Жанр: Любовные романы
Шопоголик и сестра
.... — с сомнением кивает Дженис. Мы все смотрим в окно. Папа
идет по газону к кухонной двери. Его седые волосы; встрепаны, лицо пунцовое,
и, хотя я ему сто раз говорила, что так нельзя, он опять надел носки под
сандалии.
— Да, женщины никогда не могли устоять перед ним, — печально
продолжает мама. — Но мы ходим к психологу, чтобы пережить этот кризис.
— К психологу? — удивляюсь я. — Ты серьезно?
— Конечно! — отвечает папа, войдя в дом. — Мы уже были на
трех сеансах.
— Наш психолог — очень славная девушка. Дерганая, правда, —
рассказывает мама. — Впрочем, как и вся современная молодежь.
Ого, вот это новость. Я и понятия не имела, что мои родители ходят к
психологу. Но в этом, наверное, есть смысл. Нет, в самом деле! Еще
неизвестно, что бы со мной было, узнай я, что у Люка есть внебрачная дочь!
— Психолог! — восклицает Дженис. — Подумать только!
— Надо реально смотреть на вещи, Дженис, — говорит мама. —
Такие откровения не проходят бесследно.
— Открытие подобного рода вполне способно разрушить семью, —
поддакивает папа, с аппетитом хрустя печеньем. — Подорвать сами устои
брака.
— Боже мой! — Дженис прикрывает рот ладонью, переводя широко
открытые глаза с мамы на папу. — И каких последствий вы ожидаете?
— Думаю, грандиозного скандала, — со знанием дела выдает
мама. — Со взаимными обвинениями. Грэхем, кофе будешь?
— Нет, спасибо, дорогая, — улыбается он ей.
— Вся эта психология — чушь собачья, — вдруг заявляет Том. —
Мы с Люси тоже пробовали.
Все поворачиваются к нему. Он держит кружку двумя руками, сердито глядя на
нас исподлобья.
— Нашим психологом тоже была женщина, — добавляет он с таким
видом, словно этот факт все объясняет.
— Думаю, женщин среди психологов очень много, — осторожно
отзывается мама.
— Она приняла сторону Люси. И сказала, что понимает, отчего она так
расстроена. А как же мои чувства? Ведь Люси моя жена! Но ее не интересовали
мои идеи и проекты! Ни оранжерея, ни ванная, пристроенная к спальне...
Так, думается мне, эта песня надолго.
— Том, мне очень нравится твоя беседка! — быстро вставляю
я. — Такая... большая!
И это правда.
Беседка гигантская. Я чуть в обморок не упала, когда увидела ее в окно
сегодня. Трехэтажная дача с фронтонами и верандой.
— К сожалению, еще неизвестно, дадут ли разрешение на такую постройку
городские власти. — Дженис нервно поглядывает на Тома. — Могут
признать не беседкой, а жилым домом...
— Но это настоящее достижение! — бодро говорю я. — Построить
такое своими руками!
— Мне нравится работать с деревом, — говорит Том сердито. —
Дерево не подведет и не предаст. — Он одним глотком опустошает
кружку. — И вообще мне пора работать. Надеюсь, что у вас все пройдет
хорошо.
— Спасибо, Том. Пока!
Когда за ним закрывается дверь, повисает неловкое молчание.
— Он славный, — наконец произносит мама. — Все у него будет
хорошо.
— Теперь у него в планах яхта, — признается Дженис. — Яхта
прямо у нас на лужайке!
— Дженис, выпей еще кофе, — успокаивает ее мама. — Хочешь,
плесну в него немного хереса?
Несколько секунд Дженис колеблется, но все же отказывается:
— Лучше не стоит. Рановато для спиртного.
Порывшись в сумочке, она достает таблетку, проглатывает ее, потом радостно
улыбается нам:
— Ну, так на кого похожа Джессика? У вас есть ее фотографии?
— Мы ее фотографировали, но снимки не получились! — сокрушается
мама. — Но она... очень симпатичная. Правда, Грэхем?
— Очень! — соглашается он. — Высокая... стройная.
— Волосы темные, — добавляет мама. — Очень серьезная девушка.
Я с интересом слушаю родителей. Вообще-то я видела Джессику, но мельком. К
тому же солнце слепило глаза, да и поведение мамы с папой меня занимало куда
больше, так что я ее то-лком не разглядела. Поэтому всю неделю я пыталась
себе представить, какая она.
Мама с папой все время твердят, что она высокая и стройная, поэтому я
решила, что она похожа на Кортни Кокс
[Популярная британская
актриса, известна по сериалу Друзья
и ужастику Крик
] . Такая
вся изящная и элегантная, наверное, в белом шелковом брючном костюме.
Интересно, какой она будет, наша первая встреча? Наверное, мы кинемся друг
другу на шею и обнимемся крепко-крепко. Потом она мне улыбнется, смахивая
слезу, а я улыбнусь ей... и мы тут же почувствуем, что мы — сестры. Как
будто знакомы с рождения и понимаем друг друга лучше, чем кто-либо в мире.
А вдруг между нами возникнет телепатическая связь? Или выяснится, что у нас,
как у тех близнецов из книги, которых разлучили при рождении, и профессия
одна и та же, и даже мужей зовут одинаково!
Эта мысль меня увлекает. Вдруг Джессика тоже работала персональным
консультантом в магазине, и ее мужа зовут Люк! И она придет в точно таком же
жакете, как у меня, и мы попадем с ней на утреннее телешоу, и все будут
говорить...
Ой, нет, она не консультант, вдруг вспоминаю я. Она учится на доктора
географических наук.
Или геологических.
Но... я ведь тоже когда-то хотела стать доктором. Это вам не просто
совпадение.
— А где она живет? — спрашивает Дженис.
— На севере, — говорит мама. — В деревушке под названием
Скалли в Камбрии.
— На севере! — восклицает Дженис так, словно Джессика живет на
Северном полюсе. — Как же далеко! А когда она приезжает?
Мама смотрит на часы.
— Вообще-то она должна бы уже приехать. Грэхем, когда прибывает поезд?
— Пожалуй... уже прибыл. Позвоню-ка я на станцию. Узнаю, может, поезд
опаздывает.
— Я могу узнать, если хотите. — Люк отрывается от газеты, которую он читал все это время.
— Она обещала предупредить... — говорит мама, пока папа идет к телефону
в коридоре, — и Грэхем хотел ее встретить.
И тут в дверь звонят.
Мы переглядываемся и замираем в ожидании. Секундой позже слышится голос папы
из прихожей:
— Кажется, это она! О господи.
Сердце так и рвется из груди. Она здесь. Моя сестра. Моя родственная душа.
— Ухожу, ухожу, — приговаривает Дженис. — Оставлю вас в
семейном кругу. — Она жмет мне руку и исчезает за дверью, ведущей в
сад.
— Надо прическу поправить! — Мама спешит к зеркалу в прихожей.
— Скорей! — говорю я. — Где подарок?
Я не могу больше ждать. Я должна увидеть ее! Прямо сейчас!
— Вот он, — Люк вручает мне корзину. — И еще... Бекки... — Он
берет меня за руку.
— Что? Что еще? — нервно спрашиваю я.
— Я понимаю, как ты волнуешься перед встречей с Джессикой. Я тоже
волнуюсь. Но помни, вы чужие люди. Просто... не переусердствуй.
— Мы не чужие! — ~ возмущаюсь я. — Она моя сестра! В наших
жилах течет общая кровь!
Господи, какой он все-таки непонятливый!
Сжимая корзину в руках, несусь в прихожую. Сквозь матовое стекло входной
двери вижу темную фигуру. Боже, это она.
— Кстати, — предупреждает мама, — она попросила называть ее
Джесс.
— Готова? — подмигивает мне папа.
Вот он, момент истины! Я быстро одергиваю жакет, приглаживаю волосы и
улыбаюсь так широко и радушно, как только могу.
Папа берется за дверную ручку и широким жестом распахивает дверь.
На пороге стоит моя потерявшаяся и чудом обретенная сестра.
10
Первая мысль: на Кортни Кокс она совсем не похожа. И костюм на ней не
шелковый и не белый.
Волосы у нее действительно темные, но подстрижены коротко. А поверх джинсов
надета навыпуск простая коричневая рубашка типа тех, что носят грузчики.
Наверное, это... такой небрежный шик.
А она ничего! В общем, не дурнушка. Только макияж какой-то чересчур
естественный.
— Привет! — говорит она деловито и сухо.
— Привет! — чуть не дрожа, отвечаю я. — А я Бекки — сестра, с которой тебя разлучили!
Я уже собираюсь кинуться к ней с объятиями, но тут вспоминаю, что в руках у
меня корзина. Пришлось сначала вручить:
— Это тебе от меня!
— Это подарок, дорогая! — помогает мне мама.
— Спасибо. — Джесс смотрит на подарок. — Очень приятно.
Пауза. Я— то думала, что Джесс сразу начнет рыться в корзине. Или скажет:
А
можно посмотреть, что там?
, или даже воскликнет:
О, это же мой любимый шоколад!
Но... ничего подобного не происходит.
Стесняется, наверное, думаю я. Мы ведь с ней раньше не встречались. Может,
она думает, что я вся такая чинная и со мной нужно соблюдать этикет. Надо
как-то разрядить обстановку. Помочь Джесс освоиться.
— Просто поверить не могу, что ты наконец здесь, — серьезно говорю
я. — Моя сестра, про которую я даже не знала. — Я кладу руку ей на
плечо и заглядываю в глаза — ореховые с крапинками.
Ой. Сейчас между нами возникнут родственные узы! Прямо как в книжке про
сестер!
— А ты знала? — Улыбкой я прикрываю подступающие слезы. — Что
у тебя где-то есть сестра?
— Нет, — равнодушно отвечает Джесс. — Понятия не имела.
— А-а.
Я слегка разочарована. Вообще-то ей полагалось ответить:
Да, сердце
подсказывало мне!
— и разрыдаться.
Теперь не знаю, что еще сказать.
— Проходи в дом, Джесс! — радостно щебечет мама. — Ты
наверняка не откажешься от чашечки кофе с дороги!
Она проводит Джесс в комнату, и я замечаю на плече у сестры коричневый
рюкзак. Небольшой такой рюкзачок. А ведь она, кажется, приехала на целую
неделю!
— Это что, все твои вещи? — спрашиваю я.
— Тут все, что мне нужно. Люблю ездить налегке.
Ха, знаем мы это
налегке
!
— Остальное по почте выслала? — вполголоса спрашиваю я ее,
понимающе улыбаясь.
— Нет, — она косится на маму, — это весь мой багаж.
— Ничего, мне можно сказать, я тебя не выдам, — заговорщицки шепчу
я.
Родственные души — это ясно как день!
Но когда папа обнимает Джесс, меня охватывает странное чувство. Мне больно,
как будто меня ударили. У папы есть еще одна дочь. Я теперь у него не
единственная. Наша семья выросла.
Но... ведь семьи должны быть большими, да? Им положено расти. В семействе
всегда должно быть какое-то прибавление.
— А это Люк, мой муж, — быстро говорю я.
— Рад познакомиться. — Люк выходит вперед. Когда он жмет Джесс
руку, я так и раздуваюсь от гордости за них обоих.
Перевожу взгляд на маму, она мне ободряюще улыбается и приглашает всех:
— Ну, идемте же!
Она приводит нас в гостиную, где уже расставлены нарядные букеты в вазах, а
на блюдах аппетитно разложено печенье. Мы все садимся, и на несколько секунд
в комнате воцаряется тишина.
Наверное, все это мне снится.
Я сижу напротив своей сестры. Пока мама наливает Джесс кофе, я разглядываю
ее, стараясь найти между нами сходство. И не заметить его невозможно! По
крайней мере, кое в чем.
Мы, конечно, не близнецы, но, если приглядеться, очень даже похожи. Вот
глаза, например, у нее такие же, как и у меня, только другого цвета и с
другим разрезом. И нос у нее был бы точь-в-точь как у меня, если бы не
заостренный кончик. А уж волосы вообще не отличишь! Если бы она отрастила
свои подлиннее, немного подкрасила и подлечила бальзамом.
Меня, наверное, сейчас тоже разглядывают, вдруг думаю я.
— Я почти не спала! — говорю я и, потупившись, улыбаюсь. — Я
так рада с тобой познакомиться!
Она кивает, но молчит. Господи, ну до чего она неразговорчивая. Надо ее как-
то расшевелить. Конечно, ей трудно сразу начать задушевную беседу.
— А ты меня такой представляла? — нервно смеюсь я и приглаживаю
волосы.
Джесс рассматривает меня секунды полторы.
— А я тебя никак не представляла, — наконец говорит она.
— А-а.
— Я вообще ничего себе никогда не представляю и не фантазирую. Просто
все принимаю таким, какое оно есть.
— Съешь еще печенье, Джесс, — вежливо предлагает мама. — Вот
тут с орехами и с кленовым сиропом.
— Спасибо. — Джесс берет печенье. — Обожаю орехи-пекан.
— Я тоже! — восторгаюсь я. — Тоже обожаю!
Вот все и встало на свои места. Гены сказываются. Мы выросли в разных семьях
далеко друг от друга... но вкусы у нас общие.
— Джесс, почему ты не позвонила со станции? — спрашивает
папа. — Я бы тебя привез, и такси не пришлось бы брать.
— Я пешком дошла, — отвечает Джессика.
— Пешком? От станции Оксшотт? — удивляется папа.
— От Кингстона. Ехала в сидячем вагоне. — Она залпом проглатывает
кофе. — Так намного дешевле. Сэкономила двадцать пять фунтов.
— Ты шла пешком от самого Кингстона? — Мама просто в ужасе.
— Да это же рядом, — отвечает Джесс.
— Джесс привыкла много ходить пешком, — поясняет мне мама и
улыбается ей: — Это твое главное увлечение, да?
Нет, это уже слишком. Да про нас же кино можно снимать!
— И мое! — воплю я. — Я тоже обожаю ходить пешком!
Все замолкают. Я оглядываю недоуменные лица своих близких. Что это с ними?
— Ты увлеклась пешими прогулками, дорогая? — неуверенно закидывает
удочку мама.
— Ну да! Все время брожу по Лондону! Правда, Люк?
Люк на меня хитро косится.
— Некоторые улицы Лондона ты исходила вдоль и поперек, это
верно, — соглашается он.
— Так ты занимаешься спортивной ходьбой? — оживляется Джесс.
— Э-э... — я в некотором замешательстве, — я комбинирую ходьбу с
другими видами деятельности. Для разнообразия.
— А, чередование тренировок?
— Почти, — киваю я и откусываю печенье. Опять все затихают. Как
будто каждый надеется, что заговорит кто-то другой. Почему мы ведем себя так
неловко? Все должно быть естественно. Мы же одна семья!
— Ты любишь кино? — наконец спрашиваю я.
— Не всякое, — задумчиво хмурится Джесс. — Мне нравятся
фильмы со смыслом.
— Мне тоже, — горячо поддакиваю я, — я тоже думаю, что в
каждом фильме должен быть заложен глубокий смысл.
И это правда. Взять, к примеру,
Бриолин
с Траволтой. Да в нем куча смысла.
Вот, к примеру, мораль:
Не стоит переживать, если в классе тебя не считают
крутой, потому что всегда можно сделать химию и изменить внешность
.
— Еще кофе? — предлагает нам мама.
— Я принесу, — вскакиваю я. — Люк... ты мне не поможешь?
Вдруг... не найду чайник.
Звучит не совсем убедительно, ну и пусть. Мне до смерти нужно поговорить с
Люком.
Как только мы входим на кухню, я закрываю дверь и нетерпеливо спрашиваю:
— Ну, как тебе моя сестра?
— По-моему, она милая.
— Правда, классная? И мы с ней так похожи, да?!
— Что? — Люк смотрит на меня так, словно впервые видит.
— Мы с Джесс похожи!
— Похожи? — От удивления он даже слов не находит.
— Ну да! — нервно повторяю я. — Ты что, не слушал меня? Мы
обе любим пекан, любим ходить пешком... любим кино! Да мы понимаем друг
друга буквально с полуслова!
— Тебе виднее. — Он поднимает брови, а я настораживаюсь.
— Она тебе что, не нравится?
— Нравится, конечно, но я и парой слов с ней перекинуться не успел. Да
и ты тоже.
— Вообще... да, — вынуждена признать я. — Но это потому, что
мы там все сидим и стесняемся. Поболтать толком невозможно. Поэтому я хотела
предложить, чтобы мы с ней вдвоем куда-нибудь сходили. Заодно и
познакомились поближе.
— Но куда?
— Не знаю. Прогуляться. Или... по магазинам!
— Ну да, — кивает он, — по магазинам. Отличная идея. И ты,
конечно, уложишься в двадцать фунтов дневного бюджета.
Что?
Как ему не стыдно в такую минуту попрекать меня бюджетом! Я что, каждый день
впервые хожу по магазинам со своей вновь обретенной сестрой?!
— Это событие необычное, исключение из правил, — поясняю я. —
Естественно, у меня будут дополнительные расходы.
— Я думал, мы договорились, что у нас не будет никаких исключений.
Помнишь?
Во мне вскипает ярость. Я демонстративно складываю руки на груди.
— Прекрасно! Я не стану налаживать отношения со своей сестрой.
На кухне тишина. Я вздыхаю и украдкой поглядываю на Люка, но тот и ухом не
ведет.
— Бекки, — прерывает нас голос мамы, — где же кофе? Мы все
ждем! — Она входит на кухню и с тревогой смотрит на нас с Люком. —
Вы случайно не ссоритесь?
— Я хотела прогуляться с Джесс по магазинам, а Люк не дает мне денег!
— Люк! — укоризненно восклицает мама. — Бекки, это прекрасная
идея! Побудете немного вдвоем. Обязательно побывайте в Кингстоне. Заодно там
и пообедайте.
— Вот именно! Я кидаю обиженный взгляд на Люка. — Но у меня всего
двадцать фунтов.
— Да, мы с Бекки ввели режим строгой экономии, — неумолимо
подтверждает Люк. — Счастливый брак невозможен без разумного ведения
бюджета, правда, Джейн?
— Да-да, совершенно справедливо... — говорит мама, немного сбитая с
толку. Тут ее лицо проясняется. — Гринлоу!
Кто?
— Наши родственники в Австралии! Они прислали тебе на свадьбу подарок —
чек! Я как раз собиралась тебе его отдать. Сумма, конечно, в австралийских
долларах, но все равно большая... — Порывшись в шкафу, она достает
чек. — Вот! Пятьсот австралийских долларов!
— Ого! — Я разглядываю чек. — Здорово!
— Вот, теперь можете вдвоем с Джесс чем-нибудь побаловать себя! —
Мама с улыбкой жмет мне руку.
— Видал! — торжествую я, но Люк в ответ только закатывает глаза.
— Ладно. Твоя взяла на этот раз. В восторге я бегу в гостиную.
— Джесс! — зову я. — Не хочешь сходить куда-нибудь? По
магазинам, например?
— Что?... — Она такого явно не ожидала. — Даже не знаю...
В комнату входит мама.
— Идите, девочки! Устройте себе маленький праздник!
— Мы могли бы погулять, пообедать вместе. Узнать друг друга получше.
Что думаешь?
— Ну... ладно, — наконец соглашается она.
— Прекрасно!
Я не могу усидеть на месте. Я впервые иду по магазинам со своей сестрой!
— Пойду соберусь!
— Подожди, — говорит Джесс. — Пока мы еще не ушли. Я тоже
тебе кое-что привезла. Пустяк, конечно, но...
Она достает из своего рюкзака пакет, обернутый в бумагу с надписью
С Новым
1999 годом!
.
Вот это круто!
— Обожаю необычную оберточную бумагу! — восхищаюсь я. — Где
ты такую взяла?
— В банке дали бесплатно, — говорит Джесс.
— Да? — удивляюсь я. — Классно! Разорвав обертку, я вижу
пластмассовую коробку, разделенную на три секции.
— Вот это да! — спешу воскликнуть я. — Здорово! Спасибо
большое! Мне именно такая коробочка была нужна! — Я обнимаю Джесс и
целую ее в щеку.
— Что это, дочка? — спрашивает мама с интересом.
Честно говоря, понятия не имею.
— Это контейнер для еды, — поясняет Джесс. — В нем можно
хранить всякие остатки и объедки, и они не будут смешиваться друг с другом.
Рис... запеканку... что угодно. Не знаю, что бы я без такого делала.
— Блестящая идея! И как полезно. — Я разглядываю три секции
коробочки. — Как раз поместятся все мои бальзамы для губ.
— Бальзамы для губ? — недоумевает Джесс.
— Ну да, а то они у меня вечно теряются. — Я закрываю крышку и еще
несколько секунд любуюсь коробкой. Потом поднимаю с пола бумагу и комкаю ее.
Джесс кривится, словно ей наступили на ногу.
— Надо было аккуратно свернуть, — говорит она.
Я с недоумением смотрю на нее. С какой стати аккуратно сворачивать
использованную упаковочную бумагу?
Но если это у Джесс такой пунктик, придется привыкать. У всех свои тараканы
в голове.
— Ой! — спохватываюсь я. — Конечно, что это я!
Расправляю скомканную бумагу и ровненько складываю ее квадратиком.
— Вот так, — заключаю я и швыряю бумагу в ведро. — Идем!
На машине до Кингстона и ближайшего торгового центра пятнадцать минут езды.
Нахожу счетчик у стоянки и с двадцатой попытки ставлю наконец машину почти
параллельно разметке.
Боже, парковка — сплошной стресс. Все тебе сигналят. Как, скажите, девушке
поставить машину на место, когда все кругом пялятся, хихикают и тычут друг
Друга в бок? Никакой моральной поддержки.
Ладно, главное — мы уже на месте! День такой ясный, но не жаркий, с
маленькими облачками на голубом небе. Выхожу из машины на залитую солнцем
улицу, дрожа от предвкушения. Сейчас мы с сестрой впервые пойдем вместе за
покупками! С чего же начать?
Скармливая монетки счетчику, перебираю все возможные варианты. Обязательно
надо сходить в салон на бесплатный подбор макияжа. И заглянуть в новый
магазин белья — мама очень советовала...
— А мы сюда надолго? — спрашивает Джесс, когда я запихиваю в
счетчик шестой фунтовик.
— Хм... — я щурюсь на табло, — до шести вечера денег хватит... а
потом парковка бесплатная!
— До шести? — восклицает она.
— Не волнуйся, — ободряю я сестру, — магазины закрываются
только в восемь.
И еще мы просто обязаны заскочить в отдел женской одежды и перемерить там
все вечерние платья. Самое веселое воспоминание последних лет — это тот
день, когда мы со Сьюзи застряли в
Харродзе
и несколько часов подряд
мерили дорогу-щие платья. Надевали платья за миллионы фунтов, кружились в
них перед зеркалами, а продавщицы зыркали на нас и все спрашивали, выбрали
мы что-нибудь наконец или нет.
Тогда Сьюзи ответила, что она почти уже решила, только ей нужно проверить,
будет ли оно смотреться с бриллиантовой диадемой от Картье, и попросила
послать за ней в ювелирный отдел.
Кажется, после этого нас настойчиво попросили покинуть магазин.
До сих пор это воспоминание вызывает у меня улыбку... и горечь. Как же нам
со Сьюзи было весело вместе... Кто, кроме Сьюзи, может так уверенно сказать:
В самый раз! Покупай!
Даже когда у меня не было ни гроша за душой, она все
равно настаивала на покупке:
Бери непременно. Я оплачу. Вернешь деньги,
когда сможешь!
А потом она себе тоже что-нибудь покупала, и мы шли пить
капуччино.
Хватит. Не буду жить прошлым.
— Ну, — я поворачиваюсь к Джесс, — с чего начнем? Тут
магазинов видимо-невидимо. Два универмага...
— Ненавижу универмаги, — морщится она. — У меня от них голова
кружится.
— А-а...
Бывает. Многие терпеть не могут универмаги.
— Бутиков тут тоже тьма, — ободряюще улыбаюсь я. — И знаешь,
я как раз придумала, куда мы с тобой пойдем!
Я веду Джесс по вымощенному булыжником тротуару и любуюсь собой во всех
витринах. Да, за
ангельскую сумочку
и целого состояния не жаль! С ней я
похожа на кинозвезду!
Странно только, что Джесс о сумочке ни словом не обмолвилась. Буд
...Закладка в соц.сетях
