Жанр: Любовные романы
Шопоголик и сестра
...твия. А
Джиму понравилось предложение насчет вечеринки — правда, Джим?
— Само собой! Разве плохо заманить народ в магазин до четырех часов
вечера? — И Джим мне подмигивает.
— Сразу видно, что у вас в таких делах есть опыт, — вносит свою
лепту седой старик. — Вы в своей стихии, а мы нет.
— Когда ты ушла, мы по-быстрому провели голосование, — объясняет
Робин, — и почти единогласно решили пригласить тебя в комитет.
Остальные остались ждать в зале. Хотят узнать, согласишься ты или нет.
Все смотрят на меня так дружески, что у меня опять наворачиваются слезы. Я
отвожу взгляд.
— Не могу. Простите, не могу. В Скалли мне больше нечего делать. Пора
возвращаться в Лондон.
— Это еще зачем? — спрашивает Джим.
— Ну... дела зовут, — мямлю я. — Обязательства... понимаете?
— Какие еще обязательства? — удивляется Джим. — Ты не
работаешь. Муж за границей. Квартира пуста.
Ясно: выкладывать о себе всю правду людям, с которыми только что
познакомилась, противопоказано. Несколько минут я молчу, разглядывая розово-
лиловые разводы на ковре Эди, и пытаюсь собраться с мыслями. Потом поднимаю
голову.
— А что говорит Джесс?
Все молчат. Робин смотрит куда-то в сторону. Старик изучает потолок. На лице
Джима — знакомое скорбное выражение.
— Ручаюсь, она единственная проголосовала против меня. — Пробую
улыбнуться, но голос дрожит.
— У Джесс... свое мнение, — уклончиво говорит Робин. — Но оно
не играет никакой роли...
— Играет! Еще как играет! Ведь я из-за Джесс сюда приехала! —
Опять чуть не ляпаю лишнее, но вовремя беру себя в руки. — Послушайте,
вы меня извините, но работать в вашем комитете я не смогу. Надеюсь, вы
справитесь... а мне пора домой.
Робин набирает воздуха, готовясь что-то возразить.
~ Не могу, — повторяю я и смотрю в упор на Джима. — Постарайтесь понять. Не могу — и все.
И по глазам Джима я вижу: он меня понимает.
— Логично, — наконец говорит он. — Попытка — не пытка. —
И кивает остальным, словно показывая, что разговор окончен.
Гости смущенно прощаются, желают мне удачи и гуськом выходят из гостиной.
Хлопает входная дверь, я остаюсь одна. Так мне еще никогда не льстили.
На следующее утро за окном хмурое небо и низкие отяжелевшие тучи. Эди опять
приготовила мне полноценный английский завтрак с кровяной колбасой, но меня
хватает только на чашку чая. Поднимаюсь за чемоданами. Далекие холмы исчезли
за пеленой тумана.
Наверное, эти холмы я больше не увижу. И сюда никогда не вернусь.
И слава богу, раздраженно думаю я. Ненавижу деревню. Не понимаю, зачем
вообще сюда прикатила.
Засовываю остатки вещей в красный чемодан, потом решаю переобуться в
бирюзовые босоножки на каблучках, со стразами на ремешках. Под пальцами
перекатывается что-то маленькое и гладкое. Озадаченно сую в босоножку руку,
вынимаю какую-то маленькую штучку и вдруг вспоминаю, что это такое.
Кулончик— горошина. На серебряной цепочке от Тиффани. Я купила его в подарок
Джесс и попросила упаковать в хорошенький голубой мешочек.
Господи, как давно это было.
Несколько минут смотрю на цепочку, потом засовываю ее в карман, подхватываю
чемоданы и шляпную коробку и спускаюсь в холл. Прохожу мимо таксофона.
Может, Люку позвонить?
Да нет, зачем? Тем более что номер я не знаю.
Эди нигде не видно, поэтому я просто закрываю за собой дверь пансиона и
вместе со своей ношей иду через площадь к магазину. Надо же попрощаться с
Джимом.
Джима я застаю за работой — клеит ценники на банки с фасолью. Заметив чемоданы, он поднимает брови.
— Уезжаешь, значит.
— Уезжаю.
— Не надо! — скорбно тянет Келли из-за прилавка, на котором
Юлий
Цезарь
погребен под
100 супермодными прическами
.
— Все равно придется, — с отрывистым смешком отвечаю я и ставлю на
пол чемоданы. — У меня есть кое-что тебе в подарок.
При виде целой коллекции блесков для губ и теней для век у Келли разгораются
глаза.
— А у меня тоже есть для тебя подарок, Бекки, — вдруг объявляет
она, срывает с запястья
браслет дружбы
и протягивает мне. — Чтобы ты
меня всегда помнила.
Я смотрю на простенький плетеный браслетик и не знаю, что сказать. Похожие
браслеты нам с Люком подарили в Масаи-Мара. Свой Люк снял, когда вернулся к
офисной жизни.
А я свой до сих пор ношу.
— Это же... замечательно. Всегда буду его носить. — Надеваю
браслет.на запястье рядом со своим и крепко обнимаю Келли.
— Лучше бы ты не уезжала. — Келли закусывает нижнюю губу. —
Приедешь еще когда-нибудь в Скалли?
— Не знаю, — помедлив, говорю я. — Вряд ли. Но если будешь в
Лондоне, позвони мне, ладно?
Келли тут же оживляется.
— Ага. Сходим в
Топ-шоп
?
— Само собой!
— Мне уже начинать копить деньги? — интересуется Джим так
обреченно, что мы дружно хохочем.
Нас прерывает звон колокольчика. Это Эди в неизменном зеленом шарфе на
голове, в компании с Лорной и элегантной дамой, которую я видела на
собрании. Все трое отчего-то здорово сконфужены.
— Эди! — восклицает Джим и удивленно смотрит на часы. — Чем
могу помочь?
— Доброе утро, Джим. — Эди отводит глаза. — Мне бы хлеба. Из
цельной муки. И одну булочку.
— Хлеба? — Джим ничего не понимает. — Эди... сейчас десять
часов утра.
— Спасибо, я знаю, сухо произносит она.
— Хлеб пока продается без скидок.
— Мне нужен хлеб, — отчеканивает Эди. — Могу я купить его или
нет?
— Конечно, конечно! спохватывается Джим, но вид у него по-прежнему
растерянный. Он достает с полок булки и заворачивает их в бумагу. — С
вас фунт девяносто шесть.
Эди шумно вздыхает, нашаривает в сумочке кошелек и расстегивает его.
— Два фунта. — Она подает монеты. — Благодарю.
Я, наверное, сплю. Мы с Келли молча наблюдаем, как две другие женщины
покупают три булки и пакет булочек для сэндвичей на троих. В последний
момент Лорна даже разорилась на пару челсийских плюшек с изюмом.
Когда дверь за покупательницами закрывается, Джим падает на табурет и
потрясенно качает головой:
— Нет, ну кто бы мог подумать? Это все ты, Бекки.
— При чем здесь я? Им хлеб понадобился, вот и все.
— Нет, это из-за тебя! — Келли порывисто вскакивает. — Из-за
того, что ты наговорила. Мне мама рассказала про собрание. Она говорит, что
ты хорошая, правда, немного...
— Келли! — торопливо прерывает ее Джим. — Может, приготовишь
для Бекки чай?
— Нет, спасибо, я уже ухожу. — Помедлив, вытаскиваю из кармана
мешочек от Тиффа-ни. — Джим, я хотела вас попросить... Бы не передадите
это Джесс? Я купила для нее подарок еще давно. Понимаю, все изменилось... но
все-таки...
— Сейчас я как раз иду к ней, несу покупки, — сообщает
Джим. — Хочешь со мной?
— С вами? Нет. Я... не хочу ее видеть.
— А ее там и не будет. Все ушли в пеший поход на выносливость. Джесс
оставила мне ключ.
— Да? — Я все еще сомневаюсь.
— И компания мне не помешает.
— Ну что ж... — Несколько секунд смотрю на мешочек от Тиффани и кладу
его в карман. — Ладно, я с вами.
Мы молча шагаем по пустынным улицам к дому Джесс. Джим несет на плече мешок
картошки. Тучи быстро сгущаются, на лицо мне падают первые редкие капли
дождя. Замечаю, что Джим как-то странно и озабоченно посматривает на меня.
— Значит, обратно в Лондон? — наконец спрашивает он.
— Куда же еще.
— А мужу звонила?
— Нет... Еще нет.
Джим останавливается и переваливает мешок на другое плечо.
— Слушай, — словно невзначай начинает он, — ты же славная
девушка. Откуда у тебя проблемы с мужем?
— Я сама виновата. Сделала... глупость. И муж всерьез рассердился. И
сказал... — я сглатываю, — что лучше бы я была похожа на Джесс.
— Да ты что! — ужасается Джим. — Нет, Джесс, конечно,
хорошая, — торопливо поправляется он, — но лично я бы... Все
едино. Хрен редьки не слаще. — Он смущенно кашляет и потирает нос.
— Потому я сюда и приехала. Чтобы поучиться у Джесс. — Я тяжело
вздыхаю. — Вот уж точно глупость...
Мы приближаемся к дому Джесс, перед крутым каменистым подъемом Джим
останавливается передохнуть. Серые каменные дома поблескивают под моросящим
дождем, резко выделяясь на фоне далеких, размытых туманом холмов. Овцы,
пасущиеся на ближайшем склоне, похожи на ватные шарики.
— Жалко мне. И тебя, и Джесс жалко, — говорит Джим
искренне. — Обидно.
— Много всякого было, даже вспоминать не хочется. — Я изо всех сил
стараюсь не выдать разочарования. — Надо было сразу сообразить, что
ничего не выйдет. Мы же такие разные.
— Да, вы разные. — По лицу Джима разбегаются насмешливые морщины.
— По-моему, Джесс... настоящая ледышка. — Я зябко ежусь, чувствуя,
как подступает знакомое раздражение. — Я так старалась, я из кожи вон
лезла. Честное слово. А она не то что радовалась — просто не замечала. Ей на
все наплевать! Ничем ее не заинтересуешь.
Джим поднимает брови.
— У Джесс есть свои интересы, — возражает он. — Даже страсти.
Придем к ней — я тебе кое-что покажу.
Он снова вскидывает на плечо мешок, и мы бредем дальше. Чем ближе дом Джесс,
тем сильнее меня мучает любопытство. Мне, конечно, до нее нет больше
никакого дела. Но хорошо бы увидеть, как она живет.
У двери Джим вытаскивает из кармана связку ключей и отпирает. В холле я с
интересом оглядываюсь. Но смотреть здесь почти не на что. Этот дом — точный
портрет самой Джесс. В гостиной — два чистеньких дивана. Простая белая
кухня. Пара ухоженных растений в горшках.
Поднимаюсь наверх и осторожно заглядываю в спальню. Почти стерильная
чистота, как в больнице. Гладкое хлопчатобумажное покрывало, простые
ситцевые занавески. Две скучные картинки.
— Сюда, — зовет Джим. — Хочешь узнать интересы Джесс? Тогда
смотри.
На лестничной площадке он вставляет ключ в скважину неприметной двери и
подмигивает мне.
— Вот они, эти злополучные камни, — объявляет он, распахивая
дверь. — Этот шкаф Джесс заказала три года назад специально для них.
Сама сконструировала, продумала освещение и все такое. Впечатляет,
да? — Он вдруг присматривается ко мне. — Бекки, детка, тебе плохо?
Я не отвечаю. И не шевелюсь.
Это же мой шкафчик для обуви.
Он самый. Те же дверцы. Те же полки. И подсветка есть. Только на полках
вместо туфель расставлены камни. Ровные ряды камней с аккуратными ярлычками.
А ведь это... красиво. Серые камни, прозрачные, как кристаллы, гладкие,
радужные, переливающиеся. Какие-то древние окаменелости... аметисты...
гранаты — и все блестят на свету.
— Вот уж не думала... Красота-то какая...
— Говоришь, ничем Джесс не заинтересуешь? — Джим смеется. —
Вот ее страсть. Настоящая одержимость. — Он берет серый камень в
золотистых веснушках и вертит его в руках. — Знаешь, откуда у нее шрам
на ноге? Полезла за каким-то треклятым камнем на гору, хотя и знала, что
здорово рискует. — Глядя на мое ошеломленное лицо, Джим
усмехается. — А однажды ее арестовали таможенники — за попытку провезти
под одеждой какой-то кристалл.
У меня отвисает челюсть.
— Джесс? Арестовали?!
— Ее быстро отпустили, — успокаивает он. — Но этим ее не
испугаешь — выждет время и попробует еще раз. Если ей загорелось иметь этот
камень, она его получит. — Он со вздохом качает головой: — Да,
одержимость. Почти что мания! Ее ничто не остановит.
У меня кружится голова. Смотрю на ряд камней красноватых оттенков, и перед
глазами всплывает ряд красных туфель.
— Свою коллекцию она никому не показывает, — Джим кладет на место
веснушчатый камень, — думает, видно, что ее не поймут...
— Я ее понимаю, — дрожащим голосом заявляю я. — Прекрасно
понимаю.
Меня всю трясет. Джесс — точно моя сестра. Мы с ней родная кровь. Теперь я в этом абсолютно уверена.
Надо найти ее. И все объяснить. Сейчас же.
— Джим... — я делаю глубокий вдох, — мне необходимо повидать
Джесс. Прямо сейчас.
— Она же отправилась в пеший поход на выносливость, — напоминает
Джим. — Выход через полчаса.
— Скорее! — волнуюсь я. — Я должна ее увидеть. Где они
собираются? Как туда добраться?
— Далековато это будет, — замечает Джим и вопросительно склоняет
голову набок. — Хочешь, подвезу?
21
Я знала, что мы сестры. Я точно знала.
Мы не просто сестры, а родственные души! И это несмотря на все ссоры. На все
недоразумения. Несмотря на то, что я уже поверила, будто нас ничто не
связывает.
А оказалось, что Джесс точь-в-точь как я. И я ее понимаю.
Я понимаю Джесс, ясно вам?
После слов Джима в голове у меня вдруг сложилась четкая картинка. И все
встало на свои места! Сколько раз я контрабандой вывозила из Америки туфли!
Сколько рисковала здоровьем и жизнью на распродажах! Даже однажды получила
травму ноги, совсем как Джесс! Помню, это было в
Селфриджз
: я увидела, что
какая-то девица тянется к последней сумочке
Орла Кьели
, и одним махом
перескочила через восемь ступенек эскалатора. Неудачно.
Какая жалость, что я только теперь увидела шкаф Джесс. Если бы я знала про
него с самого начала, все было бы по-другому. Почему она ничего мне не
сказала? Почему не объяснилась?
Вдруг я вспоминаю, как во время нашего знакомства Джесс заговорила о
камнях... а потом еще раз, когда приехала в гости. И жмурюсь от жгучего
стыда. Ведь она пыталась объясниться, да только я не слушала. Не верила, что
камнями тоже можно интересоваться. И заявила, что это самое скучное хобби в
мире.
Нудное, как сама Джесс.
У меня сжимается желудок.
— А побыстрее можно? — спрашиваю я Джима. Мы трясемся в его
дряхлом
лендровере
, за окнами мелькают заросшие травой склоны холмов и
каменные ограды, мы поднимаемся все выше в горы.
— Быстрее некуда, — отвечает он. — Не бойся, успеем.
Распугивая овец, мы несемся по проселочной дороге, град мелких камушков
летит из-под колес. Выглядываю в окно — и быстро отворачиваюсь. Вообще-то я
высоты не боюсь, но мы едем по самому краю бездонной пропасти.
— Приехали. — Хрустя гравием, Джим паркуется на небольшой
площадке. — Отсюда начинается маршрут. А полезут они во-он туда, —
и он указывает на почти отвесную скалу, которая грозно высится над
нами, — на знаменитый пик Скалли. — У него звонит телефон. —
Извини...
— Не беспокойтесь! Спасибо! — Я с трудом открываю дверцу,
вываливаюсь из машины и цепенею, потрясенная окружающей красотой.
Повсюду скалы, пики, утесы вперемежку с лугами и расселинами, на фоне серого
неба — изломанная линия горного хребта. Повернувшись в сторону долины,
откуда мы приехали, я судорожно хватаюсь за бок машины. Высоко же мы
забрались! Вдалеке еле виднеется кучка домишек — кажется, это Скалли, а
других признаков цивилизации нигде не видно.
Ну, если вдуматься, их здесь и не должно быть.
По выровненной площадке, усыпанной гравием, бегу туда, где стоит стол под
транспарантом
Регистрация участников спонсорского похода
. Двумя желтыми
флажками обозначено начало маршрута. За столом сидит незнакомый мужчина в
анораке и кепке. Больше вокруг ни души.
А где же все?
— Здравствуйте, — говорю я незнакомцу в анораке. — Вы не
знаете, Джесс Бертрам здесь? Она участвует в походе. Мне надо срочно
поговорить с ней.
От нетерпения у меня ноги не стоят на месте. Ох, не дождусь, когда увижу Джесс! Только бы поскорее!
— Боюсь, вы опоздали, — отвечает мужчина и указывает в сторону
горы. — Она уже ушла. Вместе с остальными.
— Уже? — ахаю я. — Но... поход начинается в одиннадцать. А
сейчас еще без пяти!
— В половине одиннадцатого, — поправляет незнакомец. —
Перенесли из-за погоды. Придется вам подождать. Через несколько часов они
вернутся.
— Да? — Я с трудом скрываю разочарование. — Хорошо. Спасибо.
Ничего страшного. Можно и подождать. Наберусь терпения — и дождусь.
Не так уж и долго — всего несколько часов.
Ох, долго. Несколько часов — целая вечность. А мне надо увидеть Джесс
немедленно. Запрокидываю голову, смотрю вверх на гору и вдруг в какой-то
сотне ярдов замечаю пару в одинаковых красных анораках. Поверх ано-раков
надеты такие штуки вроде нагрудников, с надписью
Экологическая группа
Скалли
. Участники похода. А чуть подальше — какой-то парень в синем.
Мой мозг мгновенно включается в работу. Они ушли совсем недалеко. Значит, и
Джесс где-то рядом. То есть... ее можно догнать. Точно!
С такой новостью, как у меня, стоит поторопиться. Мы па самом деле сестры.
Самые-самые настоящие! Джесс должна узнать об этом как можно скорее.
Решительно перекидываю свою
ангельскую сумочку
через плечо и подхожу к
желтым флажкам. Ну, пройти по такой тропке — проще простого. Раз плюнуть И
можно цепляться за камни — их здесь навалом.
Делаю несколько робких шагов — отлично. Ничего сложного.
— Извините! — Незнакомец в анораке привстает из-за стола и в ужасе
смотрит на меня. — Вы куда?
— Хочу догнать участников похода.
— Вам туда нельзя! Бы посмотрите, что у вас на ногах! — Он в
страхе тычет пальцем в мои бирюзовые босоножки на каблуках. — А кагуль
[Кагуль — непромокаемая куртка с капюшоном] у вас есть?
— Кагуль? — пренебрежительно кривлюсь я. — Я похожа на
человека, которому может понадобиться кагуль?
— А палка?
— И палка мне не нужна, — объясняю терпеливо. — Я еще не
старуха.
Нет, ну вы только послушайте! И это из-за какой-то прогулки по холмам. Шуму-
то подняли!
Чтобы успокоить незнакомца, я уверенно устремляюсь вперед по тропе. От дождя
земля уже раскисла, но я поглубже втыкаю каблуки в грязь, хватаюсь за камни
— и через пару минут добираюсь до первого поворота.
Дышать тяжело, икры ноют, а в остальном ощущения незабываемые! Как
выяснилось, карабкаться по горам — это очень просто. На следующем повороте я
удовлетворенно оглядываюсь. Представляете, уже дошла чуть ли не до середины
подъема!
И правда, пара пустяков. Я всегда знала, что все эти альпинисты делают из
мухи слона.
Издалека доносится слабый крик Джима:
— Бекки! Вернись!
Но я мысленно затыкаю уши и устремляюсь вперед. Надо торопиться, чтобы
поскорее догнать Джесс.
Да что она, галопом несется, что ли? Почти час лезу на эту гору, а Джесс и
не видно.
Вообще— то никого не видно. Сначала я следила за красными анораками, а потом
эти двое куда-то испарились. И парень в синем тоже исчез. А Джесс как сквозь
землю провалилась.
Ну точно всю дорогу бежит, огорченно думаю я. Чтобы на вершине еще успеть
сделать двадцать одно упражнение для пресса, а то без них что за силовая
тренировка. Несправедливо как-то получается. Почему мне не досталось ни
одного спортивного гена?
Делаю еще несколько шагов, останавливаюсь, чтобы перевести дух, и морщусь,
увидев свои изгвазданные в грязи ноги. Лицо раскраснелось, дыхание хриплое,
поэтому я уже в который раз достаю спрей
Эвиан
и опрыскиваю лицо. Что-то
подъем стал крутоват.
Да нет, не подумайте, что мне трудно. Наоборот, интересно. Вот только на
правой ступне вздулся волдырь и жжет зверски. Наверное, тот мужчина за
столом был прав: обувь для восхождений в горы на мне неподходящая. С другой
стороны, как обойтись на скользкой тропе без каблуков?
Вокруг пустынный и неприветливый горный пейзаж. В трех футах от меня
каменистый карниз, а за ним — почти отвесный спуск в долину.
Туда лучше не глядеть. И даже не думать.
Прекрати, Бекки. Не будешь ты бросаться в пропасть, даже если тебя туда
неудержимо тянет.
Убираю
Эвиан
и нерешительно оглядываюсь. Понятия не имею, куда идти
дальше. Я же рассчитывала догнать остальных — они-то наверняка знают
маршрут. Щурюсь, пытаясь разглядеть на склоне яркий транспарант, но вокруг
быстро сгущается туман.
Мама! А если пойдет дождь? А у меня даже кофточки с собой нет.
И вдруг я понимаю, что поступила по-идиотски. Черт дернул меня влезть на эту
гору! Может, стоит спуститься? Осторожно делаю шаг вниз, но подошвы
скользят, и я неудержимо скатываюсь прямо к каменному карнизу.
— Че-е-ерт!
Хватаюсь за острый камень и почти повисаю на нем. Ценой растянутой мышцы
руки.
Ладно, назад мы не пойдем. Это ни к чему. И потом, если идти вперед, то
наверняка придешь хоть куда-нибудь быстрее, чем если вернешься обратно.
Значит, только вперед.
Прекрасно. Пожалуй, прибавлю шагу, а то мне ни в жизнь не догнать Джесс.
Представляю, какое у нее будет лицо.
Да она глазам своим не поверит. А я скажу ей одну вещь — и она не поверит
своим ушам! Так и будет стоять, разинув рот и вытаращив глаза! Этой мыслью я
подбадриваю себя несколько минут, а потом с новыми силами лезу дальше.
Все, умоталась. Не могу сделать ни шага.
Колени гудят, ладони ободраны, ступни сплошь в волдырях. Карабкаюсь по
чертовой горе уже неизвестно который час, но так никуда и не пришла. Каждый
раз думаю, что вот она, вершина, уже рядом, и вдруг впереди вырастает новый
склон.
Где же Джесс? Где все? С какой скоростью они несутся?
Останавливаюсь на пару минут, перевожу дыхание, а чтобы не рухнуть, держусь
за гигантский валун. Вид на долину все такой же живописный, на небе клубятся
лиловые и серые тучи, высоко надо мной парит какая-то пичужка. Орел,
наверное. А если честно, мне все едино. Домой хочу и чашку чая. И больше мне
ничего не надо.
Но до дома еще надо добраться. А значит, опять ползти в гору. В общем, что
такое
поход на выносливость
, мне уже ясно.
Нечеловеческим усилием отрываюсь от валуна и продолжаю путь. Левой — правой.
Левой — правой. Еще запеть осталось по примеру фон Траппов. Вот именно. Для
бодрости.
Высоко на холме...
Нет уж. Без песен обойдусь.
О господи. С места больше не сдвинусь. Я просто не в состоянии.
Должно быть, уже целый день тащусь. Голова кружится, подташнивает, руки
немеют и дрожат от усталости, колено я рассадила о камень, юбку порвала и
вообще не знаю, куда мне дальше.
Мешком валюсь на груду камней, а чтобы не скатиться вниз, хватаюсь за какой-
то кустик. И морщусь: шипы искололи всю ладонь. Ладно. Пора устроить привал.
Кое-как усевшись на плоский валун, трясущейся рукой нашариваю в сумке
увлажнитель
Эвиан
и прыскаю в рот.
Пить хочется — сил нет. По лицу струится пот, легкие горят. Ноги облеплены
грязью, с левого колена струйкой стекает кровь. Какого цвета босоножки, уже
не разберешь.
Последние капли
Эвиан
я с сожалением выпиваю. Вытираю лицо салфеткой из
сумки и снова оглядываюсь. Пусто. Нигде никого нет. Ни души.
Что же мне теперь делать?
Леденящий спазм ужаса я попросту игнорирую. Все будет хорошо. Главное —
мыслить позитивно. И двигаться вперед. Я справлюсь!
Ой, нет, ни за что
, — возражает тоненький внутренний голос.
Прекрати. Больше позитива. Если что задумала — так добьюсь.
Не лезь ты на эту гору. Дурацкая затея
.
Да ладно тебе. Подумаешь, гора. Власть — женщинам! Нам горы по колено!
Все равно нельзя вечно сидеть на камне и ждать неведомо чего. Надо
двигаться, иначе усну, как на морозе, и умру. В горах, говорят, тоже так
бывает. Не помню, как это называется.
Каким— то чудом умудряюсь встать на ноги и морщусь. Ох, волдыри горят огнем.
Ит
...Закладка в соц.сетях
