Жанр: Любовные романы
Секреты модельной общаги
... сигарету и, глядя
на свое отражение в окне, приглаживала блестящие светлые волосы.
— Светлана скучать, все равно, — сказала она. — И Светлана
проголодаться. Ты? Как твое имя?
— Имя? Я Хизер. Приятно позна...
Она не дала мне договорить.
— Хизер, ты и Светлана, мы сегодня вечером делать
Две семерки
.
—
Две семерки
?
— Да-да,
Две семерки
! Мы вместе здорово повеселиться! Очень
хорошо! — провизжала она со своим русским акцентом, тряся мою руку.
Я объединила то немногое, что на этот момент узнала о Светлане: в основном
сосредоточена на своих интересах, которые обсуждает в чатах, заполненных
фотографиями обнаженных женщин.
Интересно, что это за позиция —
две семерки
?
И почему она хочет сделать ее со мной?
— Я, э-э-э, я...
Я потеряла дар речи, пытаясь сообразить дислокацию в
двух семерках
.
— Хизер и Светлана идти, да? Лучший новый клуб! Бесплатная выпивка для
моделей. Светлана модель! Хизер модель! Мы идти!
К своему облегчению, я поняла, что она говорит о новом модном ночном клубе
Две семерки
, я даже читала о нем на сайте журнала
Page Six
, когда
пыталась хоть что-то узнать о городе, в который я собиралась переехать.
— Светлана, Хизер очень устала после долгого переезда и даже еще не
видела своей комнаты, — сказала я.
С чего это вдруг я заговорила о себе в третьем лице?
Светлана несколько расстроилась, но мой отказ ее нисколько не отпугнул.
— Ладно, но завтра Светлана и Хизер идти на вечеринку?
Она схватила мою руку тонкими пальцами и посмотрела на меня своими
славянскими глазами, молящими, как у щенка. У меня не хватило духу вновь ей
отказать. Тогда она чмокнула меня в щеку и мило улыбнулась. В тот момент
казалось невероятным, что вскоре мы станем лучшими подругами. Ну, если и не
лучшими, то, по крайней мере, хорошими.
Я пошла за сумкой, которую поставила на пол, собираясь чинить компьютер, но
ремень выскочил из руки. На заляпанный ковер выпала книжка в мягкой обложке
о художнике Марке Ротко, которую я купила в своем родном городе незадолго до
отъезда. Светлана подняла книгу с удивленным выражением, словно порог общаги
никогда не пересекало ни одно печатное издание, кроме глянцевых модных
журналов.
— Один из моих любимых, — сказала я новой знакомой, кивая на
книгу.
Я всегда интересовалась искусством, с самого детства. Папа возил меня в
Национальную художественную галерею в Вашингтоне и показывал все чудесные
пастели, а я охала и ахала, словно любовалась фейерверком. Поначалу мне
приглянулись французские импрессионисты, но теперь я считала себя совершенно
взрослой и интересовалась более передовыми художниками двадцатого века. Я с
восторгом думала, что теперь побываю в самых известных галереях Нью-Йорка,
где выставлены последние работы блестящих художников со всего мира.
— Ты бывала в МоМА? — спросила я Светлану.
Музей современного искусства недавно открылся в новом здании, и мне не
терпелось туда сходить.
У Светланы был растерянный вид.
— Мумба? Этот клуб закрыть давно, Светлана никогда не ходить, но я
слышать, Леонардо и Тоби часто там ошиваться, да, — сказала она, будто
я только что выставила себя как безнадежно отставшую от жизни.
Я не стала морочить себе голову, стараясь ее переубедить. В эту секунду
раздался храп — Кайли снова отключилась, плюхнувшись в кресло. Из ее алых
губ на подбородок стекла струйка слюны.
Светлана сделала долгую затяжку и посмотрела на австралийку с самодовольной
ухмылочкой.
— Жуткий вид. Она никогда не получить работу.
Открылась входная дверь, и вошли две девушки с сумками из аптеки. Светлана
быстро затушила сигарету и невозмутимо вернулась к компьютеру. Одна из
девушек, чуть постарше — вероятно, лет двадцати двух, — с блестящими
темными волосами и прекрасно выглядевшая, несмотря на старые джинсы и
обычную фуфайку с капюшоном, широко улыбнулась при виде меня. Она бросила
сумку и протянула руку.
— Привет, я Лора, приятно познакомиться! Добро пожаловать в наш дворец.
Лора выгрузила из пластикового мешка коробку тампонов, три рулона туалетной
бумаги и, быстро оглядев комнату, начала принюхиваться к сигаретному дыму.
Видимо, в этой грязной гостиной она чувствовала себя как дома.
— Я Хизер, — ответила я, пожав тонкую руку. — Мне тоже
приятно познакомиться.
Лора обернулась ко второй девушке. Это была хрупкая яркая блондинка. Девушка
робко представилась и убежала на кухню.
Жаль, я не помню ее имени, но она выехала из общаги через два дня, ее
отослали на родину после неудачной попытки прославиться в Нью-Йорке. По
правде сказать, я не припомню и половины девушек, которые здесь жили. Спустя
какое-то время все они стали для меня на одно лицо: приезжали, уезжали;
нескольким, добившимся успеха, удалось переехать в место пошикарнее (и
подешевле), но большинство девушек агентство просто отправляло домой.
Модельный бизнес, как капризное существо, пожевал их и выплюнул.
Подхватив со стола рулоны, Лора понесла их в ванную.
— Светлана и Кайли, вы тоже должны хоть иногда раскошеливаться на
туалетную бумагу! — прокричала оттуда Лора, запихивая рулоны под
раковину. — А то я одна ее покупаю, и у нас никогда нет запаса. И
послушайте, нельзя же так загаживать унитаз! Приучайтесь чистить его за
собой. Я здесь не одна, кто в него постоянно блюет.
Светлана, заново проходя регистрацию в чате притворилась, что не слышит, а
Кайли свернулась калачиком в кресле и принялась тихонько стонать.
— Ты уже видела, где будешь спать? — поинтересовалась Лора,
появляясь из ванной.
— Пока нет, — ответила я.
— Что ж, вот здесь, на верхней койке, — сказала она, подходя к двери рядом с компьютером.
На верхней койке?
— подумала я, пока она открывала дверь в спальню.
Лора щелкнула выключателем и поманила меня за собой. Спальня оказалась такой
же убогой, как и гостиная, только раз в пятьдесят меньше. Сюда умудрились
втиснуть целых три двухъярусные кровати. Между ними застрял комод на шесть
ящиков, из которых торчали цветные юбки, брюки, джинсы. Пространство между
койками заполняли чемоданы, ворохи одежды и всевозможная обувь, так что было
не повернуться. Такая спальня скорее подходила лилипутам, и от одной только
мысли, что здесь живут шесть девушек баскетбольного роста, со мной случился
легкий приступ клаустрофобии.
— Дом, милый дом, — произнесла Лора. — Ничего, скоро
привыкнешь. Вон твоя койка. — Она указала на незастеленный матрас на
верхнем ярусе слева. — Уверена, твоя комната дома была побольше.
Она действительно была побольше, причем намного, к тому же мне не
приходилось ее с кем-то делить.
— Надеюсь, у тебя не слишком много вещей, — заметила Лора.
Я со стыдом осознала, что привезла с собой почти все модные тряпки — по
крайней мере, по меркам Виргинии и Майами, — которые мне удалось
втиснуть в чемоданы.
— Агентство обращается с нами как с королевами, да? — рассмеялась
Лора и ушла по своим делам.
Я еще раз оглядела спальню и вскарабкалась на свою койку. Она немилосердно
скрипела, пока я на ней устраивалась. В ту минуту я даже не подозревала, как
часто в этой комнате будут скрипеть матрасы.
Первая ночь в общаге для моделей, вероятно, заслуживает того, чтобы попасть
в историю как самая спокойная за все время моего пребывания там. Конечно,
Светлана и еще одна девушка, которой меня даже не представили, ввалились,
спотыкаясь, в пять утра, но, по крайней мере, они не привели с собой
компанию и отключились сразу, как только их головы коснулись подушек, —
видимо, порядком набрались. В ту ночь все спали крепко — вернее, все, кроме
меня.
Я вертелась, как на раскаленной сковородке, — сна ни в одном глазу. Но
буду честной: моя бессонница объяснялась вовсе не тем, что я перемалывала
какой-то сложный вопрос, и даже не беспокойством, удастся ли мне стать
моделью здесь, в Нью-Йорке. Просто спать, когда ноги свешиваются с кровати,
крайне неудобно. Видимо, стремясь сэкономить несколько долларов, в агентстве
заказали кровати нормального размера, заставив меня извиваться ужом в
попытке уместиться на матрасе.
Около шести утра сквозь жалюзи начало пробиваться солнышко, и я, совершенно
измученная, отправилась в ванную. Когда я вернулась в спальню на цыпочках,
чтобы никого не разбудить, то чуть не расхохоталась в голос — хорошо, мне
сил не хватило. В утреннем свете я разглядела пять остальных моделей: они
спали, как ангелы, и у каждой ноги свисали сквозь алюминиевые прутья
кроватных спинок. Так я узнала одно из профессиональных неудобств, которое
приходится терпеть честолюбивым моделям.
2
На следующий день я стояла перед агентством, ежась под неподвижным взглядом
его окон. Мне казалось, они меня оценивают, пусть даже слегка, но, скорее
всего, моя паранойя объяснялась бессонницей. Я ничего не делала — просто
стояла на улице в Сохо среди несущейся мимо толпы законодателей моды,
туристов и художников; изредка меня задевала по ноге сумка от Marc Jacobs, и
ее владелец спешил дальше на какую-то несомненно очень важную встречу.
Сейчас или никогда
, — подумала я и смело шагнула ко входу, а
оказавшись внутри здания, зашла в лифт, который отвез меня на нужный этаж.
В агентстве мне предстояло получить расписание на ближайшие пару дней и
вытерпеть процедуру обмера, повторявшуюся потом еженедельно.
Открыв первую дверь, я оказалась в приемной, где на кофейном столике были со
вкусом разложены журналы мод. Обстановка современная, стильная. Можно было
бы считать эту комнату обычным первоклассно отделанным помещением, если бы
не гигантское окно в главный зал агентства — и ты мог все видеть, и тебя
видели. Какой- то высокий, хорошо одетый мужчина увидел, как я вошла, и
знаком подозвал к двери главного зала, потом быстро подошел ко мне с широкой
улыбкой на лице и расцеловал в обе щеки, как принято у французов.
— Привет, я Люк, один из администраторов. Рад знакомству, Хизер. В этой
рубашечке ты выглядишь просто фантастично. Такая худенькая!
— Спасибо...
Стараясь выглядеть как можно увереннее, я все же покраснела, не ожидая в
первую же минуту получить комплимент. Я сразу поняла, что Люк один из тех
голубых парней, которого каждая девушка хотела бы иметь своим другом, —
щедрый на комплименты, всегда милый и готовый выслушать.
— Кто там пришел? — раздался женский голос из-за самой толстой
перегородки в офисе.
Нельзя сказать, чтобы он прозвучал дружелюбно. По спине у меня пробежали
мурашки.
— Это Хизер, Рейчел.
— А-а.
Вот и все, что я услышала или увидела (вернее, не увидела) от Рейчел в
первый день. Я знала, что она владелица агентства, сама бывшая модель,
добившаяся успеха. Но тогда я еще не знала, что она гроза агентства, не
женщина, а питбуль в крохотном платьице и на шпильках, которая безжалостно
приказывала даже самым худым девушкам, чуть ли не дистрофикам, скинуть пять
фунтов, когда до кастинга оставался лишь один день, и которая одним лишь
ледяным взглядом давала понять, что разговор окончен. Делая разнос девушкам,
она всегда начинала со своей любимой фразы:
Ты думаешь, я добилась всего
благодаря тому, что...
Вот, например:
Ты думаешь, я добилась всего
благодаря тому, что беспокоилась о таких пустяках, как еда? Перестань
реветь
. Но зато она получала для девушек работу.
Люк провел меня по офису агентства. Одну стену украшала мозаика,
представлявшая собой надутые губки и идеальный скелет, выполненные из
множества бесплатных листовок с портретами девушек, работающих в агентстве.
На каждой листовке был
фирменный
снимок модели и указывались самые важные
данные: имя, вес, рост, размер талии, цвет глаз и т. д. Противоположная
стена также была залеплена обложками и разворотами последних журналов, где
фигурировали девушки агентства. Все это очень впечатляло. Я подумала:
неужели и я скоро займу место на стене славы рядом с какой-нибудь моделью,
попавшей на разворот во французском
Vogue
?
Экскурсия закончилась в углу офиса, где я, как бы случайно, оказалась перед
весами.
— Пришла пора твоего первого обмера, милая, чтобы знать, как у нас
обстоят дела! — радостно произнес Люк, и оттого, что он использовал
нас
, я почувствовала себя как на экзамене.
Раздевшись до трусов и лифчика, я встала на весы. Люк взглянул на цифру и сделал несколько записей.
— Прекрасно, прекрасно. Хотя, уверен, мы можем добиться лучшего.
Начнем, пожалуй, с пяти фунтов, но будем стремиться сбросить десять, что
скажешь? Ты красивая девушка, а будешь еще прекраснее, когда мы подправим
твою фигурку! Вспомни, какой ты была в пятнадцать лет.
Все это он произнес с такой очаровательной улыбкой — он действительно знал,
как сообщить девушке, что ей нужно сбросить вес, не доводя ее при этом до
слез, — что мне сразу захотелось согласиться. Я кивнула, прикидывая,
сколько калорий мне потребуется в день, чтобы не упасть в обморок, какое
расстояние придется пропахать на беговой дорожке, и, конечно, про спиртное
следует забыть (от него слишком быстро набирается вес).
Люк сантиметром снял мои мерки, записал, после чего решительно захлопнул
книжечку.
— Ну вот и ладненько! Нам придется попросить тебя приходить сюда каждую
неделю, чтобы посмотреть, как мы продвигаемся, хорошо, дорогая?
Я снова влезла в юбку и топ, и дело было сделано. Быстро и безболезненно по
сравнению с тем, что творилось в других агентствах, как я узнала позже. Одна
модель мне как-то рассказала, что в ее агентстве девушек фотографируют в
одном белье, после чего все администраторы собираются за столом,
вооружившись красными фломастерами, и начинают на снимке обводить
проблемные зоны
. Затем агент усаживает несчастную девушку рядом и
обсуждает с ней, как убрать лишний дюйм
жира
с ее бедер. За два дня до
кастинга у Донны Каран. Забавно, правда?
Люк вкратце просветил меня, чем я буду заниматься в ближайшую неделю:
десятки смотрин, пробных фотосессий, встреч. Смотринами назывались встречи,
организованные представителями агентства для редакторов журналов, менеджеров
рекламных компаний, фотографов — в общем, всех, кто мог заплатить за мой
снимок или заинтересовать в нем кого-то другого. На пробных фотосессиях
должны были создать мой портфолио, бесценный альбом, который запечатлеет,
какая я модель. А что касается встреч — агентство требовало, чтобы я
завязывала контакты с любым и каждым, кто был готов потратить хотя бы долю
секунды на мою особу.
Люк вручил мне расписание всех этих встреч — длиннющий список адресов и имен
с указанием времени. Он одарил меня улыбкой, призывая
пойти и покорить их
всех
, а потом глотнул
Витаминной воды
.
На этом мой первый визит в агентство закончился, вот так просто.
Я спустилась на лифте вниз, вышла на улицу и снова взглянула на окна. Они
уже не выглядели так зловеще. Всего лишь пять фунтов. А потом еще пять. Не
слишком сложно.
Вечером, когда я отправляла родителям письмо по электронной почте, закрыв
перед этим несколько окон русских форумов после Светланы, в комнату
ворвалась Лора.
Я даже подпрыгнула от неожиданности, с такой силой она грохнула дверью.
— Ублюдки, — пробормотала она, швыряя на пол сумку.
От удара из сумки выкатились мобильный телефон и тюбик помады.
Безукоризненное личико Лоры пылало от гнева.
— Что? Что случилось?
Появление Лоры наделало достаточно шума, чтобы прервать разговор Светланы и
ее подруги Елены, еще одной русской модели из агентства, которая снизошла в
тот вечер до посещения нашего жилища. Ей удалось пробиться наверх, и она
достаточно зарабатывала, чтобы снимать приличную квартиру — правда, на
двоих, но все же это была квартира, без всяких двухъярусных коек. Уже целый
час подружки обсуждали по-русски новую украинскую девушку, которую
заполучило агентство. Я узнала об этом, когда Светлана вдруг выросла передо
мной, как из-под земли, раздувая ноздри, и затараторила по-английски:
— Эта украинская курва! Ты знать? Светлана и Елена знать, Хизер, она
много есть, мало двигаться, она не продержаться в агентстве, Светлана знать.
Я думать, она и пить тоже много.
Девушка удовлетворенно затянулась длинной сигаретой
Virginia Slims
. Елена
закивала, возбужденно облизнув губы, и они продолжили разносить новую модель
на клочки. Чем больше светловолосых девушек из Восточной Европы, тем меньше
работы для этих двух. Я тогда еще слегка удивилась их злопыхательству, хотя
все это было даже безобидно по сравнению с тем, что я увидела позже.
С приходом Лоры бедная модель с Украины получила передышку: обе русские
умолкли при эффектном появлении нашей соседки.
— Случилось?! — Лора обвела рукой вокруг себя. — Вот что
случилось, Хизер! Сама знаешь, сколько мы платим за эту дыру, и я обратилась
к агентству с простейшей просьбой, но они делают вид, что не слышат. Мы
живем здесь, и я не хочу, чтобы мы страдали из-за их скупости.
Я попыталась урезонить Лору:
— В общем-то, мы ничего не платим...
— Хизер, очнись! Мы вынуждены платить, как только начинаем зарабатывать
хоть какие-то деньги. Они учитывают каждый цент. Помнишь, как мы
использовали салфетки вместо туалетной бумаги?
Конечно, я не помнила, ведь я только что здесь поселилась.
— Так вот, мы не должны спорить, чья очередь покупать бумагу, —
агентству следует получше о нас заботиться. Я не слишком много требую.
Мы неуверенно покивали. Туалетная бумага. Со стороны происходящее казалось
по меньшей мере безумным. Но, видимо, для Лоры это был камень преткновения в
вопросе о том, как агентство должно с нами обращаться. Проблема, насколько я
ее понимала, заключалась в том, что все девушки, подписавшие контракт с
агентством, испытывали перед ним объективный страх: в любой момент агентство
могло отказаться от их услуг и отослать домой, если девушки переставали
подчиняться. Но Лора, преданная Лора, которая, видимо, действительно
прониклась братством тесной общаги, наконец сломалась. Она жаловалась
любому, кто соглашался выслушать ее в агентстве, — в основном другим
моделям, — и, вероятно, кто-то (надеюсь, не из обитателей общаги) донес
на нее одному из агентов, стараясь выслужиться. В результате Лору вызвали в
тот день в офис — как она думала, для обычной проверки и обмера.
Из спальни появилась опухшая от сна Кайли: она решила отоспаться на всю
катушку, но ее разбудила гневная тирада Лоры. Кайли инстинктивно направилась
на кухню в поисках чего-нибудь тонизирующего. Лора продолжила.
— Кто-то доносит. — Она выгнула бровь и оглядела
присутствующих. — Я знаю, это не вы, девчонки, но у кого-то в агентстве
слишком длинный язык. Сегодня Рейчел вызвала меня к себе под большим
секретом и заявила, будто слышала, что я недовольна, как обстоят дела в
общаге, и постоянно жалуюсь на отсутствие туалетной бумаги. Тогда я сказала
ей, что она все правильно слышала. И знаете, что она ответила?
Я не знала, но догадывалась. Разговоры с Рейчел часто заканчивались слезами,
наши хрупкие эго так и хрустели под ее высоченными шпильками.
— Она в ярости начала на меня орать:
Думаешь, я добилась всего
благодаря тому, что беспокоилась о паршивой туалетной бумаге? Ты где, по-
твоему, живешь, в отеле "Говард Джонсон?
— Лора даже притопнула. —
Нет, вы подумайте только, Говард Джонсон
! А потом она заявила, что мы не
получим никакой туалетной бумаги, спорить тут нечего, и я могу не жить в
общаге, если меня не устраивают условия или само агентство. Нет, нужно
действовать, иначе они вообще сядут нам на голову!
Мы все затаили дыхание. Лора осмелилась перечить агентству. Поднять смуту.
— Ну так кто со мной?
Первую секунду после того, как Лора объявила войну, девушки уставились себе
под ноги. Служащие агентства были нашими проводниками к успеху, людьми,
которые держали наши судьбы моделей в своих руках, решая, кому послать
рекламные листовки и на какие кастинги отправить... Разозлить их из-за
такого пустяка, как рулон Charmin
, казалось чистым самоубийством.
Но затем заговорила Кайли, почему-то перейдя на дискант и подняв стакан с
коктейлем, материализовавшийся у нее в руке.
— Это просто чертова туалетная бумага, понимаете, о чем я? Но мы ее
заслуживаем, потому что права человека и прочая лабуда все-таки что-то
значат! — объявила австралийка.
Волосы у нее торчали во все стороны из-за того, что она продрыхла все утро и
день. Еще немного, и она перешла бы к обращению в ООН.
Елена похихикала немного, совсем чуть-чуть, — видимо, наши неприятности
ее забавляли, ей ведь не нужно было ютиться в общаге.
— Вам нужна туалетная бумага? Я могу купить, если у вас нет
денег, — сказала она, изображая заботу.
Ее шпильку никто не удостоил ответом. Даже Светлана наградила подругу
ледяным взглядом.
— Лора, ты абсолютно права. Моя подруга учится в колледже, и она как-то
рассказывала, что у них в общаге полно бесплатной туалетной бумаги, —
сказала я.
Светлана закивала — видимо, от мысли о революции в ней начала закипать ее
русская кровь.
— Ладно, тогда мы вместе. Или они снабжают нас туалетной бумагой, или
им придется ответить, — победно объявила Лора, добившись нашей
поддержки на первых порах.
— Да! Но как именно ты предлагаешь достучаться до агентства? —
поинтересовалась я.
— Ударим по их больному месту — кошельку. Если мы перестанем ходить на
кастинги, то они будут плохо выглядеть в глазах других агентов. А раз мы
перестанем получать работу, как тогда им наживаться на нас? Нельзя
позволить, чтобы они и дальше обращались с нами подобным образом, я
права? — заявила Лора.
— Права! — хором ответили мы.
Вот так началась Битва за туалетную бумагу. Черт возьми, мы ведь модели, мы
заслужили туалетную бумагу. История знала и более нелепые революции, чем
наша, — загляните в учебники.
Через пару дней после начала Битвы за туалетную бумагу я мчалась в такси по
Восьмой авеню со Светланой и клубным агентом, который только что накормил
нас обедом на Бонд-стрит. Я сдержала свое обещание Светлане — мы ехали в
клубы
Шатер
и
Две семерки
, и мое сердце бешено стучало от радостного
предвкушения того, что подарит мне вечер.
С тех пор как началась Битва, я не слишком утруждала себя мыслями о бумажных
изделиях или революциях, но теперь, на заднем сиденье такси, я не могла
думать ни о чем другом. Одной рукой Светлана прижимала к носу комок
туалетной бумаги, стараясь остановить кровотечение, а второй массировала
загорелое бедро агента поверх штанов от Gucci. В ответ он слабо ей
улыбнулся, а потом снова принялся разглядывать в окно мелькающие улицы.
Моя первая неделя в Нью-Йорке пронеслась так же головокружительно, как
городские огни, мигавшие за окошком такси, когда оно со скрипом свернуло на
Двадцать третью улицу. Агентство все-таки решило оставить меня на контракте,
заверив, что никто не отошлет меня обратно в Виргинию и мне не придется
выслушивать:
А я ведь тебе говорила
. Пройдя процедуру обмера, я
отправлялась на бесконечные, сменявшие друг друга смотрины. Я говорила себе,
что на самом деле они не считаются кастингами и Лора не будет на меня в
обиде за то, что я нарушила солидарность. Я просто там появлюсь — она ведь
не ждет, что я буду строить из себя мученицу?
Хотя большого значения это не имело. Битва за туалетную бумагу длилась в
полную силу часов четырнадцать. Спустя всего лишь день после нашей
решительной резолюции все девушки потихоньку разошлись по кастингам. Битва
превратилась в фарс, участницы прикидывались, будто соблюдают правила, хотя
все знали, что никто их не соблюдал. Даже Лора время от времени исчезала с
портфолио под мышкой — как она говорила,
проветриться
. В общем, нарушая
дух, если не букву, нашего пакта, я целыми днями таскалась по смотринам, еле
волоча ноги, переходя из одной редакции шикарного журнала в другую, носилась
туда и обратно по Авеню высокой моды, не выпуская из рук альбом с
фотографиями моих предыдущих показов в Виргинии и Майами. В перерывах между
смотринами я проводила время в студия
...Закладка в соц.сетях
