Жанр: Любовные романы
Шопоголик и сестра
... — Но мы не надолго. Просто...
Может, присядем где-нибудь?
— Хм... — Я заглядываю в гостиную. Диван окружен вскрытыми коробками,
завален коврами и пенопластовыми шариками. — Порядок в гостиной мы еще
не навели. Давайте лучше пройдем в кухню.
Да уж. Тот, кто придумал наши новомодные барные табуреты, никогда не
пробовал усадить на них своих пожилых родителей. У мамы с папой ушло минут
пять только на то, чтобы взобраться на них, я же тем временем с ужасом
думала, что родители того и гляди сверзятся с этих табуреток.
— Какие у них тонкие ножки, — пыхтит папа, предпринимая пятую
попытку усесться поудобнее. Мама тем временем аккуратненько заползает на
сиденье, изо всех сил цепляясь за гранитный стол.
Наконец оба взгромоздились на сиденья из нержавеющей стали; правда, лица
напряженные и позы неестественные, как на телешоу.
— Ну, как? — настороженно спрашиваю я. — Может, принести вам
другие стулья?
— Вот еще! — возмущается папа. — Нам и на этих очень даже
удобно!
Врет, конечно. Видно же, как он цепляется за гладкое сиденье и рассматривает
пол так, словно стоит на карнизе сорок четвертого этажа.
— Немного жестковаты, по-моему? — решается сказать мама. — Ты
бы купила для них в
Джоне Льюисе
подушечки.
— Пожалуй.
Я вручаю маме с папой кружки и легко запрыгиваю на табурет рядом с ними.
Ой! Больно.
Усидеть на наших табуретах и правда сложно. Дурацкие сиденья отполированы.
Да еще пошатываются.
Ладно. Я сижу. Все в норме.
— Ну и... как у вас дела? — спрашиваю я, взяв кружку.
Молчание.
— Бекки, мы не так просто к тебе заехали, — говорит папа. — Я
должен тебе кое-что рассказать.
У него такой горестный вид, что у меня начинается паника. А если дело не в
продаже дома? А если стряслось что-то похуже?
— Это касается лично меня, — продолжает папа.
— Ты болен?! — против воли вырывается у меня.
О господи. Боже мой. Я знала, я чувствовала...
— Я не болен. Дело не в этом... в другом. — Он замолкает. Трет
виски. Потом поднимает глаза. — Бекки, много лет назад...
— Грэхем, выражайся поделикатнее, — перебивает его мама.
— И так стараюсь! — Отец поворачивается на стуле и опасно
покачивается. — Изо всех сил!
— Нет! Ты вываливаешь на нее все сразу! Окончательно растерявшись, я
перевожу взгляд с одного на другого.
— Что вы хотите сказать мне поделикатнее? Что у вас произошло?
— Бекки, еще до того, как я познакомился с твоей матерью... — папа
избегает моего взгляда, — в моей жизни была... другая женщина.
— Так, — говорю я и чувствую, как сжимается горло.
Мама с папой разводятся и поэтому продают дом. А я же стану ребенком из
неполной семьи.
— Потом мы с ней потеряли друг друга из виду на долгие годы, —
продолжает папа. — Но недавно... произошло одно событие.
— Грэхем, ты ее совсем запутал! — возмущается мама.
— Вовсе нет! Бекки, я тебя запутал?
— Есть немного, — признаюсь я.
Мама наклоняется ко мне и берет за руку:
— Бекки, дочка. Говоря по существу... у тебя есть сестра.
Сестра?
Я таращусь на маму в полном недоумении. О чем это она?
— Сводная сестра, — уточняет папа. — На два года тебя старше.
Кажется, у меня в голове короткое замыкание. Ничего не понимаю. Откуда у
меня взялась сестра, о которой я впервые слышу?
— Детка, у папы есть еще одна дочь, — мягко говорит мама. — И
он не знал о ее существовании до недавнего времени. Она сама нашла нас, пока
ты была в свадебном путешествии. Мы с ней уже несколько раз виделись. —
Мама переглядывается с папой, тот кивает. — Она... очень милая!
В кухне тихо. Я пару раз сглатываю. Все равно ничего не понимаю.
И вдруг меня поражает догадка.
— Та девушка! Которую я видела с вами в день нашего возвращения! Это...
была она?
Мама косится на папу, а тот кивает.
— Да, она. Твоя сестра. Она приезжала к нам в гости.
— Дочка, когда мы тебя увидели, то не знали, что и делать! —
нервно усмехается мама. — Не хотели с разбегу шокировать тебя этой
новостью!
— Да, решили тебе все рассказать, когда ты немного придешь в себя после
путешествия, — соглашается папа.
Я цепенею. Так это была она. Я видела свою сестру.
— А как... ее зовут? — наконец произношу я.
— Ее зовут Джессика, — не сразу отвечает папа. — Джессика
Бертрам.
Джессика. Моя сестра Джессика.
Здравствуйте, вы знакомы с моей сестрой Джессикой?
Перевожу взгляд с папиного взволнованного лица на полное надежды мамино, и
вдруг меня охватывает очень странное чувство. Как будто в животе надувается
большой мыльный пузырь. Какие-то нечеловеческие по своей силе эмоции
распирают меня изнутри.
Я — не единственный ребенок в семье.
У меня есть сестра. Моя собственная сестра.
У меня есть СЕСТРА!!!
9
Всю прошлую неделю мне не спалось. Все валилось из рук. Честно говоря,
вообще неделя прошла как в тумане. Думаю только об одном: что у меня,
Ребекки Брэндон, урожденной Блумвуд, есть сестра. Всю мою жизнь у меня была
сестра!
И сегодня я наконец-то с ней познакомлюсь!
От этой мысли мне хочется прыгать до потолка. Интересно, мы с ней похожи?
Или совсем разные? Какой у нее голос? И как она одевается?
— Я нормально выгляжу? — спрашиваю я Люка в сотый раз и нервно
оглядываю свое отражение.
Я стою в своей старой комнате в родительском доме и вношу последние штрихи в
новый образ
девушки, которая знакомится с родной сестрой
.
Несколько дней я обдумывала, что надеть, и в конце концов остановилась на
вещах простых, но с изюминкой — все-таки повод торжественный. На мне
идеально сидящие джинсы, сапожки на каблучке, старая футболка, которую мне
когда-то подарил Дэнни, и роскошный бледно-розовый жакет от Марка Джейкобса.
— Ты прекрасно выглядишь, — в сотый раз терпеливо повторяет Люк.
— Пытаюсь найти середину между нарядным и повседневным костюмом, —
поясняю я. — Поэтому жакет у меня очень нарядный, а джинсы — знак того,
что мы сестры, можем чувствовать себя непринужденно, а футболка...
Вообще— то я и сама не знаю, что означает моя футболка. Ну разве что дает
понять, что у меня в друзьях сам Дэнни Ковитц.
— Бекки, честно говоря, по-моему, неважно, что ты наденешь.
— Да ты что! — Я изумленно поворачиваюсь к нему. — Еще как
важно! Это же незабываемое и неповторимое событие в моей жизни! Я всегда
буду помнить, что было на мне в день первой встречи с моей сестрой. Ты же...
помнишь, во что был одет, когда мы познакомились?
Тишина. Ничего не выражающий взгляд Люка.
Он что, не помнит? Да как он мог?!
— Ладно, зато я помню, — недовольно заявляю я. — На тебе был
серый костюм, белая рубашка и темно-зеленый галстук от Гермес. А на мне —
короткая черная юбка, замшевые сапоги и еще ужасная белая кофточка, в
которой руки были похожи на сосиски.
Люк поднимает брови.
— Тебе виднее.
— Говорят же, что первое впечатление — самое главное. — Я
одергиваю футболку. — И я хочу выглядеть хорошо. Как сестра.
— А как выглядят сестры? — удивляется Люк.
— Ну... интересно! — На секунду задумываюсь. — По ним сразу
видно, что они дружелюбны, готовы поддержать в трудную минуту и непременно
предупредят, если у тебя сползла бретелька лифчика.
— Тогда с виду ты — вылитая сестра. — Люк целует меня. —
Успокойся! Все будет прекрасно!
— Ладно, постараюсь.
Конечно, я понимаю, что немного взвинчена, но что делать! Понимаете, я же
только и думаю о том, что у меня теперь есть сестра, а ведь я столько лет
считала себя единственным ребенком своих родителей.
Нет, одиноко мне не было. Нам с мамой и папой всегда хорошо жилось втроем.
Но, знаете, когда другие рассказывали о своих братьях и сестрах, я время от
времени задумывалась, каково это — быть не единственным ребенком в семье.
Мне и в голову не приходило, что однажды я это узнаю!
И самое странное — на этой неделе я вдруг повсюду стала замечать сестер. Да-
да, они попадаются буквально на каждом шагу! Вот на днях, к примеру, по
телевизору показывали фильм
Маленькие женщины
, а после него сразу же было
телешоу про сестер! А когда на улице я встречаю парочку женщин, тут же
пытаюсь угадать, сестры они или нет, а не рассматриваю, что на них надето,
как раньше.
Как будто я открыла для себя целую отдельную вселенную сестер. И стала
частью этой вселенной.
Щиплет глаза, и я моргаю, прогоняя слезы. Глупо, конечно, но всякий раз,
когда я думаю про Джессику, эмоции меня просто переполняют. Вчера вечером я
читала замечательную книгу
Разлученные сестры. Обретенная любовь
и
плакала! Там такие удивительные истории! Одна глава была о трех русских
сестрах, которые в войну попали в один и тот же концлагерь, но даже не знали
об этом.
А другой женщине сказали, что ее сестра умерла. Но она не поверила, а когда
потом заболела раком и некому было присматривать за ее тремя детишками,
вдруг оказалось, что ее сестра жива. И она приехала как раз вовремя, чтобы
проститься...
Боже мой, даже вспомнить не могу без слез.
Сделав глубокий вдох, я иду к столу — там ждет подарок для Джессики.
Огромная корзина с шикарными принадлежностями для ванны, шоколадом и
маленьким фотоальбомом с моими детскими фотографиями.
Еще я купила ей в
Тиффани
серебряную цепочку с кулоном-горошиной, такую
же, как у меня, но Люк сказал, что дарить при первой же встрече ювелирные
украшения — это уже перебор. Не понимаю, что тут такого? Мне бы кто подарил
цепочку от Тиффани! Я бы только обрадовалась.
Но Люк настаивал, и я сдалась — решила, что все равно подарю ей цепочку,
только позже.
Придирчиво разглядываю содержимое корзины. Может, стоило бы...
— Подарок прекрасный, — говорит Люк, как только я открываю
рот. — Ничего туда добавлять не надо.
Как он узнал, что я хочу сказать?!
— Ладно, — уступаю я. Потом смотрю на часы и едва не визжу от
восторга. — Уже скоро! Она скоро будет здесь!
Мы договорились, что Джессика позвонит со станции, как только приедет в
Оксшотт, и папа ее встретит. По чистой случайности она на этой неделе будет
в Лондоне. Вообще-то она живет в Камбрии, довольно далеко отсюда, но
поскольку ей все равно нужно было на какую-то научную конференцию, она
решила приехать на день раньше, специально чтобы познакомиться со мной!
— Может, спустимся? — спрашиваю я, поглядывая на часы. —
Вдруг"она уже подъезжает?
— Погоди, Бекки. Пока ты совсем не потеряла голову от восторга, я
должен с тобой поговорить. По поводу... наших покупок во время медового
месяца.
— Хорошо.
Недовольно хмурюсь. Ну почему обязательно обсуждать это именно сейчас? В
такой удивительный день! По-моему, Люк вообще мог бы воздержаться от всяких
споров и устроить перемирие — как на войне, когда солдаты воюющих армий
вместе играли в футбол на Рождество.
У нас, конечно, не война. Но вчера мы слегка повздорили, когда Люк нашел под
кроватью сверток с двадцатью китайскими халатами. А теперь то и дело
спрашивает, когда i же я наконец приведу квартиру в порядок. Приходится
отвечать, что только этим я и занимаюсь.
И это правда. Я действительно каждый день тружусь не покладая рук. Но это
так утомительно! И все равно класть вещи некуда. К тому же у меня появилась
сестра! Конечно, мне было не до уборки.
— Просто я хотел тебе сказать, что говорил с мебельщиками. Они приедут
в понедельник и заберут наш копенгагенский стол.
— Ясно, — робко отвечаю я. — Спасибо. А они нам всю стоимость
вернут?
— Почти.
— Вот и замечательно! Значит, мы почти ничего не потеряем!
— Нет, если не считать расходов на хранение, пересылку, повторную
упаковку...
— Ага, — подхватываю я, — понятно. Но все равно... все хорошо, что хорошо кончается!
Я примирительно улыбаюсь, но Люк на меня и не смотрит. Он открывает свой
портфель и достает из него... о боже. Пачку банковских выписок по кредиткам.
Точнее, по моей карточке для самых крайних и непредвиденных ситуаций. Люк
спросил меня о ней на днях, и мне ничего не оставалось, как достать из
тайника эти выписки и отдать ему.
А я надеялась, что у Люка до них не дойдут руки.
— А, просмотрел, значит! — срываясь на фальцет, говорю я.
— Я по ним заплатил, — кратко отвечает он. — Ты карту
уничтожила?
— М-м... да.
Люк сверлит меня испытующим взглядом:
— Точно?
— Да! — обиженно заявляю я. — Разрезала на кусочки и
выбросила!
— Хорошо. — Он снова склоняется над счетами. — И больше по
этой карте расходов не было? Ты в последнее время ею не пользовалась?
У меня аж желудок свело.
— Э-э... нет. Не пользовалась.
Не могу же я сказать ему про
ангельскую сумочку
! Не могу — и все. Он ведь
думает, что я в Милане не покупала ничего, кроме подарка для него. Но больше
у меня от мужа секретов нет.
И вообще, с этим долгом я и сама разберусь. У меня же через три месяца будет
работа, а значит, и свои деньги!
К счастью, нас прерывает звонок мобильника. Порывшись в сумочке, я нахожу
трубку и вижу, что на экране мигает номер Сьюзи.
Сьюзи.
Я тут же начинаю нервничать. Смотрю на ее номер, и во мне с прежней силой
закипает забытая обида.
С тех пор как мы съездили в гости, я не виделась со Сьюзи и не говорила с
ней. Она не звонила... и я тоже. Раз она такая занятая и довольная новой
жизнью, то и я найду чем заняться. Она даже не знает, что у меня теперь есть
сестра.
Пока не знает.
С глубоким вздохом жму зеленую кнопку и радостно восклицаю:
— Привет, Сьюзи! Как жизнь? Как семейство?
— Хорошо. У нас все хорошо. Так... по-старому...
— Как дела у Лулу? — беспечно спрашиваю я. — Развлекаетесь,
наверное, на пару?
— У нее тоже... нормально все. — Сьюзи явно неловко. —
Слушай, Бекс... я как раз хотела с тобой об этом поговорить...
— Знаешь, у меня тоже замечательная новость! — перебиваю я. —
Представляешь, оказывается, у меня есть сестра!
В ответ ~ неуверенная тишина.
— Что? — наконец произносит Сьюзи.
— Честно-честно! У меня есть сводная сестра, о которой я и понятия не
имела.
И сегодня я с ней познакомлюсь. Ее зовут Джессика.
— Не... может быть. — Голос у нее убитый. — У тебя есть
сестра?
— Правда, здорово?! Я всегда так хотела иметь сестру!
— А сколько ей лет?
— Она всего на два года старше меня. Так что разница в возрасте
невелика. Думаю, мы с ней подружимся. И будем не просто подругами. В нас
ведь течет общая кровь. Это узы на всю жизнь.
— Да, — помедлив, соглашается Сьюзи. — Пожалуй...
— Ну ладно. Мне пора. Она будет тут с минуты на минуту! Дождаться не
могу!
— Ну... пока. Удачи.
— Спасибо! — весело отвечаю я. — И передай привет Лулу. Желаю
тебе хорошо отметить день рождения!
— Спасибо, — потухшим голосом говорит она. — Пока, Бекки.
И... прими мои поздравления.
Выключаю телефон. Что-то мне не по себе. Мы со Сьюзи никогда раньше так не
разговаривали.
Но я не виновата.
Это она первая предала нашу дружбу и завела себе новую лучшую подругу, а не
я.
Кидаю телефон обратно в сумку и поднимаю глаза. Люк рассматривает меня,
вопросительно приподняв брови.
— У Сьюзи все нормально?
— Прекрасно, — фыркаю я. — Идем вниз.
Спускаюсь вниз, охваченная предвкушением. Не волновалась так даже в день
своей свадьбы. Это один из самых важных дней моей жизни!
— Готовы? — спрашивает мама, когда мы входим на кухню.
На ней стильное голубое платье и макияж
для особых случаев
— примерно
полкило перламутровых теней под брови, чтобы
приоткрыть глаза
. Этот
вариант я видела в книжке советов по макияжу, которую Дженис, наша соседка,
подарила маме на Рождество.
— Говорят, вы продаете мебель? — добавляет она, снова обернувшись
к чайнику.
— Мы возвращаем стол, — непринужденно поясняет Люк. — Просто
мы по ошибке заказали два стола. Но уже все улажено.
— Я только хотела сказать, что вы могли бы продать его на сетевом
аукционе! ~ говорит мама. — На интернет-аукционе дадут неплохую цену.
Интернет— аукцион! А это мысль.
— Неужели там можно что угодно продать? — спрашиваю я, вроде бы и
не слишком заинтересовавшись.
— Конечно! Абсолютно все, — отвечает мама.
Даже яйца с ручной росписью по мотивам японской легенды? А это, пожалуй, выход. Мама достает кружки.
— Давайте-ка все выпьем кофейку. Чтобы ждать было не скучно.
Тут мы, словно по команде, смотрим на часы. Поезд Джессики прибывает на нашу
станцию через пять минут!
Кто— то стучится с черного хода. Обернувшись на
Ау-у!
, мы видим, что к
застекленной двери припала физиономия Дженис.
Господи. Где она откопала такие чумовые голубые тени с блестками?
Только, пожалуйста, не вздумай подарить моей маме такие же
, — про
себя умоляю я.
Мама открывает дверь.
— Входи, Дженис! И Том с тобой! Вот так сюрприз!
Да, видок у него так себе. Немытые волосы всклокочены, руки все в мозолях и
царапинах, меж бровей залегли глубокие морщины.
— Вот пришли пожелать вам удачи, — говорит Дженис. — А с
другой стороны, что плохого может случиться? — Она кладет на стол
коробочку с заменителем сахара и поворачивается ко мне: — Значит, Бекки, у
тебя теперь есть сестричка!
— Поздравляем! — добавляет Том. — Вроде бы в таких случаях
полагается.
— Спасибо, — отвечаю я. — Правда, удивительно?!
Дженис качает головой и смотрит на маму с легким упреком:
— И как ты могла утаить от нас такое, Джейн?
— Мы хотели, чтобы сначала обо всем узнала сама Бекки. — Мама
легонько хлопает меня по плечу. — Хочешь орехового печенья, | Дженис?
— С удовольствием! — Дженис берет печенье с тарелки и садится.
Некоторое время она задумчиво жует, а потом поднимает голову и спрашивает: —
Одного не понимаю: чего ради она решила вас разыскать? После стольких-то
лет?
Ха, этого вопроса я и ждала!
— Причина у нее была, — серьезно заявляю я. — У нас в роду
обнаружилась наследственная болезнь.
Дженис аж подпрыгивает.
— Болезнь! Джейн, и ты молчала! — вскрикивает она.
— Это не болезнь, Бекки, — поправляет мама, — просто фактор.
— Фактор? — растерянно переспрашивает вконец перепуганная
Джейн. — Какой еще фактор? — А сама смотрит на надкушенное печенье
так, словно уже чем-то заразилась.
— Да он не опасный! — смеется мама. — Просто от него зависит
свертываемость крови. Что-то в этом роде.
— Молчи! — требует Дженис. — Не переношу разговоров о крови!
— Врачи настоятельно советовали Джессике рассказать об этом факторе
другим членам семьи, вот она и разыскала нас. Она слышала, что у нее где-то
есть отец, но не знала, как его зовут.
— И тогда она спросила у матери, кто ее отец... — восторженно
подхватывает Дженис, будто речь идет о телесериале по роману Рут Ренделл.
— Ее мать умерла, — поясняет мама.
— Умерла! — ахает Джейн.
— Но у ее тетки в старом дневнике было записано имя отца
Джессики, — продолжает мама. — Так Джессика и узнала, как его
зовут.
— И как же его звали? — едва дыша, спрашивает Дженис.
Пауза.
— Мама, это же Грэхем! — Том закатывает глаза. — Грэхем
Блумвуд его звали, вот как!
— А, ну да... — Дженис даже разочарована. — Конечно. И что... она
вам позвонила?
— Написала письмо, — рассказывает мама. — Мы, конечно,
поверить в это не могли! Несколько дней были просто в шоке. Поэтому и не
пришли на гавайскую викторину в церкви, — добавляет она. —
Сослались на мигрень у Грэхема.
— Так я и знала! — торжествует Дженис. — Я еще сказала
Мартину:
У Блумвудов явно что-то не так
, но мне и в голову не могло
прийти, что у вас появилась новая родственница.
— Да, тут бы никто не догадался, — утешает мама.
Несколько секунд Дженис молча переваривает услышанное. Потом вдруг
напрягается и кладет маме руку на плечо:
— Джейн, будь осторожна. Она претендует на наследство Грэхема? Он уже
переписал завещание в ее пользу?
Да уж, криминальных сериалов Дженис явно переела.
— Да ты что, Дженис! — смеется мама. — Ничего подобного!
Больше того, семья Джесси, — она понижает голос, — прекрасно
обеспечена.
— О чем ты! — Дженис аж вдохнуть забыла. Мама понижает голос до
шепота:
— Это известные производители замороженных продуктов.
— А, понятно, — многозначительно произносит Дженис. — Так она
не сиротка?
— Вовсе нет. — Мама возвращается к нормальному тону. — У нее
есть отчим и двое братьев. Или трое?
— Но ни одной сестры! — вставляю я. — Значит, нам обеим
жилось одиноко. В жизни чего-то не хватало.
Все поворачиваются ко мне.
— Бекки, тебе чего-то не хватало в жизни? — спрашивает Дженис.
— О, конечно. — Я задумчиво отпиваю кофе. — Но признаться, в
глубине души я всегда чувствовала, что у меня есть сестра.
Мама явно удивлена.
— Правда, дочка? Ты никогда об этом не говорила.
— Конечно, я молчала. Но сама-то знала.
— Боже правый! Как же ты могла знать! — удивляется Дженис,
— Внутренний голос подсказал, — отвечаю я, прижимая руки к
сердцу. — Это такое ощущение, как будто... потеряна часть собственного
я
.
Я дополняю слова жестом и случайно бросаю взгляд на Люка. Зря.
— А какую именно часть собственного
я
ты потеряла? — с интересом
спрашивает он. — Надеюсь, не жизненно важный орган?
Господи, ну до чего бесчувственный человек. Чурбан толстокожий. Вчера
вечером он зачитывал вслух выдержки из той книги о разлученных сестрах,
беспрестанно хохотал и вскрикивал
Ну и бред!
.
— Нет, не орган, а часть души, — язвительно отвечаю я.
Он поднимает брови и тянет:
А-а!
— Мне недоставало родственной души. Другими словами, сестры.
— А как же Сьюзи? — спрашивает мама. — Она же была тебе как
сестра. Такая милая девушка.
Я отвожу взгляд и бормочу:
— Друзья приходят и уходят. Это же не родные. Сьюзи не понимает меня
так, как поняла бы родная сестра.
— Наверное, это был такой шок для вас! — восклицает Дженис. —
Особенно для тебя, Джейн, — сочувствует она маме.
— Да, — соглашается мама, — не стану притворяться: я
действительно была шокирована. Правда, в то время мы с Грэхемом еще не были
знакомы...
— Ну конечно, конечно! — бурно поддакивает Дженис. — Я и не
говорю, что он... ну что...
Она нервно замолкает и с громким хлюпом вливает в себя кофе.
— В сущности... мама медлит, помешивая кофе со страдальческой улыбкой
на лице, — этого и следовало ожидать. В молодости Грэхем был прямо
донжуан. Не удивительно, что женщины сами вешались ему на шею.
— Ну да..
...Закладка в соц.сетях
