Жанр: Любовные романы
Секреты модельной общаги
В лучших традициях "Дьявол носит Прада"! История о пути к всемирной славе из
первых уст!
Том Форд тявкал в спальне и скреб крошечными коготками дверь. После всех
этих кастингов слушать его скулеж мне совсем не хотелось.
— На твоем месте я бы этого не делала, — сказала Кайли,
расплескивая мартини с водкой из полупустого стакана.
— Почему? — поинтересовалась я, поворачивая дверную ручку.
Том Форд пулей вылетел из комнаты, резво перебирая короткими лапками. Я тут
же пожалела, что не прислушалась к совету: моя шестнадцатилетняя соседка по
комнате лежала, широко раскинув длинные худые ноги модели, а
взгромоздившийся на нее мужчина что-то выкрикивал с южноамериканским
акцентом. Наш бедный песик Том Форд оказался в спальне как в ловушке и,
напуганный криками страсти, отчаянно стремился выбраться вон.
Металлический каркас двухъярусной кровати скрипел так громко, что парочка
даже не услышала, как я открыла дверь. Я остановилась на пороге, остолбенев
от изумления. Меня поразило вовсе не то, что моя малолетняя соседка завела
себе латинского любовника. Само по себе это не шокировало. Мое внимание
привлекло совсем другое: она лежала совершенно голая, если не считать пары
туфель на шпильках от Dior. Моих туфель. Парень ускорил темп, и каблуки
начали стучать по верхней койке. Черт, так от туфель ничего не останется!
Мне захотелось под шумок снять с нее мою собственность (уверена, она бы даже
не заметила), но в итоге я решила сделать ей втык после того, как она
повеселится, — нужно ведь спрашивать, прежде чем брать чужие вещи.
Закрыв дверь, я оставила любовников заниматься своим делом.
— А я предупреждала, — сказала Кайли, прикладываясь к стакану.
На диване вновь зашлась рыданиями Люция. Она вытянулась во весь свой рост в
шесть футов и один дюйм и уткнулась лицом в подушку. Лишь на секунду
приподняв зареванную мордашку, чтобы взглянуть на меня, она всхлипнула и
потянулась к журнальному столику за очередной салфеткой из коробки. Том
Форд, стараясь утешить девушку, принялся лизать ей руку, но это не помогло.
Высморкав тонкий покрасневший носик,
Люция швырнула
клинекс
к другим использованным салфеткам — рядом с ней уже
возвышалась целая гора. Она затихла на секунду, но потом худющее тело вновь
начало сотрясаться от рыданий. У Кайли, сидевшей в пижаме на стуле, был
недовольный вид. Истерика Люции мешала ей следить, как по телику в это самое
время участники программы
Последний герой
прогоняли с острова ее
любимчика.
— Заткнись, Люция... Заткнись! И поаккуратнее там, а то размажешь
косметику по всему дивану, — невнятно ворчала с австралийским акцентом
рыжеволосая Кайли, прихлебывая из стакана.
Депрессия у нашей словачки обычно случалась по нескольким поводам: а) она
скучала по дому, семье и коровам в Словакии; б) она вспомнила своего бывшего
бойфренда-фотографа, который бросил ее ради модели помоложе; в) ее
теперешний кавалер, мужчина постарше, к тому же женатый, отменил свидание в
отеле ради того, чтобы провести время с собственной женой; г) какое-нибудь
интересное сочетание из предыдущих трех причин.
Кайли прикончила свой коктейль и тихонько икнула. Потом поднялась и,
пошатываясь от водки, направилась с пустым стаканом на кухню за новой
порцией. Там она отмерила две чайные ложки метамуцила с апельсиновым
ароматом, который смешала с охлажденной водкой и мартини, соорудив свой
фирменный напиток — метамуциловый коктейль. Печально, но факт: на нашей
кухне только и водилось, что водка, мартини да метамуцил.
Я присела на диван рядом с хлюпающей словачкой и подозрительно взглянула на
дверь спальни. Оттуда донеслась пара томных вздохов, похожих на завывания, и
я испугалась за сохранность своих туфель.
Люция начала потихоньку приходить в себя, вероятно пережив мучившее ее горе.
Нижняя губа все еще подрагивала, когда она смотрелась в зеркальце пудреницы,
пытаясь устранить ущерб, нанесенный слезами. На ней было кричащее платье от
Dolce & Gabbana, купленное ей женатым бойфрендом, — видимо, она
собиралась
в свет
, когда пала жертвой обстоятельств, вызвавших слезы.
— Сегодня в
Шатре
будет Хит Леджер. Светлана сказала, — сообщила
Люция, поправляя макияж. — Люция обожает Хита.
— А разве он не женат, как и твой парень? — спросила я и тут же
пожалела об этом.
Но она, кажется, пропустила мой вопрос мимо ушей.
Вскоре Люция была готова к выходу. Она поднялась, разгладила платье и
бросила взгляд в зеркало на стене.
— Ну, как?
— Не волнуйся, Люция, ты выглядишь отлично, — сказала я.
— Правда?
— Правда, — ответила я, и она улыбнулась.
Я не кривила душой: Люция действительно была красавицей. Как, полагаю, и все
мы. По крайней мере, мы были достаточно привлекательны, чтобы получить
контракты от нью-йоркского модельного агентства.
— Я обязательно раздобуду номер Хита, — заявила Люция, схватила
сумку (подделку Prada) и решительно вышла из комнаты, отправившись в клуб,
где, конечно же, никогда не встретит никого, кроме толпы тоскующих банкиров-
толстосумов, в жизни которых слишком много денег и кокаина, но слишком мало
секса.
Как только Люция вышла из комнаты, Кайли метнулась в ванную — вероятно,
перебрала метамуцилового коктейля. Хлопнув дверью, она начала блевать чуть
громче, чем обычно. Я вздохнула, скинула сандалеты и, подойдя к двери
ванной, постучала.
— Кайли, ты в порядке? — поинтересовалась я через дверь.
— Ох, — раздалось оттуда.
— Что? — спросила я.
— Какого черта кто-то бросил свои поганые
маноло
рядом с
унитазом? — возмутилась она.
В этот момент из нашей спальни вышел полуголый мужчина, его темная кожа
блестела после сексуальных упражнений. Я вспомнила, что встречала его на
вечеринках: последней жертвой неуемной пылкости Кристианы стал манекенщик-
бразилец. Свое малолетство она тщательно скрывала от завоеванных мужчин — по
крайней мере, я на это надеялась. А из ванной донеслись новые потуги Кайли.
Бразилец подошел к двери и встревоженно ткнул в нее пальцем.
— Занято надолго?
Со стороны все происходящее могло показаться по крайней мере странным, но
для меня это были простые будни. Видите ли, я успела прожить в модельной
общаге почти полгода к тому времени, как Люция отправилась на бесполезные
поиски Хита Леджера, Кайли вытошнило на семисотдолларовые шпильки, которые
Светлана получила от какого-то бойфренда из русской мафии, а из нашей
спальни вышел горячий бразильский парень, совершенно не подозревая о том,
что минуту назад невероятно громко занимался любовью с малолеткой. Подобные
нравы здесь считались в порядке вещей.
Недавно прибывшие из восточноевропейских стран с труднопроизносимыми
названиями, из маленьких городишек Среднего Запада, из барачных окраин Рио,
мы все были честолюбивыми моделями, мечтавшими лишь о фотографиях в журнале
Vogue
и о показах мод.
Модельная общага была тем местом, куда агентство свозило новеньких. Девушки
ничего не знали ни о модельном бизнесе, ни о стране и зачастую не
зарабатывали на более приличное жилье. За две тысячи долларов в месяц мы
пользовались привилегией жить в
совершенно отдельных
апартаментах в самом
центре Манхэттена — безжизненном финансовом квартале. Тесную спаленку мы
делили на четверых, пятерых, а то и шестерых и спали на двухъярусных койках.
Поскольку ни одна из нас не получала регулярные высокие гонорары, платить за
аренду нам было не по карману, и агентство вычитало плату за жилье из наших
кровных, так что если нам и удавалось заработать хоть малость, денежки шли
прямиком нашему агентству — только мы их и видели. В общем, нам хватало на
комнату без пансиона, скудное еженедельное содержание и, конечно,
неограниченный доступ в тренажерный зал, расположенный несколькими этажами
ниже.
Мы все были очень молоды, самой старшей из нас едва исполнилось двадцать
два, и все мы неожиданно вырвались во взрослую жизнь без всякого надзора и
контроля — если не считать еженедельных обмеров в агентстве. Мы не учились в
колледже, у нас был собственный университет: вместо биохимии и философии
Платона мы зубрили, как правильно ходить и жить на две калории в день. Нас
бросили посреди самого чудесного города в мире, запихнув в комнатенку десять
на двенадцать футов. Общага для моделей стала нашим домом, о котором и
рассказывает эта книга. Здесь нашлось место всему: и предательству, и сексу
на заднем сиденье автомобиля, и кокаиновым диетам, и нежелательным
беременностям, и шампанскому по тысяче долларов за бутылку, и богатеньким
французам, и высокой моде, и слезам...
Как большинство девчонок, я мечтала покрасоваться на подиуме рядом с Синди
Кроуфорд, Наоми Кемпбэлл или Кристи Тарлингтон. Я листала страницы маминых
журналов мод, очарованная красивыми женщинами в шикарных нарядах, жившими,
как мне казалось, на другой планете. Но я никогда не думала, что стану
моделью, особенно когда начался садистский социальный эксперимент под
названием
неполная средняя школа
. Я как-то очень быстро прибавила в росте
и, проходя по школьным коридорам, возвышалась над одноклассниками этакой
долговязой и неловкой каланчой. Меня немилосердно дразнили — чаще всего на
мне тренировали свое красноречие
популярные
девочки. Мой школьный день в
основном состоял из усилий оставаться незаметной, что было не так-то просто
при моем росте: в любой толпе я тут же привлекала внимание. Да и с
мальчиками отношения складывались не лучшим образом. Я была чуть ли не на
голову выше каждого парня — представьте теперь, как я смотрелась в паре с
кем-нибудь из них, танцуя медленный танец на школьном вечере.
А потом, за одно лето после восьмого класса, что-то изменилось. Как будто
тело велело мне поторопиться, и я несколько округлилась, коленки перестали
торчать, черты лица обрели изящество — в общем, во мне проявились первые
признаки женственности. Я была по-прежнему выше всех своих сверстников, но
первый день в девятом классе запомнила как чудо. Мальчишки начали глядеть
мне вслед, когда я проходила по коридору. Поначалу я решила, что у меня не
все в порядке, но потом вдруг поняла, что в их неподвижных взглядах нет
насмешки. Девчонки все равно держались со мной как стервы, но уже по другой
причине: их парни обращали на меня внимание, и оно мне очень льстило.
Однажды летом на пляже, когда я перешла уже в десятый, я заметила, что на
меня пялится какой-то мужчина с фотоаппаратом. Подруги начали надо мной
подшучивать, и я покраснела. Внезапно вся компания поднялась и рванула с
пронзительным визгом в волны прибоя, оставив меня одну. Я взглянула сквозь
челку и увидела, что этот человек направился прямо ко мне. Пока я
раздумывала, не побежать ли мне за друзьями, он оказался рядом.
— Привет, меня зовут Грег. — Он протянул руку, обезоруживающе
улыбнулся, и я успокоилась. — Я профессиональный фотограф. Ты когда-
нибудь думала о том, чтобы стать моделью?
По правде сказать, нет. Но семя было брошено, и вскоре я уже не могла
выкинуть эту идею из головы.
Грег свел меня с местным агентством, и я начала понемножку работать,
сниматься для каталогов универмагов, участвовать в
показах мод
в торговых
центрах нашего городка. Потихоньку я вникала в тонкости и причуды модельного
бизнеса, понимая, что где-то там есть полный блеска и света большой мир, в
котором гораздо интереснее — не сравнить с дефиле по разборному подиуму в
ресторанном дворике. Нью-Йорк не выходил у меня из головы.
Теперь, став моделью, я чуть ли не за одну ночь перестала служить мишенью
для шуток своих одноклассников, превратившись в девушку, которую все считали
хорошенькой и гордой. Вернее сказать, все, кроме моих родителей. Не то чтобы
они считали меня уродиной или кем-то еще, совсем наоборот; просто они не
хотели, чтобы эта мечта завела меня не туда. Они всегда полагали, что я
достойна большего, чем просто быть забавой какого-нибудь бывшего игрока в
гольф, удалившегося на покой в наш тихий городок и торгующего шикарными
автомобилями.
Мои родители прочили мне поступление в хороший колледж: в моей академической
справке было полно предметов, изучаемых по углубленной программе, что так
ценится в колледжах, и я с энтузиазмом думала, как буду постигать английскую
литературу или политологию в каком-нибудь известном учебном заведении — от
одной этой мысли я ощущала запах плюща. Для родителей дело обстояло именно
так: либо сразу в колледж, либо торговать мороженым в кафе, жить в трейлере
с тремя детишками от разных отцов (один из которых отбывает срок в тюрьме) и
целыми днями стирать полоски с лотерейных билетов в надежде на крупный
выигрыш.
В общем, я даже не закончила средней школы. У меня возникла другая идея. Я
решила стать моделью.
Самолет пошел на посадку над аэропортов Кеннеди, и мне удалось мельком
увидеть кое-какие знакомые по фильмам достопримечательности Нью-Йорка —
Бруклинский мост, Эмпайр-стейт-билдинг, Центральный парк. Это был, как
сейчас помню, один из чудесных дней в начале сентября, вскоре после Дня
труда, когда дождь, наконец, прекратился и все решили, что уже пора покинуть
загородные особняки или квартиры с кондиционерами, — очень подходящий
день для начала карьеры супермодели в Нью-Йорке.
Поработав в маленьком виргинском городке, я подписала контракт с агентством
в Майами, обслуживавшим бутики, и какое-то время снималась, рекламируя
купальники, но серьезных проектов не было. Майами послужил стартом перед
большим прыжком. Когда я жила во Флориде, на меня обратил внимание
представитель нью-йоркского агентства. Пока мы разговаривали, мне казалось,
что сердце вот-вот выпрыгнет из груди — что же будет? Но встреча прошла
очень мило, в дружелюбной обстановке. Представителям агентства понравилась
моя внешность. Во мне чувствуется потенциал для больших, действительно
больших проектов. Не хочу ли я перебраться в Нью- Йорк и подписать контракт
с агентством? Меня поселят в квартиру, которую специально снимают для
моделей. Не хочу ли я перебраться в Нью- Йорк? В то время вопрос показался
мне совершенно дурацким — все равно что спросить у человека, пять дней кряду
блуждавшего по пустыне:
Не хотите ли глотнуть воды?
Вот так я и оказалась в городе своей мечты.
Получив багаж, я обнаружила, что агентство прислало за мной машину, и вскоре
мои сумки и я устремились навстречу светлому будущему — будущему нью-
йоркской модели! Хотя обычно я сохраняю хладнокровие, к тому же успела
поработать моделью в Майами, но тут от одной этой мысли у меня на секунду
перехватило дыхание. Именно в Нью-Йорке происходило все самое главное,
именно здесь я могла сделать настоящую карьеру. У меня защекотало в затылке,
а потом приятно е покалывание быстро сползло к пальцам ног. Я закрыла глаза,
откинулась на сиденье и на секунду погрузилась в мечты. Передо мной мысленно
проплывали шаблонные картинки: вот я иду по Пятой авеню в костюмчике от
Chanel, только что приобретенном в универмаге
Saks
; вот прогуливаюсь под
руку с красивым мужчиной по Центральному парку в один из тех осенних дней,
когда упавшая листва словно заставляет пылать землю; вот потягиваю коктейль
в первоклассном нью-йоркском клубе за одним столиком с городской элитой, а
вот позирую для обложки женского журнала...
Когда я открыла глаза, мы ехали по Бруклинскому мосту. В окно мчащейся
машины я видела городские небоскребы, подмигивавшие мне огнями Казалось,
только руку протяни — и дотронешься до них.
Машина резко затормозила перед зданием, ничем не отличавшимся от других,
если не считать металлической таблички с адресом над стеклянными дверями.
Водитель обернулся.
— Приехали, мисс.
Он выскочил из машины и стал заносить мой багаж в вестибюль.
А я задержалась на улице, чтобы осмотреться. Медленно крутясь на месте, я
вперилась в багровое ночное небо. Небоскребы вокруг меня словно тянулись в
бесконечность.
Оттащив последнюю сумку, водитель вышел из здания и увидел, что я все еще
стою на том же месте, словно оцепенела.
— Что, не тот адрес? — озабоченно поинтересовался он. — Улица
и номер дома, какие вы дали.
— Нет-нет, все в порядке. Я просто задумалась, — ответила я,
переводя взгляд на землю.
Водитель не уходил, и тогда я поняла, что он, вероятно, ждет чаевых. Я
открыла сумочку и увидела, что у меня при себе лишь хрустящая бумажка в сто
долларов, которую мама сунула мне в ладошку, прежде чем отправить в поездку,
которую она считала глупым девичьим капризом. Мама надеялась, что через
месяц я вернусь и признаюсь, что они с отцом были правы с самого начала.
Водитель, увидев мое замешательство, улыбнулся.
— Не беспокойтесь. В другой раз, хорошо?
Машина умчалась по следующему адресу, и, когда ее огни исчезли вдали, я
повернулась к зданию, где мне предстояло жить. Из-за стеклянных дверей на
меня поглядывал швейцар, и я решила не заставлять свой новый дом ждать.
Толкнув высокую дверь, я вошла в вестибюль, тускло сияющий начищенной
сталью. За блестящим столом возвышался швейцар в безукоризненной красно-
коричневой форме и фуражке того же цвета. Он оглядел меня с ног до головы,
не скрывая усмешки.
— Квартира четырнадцать восемьдесят? — деловито спросил он.
— Да, но откуда вы... — удивленно произнесла я.
Неужели агентство оставило ему мою фотографию?
— Мисс Джонстон, верно? — перебил он меня. — Лифты на
четырнадцатый этаж расположены слева.
— А разве ключ мне не нужен?
Вопрос прозвучал довольно наивно.
Он хмыкнул.
— Не волнуйтесь. Уверен, дверь не будет заперта. Попытайтесь заставить
одну из девочек сделать для вас копию ключа. Удачи.
Я стояла и разглядывала номер на двери: 1480. Сделала глубокий вдох и
повернула ручку — дверь действительно оказалась незапертой. Она медленно
открылась, и я впервые взглянула на жилище, которое должно было теперь стать
моим новым домом. Гостиная выглядела так, словно ее полностью перенесли с
выставочного постамента IKEA восьмилетней давности: модные некогда
приставные столики с облупившейся краской, потертый красный диван-кровать и
несколько шатких деревянных табуреток указывали на приверженность агентства
современному стилю. (А заодно и на его экономность.) На паласе виднелись
большие пятна подозрительного вида.
Первое, на что я обратила внимание помимо мебели и испорченного ковра, была
Кайли — точно такая, какой вы ее видели в самом начале. Она лениво
развалилась в выцветшем мягком кресле, скрестив длинные ноги. На вид ей было
столько же лет, сколько и мне, — около восемнадцати (впрочем, если ты в
модельном бизнесе, то тебе каждый год исполняется восемнадцать). В руке у
нее подрагивал стакан с каким-то коктейлем, грозившим в любую секунду
пролиться на пол, а сама она похрапывала, отключившись перед телевизором,
где показывали, как ее идол Хайди Клум демонстрирует коллекцию очередного
жаждущего славы дизайнера. Мать Кайли, которая так же не могла оторваться от
телевизора и стакана с мартини, назвала свою дочь в честь актрисы из
Соседей
, своего любимого австралийского сериала. Рыжие волосы Кайли были
тщательно уложены, а макияж на почти идеально симметричном лице с ярко
очерченными скулами выглядел сногсшибательно. Позже я узнала, что в тот день
она в который раз безуспешно прошла череду кастингов. После работы Кайли
переоделась в тренировочные брюки, лишенные всякого гламура, и замызганную
футболку, которые, как я позже узнала, были ее вечерней униформой — на такую
одежку было не жалко пролить ее особый
регулирующий
коктейль.
В углу комнаты размещался неустойчивый компьютерный столик Перед ним верхом
на стуле сидела другая девушка, щелкая клавишами. На ее хрупких плечах
болтался незастегнутый розовый шелковый халат в цветочек. Конский хвостик на
затылке подрагивал, пока она печатала и затягивалась сигаретой, без особого
усердия стараясь выдуть дым в окно и стряхивая пепел в кофейную кружку. Она
даже не обернулась, когда я вошла.
Дверь захлопнулась за моей спиной, и я скинула сумки на пол. Кайли,
всхрапнув, проснулась, Она открыла остекленевшие глаза и уставилась на меня
непонимающим взглядом.
— Привет, меня зовут Хизер, — произнесла я с улыбкой и шагнула
вперед с протянутой рукой, когда увидела, что девушка прогнала сон.
Кайли поставила стакан и неуклюже поднялась, чтобы со мной поздороваться.
А, привет. Кажется, нас предупреждали насчет новенькой, — сказала она с
мелодичным австралийским акцентом. — Я Кайли... Ты случайно не привезла
бутылочку из дьюти-фри? По-моему, у нас ничего не осталось, кроме виски. Я
не выношу бурбон. Полно сахара, знаешь ли, да и гонят его из зерна.
— Нет, не привезла... Я из Виргинии, поэтому летела внутренним рейсом.
— Ладно. Через пару минут сама схожу вниз и раздобуду что-нибудь. В
любом случае добро пожаловать.
Теперь она полностью пришла в себя и с подозрением оглядела меня с ног до
головы.
Закончив беглый осмотр, Кайли, видимо, успокоилась. Я прошла ее тест на
соперничество, о чем узнала позже. Кайли была низкорослой моделью (всего
пять футов десять дюймов), а потому больше подходила для фотосессий высокой
моды, тогда как я, по мнению агентства, годилась для более коммерческой
работы — различных каталогов и мужских журналов вроде
Maxim
или
FHM
.
Явно почувствовав облегчение, что я не очередная девушка, с которой придется
выяснять, кто лучше, она в знак дружбы протянула мне своей тонкой нетвердой
рукой стакан.
— Глоточек водки? — предложила она.
Не желая показаться грубой, я взяла стакан, пригубила и чуть не выплюнула
обратно, а Кайли расхохоталась.
— В первый раз всегда так с метамуциловым коктейлем, особенно если его
смешала я, — сказала она и, выхватив у меня стакан, сделала
глоток. — Ничто так не раскрепощает, но при этом ты всегда в форме.
Можешь мне поверить.
Из угла раздался озлобленный вопль, заставивший меня подпрыгнуть. Девушка за
компьютером принялась колотить ладошкой по корпусу монитора, всячески его,
обзывая на родном русском. Потом она повернулась к нам и, так и не
представившись, обратилась ко мне на ломаном английском с ужасным русским
акцентом:
— Ты знать компьютер?
Когда она обернулась, ее халат распахнулся, обнажив идеально округлую грудь
— всего лишь часть того, что было, по моему мнению, идеальной фигурой
модели, спрятанной под розовым шелком. Высокая девушка, по меньшей мере
шести футов, с ногами, которым, казалось, нет конца. Запоздало
спохватившись, но вовсе не из соображений приличия, она плотно запахнула
полы халата, прижав руку к выступающим ключицам. Ее волосы, туго стянутые в
хвост, давали ей полное право называться платиновой блондинкой. Что касается
лица, то оно было словно вылеплено по классическим канонам, которые так
высоко ценятся у европейцев, сведущих в моде, — не обязательно
хорошенькое, но с четкими яркими чертами и высокими скулами, почти суровое,
словно сошедшее с полотен экспрессионистской живописи.
— Компьютер? — переспросила я.
— Починить для Светлана? — спросила она, указывая на застывший
монитор.
До меня не сразу дошло, что когда она говорит
Светлана
, то имеет в виду
себя — иначе представляться она не стала.
— Не знаю, можно попробовать...
— Да, попробовать, — сказала она, нетерпеливо подзывая меня к
столу.
Сигарету она бросила в чашку.
На экране зависла страничка чата, как мне показалось, хотя я ничего не могла
прочитать, так как все было набрано кириллицей. Вверху страницы красовалась
фотография двух обнаженных женских фигур, покрытых блеском для тела.
— Друзья Светлана, — сказала девушка, показав на экран.
Я ткнула в несколько клавиш, но безрезультатно. Нажала пробел: ничего. На
экране, словно угодив в ловушку, по-прежнему висели бог его знает какие
слова, которые она печатала минуту назад. Я прибегла к последнему средству,
нажав Ctrl- Alt-Delete, и экран тут же погас.
Я ойкнула, а Светлана, увидев черный экран, запаниковала, но через секунду
успокоилась.
— Прости, так не должно было случиться. Сейчас он просто
перезагружается. Подожди немножко, — сказала я.
Но Светлана с безразличным видом уже закуривала следующую
...Закладка в соц.сетях
