Жанр: Любовные романы
Секреты модельной общаги
...ся, — шутливо поддразнил меня Биллем.
—
Палладиум
?
— Это знаменитый клуб восьмидесятых, что- то вроде
Студии 54
. Баския
расписал там одну стену. Жаль, что клуб теперь стал историей. Вы могли бы
отдать дань уважения, но здание снесли, чтобы построить на его месте
общежитие Нью- Йоркского университета. Как бы то ни было, у нас в запасниках
хранятся несколько работ Баския, которые давно не выставлялись. Я мог бы вам
их показать.
Он вручил мне плотную двухцветную визитную карточку. Я прочитала:
БИЛЛЕМ КЛЮСТЕР ГАЛЕРЕЯ КЛЮСТЕРА
На обратной стороне был оттиснут адрес в Челси.
— С огромным удовольствием, — сказала удивляясь тому, что давно
хотела посетить галереи, а тут вдруг встретила того, кто владел собственным
выставочным залом, причем довольно большим, если верить Трине.
Я сразу убрала визитку в сумочку, чтобы не потерять.
Тут мне пришла в голову смешная мысль: я до сих пор не встречала ни одного
бельгийца, хотя в тот день съела пару бельгийских вафель. Мне показалось,
что будет очень забавно, если рассказать об этом Виллему, но потом я поняла,
что выпитый алкоголь играет со мной злую шутку, и мудро промолчала.
Краем глаза я заметила, что Робер покинул будку диджея и возвращается к нам.
Я помахала ему рукой. Биллем завел с Триной какой-то разговор, но увидел,
что я машу рукой, оглянулся на Робера и побледнел. Он оборвал разговор и как-
то нервно попрощался с нами:
— Прошу прощения, дамы, но мне нужно отыскать моих коллег. Было приятно
с вами поболтать. Очень рад нашему знакомству, Хизер.
Он торопливо направился к бару. Мне показалось странным, что он так резво
удрал, но Трина вроде бы ничего странного не заметила или, по крайней мере,
сделала вид.
Наконец Робер пробрался сквозь толпу танцующих знаменитостей и снова
оказался рядом со мной Он по-прежнему излучал одно сплошное обаяние, и мне
он показался еще более оживленным, чем в начале вечера, — но последнее,
скорее всего, объяснялось выпитым мохито, нежели чем-то другим. Он обнял
меня одной рукой, и я словно почувствовала удар электрического тока.
Робер глянул в ту сторону, куда исчез Биллем.
— Ну как дела? Надеюсь, Трина не замучила тебя историями о
Голливуде, — сказала он, слегка дотрагиваясь до моей руки.
— Прекрати, Робер. Только из-за того, что ты всю жизнь мечтал стать
великой звездой, вовсе не означает, что нужно громить всю киноиндустрию. В
любом случае, дорогой, где бы ты сейчас был, если бы не все эти истории о
дрянных старлетках, выплясывающих на столах в твоем баре
Шива
? —
пошутила она.
Он как-то вымученно улыбнулся и придвинулся ближе ко мне.
— А ты случайно не с Виллемом Клюстером только что разговаривала?
— Да, а что? Вы его знаете? — спросила я.
— Да, то есть не совсем, — ответил Робер, озираясь по сторонам и
все еще прижимая меня к себе одной рукой. — Просто я слышал о нем кое-
что и считаю, что такой девушке, как ты, не стоит с ним общаться.
— А-а-а, — все что я могла сказать в ответ, совершенно сбитая с
толку, но не осмеливаясь расспросить Робера поподробнее.
Он был весь как натянутая струна, но это длилось недолго: когда он
повернулся, чтобы посмотреть на меня, я увидела прежнего обходительного и
спокойного Робера.
— Послушай, Хизер, надеюсь, ты не расстроишься, но сегодня был такой
трудный день, и я чувствую, что очень устал. Ты не возражаешь, если мы
сейчас уйдем? Уверен, утром тебя тоже ждут дела. А то потом твои агенты
начнут выговаривать мне по телефону, что я все ночи напролет развлекаю их
модель!
— Конечно, — ответила я.
Мне совсем не хотелось уходить. Но я понимала, что еще один мохито — и я
тоже затанцую на столе вместе со старлетками, к стыду моего кавалера.
Мы попрощались с Триной и Пауэрсом, которые были заняты тем, что разбирали
по косточкам бесстыдно-откровенный туалет усталой звезды- подростка.
— Кажется, я увидел сосок... ну вот опять, — говорил Марк, качая
головой.
Когда мы уходили, все актеры и актрисы, богатые наследницы, продюсеры,
владельцы галерей, пиарщики — все слились в одну толпу, продолжавшую
веселиться. За нами захлопнулась дверь, и мы вышли на улицу. Квартал был
почти пуст, хотя перед бархатным канатом все еще топталась, поеживаясь,
группка самых стойких — возможно, они надеялись, что если простоят подольше,
то вышибалы
Бунгало
сжалятся над ними и пропустят внутрь. Но такого
никогда не случается.
Мы с Робером шагнули на тротуар, глядя друг другу в лицо, очень близко. Его
глаза пронзили меня насквозь. Я хоть и высокая, но он все же был выше меня,
а это всегда подкупает нас, моделей, которые привыкли возвышаться даже над
рослыми мужчинами.
— Большое спасибо, Робер. Такой замечательный вечер. Ужин был
превосходный, и мне действительно понравились ваши друзья, — сказала я.
— Нет, это тебе спасибо, Хизер. Когда встречаешь девушек, подобных
тебе, то невольно думаешь, что ничего ужасного не произойдет, если оставить
Париж и переехать сюда, — сказал он. — В конце недели мне
обязательно нужно улететь в Париж, но через месяц я снова вернусь. Надеюсь,
мы тогда снова встретимся.
Он наклонил голову, его губы оказались совсем близко... я закрыла глаза...
Он поцеловал меня в лоб и притянул к себе.
В лоб?
— удивилась я, но не
стала об этом задумываться, а просто насладилась разлившимся по телу теплом.
Я крепко обняла его.
В конце концов он деликатно отстранился и одарил меня улыбкой на миллион
евро.
— Давай найдем тебе такси. Что бы сказала твоя мама, если бы узнала,
что ты всю ночь провела с незнакомым французом?
Я рассмеялась и взяла его под руку, а он взмахнул свободной рукой, подзывая
ожидавшее неподалеку такси. Когда я садилась в машину, Робер отдал водителю
несколько купюр.
— Не волнуйся, все уже оплачено. Спокойной ночи!
Прежде чем захлопнуть дверцу, он чмокнул меня в щеку. Машина тронулась с
места и покатила в центр города.
Я вернулась в общагу. В гостиной меня ждала зловещая тишина. Кайли уже ушла
спать, Лора, считавшая дни до отъезда, тоже. Светлана, скорее всего, еще не
вернулась. Я не отправилась сразу спать, а швырнула сумку на пол и рухнула
на продавленный диван. Уставившись в потолок, я принялась мысленно
проигрывать все, что произошло за вечер.
Я по-прежнему ощущала вкус бодрящего свежего мохито, наслаждалась
присутствием Робера, идеального кавалера. Вспоминала беззастенчивый блеск
гламурного клуба для богатых и знаменитых, где им позволялось быть самими
собой — богатыми и знаменитыми. Обшарпанная гостиная лишь напоминала мне о
том, как далека я от той жизни, на которую взглянула одним глазком, словно
турист. А почему, собственно говоря, и мне не стать одной из них? Просто
нужно пробиться в своем деле, неукоснительно посещать все кастинги, серьезно
взяться за себя, чтобы сбросить лишние фунты... Да Рейчел еще будет мной
гордиться!
Я умылась, выпила литр воды, чтобы на утро не мучиться похмельем, влезла в
свою любимую пижаму и приготовилась заснуть. Но, лежа в кровати, я все время
думала об одной странности, случившейся в тот вечер: что заставило Виллема,
на первый взгляд такого общительного человека, резко оборвать беседу и
почему Робер так странно о нем отзывался? Размышляя над этой загадкой, я
тихонько заснула.
Несколько часов спустя, где-то после четырех, меня разбудила Светлана, с
грохотом ввалившаяся в спальню. Она подошла к моей койке и потыкала меня под
ребра, явно под мухой (а скорее всего, порядком надравшаяся).
— Хизер, Хизер! — шепотом проорала она, что удается только пьяным
людям.
— Светлана, что случилось? — очумело спросила я.
— Светлана не найти Робер.
Она чуть не плакала.
7
Дженетт. Даже сейчас, выводя ее имя, я слегка морщусь от досады. Она была
нашей соседкой, но совсем недолго.
После того как Лору уволили из агентства и спустя две недели отослали с
вещами в Манитобу, нас осталось всего трое, когда все остальные комнаты в
общаге были заселены под завязку. Кайли, Светлана и я. Мы вместе впряглись в
домашние дела, и жизнь, как я тогда полагала, вернулась в обычное русло.
Без Лоры наше жилье стало еще обшарпаннее и грязнее, словно она была тем
единственным стержнем, на котором все держалось. Посуда (в основном стаканы
из-под коктейлей) накапливалась в мойке, а Светланина кружка с окурками
начала переполняться. В гостиной появился подозрительный запашок, но нам
было лень выяснять его происхождение. У нас были более важные дела: мы со
Светланой, например, решали, в какой клуб отправиться вечером, а Кайли
напивалась до полусмерти, не отрывая взгляда от телевизора, где показывали
бесконечное шоу
Project Runway
.
Мысли о Робере дю Круа почти не покидали меня. С каждым проходящим днем
воспоминания о его улыбке, манерах и обаянии все больше занимали места в
моей душе, не оставив его для других мужчин, которых я встречала, а
расстояние только способствовало еще большей идеализации. Вращаясь со
Светланой в обычном для моделей круге, я тем не менее вежливо беседовала с
милыми мальчиками, недостатка в которых не ощущалось, но никогда не
проявляла к ним интереса, разве что подсчитывала количество шампанского,
выпитого за VIP-столиками. (Мужчины, однако, не оставались обиженными — ведь
рядом была Светлана и остальные девушки!)
Где-то спустя неделю после посещения
Бунгало
я наткнулась на карточку
галереи Клюстера, которую мне дал Биллем. Я давно хотела посетить галереи и
расширить свои познания об искусстве. Биллем был бы отличным проводником в
том мире. Но меня удерживало его поведение, а также таинственное замечание
Робера о нем. То, что Робер не одобрял Виллема, имело для меня значение,
хотя в любом другом случае мне было бы все равно. Интересно, думала я, что
сказал бы
Робер, если бы я отправилась в галерею, — ох и на опасную почву я
ступила, если меня настолько волнует чье-то мнение! Ко всему прочему меня
терзало чувство ревности.
Я вспоминала блондинку, которую видела с Робером в
Шатре
, когда мы
познакомились, и начинала без конца гадать, чем он занимается в Париже, как
проводит вечера, встречается ли там с женщинами, есть ли у него любовница,
которая нашептывает ему по ночам милые французские пустячки в его огромных
апартаментах в квартале Маре. Под влиянием всех этих мыслей я купила
французский разговорник и заглядывала в него, пока девчонок не было рядом, а
когда они приходили, прятала в чемодан.
Мне удалось оттеснить на задний план праздные мысли о Робере и его
французской подружке и сконцентрироваться на собственной карьере — давно
пора было сделать рывок и выбраться из общаги. Кроме того, именно этим и
привлек меня Робер с самого начала, разве нет? Он ведь говорил о том, что
хочет помочь такой девушке, как я, что у него хорошие связи и он может дать
дельный совет. Не мог же он в самом деле заинтересоваться безвестной моделью
и закрутить с ней роман? Уверена, он просто хороший парень, а я делаю из
мухи слона, тогда как он искренне любит помогать людям. Ведь когда-то в
самом начале его карьеры ему тоже помогли стать клубным импресарио. Все это
я твердила самой себе. И начала думать о замечании Рейчел по поводу моего
веса, которое прозвучало именно в тот день, когда выгнали Лору, —
разумеется, оно было сделано для моего же блага.
Я даже заглянула одним глазком в тренажерный зал этажом ниже, но зайти не
зашла. Как я сама себя убедила, для начала важно осмотреть зал, прежде чем
пойти туда заниматься. Кроме того, мама до сих пор не выслала мне кроссовки,
а у кого хватит денег покупать новую пару в самом дорогом городе страны? В
конце концов, у девушки могут быть свои приоритеты, и для нее потратиться на
лодочки во время распродажи в
Barneys
гораздо важнее, чем покупка каких-то
Adidas
(по крайней мере, так я себя уверяла в то время).
И хотя я не истязала себя в тренажерном зале, мне удалось сократить
количество калорий, питаясь один-два раза в день, а это уже был прогресс.
Прибавьте к этому то, что я перестала пользоваться транспортом, ходила на
кастинги пешком, убедив себя, что это равноценная замена занятиям в
тренажерном зале. Когда настало время очередного обмера, оказалось, что я
сбросила те два фунта, которые таинственным образом набрала, и хотя я
вернулась к исходному состоянию, Люк возликовал, словно я выиграла нью-
йоркский марафон, тогда как стрелка на весах сдвинулась лишь чуть- чуть.
Кроме того, в агентство перезвонили насчет меня, предполагая отобрать на
съемки для небольшого каталога, и я очень надеялась получить эту работу. И
хотя гонорара хватило бы лишь на одну двадцатую платья от Mark Jacobs, это
был шаг в нужном направлении. Если, конечно, я бы получила контракт. Но,
видимо, агентство продолжало в меня верить, что было немаловажно. Да и
Рейчел больше не вызывала меня на ковер, так что этой пули я тоже пока
избежала.
Затем появилась Дженетт.
Произошло это одним ранним вечером. Светлана врубила в гостиной на полную
мощь какое- то ужасное русское техно и расхаживала в распахнутом розовом
халатике. Из душа она вышла абсолютно голой, и я уговорила ее накинуть хотя
бы халат, что она и сделала, разумеется неохотно.
А потом неожиданно раздался стук в дверь. Тук-тук.
— Войдите! — сказала я.
О визите никто нас не предупреждал. Так типично для агентства.
Дверь распахнулась, и мы увидели красивую взъерошенную блондинку, увешанную
чемоданами. Ее безукоризненное личико было усеяно веснушками, а под
непомерно большой фуфайкой и старомодными джинсами, выбеленными кислотой,
угадывалась идеальная фигура. Она стояла на пороге и улыбалась нам, ни о чем
не подозревая, а дверь за ней тем временем захлопнулась.
— Привет, я Дженетт, — ангельским голосочком представилась писаная
красавица. — Приехала из Юты.
Кажется, в ответ Светлана что-то прошипела, и даже Кайли подала голос из
спальни, где, лежа на койке, мучилась похмельем. Было в этой новенькой что-
то притягательное, и, наверное, у Кайли отказало чутье.
— Кто там?! — проорала она, но, застонав, тут же заснула, не
дожидаясь ответа.
За спиной Дженетт стоял швейцар и глупо улыбался. До той минуты я ни разу не
видела, чтобы он покидал свой пост, но, видимо, красота новенькой заставила
его позабыть о своей лени и помочь ей с багажом.
— Входи, Дженетт, тебя, наверное, прислало агентство, — сказала я.
Светлана тем временем прищурилась и отвернулась к своему компьютеру,
возвращаясь к переписке с очередным волосатым и носатым русским малым. Я
помогла девушке занести сумки.
— Меня зовут Хизер, а это Светлана, — показала я на русскую.
Светлана едва повернула голову в сторону новенькой.
— Светлана занят, — буркнула она, крепко затягиваясь сигаретой.
— Рада познакомиться! — воскликнула Дженетт.
— Светлана тоже очень рад, — процедила та, щелкая по клавишам.
Я забрала у Дженетт одну сумку.
— Спасибо, Хизер, — улыбнулась мне Дженетт. — Да у вас здесь
отлично! — воскликнула она, оглядывая обшарпанную, грязную комнату.
— Да, здесь что надо, — сказала я, гадая про себя, с какой планеты
явилось это создание.
Если меня не подводило обоняние, то в нашей гостиной до сих пор стояла
невообразимая вонь, но девушка то ли ничего не замечала, то ли не придала
значения. Было в ее непритязательности что- то очаровательное. Я еще тогда
подумала, что ей придется нелегко в этом жестоком мире.
Дженетт только успела поставить сумки и оглядеться, а во мне уже
шевельнулась ревность. Это была настоящая красавица, прямо картинка, очень
стройная, но все же не лишенная округлостей в отличие от большинства тощих и
плоских моделей. И хотя на вид ей было не больше восемнадцати, своим телом
она владела как женщина, не то что Светлана. Моя русская приятельница, как я
уже упоминала, была высокой и худой, как и полагается модели, но зачастую не
могла справиться со своими длинными конечностями. По контрасту с абстрактной
красотой Светланы Дженетт была ослепительной, но в то же время вполне земной
красавицей — с такой женщиной любой мужчина захочет оказаться в постели и,
возможно (всего лишь возможно), завести детей. Другое дело — выставочный
экспонат русского экспрессионизма, с которым хорошо провести вечер или два,
вырядив в красивые шмотки, но остаться при этом совершенно к нему
равнодушным.
— Девчонки, вы голодные? Я бы не прочь пообедать. А то сегодня у меня
был только легкий завтрак и очень-очень ранний ланч, — сообщила
Дженетт.
Трехразовое питание? Это может быть интересным...
Дженетт родилась в маленьком городке в горах, недалеко от Солт-Лейк-Сити.
Еще в раннем детстве девочка выделялась среди своих сверстниц, а позже,
когда окончила среднюю школу, уехала в Нью-Йорк, чтобы стать моделью.
Родители пошли против старейшин церкви мормонов и отпустили дочь в этот
город — средоточие порока, беззакония и зла. Но наше агентство было для нее
не первым, и вы простите меня, если я отвлекусь и расскажу историю,
закончившуюся тем, что она оказалась на пороге квартиры 1480, хорошенькая
девушка, немедленно ставшая врагом бедной Светланы и почти всех остальных
моделей в агентстве.
Это был дар, посланный свыше. Так отзывалась церковь о ее красоте. Она
должна выбрать мужа, говорили мормоны, и завести детей, чтобы передать свой
дар новым поколениям. Ее родители были настроены более либерально, скажем
так, они верили, что их дочь способна на многое, а потому послали ее на один
из тех глупейших отборов моделей, которыми часто пользуются недобросовестные
устроители, чтобы сколотить себе капитал, и благодаря которым
администраторам модельных агентств выпадает шанс совершить бесплатную
поездку на всем готовом. Дженетт оказалась одной из немногих удачливых
счастливиц: младший администратор конкурирующего агентства тут же на месте
подписал с ней контракт. Настолько она была хороша.
Дженетт приехала в Нью-Йорк, хотя до этого не бывала нигде дальше Миссисипи,
если не считать школьной поездки в округ Колумбия в восьмом классе. Но
добрый нрав и абсолютная неопытность держали девушку на плаву, ибо
встречавшиеся на пути люди готовы были пойти на немалые жертвы, лишь бы
помочь этому горному цветку. А через две недели она оказалась у нас.
Первое время она работала в агентстве, которое вело приличный бизнес и
располагало небольшим, но хорошо отобранным контингентом девушек, чтобы
рассылать по кастингам. Агентство принадлежало сорокапятилетнему бывшему
банкиру, явно имевшему нюх (помимо всего прочего) на истинный талант.
Девушку поселили в общаге для моделей, похожей на нашу, за одним
исключением: рядом всегда было нечто рослое, подлое и сорокапятилетнее.
Владелец агентства проживал в соседних апартаментах, примыкавших к спальне,
где ютились все его девушки. Видимо, это была любопытная нора на Трибека,
просторная и оснащенная последними чудесами техники. Все девушки агентства,
так уж получилось, жили по соседству с владельцем, который явно вопреки
тенденции среди мужчин, занятых в модной индустрии, не утратил интереса к
женскому полу. Я имею в виду плотского интереса. Причем необузданного. Он
даже отказался нанимать в свою команду служащих других мужчин, часто при
этом приговаривая:
Хочу быть единственным петухом в своем курятнике
.
В общем, он завел себе небольшой гарем из моделей, и дела шли как по маслу.
До приезда юной наивной Дженетт из Юты.
Первая модельная общага понравилась девушке не меньше нашей. Красавица рано
ложилась спать, не забывая помолиться после очередного дня беготни по
кастингам.
Владелец агентства дал ей чуть больше недели, чтобы освоиться, и только
потом подкатил. В первую неделю, по рассказам Дженетт, хозяин раз в два дня
заходил к девушкам, оглядывал комнату, приподняв кустистую, слегка
поседевшую бровь, выбирал модель на этот вечер и говорил приглянувшейся
девушке, что ему нужно обсудить с ней что-то
важное
. Избранница послушно
следовала за ним в хозяйские апартаменты и возвращалась примерно через час,
после чего так же послушно забиралась к себе на койку (или, что случалось
чаще, потихоньку удирала в какой-нибудь ночной клуб). Никто, как видно, не
возражал против такого заведенного порядка, считая его одним из преодолимых
препятствий на пути к славе.
Как вы, наверное, догадались, с появлением Дженетт дела перестали идти как
по маслу. Наступил ее черед, владелец агентства зашел в спальню девушек.
Сказал, что хочет перекинуться с Дженетт парой слов. Она не возражала, хотя
поняла, что за этим последует. (Девушка была наивна, но не настолько.)
Дженетт рассказала мне эту историю без каких-либо подробностей случившегося,
заметив лишь, что сцена была
совершенно омерзительная
. Могу только
представить, что именно собирался
обсудить
с ней подлый босс, скорее
всего, дело там дошло до расстегивания штанов и демонстрирования его
прибора. Нет необходимости говорить, что Дженетт, невинный агнец, не
собиралась падать ниц перед ним и тут же обслуживать мистера Средний Возраст
только потому, что угодила в его
курятник
. Коротко извинившись, она пулей
вылетела вон, вернулась в общую спальню и принялась молча молиться во
спасение души порочного типа за соседней дверью. Остальные девушки
изумились: по всей видимости, до той поры никому и в голову не приходило
отказать подонку.
Все вроде бы было спокойно до следующего вечера, когда начальник вновь
потребовал присутствия Дженетт, явно полагая, что немного настойчивости — и
он сумеет ее сломить.
— Я бы предпочла никуда не ходить, — заявила Дженетт.
Она хоть и была молода и родилась среди мормонов, но уже знала, что мужчины
бывают властными тиранами, поэтому, покинув знакомую среду, не намеревалась
подчиняться старым традициям на новом месте, в Нью-Йорке.
— Что-что? — не веря своим ушам, переспросил босс.
Девушка покивала, мол, он все правильно расслышал.
— Что ты там предпочитаешь?! Да кто ты вообще такая?! Я здесь всем
заправляю — если не явишься ко мне через пятнадцать минут, то что ж,
возможно, ты предпочтешь найти себе другой ангажемент! — заорал
владелец агентства и в ярости ушел к себе.
Прошло пятнадцать минут, а Дженетт в его апартаментах так и не появилась.
Она начала складывать свои скудные пожитки.
Примерно через час тип снова заглядывает в комнату девушек и просит соседку
Дженетт, бразильянку, зайти к нему на минуту. Девушка торжествующе
улыбнулась Дженетт и поскакала к хозяину — ей нравились эти визиты. (Видимо,
итальянке они нравились тоже. Были известны случаи, когда они обе уходили к
боссу для
совместных
дискуссий... От этих католиков можно ожидать чего
угодно...)
Дженетт уложила все вещи и на следующее утро с помощью какой-то девушки из
другого общежития пошла искать себе нового агента. Два дня спустя она
оказалась у нас на пороге, о чем вы уже знаете. Я, конечно, не шипела, как
Светлана но, должна признаться, ощутила укол зависти — хотя попыталась
скрыть его за улыбками и любезными фразочками. По-моему, это не очень
сработало. Не имея за душой ни одного контракта, я видела в Дженетт с ее
удивительными чертами лица и потрясающей фигурой сильную конкурентку. Мы еще
узнаем, как ей жилось в общаге для моделей.
На следующее утро, в половине седьмого, меня разбудил скрип койки. Неужели
кто-то из девушек, прогуляв всю ночь, только сейчас вернулся?
— Прости, Хизер, — прошептала Дженетт, потихоньку выбираясь из
постели. — Хочу пойти в тренажерный зал.
Тренажерный зал? В такой час? А Дженетт тем временем доставала из раскрытого
чемодана спортивный костюм. Светлана посапывала, Кайли спала как убитая,
рядом с ее кроватью стоял недопитый коктейль, который она захватила в
спальню, — последний перед сном. Мы со Светланой веселились до четырех
утра, начав вечер в клубе
ПиЭм
с какими-то мальчиками-моделями,
работающими на Томми Хилфигера, а продолжили уже с другими, рекламирующими
туалетную воду
Dior
, на вечеринке журнала
Vice
. Моя одурманенная
алкоголем голова гудела от боли, я кое- как сползла со второго яруса и
отправилась в ванную на поиски адвила. Взглянув на свою опухшую физиономию в
зеркале, я решила, что зря сюда притащилась. Глаза налиты кровью, лицо
помятое. Фу. Тогда я намочила холодной водой полотенце, ч
...Закладка в соц.сетях
