Жанр: Любовные романы
Секреты модельной общаги
... драгоценного сна, я
проснулась, встала и попыталась сотворить чудо над своим изможденным лицом с
помощью набора косметики М. А. С., купленного на прошлой неделе. Я понимала,
что не должна идти ни на какие кастинги, но в этот день мне было назначено в
двух очень хороших местах, и я не хотела упускать шанс. Остальные девчонки
своего шанса не упускали, чего бы это им ни стоило.
Сначала мне предстояло пройти отбор для разворота в итальянский
Vogue
, и я
понимала — агентство все доходчиво объяснило, — что, получив эту
работу, я сделаю первый шаг в своей карьере и начну зарабатывать настоящие
деньги (а заодно и отстегивать им значительные комиссионные; впрочем,
наверное, денег хватит и для того, чтобы переехать из общаги). Естественно,
я провела кучу времени, решая, во что бы такое одеться, а Светлана и Кайли
тем временем продолжали мирно посапывать на своих койках. Наконец я выбрала
легкую пышную юбку, открытый топ и позаимствовала у Светланы симпатичные
туфли на шпильках. Я уже немного опаздывала, когда вбежала в лифт. Через
несколько недель — или дней! — может так случиться, что я поселюсь в
собственной шикарной квартире где-нибудь в престижном районе.
Но уже в метро по дороге в Челси мои мечты начали таять, как мороженое. В
том же вагоне сидели две другие модели, нервно сжимая альбомы. Мы вышли на
одной остановке и практически в ногу зашагали в сторону места, где
проводился кастинг. Я все надеялась, что они где-нибудь свернут, но вместо
этого в каждом квартале к нам присоединялись другие девушки, так что наша
толпа питающих надежды моделей разрасталась.
Внутри внушительного здания царил хаос. Повсюду одни девушки —
прихорашиваются, смотрясь в пудреницы, оглядывают конкуренток.
В агентстве меня заверили, что кастинг будет закрытый и пригласят только тех
девушек, в которых заинтересована фирма, но мне было очевидно, что за
вожделенной работой явились все, кто имел мало-мальски стоящего менеджера.
Здесь происходило то, что в модельном бизнесе называется
сбор стада
.
Немного подождав в очереди, я поставила свою подпись в папке — среди
множества других имен со всего мира — только для того, чтобы получить
двухминутную аудиенцию в тесной каморке за коричневой дверью в конце
приемной.
Итак, что мы делали? Мы ждали. Со стороны это напоминало международный
съезд, где все национальности держались отдельно: в центре комнаты стояли
русские девушки, бразильянки судачили у стены, две молчаливые скандинавки с
ослепительно светлыми волосами жались в углу. Единственная девушка-азиатка
смотрелась как-то потерянно. Я здесь никого не узнала, поэтому осталась в
одиночестве, хотя давно приметила группку американок, чей американский
английский можно было разобрать в любой какофонии иностранных языков. В
общем, модель ООН в миниатюре!
По комнате бродили менеджеры модных клубов, завлекая девушек в самые
престижные клубы, куда обязательно нужно зайти, и намекали, чего уж там
скрывать, на несколько бесплатных обедов с выпивкой. Все они напоминали мне
акул, когда натужно улыбались, поблескивая фарфоровыми зубами.
Очередь продвигалась медленнее, чем автобус, застрявший в час пик в центре
города; девушек приглашали в комнату, откуда они выходили через несколько
минут, а иногда даже секунд, растерянные, самоуверенные или напуганные — по-
разному. Одна модель из какого-то известного агентства споткнулась,
направляясь в комнатушку, ее длинные ноги буквально подломились, а когда она
снова появилась в приемной, у нее из глаз так и брызнули слезы. Другая
модель из ее агентства принялась утешать несчастную, но никакие объятия не
могли изменить того факта, что ей не быть девушкой с обложки нового
итальянского
Vogue
.
Наконец спустя два часа подошла моя очередь. Женщина в очках от Alain Mikli,
джинсах А. Р. С. и роскошном топе с прорехами выкликнула мое имя вместе с
именами еще трех моделей. Я вскочила, разгладила юбку и пошла в комнатушку
на кастинг. Час пробил.
За столом сидели две женщины с каменными лицами и смотрели на нас. Рядом
сидел какой-то мужчина в переливчатом костюме и рассеянно прикладывался к
бутылочке с водой Figi, одновременно нажимая кнопки на мобильнике
BlackBerry. Я вручила свой портфолио женщине, пригласившей меня войти.
— Здравствуйте, — сказала я, стараясь сломать лед и улыбаясь как
можно шире.
— Привет, ммм, Хизер, — ответила одна из женщин, прочитав мое имя
на рекламной листовке со всеми моими данными и довольно неудачной
фотографией.
Мистер Блестящий Костюмчик перестал возиться со своей навороченной трубкой и
впервые взглянул на нас. Кивнув мне, он наконец заговорил:
— Как вам, вероятно, известно, мы проводим отбор для итальянского
Vogue
. Фотограф специально попросил найти неизвестную девушку, без всякого
имени, не супермодель, поэтому мы и пригласили вас сюда, — заявил он,
сверля меня взглядом.
— Что ж, у меня действительно нет имени, — попыталась я пошутить.
Реакции — ноль.
Одна из женщин пролистала мой альбом. Мужчина помолчал, прежде чем задать
следующий вопрос. Произнес он его так, словно это был вопрос века:
— Все из вас готовы подстричься и перекраситься?
Мы дружно закивали, хотя одна из скандинавок, похоже, засомневалась. Она
начала что-то говорить, но ее сразу перебила агент по кастингу, которая
только сейчас оторвала глаза от наших портфолио.
— Ладно, сейчас мы попросим Софи сделать несколько полароидных снимков.
Девушка в джинсах взяла в руки камеру. Щелк-щелк-щелк. Мужчина выдавил из
себя очень неестественную улыбку.
— Что ж, спасибо, что пришли. В течение недели мы сообщим вашему
агентству, кого бы нам хотелось увидеть еще раз. Удачи!
Не успела я опомниться, как нас мигом выставили из комнаты в приемную, где
ожидала толпа нетерпеливых девчонок, жаждущих пройти через ту же процедуру.
Вот и все. Я через силу попыталась улыбнуться девушкам, но вышло не особо
убедительно. Покидая здание, я держалась уже не так прямо. Весь кастинг
занял, наверное, полминуты, и, вспоминая остальных моделей, я чувствовала,
что шансы мои невелики. Возвращалась я в глубокой задумчивости, прошла мимо
входа в метро и вместо того, чтобы сразу пойти домой, решила прогуляться по
Челси, мимо красивых ресторанов и закрытых баров, где жизнь начнет бить
ключом ближе к вечеру. В голове у меня царил сумбур — что, если я никогда не
получу большой контракт? Что, если родители были правы? Пока я работала в
Майами, они еще как-то терпели: наверное, надеялись, что я быстро опомнюсь и
вернусь домой, чтобы закончить школу. Но мой переезд в Нью-Йорк родители
расценили как более серьезный шаг. Они считали, что вместо того, чтобы
бегать по городу и сниматься на полароид, мне следовало бы сидеть в
аудитории какого-нибудь университета и изучать экономику, интегралы или
технологию бизнеса.
Возле городской ратуши я нашла пустую скамейку и, поддавшись импульсу,
позвонила мамочке — просто захотела услышать ее голос.
— Привет, малышка, я на работе, немного занята, прямо с совещания, но
как все-таки у тебя дела? — раздалось в трубке.
Я сразу представила, как мама сидит за столом и разговаривает со мной, не
отрываясь от бумаг.
— Хорошо... — Я помолчала. — Сегодня побывала на кастинге.
— Замечательно! Думаешь, тебе удастся получить работу?
— Не знаю, там было много других девушек, и...
Голос у меня пресекся.
Мама слишком хорошо меня знала.
— Хизер, что-то случилось? Ты ведь не станешь скрывать?
— Нет, все в порядке, мамочка. Конечно, я бы сразу тебе все рассказала.
Просто сейчас мне немного не везет.
— Детка, помни, что всегда можешь вернуться домой, если захочешь. Мы
устроим тебя на последний семестр в муниципальный колледж. Мы с отцом будем
счастливы видеть тебя дома.
От мысли вернуться домой, даже не попробовав как следует чего-то добиться, я
почувствовала себя трусихой. Разве я для этого уехала из дома?
— Нет-нет, мамочка, забудь обо всем. Мне просто захотелось поболтать с
тобой, — сказала я, вставая со скамьи.
— Хизер, ты там хорошо о себе заботишься?
Вопрос на самом деле подразумевал другое:
Ты
не слишком часто веселишься на вечеринках?
В представлении моей мамы до сих
поры были живы вечеринки с пивом времен ее студенческой юности. Ей бы и в
голову не пришло, что я провожу ночи напролет в эксклюзивных клубах,
упиваясь шампанским в компании с помешанной на мужчинах и кокаине русской
приятельницей.
— Конечно, мамочка, я ведь не глупая. Я ко всему отношусь
серьезно, — ответила я и по какой- то непонятной причине добавила: —
Вчера вечером я познакомилась с одним очень интересным мужчиной.
— Хизер, будь там поосторожнее с мальчиками. Если ты хочешь пробиться
наверх, тем более в модельном бизнесе, тебе следует сосредоточиться только
на своем деле. Поверь мне. Я знаю, как легко можно оказаться на обочине.
Тьфу! Она, наверное, подумала, что я имела в виду какого-нибудь
университетского пай-мальчика на пару лет старше меня... а не светского льва
вроде Робера дю Круа. Но я не стала ее поправлять.
— Не волнуйся, мамочка, я не собираюсь оказаться на обочине, —
сказала я.
— Что ж, ладно, мне пора бежать на совещание.
— Хорошо. Я люблю тебя! — напоследок произнесла я, стараясь
говорить как можно жизнерадостнее.
— Я тоже тебя люблю. Я передам папе, что ты звонила. Он в последнее
время начал волноваться за тебя, ты так давно не проявлялась, — сказала
она.
— Ну пока.
— До свидания, милая.
Я спрятала трубку в сумочку и вернулась домой пешком, успокоенная мыслью,
что мама отправится в бакалейную лавку, а потом приготовит лазанью, которую
я так люблю. Внутри у меня больно кольнуло. Я тосковала по дому (и по
домашней еде тоже, если честно). Конечно, какое-то время я жила
самостоятельно в Майами, но мама часто ко мне приезжала. Теперь, став на год
старше, я оказалась совершенно одна в огромном городе, сражаясь с целой
армией таких же высоких девушек с точеными фигурами, готовых на все, лишь бы
оказаться следующей Хайди Клум или Тайрой Бэнкс.
Разумеется, все складывалось не так шикарно, как я когда-то представляла.
Но, входя в здание общаги (я кивнула швейцару, проклиная про себя туфли
Светланы, в которых я натерла ужасные мозоли), я даже не подозревала, что
все мои проблемы вскоре покажутся пустяком по сравнению с теми, что были у
моей соседки по комнате. Битва за туалетную бумагу, превратившаяся в фарс,
грозила перейти в финальную стадию. Картина получалась не очень красивая. На
кону стоял двухслойный рулон.
4
Следующие несколько недель прошли по одной и той же схеме: ежедневный удар
по самолюбию на ни к чему не приводящем кастинге. Меня постоянно прогоняли
через все сборы стада, так что я даже привыкла соперничать с целой стаей
потрясающих красоток, за которых с гордостью бились бы народы во времена
древних греков.
Спустя полтора месяца пребывания в модельной общаге я покидала один из
кастингов — мы в тот раз понадобились фирме
J. Crew
— уже с ухмылкой на
лице. Мне тогда пришло в голову: а что, если на выходе нас пометят клеймом в
виде буквы
J
? А если еще и вспугнуть наше стадо, то модели, ударившись в
панику, затопчут совсем молоденького, тощего педика-модельера, который
только вышел на путь к великой славе. Я даже представила себе заголовок в
Нью-Йорк таймс
:
Модели обращены в бегство — погиб маленький Билли,
пронзенный шпильками от Manolo
. А ниже шрифтом помельче:
Панихида по юному
дизайнеру состоится в эту пятницу в "Barneys". После службы — коктейли.
Отличный шанс наладить контакты
.
Я бы с удовольствием посмеялась, но сложившаяся практика начала меня немного
беспокоить, и я снова отправилась домой пешком, гадая про себя, когда же
наконец я получу работу и смогу переехать из общаги. Раньше мне казалось,
что до грандиозного успеха рукой подать, но теперь меня одолевали сомнения.
После долгой прогулки, полной раздумий, меня ожидал необычный вид: Лора,
стоя на четвереньках, чистила мокрой тряпкой ковер. Она терла какое-то пятно
с маниакальной решимостью, тихо ругаясь.
Когда я вошла, она вздрогнула и обернулась. Глаза у нее были красные и
ввалившиеся, и явно не оттого, что она чистила лук. Быстро отвернувшись, она
прыснула чистящее средство на пятно и принялась тереть еще сильнее.
Блестящие волосы стянуты банданой, чтобы не падали на глаза. Хотя вид у нее
был немного измученный и одета она была в линялую фуфайку, Лора по-прежнему
выглядела потрясающе.
— Привет, Хизер... Я тут... пытаюсь избавиться от пятна.
Она прикладывала все свои жалкие силенки к ковру и противному пятну.
— Лора, с тобой все в порядке? — спросила я. — Ты...
— Нет-нет, просто глаза щиплет от жидкости. Нужно всех предупредить,
чтобы сразу убирали за собой, если вдруг что-то прольют, иначе я отказываюсь
заниматься уборкой.
Я скинула Светланины туфли, взглянула на вздувшуюся мозоль и прошла к Лоре.
При моем приближении она чуть ниже наклонила голову. Я внимательно
рассмотрела то место, над которым она трудилась, но не увидела никакого
пятна.
— Еще немного, и будет идеально, — сказала она, при этом на ковер
упала одна-единственная скатившаяся со щеки слезинка.
— Идеально...
Вторая слезинка, а потом и третья упали на и без того мокрый ковер. Лора
села на колени и взглянула на меня полными слез глазами.
— Что случилось? — спросила я.
— Агентство... мне сделали последнее предупреждение. Я даже не
подозревала, что у них заведен особый список. Ты можешь в это поверить?
Рейчел сказала, что я негласно угодила туда еще две недели назад, они, мол,
давно следят за моим
отношением
к делу. Она пригрозила отозвать мой
контракт на том основании, что теперь на меня не приходит столько заказов,
как раньше, и это, по ее словам, связано с моим
отношением
. Что это такое?
Вплоть до последних недель я посещала все кастинги, носилась по всему
городу, словно их рабыня.
Я знала, что на самом деле она и в последнее время посещала кое-какие
кастинги, но для приличия покивала. Лора продолжала:
— Я не гуляю, как остальные девицы... — Она взглянула на меня,
словно прикидывала, чего я добилась за то время, что живу в общаге. — И
я единственная, кто содержит это сраное, прости за выражение, жилье в
порядке. И еще кто-то смеет говорить, будто я мало стараюсь!
Мне приходилось раньше слышать, что Лора была одной из немногих, кто добился
приличных заказов на постоянной основе. Некоторые девушки агентства даже с
уверенностью утверждали, будто она зарабатывала достаточно, чтобы переехать
из убогой общаги. Но что-то все-таки ее удерживало. Возможно,
экстравагантные привычки моделей, их нездоровые диеты и постоянные жизненные
кризисы заставляли ее чувствовать себя второй миссис Гарретт из сериала
Факты жизни
.
— Последнее предупреждение? — переспросила я. — Разве они
имеют право на такое?
— Это агентство. Они могут сделать все, что захотят. — Она
огляделась, словно опасаясь, что нас подслушивают, и прошептала едва слышно
(мол, даже если мы одни, здесь может быть полно
жучков
): — Стоит этой
стерве Рейчел кого-то невзлюбить, она способна на все! И дело тут не в
туалетной бумаге, я уверена. Кто-то доносит. Им известно, что я в последнее
время не ходила на кастинги, но никого другого на ковер не вызвали.
Подозрительно. Наверняка кто-то докладывает обо всем Рейчел.
Она снова пытливо посмотрела на меня.
— Нет, я тут ни при чем. Я бы никогда... да я только недавно сюда
переехала!
— Я и не думала на тебя. Ты мне кажешься милой. Скорее всего, кто-то из
девушек в агентстве, кто не живет в общаге, обо всем узнает, а потом
пересказывает Рейчел, приплетая всякие ужасы. Крот, как я и предполагала.
Крот. Речь не о хорошеньком зверьке, роющем подземные ходы.
— Но какой в этом смысл?
Лора посмотрела на меня так, словно я вчера родилась. Утерев слезы рукавом,
она немного приободрилась, видимо найдя утешение в том, что вновь можно
примерить на себя роль наседки.
— Милая моя, девушки в агентстве все, как одна, гадюки, стервозные
гадюки. Ради того, чтобы вырваться вперед, они пойдут на все, разве что не
посыплют отравой чужой сельдерей. Впрочем, не удивлюсь, если некоторые
приберегли это средство на крайний случай. Как ты не понимаешь! Ведь если
меня выгонят, освободится еще одно место для очередной новенькой!
Я покивала. Девчонки-старшеклассницы вечно подсиживали своих
лучших
подруг, пытаясь добиться расположения самых популярных парней, и даже
пристрастились царапать машину Сюзанны Шмидт и выводить губной помадой на
ветровом стекле
ПОХОТЛИВАЯ ШЛЮШКА
. Поэтому вполне объяснимо, что, когда
дело касалось больших контрактов, славы, денег и в перспективе брака с
особой королевских кровей, меры могли быть еще более серьезными. Ну, если не
убийство, то, во всяком случае, уничтожение чьей-то репутации... Все это
считалось нормой.
Лора, как видно, поборола приступ слабости и, поднявшись, с удовлетворением
взглянула на ставший чистым ковер, на который вчера Кайли — больше некому —
вылила метамуциловый коктейль.
— Отлично, — сказала она, поворачиваясь ко мне. — Хизер, будь
поосторожнее с теми, с кем ты здесь общаешься, старайся не заводить себе
врагов. — Глядя на меня, она одобрительно улыбнулась. — С таким
личиком врагов ты обязательно приобретешь, просто постарайся, чтобы их было
не слишком много.
— А что будет с тобой? Ты совсем не боишься?
Лично я за нее боялась, только не хотела этого говорить.
— Нет, они ведь не могут мордовать каждую из нас. Если мы будем
держаться вместе и что-то предпринимать, вряд ли они отошлют всех нас по
домам. На моей стороне Кайли и Светлана, да и ты тоже, правда? Рейчел лишь
пытается заставить меня сломиться и напугать остальных, чтобы впредь никто
не смел жаловаться. Но я не отступлюсь. Мы получим туалетную бумагу,
нравится им это или нет.
Я покивала, доверяясь ее суждению. Мне казалось, она держит все под
контролем и защищает нас от враждебных сил.
— Просто будь осторожна. Нам ты можешь доверять, но никогда не
угадаешь, какое амбициозное чудовище скрывается под остальными смазливыми
мордашками. Взять, например, Кейшу, она раньше спала на твоей койке...
Лора помолчала, словно раздумывая, рассказывать мне или нет. — А что
Кейша?
Начало мне не очень понравилось. Лора хотела было рассказать, но у меня в
сумочке начал звонить, как сумасшедший, мобильник. Я быстро вынула его и
взглянула на экран. Увидев, кто звонит, я чуть не выронила трубку. На
дисплее высветилось большими буквами:
ТЮК РУА
! Роберу дю Круа все еще
полагалось быть в родной Франции — зачем он мне звонил? Я перевела взгляд на
Лору. Телефон вновь взревел.
— Пожалуй, лучше ответить.
Лора, почувствовав мое волнение, похлопала меня по плечу и ушла на кухню.
— Поосторожнее там, — еще раз предупредила она.
Я кивнула и мгновенно нырнула в спальню.
Прежде чем ответить, я похлопала по Светланиной койке — не прячется ли под
горой одеял ее тощее тело. Сделав глубокий вдох, я открыла телефон и
произнесла, постаравшись, чтобы это прозвучало как можно беспечнее:
— Алло?
Получилось как-то странно. Я тут же подумала, что ответила голосом
одиннадцатилетней девчонки.
— Алло, Хизер, это Робер дю Круа. Мы знакомились месяц назад в
Шатре
,
помнишь? — произнес он. — Надеюсь, ты не успела меня так быстро
забыть.
— Нет, конечно, я не забыла. — Внутренний голос не то что
подсказывал, он вопил, что я слишком обрадовалась, хотя я действительно от
счастья чуть не прыгала до потолка. — У меня очень хорошая память, к
тому же вы один из первых моих нью-йоркских знакомых...
Ой-ой-ой! Кому понравится такое несвязное бормотание? Тем более месье дю
Круа, который наверняка привык общаться с самыми невозмутимыми гламурными
девицами. Причем в международном масштабе, никак не меньше. Я помучилась еще
немного, потом наконец мне удалось из себя выдавить:
— А разве вы не должны быть сейчас в Париже?
— Да, я должен был остаться еще на три недели, планировал устроить для
матери праздник — на следующей неделе у нее день рождения, и боюсь, что
скоро она нас покинет. Но дела заставили меня вернуться в Америку. —
Мне очень жаль это слышать. — Идиотка! Мне вовсе не жаль, что он
здесь. — То есть я имею в виду, мне жаль слышать такое о вашей маме.
— Да, но, как все мы знаем, смерть — это часть жизни, не такая
красивая, но тем не менее неизбежная, — протянул он, мгновенно
ударившись в философию, как это делают французы, намекая тем самым на
глубину своей души.
— Определенно.
Вдвойне идиотка! Неужели ничего другого нельзя было придумать, кроме
определенно
? Нет, мне определенно не дать больше одиннадцати, если судить
по моему разговору.
— Я знал, что ты понимаешь такие вещи. Сразу это понял, как только мы
познакомились, — сказал он. — Как бы то ни было, дорогая, я звоню
потому, что раз уж все равно здесь застрял на какое-то время, то очень хотел
бы, чтобы мы встретились и обсудили за обедом твое профессиональное будущее.
Как насчет
Киприани
?
Мой ответ Роберу, дорогой читатель, не должен тебя чересчур удивить. Мы
договорились встретиться вечером в начале следующей недели.
— Буду с нетерпением ждать, — произнес Робер напоследок. — A
bientot.
— Хорошо. Чао, — ответила я, строя из себя умудренную опытом даму.
На этом наш разговор закончился. Робер дю Круа проявил личный интерес к моей
карьере и собирался отвести меня в
Киприани
, один из самых больших
ресторанов в городе! Я перевела дыхание и вскарабкалась на свою койку. Лежа
на спине, я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором начали сменяться
фантастические картины. Вот Робер помогает мне вылезти из лимузина
(интересно, успеют ли папарацци заснять мою ножку, когда она ступит на
красный ковер, расстеленный перед нью-йоркским клубом дю Круа по случаю его
открытия?); вот мы сидим на банкетке, забронированной заранее в VIP-зале, и
Робер представляет меня известному модельеру, только что прилетевшему из
Парижа, а на столике охлаждаются в ведерках со льдом бутылки шампанского.
Уныние и разочарование после кастингов того дня, неприятности Лоры,
таинственная судьба Кейши и даже тот факт, что убогий матрас просто убивал
мою спину, — все это отодвинулось на задний план благодаря
обаятельнейшему голосу Робера, продолжавшему звучать у меня в голове. Мой
успех никогда прежде не был так близок. Мечты, навеянные Робером, постепенно
меня убаюкали
Проснулась я от крика из гостиной. Взглянув на пол, где стояли красные
электронные часы, я поняла, что проспала больше двух часов.
Сквозь закрытые двери просочился еще один вопль. Голос Светланы. У меня
участился пульс.
— Что там еще... — пробормотала я, сползая с кровати и протирая
сонные глаза.
Прижав ухо к двери, я попыталась разобрать, что происходит и не стала ли я
участницей одной из тех жутких нью-йоркских историй, что показывают в
телевизионных новостях, типа: какой- нибудь сумасшедший насильник-извращенец
проник к нам в квартиру через незапертую дверь, когда увидел, что в этот дом
со всего города стекаются красотки.
— Отдай! Слышишь ты, проклятая славянка? — кричала Кайли.
— Нет! Я знаю, ты взять! Ничего не получишь от Светланы, пока не
вернешь! — отвечала Светлана.
— У тебя совсем крыша поехала, Свет, ничего я не брала!
Убедившись, что я не окажусь замешанной в подлинную криминальную историю, я
медленно открыла дверь и выглянула.
Светлана прижимала к груди принадлежавшую Кайли бутылку водки. В другой
руке, занесенной над головой, она держала туфлю на шпильке фирмы
Sigerson
Morrison
и грозила ею Кайли. Смешно ковыляя в одной туфле, она метнулась в
сторону и схватила стул, чтобы защититься от возможной атаки. Моя вторая
соседка по комнате, раздувая ноздри, не сводила глаз со
Столичной
в
...Закладка в соц.сетях
