Жанр: Любовные романы
Шопоголик и сестра
...bsp;— Как вернулись из свадебного путешествия, все у нас напереко-
сяк. Это я виновата, я все испортила...
— Нет, не ты, — перебивает Джесс. — Точнее, не только
ты, — спокойно поясняет она. — Вы оба. т Она аккуратно складывает
обертку из-под кекса и сует в свой рюкзак. — Это к разговору о маниях.
Люк — законченный трудоголик!
— Да знаю я. Но я думала, он изменился. Пока мы путешествовали, он
расслабился. Все было просто идеально. Я так радовалась.
С болью в сердце я вдруг вспоминаю нас с Люком, загорелых и беззаботных. Мы
держимся за руки. Вместе занимаемся йогой. Сидим на террасе в Шри-Ланке и
планируем возвращение-сюрприз.
У меня были такие радужные планы. И ни один не сработал.
— Медовый месяц не может длиться вечно, — резонно возражает
Джесс. — Рано или поздно он все равно кончится.
— А я так мечтала выйти замуж, — сокрушаюсь я, — Мне так ясно
все представлялось! Как мы сидим вокруг большущего стола при свечах. Я, Люк,
Сьюзи... Таркин... все счастливы, все смеются...
— И что же случилось? — Джесс проницательно смотрит на
меня. — Со Сьюзи? Твоя мама говорила, что она твоя лучшая подруга.
— Была. Пока не нашла себе... другую подругу. — Смотрю на голубую
хлопающую парусину палатки и чувствую, что в горле встал ком. — У всех
новые друзья, новая работа, новые увлечения. А у меня... никого не осталось.
Джесс застегивает молнию рюкзака и с силой затягивает тесемки. Потом
поднимает голову.
— У тебя есть я.
— Я тебе даже не нравлюсь, — скорбно напоминаю я.
— Но я же твоя сестра, — возражает Джесс. — Придется терпеть.
Ее глаза искрятся весельем. И теплом. А я думала, Джесс на такое не
способна.
— Знаешь, а Люк хочет, чтобы я была похожа на тебя, — помедлив,
сообщаю я.
— Ну-ну. Как же.
— Честное слово! Чтобы была такой же бережливой и экономной. — Я
украдкой прячу недоеденный кекс за камень, надеясь, что Джесс не
заметит. — Ты меня научишь?
— Экономить? Тебя?
— Да! Пожалуйста! Джесс закатывает глаза.
— Будь ты экономной, не стала бы выкидывать совершенно нормальный кусок
кекса.
— Э-э... верно. — Пристыженная, вынимаю кекс из-за камня и сую в
рот. — А что, вкусно...
Ветер усиливается, палатка вся ходит ходуном. Я плотнее заворачиваюсь в
тоненькое одеяло Джесс, уже в миллионный раз жалея, что не надела кофточку.
Или даже этот ка-гуль. И вдруг кое-что вспоминаю. Сую руку в карман юбки — и
не могу прийти в себя от изумления. Крошечный комочек все еще там.
— Джесс... это тебе. — Я достаю комок и протягиваю его
Джесс. — К тебе я заходила, чтобы отдать эту штуку.
Джесс нерешительно берет голубенький мешочек. Развязывает тесемки и
вытряхивает на ладонь серебряную цепочку с горошиной от Тиффани.
— Это на шею, — поясняю я. — Смотри, у меня такая же.
— Бекки... — Джесс растеряна. — Это же... это...
У меня екает сердце: сейчас она скажет
неприлично
или
неуместно
.
— Чудо, наконец выговаривает она. — Просто чудо. Мне нравится.
Спасибо.
Она застегивает цепочку на шее, а я с удовольствием наблюдаю за ней. Джесс
идет! Странно другое: ее лицо кажется каким-то новым. Будто даже форма
изменилась. Или...
— Боже! — изумленно ахаю я. — Ты улыбаешься!
— Нет, что ты, — спешит возразить Джесс, но я вижу, как она
пытается подавить улыбку — и не может. Улыбка ширится, Джесс поднимает руку
и нащупывает серебряную горошину.
— Да, да! — Меня разбирает смех. — Улыбаешься, я же вижу! Наконец-
то я нашла твое слабое место. В глубине души ты обожаешь
Тиффани
.
— Еще чего!
— Отпирайся, отпирайся! Я так и знала! Слушай, Джесс...
Но договорить мне не удается: ветер заглушает все звуки, и неожиданно
налетевший вихрь срывает с колышков одну половину палатки.
— Ой! — взвизгиваю я от ледяных капель дождя. — Господи,
палатка! Держи ее!
— Ох, черт. — Джесс борется с отяжелевшей тканью, безуспешно
пытается закрепить ее, но ураган вырывает палатку у нее из рук. Секунду
палатка бьется на ветру, как парус, а потом улетает куда-то вниз.
Под проливным дождем я растерянно смотрю на Джесс.
— Что же нам теперь делать? — Мне приходится кричать во весь
голос.
— Только этого не хватало. — Она смахивает с лица капли. —
Ладно, будем искать укрытие. Встать сможешь?
Она помогает мне подняться, а я стараюсь не расплакаться. На ногу ступить
невозможно.
— Придется идти вон к тем камням, — указывает Джесс. —
Обопрись на меня.
Прихрамывая и волоча ноги, мы бредем вниз по грязному склону, сначала
неуклюже, а потом подстраиваясь к походке друг друга. От боли я скрежещу
зубами, но уговариваю себя потерпеть.
— А за нами придут? — спрашиваю я на полпути.
— В ближайшее время — вряд ли. — Джесс останавливается. —
Так. Теперь будем подниматься. Держись крепче.
Каким— то чудом я взобралась по крутому склону, постоянно чувствуя рядом
сильные руки Джесс. Ну и силачка она, оказывается! До меня вдруг доходит: а
ведь она легко могла бы спуститься с горы даже в грозу. И сейчас была бы уже
дома, в тепле и покое.
— Спасибо за помощь, — запоздало благодарю я на ходу. —
Спасибо, что не бросила меня здесь одну.
— Не за что, — невозмутимо отвечает она.
Дождь слепит глаза, дышать почти нечем. У меня снова начинает кружиться
голова, а нога будто решила подвергнуть меня изощренной пытке. Но я упрямо
иду вперед. Не могу же я подвести Джесс.
И вдруг сквозь шум дождя до меня доносится какой-то новый звук. Может, мне
послышалось. Или ветер завывает. Нет, не может быть.
— Постой. — Джесс останавливается. — Что это?
Мы прислушиваемся. Нет. Не послышалось.
Размеренное тарахтенье вертолета.
За пеленой дождя мерцают тусклые огни.
— Помогите! — ору я и как сумасшедшая размахиваю руками. —
Сюда!
— Сюда! — вопит Джесс и поднимает повыше шест с фонарем. — Мы
здесь! На помощь!
На несколько секунд вертолет зависает над нами. А потом — ужас! — летит
прочь.
— Нас не увидели? — пугаюсь я.
— Не знаю. — Джесс напряжена и встревожена. — Трудно сказать.
Здесь им все равно негде приземлиться. Значит, сядут поближе к вершине и
спустятся за нами пешком.
Некоторое время мы ждем, но вертолет не возвращается.
— Ладно, — решает Джесс, — идем дальше. Хоть спрячемся от
ветра за камнями.
И мы идем. Но на этот раз силы почти сразу оставляют меня. Я донельзя
измучена. Я вымоталась, замерзла, у меня нет никаких внутренних резервов. Мы
ползем вверх по склону мучительно медленно, сблизив головы, обнявшись,
задыхаясь и утирая стекающий по лицам дождь.
— Подожди. — Я замираю. — Кажется, я что-то слышу. —
Уцепившись за Джесс, я выворачиваю шею.
— Что?
— Вроде бы голос... Или...
Я осекаюсь: к нам приближаются вспышки. Мутное пятнышко фонаря. Эхо далеких
голосов.
Господи. Люди. Наконец-то.
— Это спасатели! — кричу я. — Идут сюда! Скорее! Нам нужна
помощь!
— Сюда! — подхватывает Джесс и размахивает фонарем. — Мы
здесь!
Пятно света на миг исчезает и снова появляется.
— Помогите! — во все горло зовет Джесс. — Мы здесь!
Ответа нет. Куда они девались? Неужели прошли мимо?
— На по-о-омощь! — в отчаянии почти визжу я. — Прошу, помогите! Сюда! Вы нас слышите?
— Бекс?
Голос такой знакомый, что я на миг леденею. Уже галлюцинации начались,
— Бекс! — повторяет тот же голос. — Бекс, ты где?
— Сьюзи?...
Из— за ближайшей гряды камней появляется фигура в драной куртке-6арбуре.
Мокрые волосы облепили голову, в руке фонарь.
— Бекс! — кричит она. — Бекс! Отзовись!
Ну точно галлюцинации. Или мираж. Наверное, дерево гнется на ветру, а мне
мерещится Сьюзи.
— Бекс! Отзовись!
И тут луч света падает прямо на нас.
— Господи, Бекс! Я ее нашла! — кричит Сьюзи, оглянувшись через
плечо. — Скорее сюда! Бекс! — И она бежит к нам, оступаясь на
камнях.
— Ты ее знаешь? — ошеломленно спрашивает Джесс.
— Это же Сьюзи. — Вставшие в горле слезы не дают говорить. —
Моя лучшая подруга.
Сьюзи нашла меня. Приехала ради меня в такую даль.
— Бекс, слава богу! — Сьюзи перескакивает через последний камень и
останавливается передо мной. Лицо у нее заляпано грязью, голубые глаза
огромные от ужаса. — Боже, ты ранена! Я так и знала, я знала...
— Да нет, я цела. Только вот нога...
— Она здесь! У нее травма! — кричит Сьюзи в телефон и
прислушивается. — Тарки сейчас принесет носилки.
— Таркин? — От этого известия моя голова окончательно идет кругом. — И Таркин здесь?
— Вместе со своим другом из ВВС. Эти олухи, спасатели, заявили, что
искать тебя еще слишком рано. Но я-то знала, что ты в беде. Вот мы и не
стали ждать. Как же я волновалась, — лицо Сьюзи плаксиво
морщится, — господи, как перенервничала! Никто не знал, где ты... ты
как сквозь землю провалилась. А мы думали... не знали, что и думать...
пытались запеленговать тебя по сигналу мобильника, но не вышло... и вдруг
сигнал появился... И вот ты здесь, вся... вся измученная. — Сьюзи на
грани слез. — Бекс, какая я дура, что не перезвонила! Прости меня!
И она бросается мне на шею. Несколько минут мы просто стоим, прижавшись друг
к другу, под проливным дождем.
— Со мной все хорошо, — наконец бормочу я. — Честное слово. Я
упала с горы. Но рядом была моя сестра. Она обо мне позаботилась.
— Сестра? — Сьюзи разжимает руки и медленно поворачивается к
Джесс, которая стоит, смущенно отвернувшись и засунув руки в карманы.
— Это Джесс, — говорю я. — Джесс, познакомься, это Сьюзи.
Они смотрят друг на друга, а дождь все хлещет. Представить не могу, о чем
они обе думают.
— Привет, сестра Бекки, — наконец говорит Сьюзи и протягивает
руку.
— Привет, лучшая подруга Бекки, — отзывается Джесс и отвечает на
рукопожатие.
Церемонию знакомства прерывает какой-то грохот и треск. Мы оборачиваемся и
видим, как по склону к нам спешит Таркин в классном армейском прикиде вроде
скафандра и в каске с фонарем на лбу.
— Таркин! — радуюсь я. — Привет!
— Джереми идет следом с носилками, — жизнерадостно сообщает
он. — Ух, Бекки, как же ты нас всех напугала! Люк, — говорит он в
мобильник. — Мы ее нашли.
У меня останавливается сердце. Люк?
— Откуда... — губы так дрожат, что я не могу договорить. — Откуда
Люк...
— Из-за нелетной погоды он застрял на Кипре, — объясняет
Сьюзи, — но все время был с нами на связи. Господи, мы думали, его удар
хватит.
— Держи, Бекки, — и Таркин протягивает мне телефон.
А я не решаюсь его взять. Я вся на нервах и вообще еле стою.
— Он все еще... злится на меня? — лепечу я.
Сьюзи отвечает мне понимающим взглядом. Дождевая вода струями стекает по ее
волосам и по лицу.
— Бекс, возьми телефон. Люк уже не сердится.
Я подношу мобильник к уху и морщусь: случайно задела ссадину на щеке.
— Люк?
— О господи! Бекки! Слава богу!
Голос далекий, сквозь помехи, так что слова едва можно разобрать. Но как
только я слышу этот знакомый голос, напряжение последних дней выплескивается
наружу. Во мне что-то вскипает. Перед глазами все плывет, в груди нарастают
всхлипы.
Я хочу к нему. Хочу к Люку. А еще домой.
— Как хорошо, что тебя нашли. — Никогда еще не слышала Люка таким
встревоженным. — А я тут с ума сходил...
— Знаю, — бормочу я, а по щекам уже льются слезы. — прости.
Люк, прости меня за все...
— Не извиняйся. Это ты меня прости. Господи, а я думал... — Он обрывает
себя и только хрипло дышит в трубку. — Не пропадай так больше, ладно?
— Не буду, — всхлипываю я и вытираю глаза. — Боже мой, как
мне тебя не хватает!
— Скоро прилечу. Сразу же, как только кончится гроза. Натан предложил
мне свой самолет. Он потрясающий... — К моей досаде, голос Люка заглушают
помехи.
— Люк!
— ...отель...
Связь рвется. Бессмыслица какая-то.
— Я люблю тебя, — говорю я в умолкнувшую трубку, даже не надеясь,
что Люк меня услышит. Потом поднимаю голову и обвожу взглядом остальных,
застывших в сочувственном молчании.
Таркин добродушно похлопывает меня по плечу мокрой ладонью.
— Идем, Бекки. Надо поскорее усадить тебя в вертолет.
23
Больницу я помню смутно. Только яркий свет, шум, сотни вопросов, а еще как
меня везли на каталке. Выяснилось, что я сломала щиколотку в двух местах, и
теперь кости будут совмещать. Потом мне накладывали швы и проверяли, нет ли
у меня столбняка, коровьего бешенства и еще чего-то, уже не помню чего.
Но сначала мне сделали укол какого-то лекарства, от которого меня потянуло в
сон, а когда все процедуры кончились, я рухнула на подушку как подкошенная.
Господи, как приятно лежать в теплой комнате, на чистой постели!
Сквозь сон слышу, как кто-то убеждает Джесс, что она правильно поступила,
когда повела меня к укрытию. Потом тот же голос несколько раз повторяет,
обращаясь к Сьюзи, что в таких случаях общую томограмму не делают, но
пренебрегать моим здоровьем никто не собирается. И вообще он здесь главный.
— Бекки! — Нехотя открываю глаза и вижу, как Таркин протягивает
мне мобильник. — Снова Люк.
— Люк, — шепчу я в трубку. — Привет. Представляешь, а у меня
целых два перелома! — Я с восторгом смотрю на свой гипс. Нога висит над
постелью на растяжке. Всю жизнь мечтала о таком симпатичном гипсе.
— Знаю. Бедная ты моя. За тобой хорошо ухаживают? Тебе ничего не нужно?
— Кажется, нет. Знаешь... — я вдруг сладко зеваю во весь рот, —
что-то я утомилась. Пожалуй, посплю.
— Как бы я хотел быть рядом. — Люк говорит ласково и
негромко. — Бекки, объясни мне только одну вещь. Почему ты сбежала на
север, никого не предупредив?
Что? А разве он еще не понял? Мне снова становится больно и горько.
— Да потому, что мне требовалась помощь. Наш брак разваливался. Кроме
Джесс, мне было не к кому обратиться.
В телефоне молчание.
— Что наш брак? — наконец переспрашивает Люк.
— Разваливался! — У меня дрожит голос. — Только не говори,
что не замечал! Это был кошмар! Ты даже не поцеловал меня, когда уезжал!
— Дорогая, я злился. Мы же поссорились. Но это еще не значило, что наш
брак рушится.
— Да?... А я думала... Я думала, все кончено. И что тебе все равно, где
я.
— Ох, Бекки... — Голос Люка становится таким странным, будто он сейчас
расхохочется. Или заплачет. — А ты представляешь, что я здесь пережил?
— Нет. — Я со стыдом закусываю губу. — Люк, прости меня,
пожалуйста. Я... не думала... даже не догадывалась...
— Ладно, — перебивает он. — Ты спасена. Остальное уже
неважно. Ты в безопасности.
Но меня терзают угрызения совести. Какой он все-таки милый. А я устроила ему
настоящую пытку. Застрял на Кипре, мучается... С раскаянием я прижимаю
телефон к уху.
— Люк, вернись домой. Я же знаю, как тебе не хотелось туда ехать. Но
пришлось — а все из-за меня. Просто брось этого идиота Натана Батиста и его
дурацкий отель. Найди какое-нибудь оправдание. Можешь на меня сослаться.
Длинная пауза.
— Люк! — озадаченно зову я.
— Да-а... — нехотя отзывается Люк. — Я должен сказать тебе еще кое-
что. Сейчас самое время... — Он снова умолкает.
— Что?
— Ты была права. А я... ошибался. Недоуменно смотрю на телефон. Может,
мне послышалось?
— Я судил предвзято, — продолжает Люк. — А когда поближе
познакомился с Натаном, понял, что он классный парень. Прирожденный
бизнесмен. Мы прекрасно ладим.
— Прекрасно ладите? Вы? Но... он же уголовник...
— А, это... — Люк заметно смущается. — Натан мне все объяснил. Он
просто защищал служащих своего мотеля от пьяного посетителя. И, как он сам
выразился,
переусердствовал
. Он признал свою ошибку. И я ему верю.
Пауза. У меня колотится сердце. Все сразу мне не переварить.
— Знаешь, у нас с ним удивительно много общего, — продолжает
Люк. — Однажды вечером Натан рассказал мне, как решил создать сеть
недорогих мотелей. Это случилось после того, как в один шикарный отель его
не пустили только потому, что он был без галстука. Натан направился оттуда
прямиком в паб и в общих чертах набросал бизнес-план развития сети мотелей.
И уже через год таких мотелей у него было двадцать. Энергия, достойная
восхищения.
— Ушам не верю... — Я в растерянности потираю лоб. — Он тебе
нравится?
— Конечно. — Люк медлит. — Наши проблемы он принял близко к
сердцу. Большего участия представить себе невозможно. Он всю ночь пробыл
рядом со мной в ожидании вестей.
Я виновато морщусь, представляя себе Люка и Натана — в туго подпоясанных
халатах, с напряженными лицами, ждущих у телефона. Господи, никогда больше,
ни за что никуда не пропаду!
Вообще— то я и не собиралась. Но мало ли что.
— А как отель? — спрашиваю я. — Наверное, недорогой?
— Невообразимо, радостно соглашается Люк. — Но ты была права: это
дешевка высшего качества.
У меня вырывается смешок и тут же перерастает в гигантский зевок. Кажется,
лекарства наконец-то подействовали.
— Значит... я с самого начала была права. Клиент оказался ценным.
— Чрезвычайно ценным, — соглашается Люк. — Его голос вдруг
становится серьезным. — Бекки, прости меня. И за это, и за многое
другое. Теперь я понимаю, как тяжело тебе дались последние недели. С этой
сделкой с
Аркодас Труп
я вообще съехал с катушек. Про тебя и не вспоминал.
И даже не сообразил, каким стрессом стало для тебя возвращение в Англию.
Где— то я уже слышала эти слова. Неужели он говорил с Джесс? И Джесс...
вступилась за меня? А Люк продолжает:
— И еще одно. В самолете я наконец-то удосужился прочитать то, что было
в твоей розовой папке. И знаешь, мне понравилось. Надо связаться с Дэвидом
Невиллом и выяснить, как он относится к нашему предложению.
— Так тебе понравились мои идеи? — радуюсь я. — Честно?
— Очень. Одно понять не могу: где ты нахваталась всех этих специальных
знаний по бизнес-стратегиям расширения...
— В
Барниз
! Я же тебе говорила! — Я удовлетворенно откидываюсь
на подушки. — Дэвид согласится, точно тебе говорю. Наверняка жалеет,
что занялся этим делом в одиночку. К тому же они ждут еще одного ребенка...
— От сонливости у меня заплетается язык. — А Джуди говорит, что Дэвиду
нужна просто хорошая зара... зарплата...
— Милая, обсудим это в другой раз. А сейчас спи.
— Ладно. — Веки уже совсем отяжелели, глаза не открываются.
— Давай начнем все сначала, — негромко предлагает Люк. —
Когда я вернусь. И без ссор и недоразумений. Согласна?
— А это еще что такое? — вклинивается в наш разговор возмущенный
голос, и я вижу, как ко мне спешит медсестра. — Пользоваться мобильными
телефонами в палатах запрещено. А вам, юная леди, давно пора спать!
— Ага, — торопливо говорю я в трубку. — Ага.
Сестра отнимает у меня телефон, и я мгновенно проваливаюсь в сон.
А когда снова открываю глаза, вижу, что все вокруг изменилось. В комнате
полутемно. И тихо. Наверное, сейчас ночь.
Мне кажется, будто я вся высохла, съежилась, губы болезненно потрескались.
Вспоминаю, что где-то на тумбочке был графин с водой, пытаюсь сесть и
дотянуться до него и с грохотом сбрасываю что-то на пол.
— Бекс, что с тобой? — Поворачиваюсь и вижу на стуле возле кровати
Сьюзи. Потирая заспанные глаза, она подходит поближе. — Хочешь чего-
нибудь?
— Пить, — хриплю я. — Вода есть?
— Держи. — Сьюзи сама наливает мне полный стакан, а я жадно
опустошаю его. — Как себя чувствуешь?
— Я?... Отлично. — Ставлю стакан на тумбочку и оглядываю тесный
закуток, отгороженный ширмой. — А где все? Где Джесс?
— С ней все хорошо. Ее осмотрел врач, а потом Тарки отвез ее домой. А
тебе придется полежать здесь.
— Ясно.
Тру щеки и жалею, что у меня с собой нет никаких увлажняющих средств. И
вдруг обращаю внимание на циферблат часов Сьюзи.
— Два часа! — ахаю я. — Сьюзи, что ты здесь делаешь? Тебе
давно пора спать!
— Мне не хотелось уезжать и оставлять тебя одну.
— Тсс! — шипит кто-то из-за ширмы. — Прекратите шуметь!
Мы со Сьюзи удивленно переглядываемся, Сьюзи показывает ширме язык, и я
сдавленно фыркаю.
— Выпей еще воды, — шепотом просит Сьюзи, — у тебя кожа
совсем пересохла.
Она снова наполняет стакан и садится поближе ко мне, на край постели.
Некоторое время мы молчим. Я отпиваю еще воды — она противная, теплая, с
привкусом пластмассы.
— Напоминает, как я рожала Эрни, — говорит Сьюзи, глядя на меня в
полутьме, — помнишь? Ты тогда просидела со мной всю ночь.
— О, еще как помню! — Мне вдруг представляется крошечный Эрни в
руках Сьюзи — сморщенный, розовый, закутанный в одеяльце. — Ночка была
еще та.
— Знаешь, а когда родились близнецы... мне все чего-то не хватало —
ведь тебя рядом не было. — Сьюзи смущенно смеется. — Звучит,
конечно, глупо...
— Нет. Ничуть. — Я упираюсь взглядом в белую больничную простыню и
принимаюсь теребить ее. — Сьюзи, я так по тебе соскучилась.
— А я — по тебе. — Голос у нее вдруг становится хриплый. — И
еще... мне надо кое-что сказать тебе. Прости, что я так некрасиво повела
себя, когда ты вернулась.
— Не глупи, — живо отзываюсь я, — не за что тебе извиняться.
Я сама 'Виновата — не поняла, что без новых друзей тебе было бы одиноко. Ты
имела полное право их заводить. А я... вела себя как дура.
— Никакая ты не дура, — возражает Сьюзи. — Я тебе просто
позавидовала.
— Позавидовала? Для меня это шок. Сьюзи отводит глаза.
— Ты приехала такая шикарная, загорелая, с
ангельской сумочкой
... А я
торчу как проклятая в деревне, с целым выводком детишек. Потом эти твои
рассказы, как вы объездили весь свет... и я вдруг показалась самой себе
такой... клушей...
— Сьюзи, ты никогда не станешь клушей! Даже за миллион лет!
— Вот я и подумала... Когда ты поправишься, может, съездим в Милан на
выходные? Только ты и я. Что скажешь?
— А дети?
— А что дети? За ними присмотрит Тарки. Сделаю себе запоздалый подарок
на день рождения.
— Но СПА-процедуры... — осторожно напоминаю я. — Или это был не
подарок?
Минуту Сьюзи молчит.
— В салоне был
...Закладка в соц.сетях
