Жанр: Любовные романы
Мужчины свои и чужие
...бе
отпустить тормоза.
Слезы градом катились по ее лицу. Кого она пытается об—мануть? Вовсе она не
разлюбила Феликса, ничего подобного, она все еще безумно его любит. Ей
хотелось обнять его, по—целовать, заняться с ним любовью. Немыслимо даже
думать, что он навсегда исчез из ее жизни, что он никогда не при—жмет ее к
себе, что она не сможет его коснуться, не почувствует его дыхания на своей
коже. Невозможно представить себе жизнь, в которой Феликс будет
существовать, но она не сможет его видеть, не сможет никогда услышать его
хрипловатый голос, полный любви, никогда не коснется с нежнос—тью его лица.
Ханна рыдала, вспоминая чудесное время, проведенное вместе с ним, рыдала,
потому что знала: Феликс был бы сей час с ней, если бы она позволила ему
остаться. Плевать ей, со сколькими женщинами он спит, кроме нее, ей бы
только иногда его видеть. Гордыня заставила ее выгнать его, и теперь она за
это расплачивается. Одна, одна навсегда.
Наконец Ханна заставила себя прекратить истерику, механически пошла в
ванную, и едва узнала себя в зеркале женщина с ввалившимися глазами и
потоками туши на щеках. Она выглядела на все семьдесят, а не на тридцать
семь. Зачем удивляться, что Феликсу захотелось встретиться с беспечной юной
девушкой? Ему нужна хорошенькая молодая женщина, а не старая неврастеничка с
тяжелым эмоциональным грузом прошлого.
Она сняла макияж и умылась. Затем сбросила рабочую одежду и надела самое
удобное из того, что попалось на глаза: старые мягкие джинсы и огромный,
бесформенный серый свитер. Прошлепала босиком на кухню и огляделась. Когда
он пришел, она готовила ужин — макароны с луком и чесноком. В кухне сильно
пахло чесноком, но Ханна уже потеряла всякий аппетит.
Она сбросила чеснок в ведро и швырнула пластиковую доску в раковину. Ужин
для одной — такова теперь ее судьба! Она никогда больше не приготовит
вкусный ужин на двоих. Хотя повариха из нее никчемная, Феликс всегда хвалил
ее стряпню.
— Мне нравится, что ты можешь смастерить из макарон и соуса из
банки, — дразнил он ее.
Господи, ну зачем она в него влюбилась?! Почему не смогла устоять? Ведь
знала, что от мужчин одна головная боль, так нет, не последовала
собственному совету. Попалась ему на крючок. Заглотнула наживку целиком.
Сейчас у Ханны было ощущение, что большая часть ее жизни позади. Все, что
она раньше так ценила, — работа, квартира, независимость — потеряло
значение. Все стало незначительным рядом с любовью. Или отсутствием оной. Но
ведь настоящая любовь — полная чушь! По-настоящему мы любим только самих
себя. Никому другому нельзя доверять, и люди, подобные Лиони, которые жаждут
любви, — безумцы.
Лиони! Она вспомнила смеющиеся голубые глаза подруги. Да, она поедет к
Лиони. Ей дурно становилось при мысли, что придется провести остаток вечера
одной в квартире.
Ханна взглянула на часы. Без десяти девять. Странно, ее жизни нанесен такой
сокрушительный удар, а прошло всего два часа.
Один голос Лиони по телефону бальзамом пролился на се израненную душу.
— Приезжай, — сказала она, — и оставайся ночевать. На работу
поедешь от меня, так что мы вполне сможем выпить но паре бокалов. Ты
ела? — спросила практичная Лиони.
— Не могу, — тупо ответила Ханна.
— Еще как можешь! — решительно возразила Лиони. — У меня как
раз есть то, что тебе нужно, — суп из моллюсков. Я его уже сварила.
Но Ханна о еде даже помыслить не могла. Выпить — дру—гое дело. Так что она
остановилась по дороге у магазина и ку—пила три бутылки вина. Но стоило ей
приехать и почувство—вать нежный аромат супа, как сразу же захотелось есть.
— Вот не думала, что хоть ложку смогу съесть, — замети—ла она,
заглядывая в кастрюлю, где булькал суп.
Очаровательная золотистая собака Лиони жалась к ее ногам, требуя ласки.
— До чего же ты славная девочка! — заворковала Ханна, садясь на
корточки и обнимая Пенни, которая была счастлива приобрести еще одну
поклонницу.
Мел, Эбби и Дэнни гуськом вошли на кухню, чтобы поздороваться, но Лиони
выгнала их через несколько минут.
— Вы только что ворчали, что я хочу посмотреть
Тело—хранителя
,
которого вы ненавидите. А теперь, когда вам можно смотреть что угодно, вы
решили, что ваше место на кухне? Брысь!
— Ты ведь не собираешься выпить все это вино? — спро—сил Дэнни,
несколько шокированный тем, что его мать и Ханна собираются выдуть три
бутылки на двоих. Он с дру—зьями даже бы не задумался над таким количеством,
но мама...
— Да, собираюсь! — решительно заявила она и плотно за—крыла за ним
дверь кухни.
Когда они остались одни, Лиони крепко обняла Ханну.
— Не плачь, — предупредила она. — Съешь сначала суп. Затем
откроем бутылку, и можешь плакать хоть до утра. Но сначала поешь.
Ханна кивнула и попыталась улыбнуться. Приятно было чувствовать такую
заботу. Она села за стол, и Лиони поставив ла перед ней большую дымящуюся
тарелку супа. Ханна намазала маслом свежую булку и принялась за еду. Пенни
села сбоку и с такой тоской смотрела на нее, будто хотела сказать что
никогда в жизни ничего не ела и была бы рада хотя бы маленькой крошке.
— Замечательно, — честно признала Ханна, откладывая ложку и
отодвигая пустую тарелку. — Жаль, что я не умею так готовить. Феликс
шутил, что я могла бы открыть школу обучая студентов открывать банки.
Губы у нее задрожали. Снова Феликс. Она не могла за быть о нем ни на минуту.
Слезы потекли у нее по щекам, а Лиони убрала посуду, принесла ей коробку с
бумажными платками и открыла первую бутылку вина.
— Теперь рассказывай, — мягко сказала она, наливая вино в бокалы.
Где-то на середине второй бутылки Лиони простонала что утром она об этом
сильно пожалеет, зато Ханна почти оправилась. Хорошая еда, приятное вино и
общество хоро—шей подруги очень этому поспособствовали. Как и присутствие
золотистого ретривера. Пенни, казалось, понимала, что у Ханны беда, и верно
сидела около стола весь вечер, норовя лизнуть то одну, то другую женщину.
Когда Ханна устала говорить о Феликсе, Лиони рассказала ей о свадьбе Рея, о
том, как больно было ей видеть близнецов рядом с их новой мачехой.
— Ты бы ее видела! — вздохнула Лиони. — Что-то невероятное —
умная, стройная, приветливая, одним словом — потрясающая. Это и есть самое
тяжелое: она очаровательная женщина, по-настоящему очаровательная. Будь она
хитрой сукой, легче было бы ее ненавидеть. Но она добрая, ласковая,
замечательная. Близнецы ее обожают, и Дэнни ради нее готов на все.
Ханна налила Лиони еще бокал вина.
— Мне, пожалуй, хватит, — нерешительно сказала Лиони, но тут же
сделала большой глоток. — Они с Реем трижды звонили во время медового
месяца. Ладно, я знаю, Рей любит детей, но еще я знаю, что он три раза не
позвонил бы Это все Флисс! Она мне по телефону сказала, что очень важно,
чтобы дети не думали, что она отбирает у них отца. Наоборот, ей хочется,
чтобы они виделись с ним еще чаще. — Она с несчастным видом глотнула
вина. — Разве можно ненавидеть такую женщину? И она продолжает посылать
им самые невероятные подарки. Пиджаки от Донны Каран для девочек, какой-то
новый проигрыватель для Дэнни. Да, еще кучу духов и всякие глупости типа
сверкаю—щего лака для ногтей. А я слишком занята готовкой и убор—кой, чтобы
думать о сверкающем лаке для ногтей, — мрачно подытожила она.
— Все это очень мило, — слегка заплетающимся языком заметила
Ханна, — но ты их мать. Ты не должна видеть в ней угрозу. Они же не
променяют тебя на пиджаки от модного модельера!
Лиони фыркнула.
— Они же подростки! Они пойдут за Джеком Потрошите—лем, если он
предложит им модные тряпки.
— Ну, не так уж часто они ее видят, — резонно заметила Ханна.
— В этом-то все дело! — Лиони допила вино и протянула бокал за
добавкой. — Он хочет, чтобы они все свободное время проводили в
Бостоне. Слушай, я эгоистка, если не хочу их туда пускать?
— Не суди себя слишком строго, — посоветовала Ханна. — Тут
сложная ситуация. Я так устала, — добавила она, выпив бокал вина из
третьей бутылки. Было уже поло—вина первого, и она чувствовала, что не может
пошевелить ни ногой, ни рукой, как после тяжелых занятий в
спортза—ле. — Пожалуй, пойду спать. Если ты дашь мне одеяло, Лио—ни, я
устроюсь здесь, на диване.
— Ничего подобного, — возразила Лиони. — У меня дву—спальная
кровать, так что можешь расположиться со мной. Если верить приятелям Дэнни,
спать на этом диване все равно, что спать на гвоздях. Я тебе этого не желаю.
У меня хорошая кровать, если ты, конечно, не возражаешь...
— Не говори глупостей, — перебила ее Ханна и снова расплакалась,
на этот раз от доброты Лиони. — Ты меня на—кормила, выслушала, а теперь
разрешаешь спать в твоей по—стели!
— Если только ты не имеешь ничего против того, что среди ночи кое-кто
заскочит в постель, — усмехнулась Лио—ни. — Пенни спит на своем
месте до середины ночи, потом ей становится одиноко, и она заваливается
прямо на меня. Если будешь себя хорошо вести, она утром слижет твой ма—кияж.
Они рассмеялись, Пенни тоже радостно залаяла.
— Пошли, — сказала Лиони, открывая дверь кухни. — Ты
укладывайся, а я выпущу Пенни в сад, пусть сделает свои дела.
— Вы наконец ушли из кухни? — спросил Дэнни, высу—нув голову из
двери своей комнаты. — Умираю с голода, но не хотел мешать вашей
пьянке.
— Мне кажется, у него глисты, — поделилась Лиони с Ханной. —
Только этим можно объяснить, почему он при его обжорстве остается таким
худым.
— Ну, мам! — засмеялся Дэнни, бросаясь к холодильни—ку. —
Если у тебя завелся глист, то он сейчас наверняка пьян в стельку. Три
бутылки! Ты просто старая алкашка!
— Очень смешно! — Лиони шутливо шлепнула его по заднице. —
Здесь я все еще хозяйка, милый мой. И я не раз—решу тебе рыскать по
холодильнику, если будешь критико—вать свою старую мамочку. Ясно?
— Ты прекрасная мама и совсем не пьяница, — пробор—мотал Дэнни с —
набитым ртом. — Твое желание для меня закон.
Проснувшись с раскалывающейся головой, Ханна сразу поняла, что находится не
дома. Кровать другая, да и розовых простыней у нее никогда не было. Тут
появилось еще кое-что розовое — длинный розовый язык, с удовольствием
вылизы—вающий ее лицо.
— Пенни! — ласково сказала Ханна, вспомнив, где находится и почему
так болит голова. — Славная девочка. Как приятно просыпаться от
поцелуев.
Пенни вытянулась радом с Ханной в ожидании ласки. Ханна механически
принялась гладить ее и с трудом сдержа—ла слезы, вспомнив все свои
несчастья. Она глубоко вздохну—ла, твердо решив не раскисать. Пенни
повертелась, издавая урчащие звуки, который Ханна совершенно верно перевела
как:
Погладь меня еще, теперь животик
. Может, ей взять собаку? Она бы ее
очень любила, но вряд ли это справедливо по отношению к собаке, учитывая,
сколько времени она про—водит в конторе. Нельзя оставлять пса на весь день в
одино—честве. Или взять двух собак? Тогда бы они развлекали друг друга...
— Может, мне украсть тебя, Пенни, и отвезти домой? — сказала она,
садясь на постели.
— Она — бесстыжая приставала, — заявила Лиони, входя в комнату с
завтраком. — Почеши ей брюшко — и она твоя.
Я принесла тебе тост, кофе и сок. Дэнни делает бутерброды с беконом, но мне
подумалось, что тебе вряд ли захочется чего-то столь продвинутого.
— Это точно, — согласилась Ханна. Ее даже затошнило при мысли о
жирном беконе. Но кофе и тост годятся. — Ты меня балуешь, Лиони, —
сказала она. — Просто не знаю, как тебя и благодарить.
— Перестань, — отмахнулась Лиони. — Подожди, пока не увидишь
счет. — Прогнав Пенни, она поставила поднос на колени к Ханне. —
Уже половина восьмого, так что у тебя не слишком много времени, если хочешь
успеть на работу к восьми сорока пяти, — предупредила она. — Я
быстренько приму душ и приведу себя в порядок. Это ты виновата, Кэмпбелл,
что у меня так трещит голова с похмелья!
Ханна ухмыльнулась и принялась за апельсиновый сок.
Без четверти девять она поставила машину на стоянке возле конторы, чувствуя
себя значительно лучше, чем можно было надеяться. Доброта Лиони и
препирательства трех под—ростков по поводу ванной комнаты невероятно ее
взбодрили. Все это доказывало, что жизнь и без Феликса продолжается.
Она несколько раз глубоко вздохнула и направилась в контору, решив сделать
все возможное, чтобы день прошел нормально. Но оказалось, что это нелегко.
Стоило ей войти к приемную, Джиллиан начала жаловаться на Керри,
секре—таршу.
— Представляешь, она уже второй раз за эту неделю гово—рит, что меня не
было на месте, когда я была нужна. А я всего лишь сбегала в туалет! —
ныла Джиллиан, стараясь на случай неприятностей привлечь ее на свою сторону.
— И что ты сказала Керри? — устало спросила Ханна, зная, что на
самом деле ей следует напомнить Джиллиан, что теперь разбор разных стычек в
конторе не входит в ее обязан—ности. К счастью, теперь этим занималась Саша,
их новый менеджер. Но ссориться с Джиллиан не было сил.
— Я сказала, что она здесь не задержится, если не может отличить
человека, вышедшего в туалет, от человека, которо—го нет на месте! —
горячо объяснила Джиллиан.
Ханна честно попыталась разобраться в этом странном заявлении, но быстро
махнула рукой.
— Тебя ведь и в самом деле не было на месте, так? Зна—чит, Керри была
права. Так ведь лучше, чем объяснить, что ты в сортире?
Джиллиан аж раздулась от возмущения.
— Так я и знала, что ты примешь ее сторону! — прошипе—ла
она. — Это возмутительно! Ты меня невзлюбила с первого дня и постоянно
это демонстрируешь. Да кто ты такая?! Просто провинциальная выскочка,
которая сумела втереться в доверие к начальству!
Большая ошибка, — холодно подумала Ханна. — Джил—лиан умудрилась
выбрать один день из миллиона, когда со мной не следует связываться
.
Медленно, подобно львице, выбирающей жертву, она двинулась к Джиллиан,
которая стояла всего в двух футах от нее. Все присутствующие замерли.
— Ты, наверное, так и не поняла, почему тебя не сделали менеджером,
Джиллиан, — сказала она достаточно громко, чтобы все слышали. —
Все дело в твоем непрофессиональ—ном поведении. Если бы ты занималась
работой хотя бы по—ловину того времени, которое тратишь на склоки и жалобы,
, то представляла бы для компании хоть какую-то ценность. Но ты этого не
понимаешь, Джиллиан. Ты ищешь недостат—ки в других и не замечаешь
собственных. Если тебя нет на месте, когда звонит телефон, значит, Керри
права, говоря, что тебя нет. И поскольку я тебе на это указала, ты
набросилась на меня при всех сотрудниках. Это не слишком мудро — если,
конечно, ты хочешь сохранить свою работу.
В этот момент в приемную вошел Дэвид Джеймс с кей—сом в руке, и Джиллиан
побледнела. А Ханна уже не могла остановиться:
— И еще, Джиллиан, я горжусь тем, что родилась в дерев—не. По крайней
мере, я не пытаюсь скрыть свои корни за ис—кусственным акцентом! — До
сих пор она вела себя вполне профессионально, но тут не удержалась,
позволила себе уко—лоть Джиллиан, которая старалась скрыть свой нормальный
дублинский выговор и корчила из себя аристократку.
— Ханна, не будете ли вы так добры и не зайдете ли ко мне в
кабинет, — сказал Джеймс, проходя мимо. — Нам нужно поговорить о
наших сотрудниках.
У Джиллиан подкосились ноги, она упала на стул, а Хан—на направилась в
кабинет к боссу.
— В чем дело, Ханна? — спросил он, усаживаясь за стол. Ханна села
напротив, радуясь, что сумела наладить такие отношения с боссом, которые
позволяют ей быть с ним вполне откровенной.
— Джиллиан меня терпеть не может, — вздохнула она. — Сегодня
утром она разозлилась на Керри и хотела, чтобы все ее поддержали. Вот и
начала мне все рассказывать, как только я вошла. Когда же я сказала, что
Керри все сделала пра—вильно, она на меня набросилась, позволила себе личные
ос—корбления...
— Это я слышал, — сухо сказал он. — Мне все ясно. Слава богу,
вся эта сцена не развернулась в присутствии кли—ента. Джиллиан глупа и
ленива, сегодня она поступила не—правильно, но и ты не должна была
превращать это в публич—ную ссору. Это непрофессионально и, — он
взглянул на нее, — совсем на тебя не похоже.
Ханна тяжело вздохнула.
— Это, разумеется, не оправдание, но вчера возникла одна личная
проблема... Мне очень стыдно. Вряд ли было ра—зумно орать на Джиллиан в
присутствии стольких зрителей.
— Ну что, уволить ее? — спросил Дэвид. — Она это давно
заслужила. Работает, в лучшем случае, посредственно, а ведет себя так, будто
она здесь хозяйка.
— Нет, — решительно сказала Ханна. — Не хочу брать это на
свою совесть. С Джиллиан будет все в порядке, если она перестанет считать,
что к ней несправедливы, и займется делом. Вся беда в том, что ей всюду
мерещатся заговоры про—тив нее, и недостатков своих она не видит. Мне
кажется, она уверена, что давно бы уже руководила империей Билла Гейт—са,
если бы всякие плохие люди не совали ей палки в колеса.
— Ладно, дадим ей еще шанс, — согласился Дэвид. — Пусть тебя
благодарит. Хотя если я ей скажу, что ты за нее заступилась, она ни за что
не поверит. И пожалуйста, Ханна, больше никаких безобразных сцен в конторе.
А если она снова взбрыкнет, я хочу об этом знать. Мы тут не занимаемся
благотворительностью. Теперь, когда мистер Дуайер ушел на пенсию, она
работает на меня, и, если она снова как-то отли—чится, я ее уволю.
Правильно?
— Правильно, — согласилась Ханна.
— Я попрошу Сашу, чтобы она ее пригласила, — добавил он и немного
помолчал. — Если у тебя есть какие-то пробле—мы и я мог бы помочь, не
стесняйся, обращайся.
— Спасибо. — Ханна встала, собираясь уйти.
— Я слышал, мой старый приятель мистер Андретти сно—ва в городе, —
осторожно сказал Дэвид, вглядываясь в ее лицо. — Будь осторожна. Я не
хочу, чтобы он причинил боль самой талантливой моей служащей.
— Все уже неважно, Дэвид, — мрачно сказала Ханна. — Между
нами все кончено.
— Вот как.
Интересно, ей это показалось или глаза Дэвида в самом деле радостно
блеснули?
— Как насчет пойти вместе на ленч, чтобы утолить твои печали? —
весело предложил он.
Ханна хотела было отказаться, но потом передумала. Кто знает, когда ее еще
пригласит на ленч привлекательный муж—чина, даже если он ее босс и делает
это из жалости?
— Почему бы и нет? — с трудом улыбнулась она. Выйдя, Ханна
столкнулась по дороге с Джиллиан, по—смотревшей на нее злобным взглядом.
Ханна проигнориро—вала ее и прошла к своему столу.
Уж что там сказал ей Дэвид за двадцать минут, которые она пробыла в его
кабинете, но вышла Джилиан оттуда крас—ная, подавленная и молчаливая. Ханна
взглянула на нее и вдруг поняла, что ей, по сути, глубоко плевать на
Джиллиан и ее настроения. У нее своих проблем хватает.
Но Джиллиан сама подошла к ней.
— Мистер Джеймс сказал, что, я должна извиниться перед тобой за свои
слова, — заикаясь, произнесла она. — Я была не права, это больше
не повторится, обещаю.
— Хорошо, Джиллиан. Я тоже наговорила лишнего, так что и ты меня
прости.
Выполнив указание начальства, Джиллиан села на свое место. Ханна вздохнула.
Теперь у нее есть непримиримый враг.
Она почти забыла, что собралась обедать вместе с Дэви—дом Джеймсом, и
вздрогнула, когда он остановился перед ее столом.
— У тебя есть более интересное предложение насчет обеда? — спросил
он, поблескивая глазами.
Ханна рассмеялась.
— Нет, — ответила она. — Через минуту буду готова.
Они зашли в маленький ресторанчик за углом и заказали суп, сандвичи и по
бокалу вина каждому. Дэвид с жадностью набросился на свой сандвич с курицей
и успел съесть поло—вину, пока Ханна жевала лишь первый кусок.
— Очень есть хочу, — извинился он. — Я рано поднялся, нужно
было съездить по делам, и не успел позавтракать.
— А мне что-то совсем не хочется есть, — вздохнула Ханна.
— Надеюсь, ты потеряла аппетит не из-за Феликса? — пошутил Дэвид, глядя ей прямо в глаза.
Ханна первая отвела взгляд.
— Прости, я не собирался лезть не в свое дело, — мягко сказал он.
Дэвид положил свою большую руку на ее запястье и слег—ка сжал. Ханне было
приятно его прикосновение. Ей этого не хватало — Феликс при всей своей
чувственности никогда не был с ней ласковым. Он давал себе волю в постели, а
лег—кие касания, поцелуи мимоходом были не в его репертуаре. Ей нравилось
чувствовать тяжелую руку Дэвида на своей, вот только он ее быстро убрал,
откашлялся и отпил глоток вина.
— Не хотел тебя расстраивать, извини. Ханна с трудом улыбнулась.
Внезапно к их столику бросилась какая-то женщина.
— Дэвид Джеймс! — с восторгом воскликнула она. Женщине было
примерно столько же лет, сколько Ханне, но прическа у нее была более модной,
и шмотки значительно дороже.
— Рад тебя видеть, Роберта, — сказал Дэвид, галантно поднимаясь с
места, чтобы пожать руку женщине. Но это не входило в ее планы — она
бросилась ему на шею. Ханна с ин—тересом наблюдала за ними.
— Ты ужасный человек, Дэвид Джеймс! — щебетала Ро—берта. — Я
пригласила тебя к себе на рождественскую вече—ринку, а ты не пришел. Все мои
одинокие подруги были в трауре, потому что я наговорила им, что нашла
великолепно—го холостяка. А ты так и не появился, негодник.
Женщина явно с ним флиртовала, и Ханна неожиданно смутилась. Ей еще не
приходилось видеть Дэвида Джеймса в такой ситуации. Нет, она понимала, что
он очень привлека—телен. Многим нравятся такие крупные, солидные мужчины с
грубоватыми лицами и морщинками вокруг глаз. Дэвида нельзя было не заметить;
он был из числа тех, вокруг кого все ходили на цыпочках, от официантов до
менеджеров. Он был всегда спокоен и со всеми обращался одинаково. Всегда
дер—жал себя в руках, все видел и ничего не забывал. Но она ни—когда не
представляла его в романтичном ключе. Зато Робер—та явно имела другое
мнение, и Ханна начала раздражаться.
— Мы снова собираемся продавать дом, — печально го—ворила
Роберта. — Может быть, как-нибудь зайдешь к нам?
Если этот дом похож на тебя, лапочка, — подумала Ханна, — то он
дешевка. Так вешаться на шею мужику! Что, если у меня роман с Дэвидом, а эта
корова флиртует с ним, как изголодавшаяся по сексу нимфоманка?
Она
выпрями—лась и снова принялась за сандвич, не обращая внимания на Роберту.
Когда Дэвиду наконец удалось оторвать цепкие лапки Роберты от своего рукава,
он устало сел и тяжело вздохнул.
— Очень настырная, — прошептал он.
— Не твой тип? — с безразличным видом спросила Ханна, сама
удивившись, что на самом деле это ей не безраз—лично.
— Ты угадала, — вздохнул Дэвид. — Я год наза
...Закладка в соц.сетях
