце концов он выбрался ей
позвонить, она решила побить его его же оружием и от встречи отказалась. Как
выяснилось, отказов Джек не любит.
Они все-таки встретились, и стало ясно — это роман. Он длился вот уже целый
год. И обе стороны устраивал.
Кларисса соскребла студийный грим, разделась и склонилась над спящим
любовником. Утренний молодой актер со студии был предан забвению Просто
работа.
А Джек Питон — это удовольствие. Изысканное, подлинное удовольствие...
Она даже вздрогнула, предвкушая минуты наслаждения. В постели он был мастер.
Каким-то диковинным образом он догадывался о каждой ее потребности, при этом
мужская сила его не подводила никогда.
— Мой секрет, — сказал он однажды, когда она захотела выяснить,
как ему это удается.
— Может, поделишься? — упрашивала она.
— Считай это торжеством духа над материей, — отшутился он.
Ее присутствие его не разбудило. Она отключила ненавистный ящик (ненавистный
для нее, он телевизор обожал.
Как ты можешь не смотреть Хилл-
стрит
? — спрашивал он каждый четверг). Внезапная тишина обеспокоила
его, и он повернулся во сне, одетый в свой обычный неофициальный наряд:
джинсы и свитер.
Зубами она расстегнула молнию на его джинсах.
Он проснулся и потянулся к ней.
Оттолкнув его руки, она стянула с него джинсы. Трусов на нем не было. Он не
носил их никогда. Она прильнула к его пробудившемуся интересу.
— Сдаюсь, — выдохнул он, отбрасывая руки в стороны.
— Куда же тебе деваться, — пробормотала она. Позже они выкурили по
сигарете, обсудили планы на вечер. Вариантов было несколько. Просмотр нового
фильма Мела Брукса.
— Я так устала, что мне не до смеха, — заупрямилась Кларисса.
Другой вариант — официальный ужин в честь старого актера.
— С какой стати? — удивился Джек. — Таланта там не было
никогда, даже в молодости. Состариться — это еще не достижение.
Третья идея — ужин с агентом Клариссы в Спаго
.
— Нет, больше чем на ленч, он не тянет, — решила Кларисса.
— Так чего же тебе хочется? — спросил он, включая телевизор. Могу
позвонить в китайский ресторан, поедим прямо здесь.
Кларисса выключила телевизор.
— Как насчет приема у твоей сестры?
— Что? — Он даже удивился. А тебе-то откуда известно о приеме у
Силвер?
— Я приглашена.
— Ты ее даже не знаешь.
— Может, стоит познакомиться.
— Почему?
— Потому что она твоя сестра, а ни с кем из твоей семьи я не знакома.
Не знаю ни отца, ни племянницу. Мне кажется, Силвер Андерсон — женщина очень
интересная, я даже заинтригована.
— Чушь! — выкрикнул Джек, выскочил из постели и начал вышагивать
по темной спальне.
— Мысль о ее обществе заставляет нас так нервничать? — поддразнила
Кларисса. — Может, в ее присутствии у тебя возникает комплекс
неполноценности?
— Ты иног
...Закладка в соц.сетях
