Жанр: Любовные романы
Мужчины свои и чужие
... Не все твои шутки смешны! — огрызнулась Эмма, вскочила и
кинулась в направлении дамской комнаты.
Ханна смахнула с глаз слезы. Она в последнее время принимала все очень
близко к сердцу.
— Что я такое сказала? — жалобно спросила она. Лиони вздохнула и
похлопала ее по руке.
— Дело не в том, что ты сказала, Ханна. Ты знаешь, я в восторге от
того, что ты ждешь ребенка. Но ты должна по—нять, что чувствует при этом
Эмма. Она тебя любит, но ей больно видеть тебя такой счастливой, и она
отдала бы все, чтобы оказаться на твоем месте.
— Я же не виновата! — упрямо возразила Ханна. — Она вполне
может принять какие-то меры, но ведь не хочет. Она наверняка еще не сказала
мужу, что считает себя бесплодной. Есть же всякие лекарства и куча способов
помочь.
— Знаю, знаю, — согласилась Лиони. — У Эммы просто заскок по
этому поводу. Понимаешь, она боится, что, если сделает все анализы, ей
скажут, что она никогда не сможет родить, и у нее не останется никакой
надежды.
— Но это не объясняет, почему она не обсудит все с Питом, —
сказала Ханна.
— Знаю. Но ты облегчишь ей жизнь, если перестанешь говорить
исключительно о ребенке.
— Если ей не хотелось приходить сегодня, так и не надо было, —
возразила Ханна.
Ей было обидно, что Эмма отказывается разделить ее ра—дость по поводу
ребенка. Ведь пока у нее не было Феликса, она не завидовала Эмме, что ее
каждый вечер ждет муж. Как же смеет Эмма так разговаривать с ней сейчас?
— Не расстраивайся, — попросила Лиони, заметив гнев в темных
глазах подруги. — Мы просто слегка забылись, весь вечер говорили только
о ребенке. Войди в ее положение.
Ханна мрачно кивнула.
— Я не хочу никому надоедать, — фыркнула она.
— Ты и не надоедаешь, — возразила Лиони. — Я с удовольствием
говорю о детях, но для Эммы это слишком больная тема. Слушай, быстро говори
о чем-нибудь еще. Она идет!
— Расскажи нам побольше о своем замечательном Хью, — попросила
Эмма, усаживаясь.
Ханна молчала, плотно сжав губы, и Лиони в душе взмо—лилась: только бы они
не поубивали друг друга во время де—серта.
— Хью, — начала она, — совершенно замечательный...
Обычно их
египетские встречи
кончались значительно позже, чем было
задумано, потому что они обожали болтать друг с другом, но на этот раз Эмма
объявила, что ей пора домой, едва на столе появился кофе.
— У меня завтра тяжелый день, — сообщила она. — На
конференцию приезжают два гостя, и мне придется за ними присматривать.
Она быстро выпила кофе, оставила деньги на столе и встала.
Ханна холодно ей улыбнулась и подставила щеку для по—целуя. Но это была
видимость поцелуя — они даже не косну—лись друг друга.
— Пока, Лиони, — сказала Эмма, обнимая подругу.
В ожидании автобуса, она придумывала, как объяснить Питу, почему она так
рано вернулась. А впрочем, какая раз—ница? Ей хотелось поскорее оказаться
дома, в теплых объ—ятиях Пита. Ханна была так основательно беременна,
выгля—дела такой счастливой, что Эмма просто не могла смотреть на нее. Ей
было самой за себя стыдно. Что она за подруга? Думает только о себе, не
умеет радоваться чужому счастью. Эмма поклялась себе, что на следующий день
позвонит Ханне и извинится.
Когда она вошла в дом, в холле было темно. Прекрасно, Пит еще не вернулся.
Он предупреждал, что после работы, возможно, зайдет выпить с Майком. По
крайней мере, она может лечь спать и никому ничего не объяснять.
Эмма оставила свет в холле и пошла в спальню. Она успе—ла снять только
блузку, и тут на нее накатила такая волна безысходности, что она села на
край постели и разрыдалась. Господи, сможет ли она когда-нибудь смириться с
тем, что бесплодна?
— Что случилось?
Эмма вздрогнула и увидела стоящего в дверях Пита. На нем были старая кожаная
куртка и потертые джинсы.
На мгновение ей захотелось соврать. Затем она вспомни—ла слова Элионор
Дюпре: Почему бы вам не говорить то, что хочется, Эмма?
Элионор права. Она устала прятаться.
— Ханна беременна, и меня это убивает. Я не в силах смириться с тем,
что у меня никогда не будет собственного ребенка. Я думаю, что я
бесплодна, — без обиняков заявила она.
— Ох, Эм, мне так жаль, моя радость...
Пит беспомощно смотрел на нее, его обычно жизнера—достное лицо стало
печальным. Внезапно Эмма пожалела, что сказала ему. Достаточно того, что она
переживала, зачем было заставлять и его мучиться.
— А впрочем, это неважно, — пробормотала она. — За—будь, что
я что-то говорила.
— Забыть? — удивился Пит. — Как я могу забыть? Меня ведь это
тоже касается, Эмма, ты что, запамятовала? Нас ведь двое в нашем браке.
Больше всего меня сердит, когда ты пы—таешься нести какую-нибудь ношу в
одиночку. Ты никогда не позволяла мне воспротивиться твоему отцу, хотя он
тобой помыкает, ты таишь такие секреты и позволяешь Кирстен взвалить на тебя
все семейные невзгоды. Ты элементарно не позволяешь мне помочь тебе. Какого
черта ты меня отталки—ваешь? Ты разрушаешь наш брак, Эм, ты это заметила?
Пре—крати исключать меня из своей жизни!
Она никогда не видела, как он сердится. Пит даже схва—тил ее за плечи и как
следует тряханул.
— Разве ты не видишь, что я тебя люблю, Эмма? Я тебя люблю! —
громко крикнул он. — Тебя, а не того человека, каким, по твоему мнению,
ты должна быть.
— Я знаю, — заикаясь произнесла она. — Я не хотела тебе
говорить...
— Боялась, что я разозлюсь на тебя, как твой проклятый папаша? —
заорал он.
Эмма поморщилась, расслышав ярость в его голосе.
— Нет, — возразила она, — не поэтому. Просто я дума—ла...
если я что-то скажу, это уже не будет лишь моим вообра—жением. И на самом
деле окажется, что у меня не может быть ребенка.
— Господи, Эмма, какая чушь! — воскликнул Пит. — Все это
предрассудки. Уж лучше давай я куплю карты Таро, и пусть они нам скажут,
почему ты не беременеешь.
— Нельзя самим покупать такие карты, — тихо сказала Эмма. —
Надо, чтобы кто-то их тебе купил. Я где-то читала.
Пит рассмеялся и обнял ее.
— А ты случайно не читала, что сейчас могут сделать ме—дики для
излечения бесплодия? Да и вообще, кто сказал, что с нами что-то не в
порядке? Возможно, ты зря паникуешь.
— Так ведь больше трех лет прошло, — напомнила ему Эмма. — Мы
же не предохранялись, и все равно — ничего.
— Ладно, пусть есть какая-то проблема, но надо выяс—нить точно, прежде
чем делать выводы. Завтра первым делом позвони врачу и запишись на прием. Он
сможет направить нас к специалисту. Обоих.
— Ты... ты не возражаешь?
Пит взял ее худенькое личико в ладони и заглянул в глаза.
— Я люблю тебя, Эмма. Я бы очень хотел, чтобы у нас были дети. И если
по какой-то причине мы не можем их иметь, мы что-нибудь придумаем. В худшем
случае будем жить без детей. У меня есть ты, а у тебя есть я. Правильно?
Эмма послушно кивнула.
— Но ты должна мне пообещать никогда ничего от меня не скрывать.
Обещаешь?
— Обещаю. Мне было очень трудно говорить об этом. Хотелось самой
разобраться...
— Ничего не получится, Эмма, — перебил Пит. — Не—ужели ты
думаешь, что я много месяцев не мучился, видя, как ты становишься все более
нервной, и думая, что это моя вина, что ты меня больше не любишь?
— Ты знаешь, что я тебя люблю, — возразила она.
— Откуда мне знать, если ты скрываешь от меня самые важные вещи? Я
чужие мысли читать не умею, Эмма, уж из—вини. Я даже собирался позвонить
Лиони и спросить у нее. Ты ведь с ней более откровенна, чем со мной. —
В его голосе звучала горечь.
— Ох, Пит, — устало вздохнула Эмма, — я так тебя люблю. И я
не все рассказываю Лиони, только про ребенка. Я не могла ей объяснить,
почему я не говорю тебе. Я и сама этого не понимала. Наверное, просто
боялась, как всегда, оказаться во всем виноватой.
— Кончай болтать ерунду, — резко перебил Пит. — Это все из-за
твоего проклятого отца. Он готов взвалить на тебя вину за все, потому что он
мерзкий негодяй, жаждущий кон—тролировать каждую твою мысль и внушить тебе,
что ты — пустое место. Если хочешь, чтобы твой психиатр отработала
уплаченные ей деньги, попроси ее избавить твои мозги от злокачественного
присутствия твоего папаши.
— Никогда не знала, что ты так думаешь, — удивилась Эмма.
Он улыбнулся, снова превратившись в доброго и ласко—вого Пита.
— Мы оба сегодня многое узнали. Но самое главное — нам надо держаться
вместе. Согласна?
Эмма кивнула.
— Знаешь что, Пит? — сказала она. — Я тебя люблю.
Когда влюбляешься в зрелом возрасте, то уже не боишься познакомиться с
родителями твоего возлюбленного, они перестают быть препятствием. Дети —
совсем другое дело.
Лиони должна была познакомиться с двумя детьми Хью, и ужасно нервничала.
Наверное, так же нервничала Флисс перед первой встре—чей с Дэнни, Мел и
Эбби
, — думала она, прихорашиваясь перед судьбоносной встречей в
субботу вечером. Хотя ей, возможно, будет легче: ведь у нее есть свои дети.
Она может подготовиться к определенной антипатии или даже ненавис—ти со
стороны детей, папа или мама которых приводят ново—го
друга
.
Флисс повезло, дети ее обожают. Какие дети не будут в восторге от мачехи,
которая может позволить себе взять их на продолжительные каникулы в Канны и
там таскать по магазинам!
Рей и Флисс отправились во Францию и уговаривали Лиони отпустить к ним детей
хоть на неделю.
— Мел и Эбби ходят в школу, — возразила Лиони, когда Рей ей
позвонил. — Нельзя же просто так устроить себе ка—никулы на неделю в
середине мая. Через месяц начнутся на—стоящие каникулы. А у Дэнни впереди
важные экзамены. — Она не стала говорить об уверенности Дэнни, что он
не сдаст и половины экзаменов.
— Ну, тогда на выходные! — взмолился Рей.
В четверг Лиони работала допоздна, поэтому в аэропорт детей повез Дуг.
— Надеюсь в благодарность получить кружку со 101-м далматином, —
пошутил он.
По крайней мере, она оказалась свободной на выходные, хотя это означало, что
ее детки еще больше влюбятся в Флисс.
Интересно, как отнесутся дети Хью к ней?
Хью уверял, что они ее полюбят, однако Лиони мучило плохое предчувствие. Она
не волновалась насчет Стивена, который, по рассказам отца, напоминал ей
Дэнни. Но Джейн, прекрасная и талантливая Джейн, вызывала глубокие сомнения.
Наверное, потому что Хью говорил о своей двад—цатидвухлетней дочке с таким
обожанием, будто Джейн — Мари Кюри, мать Тереза и Джулия Роберте в одном
лице. Подразумевалось, что Джейн все делает правильно. А это оз—начало, что
если Джейн сразу же не одобрит папочкин вы—бор, роману Лиони и Хью придет
конец.
Размышляя, как бы поступила Флисс на ее месте, Лиони оделась как обычно —
голубая шелковая блузка, черные вельветовые брюки и вышитая сиреневая шаль
из ангоры, которую она прикупила на распродаже. Ей безумно хотелось
понравиться детям Хью, но только такой, какая она есть на самом деле.
Хью ждал ее в ресторане Национальной галереи. Он сидел за маленьким столиком
в конце зала в компании моло—дой женщины. Первой мыслью Лиони было, что он
кого-то встретил, потому что эта женщина не могла быть легендар—ной Джейн.
По словам отца, Джейн была
потрясающе кра—сивой
, и Лиони представляла себе
девушку с уверенными, смеющимися глазами, как у отца, и изяществом газели.
Эта тусклая женщина в джинсовой куртке, которая ей совсем не шла, просто не
могла быть Джейн. Короткие темные волосы, причем давно не мытые, пухлое
лицо, маленькие глазки и из—лишне выщипанные брови.
— Лиони!
Хью вскочил на ноги и приветствовал ее с таким видом, будто случайно увидел
старую знакомую и, как следует по—рывшись в памяти, припомнил ее имя. Он
энергично похло—пал ее по плечу, хотя обычно при встрече целовал в щеку.
— Познакомься с Джейн, моей радостью и гордостью. Джейн, это Лиони.
Лиони крайне редко теряла дар речи. Сейчас же она тупо улыбнулась своему
приятелю и его дочери, недоумевая, как даже самый предвзятый отец может
считать Джейн
потря—сающей
. Хотя, что это она?! Нельзя судить о бедняжке
толь—ко по внешности. Кто знает, может, стоит ей заговорить, и она вся
начнет светиться изнутри.
— Очень рада с вами познакомиться, — сказала она, — я так
много о вас слышала. — И пожала руку Джейн.
Не стоит ей так сжимать губы, — невольно подумала Лиони. — У нее
будет куча морщин задолго до старости
.
— А я о вас почти ничего не слышала, — заявила Джейн, бросая
взгляд на отца.
— Да что вы? Значит, я — большая тайна вашего отца, — пошутила
Лиони.
— По-видимому, — грубовато сказала Джейн, взглянув на отца.
Хью беспомощно улыбнулся Лиони.
— Да никакой тайны, — сказал он с бравадой человека, стоящего
перед расстрельным взводом и отказавшегося от повязки на глаза. — Лиони
— моя недавняя знакомая, вот я и хотел познакомить с ней тебя и Стивена. Все
просто. Мы встречались всего три раза, ты ведь знаешь, я не привык что-то от
тебя скрывать, Джейн, солнце мое.
Лиони, разумеется, не стала ему напоминать, что встре—чались они не три, а
десять раз, и однажды у него дома даже зашли настолько далеко, что только ее
месячные помешали им оказаться в постели. Она представляла себе это событие
в радужных тонах, но, похоже, с этим придется еще повреме—нить. Она-то
считала себя его подружкой, а он, оказывается, никому об этом не поведал! В
присутствии главного инквизитора Хью превратился в аморфную массу и отрицал
бы свой роман с самой Мишель Пфайфер, только бы не рассер—дить дочурку.
Лиони казалось, что ее предали. Более того, она едва сдерживалась, чтобы не
встать и уйти, оставив их наслаж—даться обществом друг друга. Но она
сдержалась. Это было бы несправедливо. Как мать, она прекрасно понимала,
на—сколько трудно провести линию между жизнью для детей и их полной властью
над твоей жизнью. Нужна золотая середи—на, а бедняга Хью этой середины еще
не нащупал. Ну, ничего она ему поможет. Он это заслужил.
— Не говори глупости, папа, — сказала Джейн. — Я вовсе не
думаю, что ты от меня что-то скрываешь. Просто я знаю всех твоих друзей.
Если бы я знала, что это деловая встреча, я бы не пришла. Вы в каком отделе
работаете? — обратилась она к Лиони.
Последние две фразы расставили все на свои места. Стало ясно, что Хью просто
не сказал своим детям, с кем се—годня хочет их познакомить. Либо Джейн
упрямо не хотела признавать наличие женщины в жизни своего отца и стара—лась
навязать Лиони роль несимпатичной коллеги, которую отец иногда из жалости
приглашает выпить.
Лиони взглянула на Хью. Он с надеждой смотрел на нее — очевидно, надеялся,
что она соврет.
— Я работаю в ветеринарной клинике. Я вовсе не коллега нашего
отца, — сказала она, мило улыбаясь. — Я его друг.
— Вот как? — Джейн недовольно надула губы.
— Ваш отец мне много о вас рассказывал, — продолжила Лиони. —
Говорил, что вы делаете большие успехи в работе, и вас представили к
повышению. Молодец.
— Папа! — злобно прошипела Джейн. — Это же личное...
— Ой, смотрите! — в отчаянии произнес Хью. — Вон Стивен идет.
Стивен был крепким, как отец, но выше ростом. Он легко улыбался, выглядел
так, будто одевался второпях, и определенно знал, кто такая Лиони.
— Приятно наконец с вами познакомиться, — сказал он, с размаху
садясь в кресло. — Самое время нашему старичку себе кого-нибудь
подыскать! Кто-нибудь сделал заказ? Здесь великолепные пирожные.
Джейн злобно уставилась на него.
— Мог бы мне сказать, — прошипела она.
На этот раз Хью и Стивен обменялись многозначитель—ными взглядами. Ну и
семейка! Лиони хотелось, чтобы они говорили, вместо того чтобы пялиться друг
на друга. У нее в доме все говорили то, что думают, — особенно Мел,
кото—рой больше других могло не понравиться появление Хью в их жизни. Она бы
не стала молча кипеть и таращиться на лю—дей.
— Перестань, сестренка, — сказал Стивен. — В чем дело? Я тебе
говорил. Мы собрались здесь, чтобы познакомиться с Лиони. Чего ты
дуешься? — Он повернулся к Лиони: Ничего, если я пойду и сделаю заказ?
Жутко есть хочется. Вы будете только кофе или торт тоже?
Очень мил, — решила Лиони. — Понимает, что сестрица в гневе, и
пытается разрядить обстановку
.
— Я бы не возражала, — сказала она. — Пойду с вами, помогу
нести поднос. Тебе кофе, Хью? — спокойно спросила она, твердо решив
ничем не выдать, что она думает по поводу его идиотского поведения.
— Да, — сказал он, в первый раз за вечер посмотрев ей в глаза.
Лиони и Стивен и интересом разглядывали витрину с тортами. В обычной
ситуации Лиони ничего бы себе не по—зволила. Но сегодня у нее не было
настроения себе отказывать.
— Я легко могу прикончить кусок этого морковного торта, — сказала
она Стивену, показывая на торт, который наверняка содержал столько калорий,
что хватило бы мара—фонцу на неделю.
— И я, — согласился он. — Уверен, Джейн тоже не отка—жется.
Вообще-то она на диете, но обычно мне удается ее уговорить.
Лиони трудно было себе представить человека, способно—го уговорить Джейн
сделать что-то, чего она не хотела.
— Все будет в порядке, — сказал Стивен, прочтя ее мысли. —
Просто она привыкла относиться к отцу так, будто он всецело принадлежит ей.
Она его любимица, и ей не при—ходит в голову, что ему тоже кто-то нужен для
жизни.
— Я понимаю, — соврала Лиони. — Но ведь у вашей мамы новый
друг, верно? Джейн тоже тяжело на это реагирует?
Стивен положил три больших куска торта на свой под—нос.
— Да, но с мамой другое дело. Понимаете, они совершен—но одинаковые.
Именно поэтому Джейн больше не живет дома. Они убивают друг друга. Кроме
того, Джейн весьма прохладно относится к Кевину, это приятель мамы.
Они медленно двигались вместе с очередью к кофейным автоматам. Стивен
положил на свою тарелку шоколадку.
— Я беспокоюсь о старике. Ему одиноко. Он стал куда веселее, как вас
встретил.
— Спасибо, — искренне поблагодарила Лиони. — Очень мило с
твоей стороны так сказать. Я очень привязалась к тво—ему отцу и хочу, чтобы
вы оба это знали. Плохо, что Джейн явно против меня настроена.
— Это потому, что у вас дети, — объяснил Стивен. — Она
боится, что отец полюбит ваших детей больше, чем нас, или оставит им что-то
в завещании, если вы поженитесь.
— Откуда ты знаешь? Джейн вроде до сегодняшнего дня обо мне и не
слышала?
Стивен махнул рукой.
— Она все прекрасно знает. Я понимал, что отец не смо—жет ей сказать, и
сделал это сам. Она просто делает вид, чтобы расстроить его. Не судите ее
строго, — вдруг попросил он, — она немного...
Избалована
, — хотела добавить Лиони.
— ...не уверена в себе, — закончил Стивен. — Обожает отца, а
он обожает ее. С вашим появлением все может изме—ниться.
— Что же, спасибо за откровенность, — сказала Лиони. — Может,
мне стоит сейчас же отправиться домой?
Стивен рассмеялся:
— Не сердитесь. С Джейн все обойдется. Со временем. Они отнесли подносы
на столик. Когда они подошли, Джейн и Хью о чем-то оживленно беседовали, но
при виде их сразу же замолчали. Кофе они пили в гробовом молчании, и наконец
Лиони не выдержала.
— Я думала, мы потом можем сходить в кино, — жизнерадостно
предложила она. — Почему бы и вам с нами не пойти?
Что я такое говорю? — в ужасе спросила она себя. — По—жалуйста,
откажитесь!
— Почему бы и нет? Мне сегодня нечего делать, — заяви—ла Джейн.
Лиони, Хью и Стивен хотели посмотреть новый фильм про Бонда, но Джейн
пожелала увидеть последнюю сенса—цию — черно-белый мрачный фильм о
подростках, вовле—ченных в торговлю наркотиками. Лиони скорее согласилась бы
подстричь свою лужайку ножницами, чем смотреть такой фильм. Но, как ей
пришлось вскоре убедиться, Джейн умела настоять на своем.
По крайней мере, у них было о чем поговорить, когда они потом ели пиццу в
Темпл-бар
. Стивен весело болтал с Джейн о фильме. Оказалось, он ей не
понравился, хотя именно она заставила всех его смотреть. У Лиони чесались
руки — так и хотелось закатить маленькой мерзавке увесис—тую пощечину.
Через час выяснилось, что Джейн намеревается переси—деть Лиони, поэтому ей
ничего не оставалось, как сообщить, что она едет домой.
— Я провожу тебя до машины, — предложил Хью, и она с
благодарностью взглянула на него. Наконец-то можно изба—виться от этой
ужасной Джейн.
— Пап, — детским голосом сказала Джейн, — я могу по—просить
тебя об одолжении?
— Конечно, радость моя, — с готовностью ответил он.
— Можно мне воспользоваться твоей кредитной карточ—кой, чтобы
зарезервировать себе путевку на каникулы? На моей перебор, а если я не
сделаю это до Понедельника, то по—теряю место, — заявила она.
Правая рука Лиони сама собой сжалась в кулак. Хью взлохматил волосы Джейн.
— Разумеется, тебе и просить не надо, крошка. Первые пять минут Хью и
Лиони шли молча. На Нассау-стрит Хью взял ее за руку.
— Ну, — осторожно спросил он, — как, по-твоему, все прошло?
— Было бы лучше, если бы ты рассказал Джейн обо мне, — призналась
Лиони. — Нелегко знакомиться с челове—ком, который считает, то ты всего
лишь коллега отца. Я-то думала, мы встречаемся, но тебя послушать, так мы
старые знакомые, между которыми чисто платонические отноше—ния.
— Прости. Мне сложно, сама понимаешь. Джейн такая чувствительная.
Примерно такая же чувствительная, как носорог
, — мрачно подумала
Лиони.
— Конечно, надо было ей сказать. Ты прости меня, Лио—ни. — Он сжал
ее пальцы. — Боюсь, я из тех отцов, кто не может ни в чем отказать
своим детям. Джейн привыкла, что я ее обожаю.
— И разрешаешь ей свободно пользоваться твоей кредит—ной
карточкой, — заметила Лиони. — Вероятно, она не умеет тратить
деньги, если при ее великолепной работе ей прихо—дится просить деньги у
тебя.
Лиони тут же пожалела о сказанном. Никогда нельзя критиковать чьих-то
любимых чад. Это закон. Ей хотелось дать себе пинка.
— Прости, — пробормотала она. — Это я зря сказала.
— Я думал, что ты как раз сумеешь понять, — обиженно признался
Хью. — Ведь дети — они затем и есть, чтобы их кормить и баловать.
Лиони кивнула. Она была с ним согласна. Но ведь Джейн далеко не ребенок. Она
вполне взрослая — и хитрая притом, а Хью только портит ее, не замечая этого.
— Я знаю, ты их обожаешь, и мне следовало молчать, — еще раз
извинилась Лиони. — Наверное, я немного расстро—ена, потому что явно не
понравилась Джейн.
— Глупенькая, — ласково возразил Хью. — Она тебя по—любит,
когда узнает получше. Со временем.
Лиони показалось, что где-то она это уже
...Закладка в соц.сетях
