Жанр: Любовные романы
Мужчины свои и чужие
... слышала.
— Ну, как все прошло? — спросила Ханна, позвонив на следующий
день.
— Собираюсь написать книгу, назову ее
Встречи с раз—веденными
мужчинами
, — объявила Лиони. — И самая длинная глава будет
посвящена отношениям с ужасными, самовлюбленными детьми, которые полагают,
что ты гоня—ешься за их папашей из-за денег, и не делают себе труда
скрывать, что они тебя ненавидят.
— Ты хочешь сказать, что не гоняешься за его деньгами? —
попыталась пошутить Ханна.
— У Хью меньше денег, чем у меня, — заметила Лиони, не увидев в
замечании Ханны ничего смешного. — И теперь я знаю, в чем дело. Он все
отдает Джейн, хотя неясно, поче—му. Ведь у нее отличная работа. У нее
хватило нахальства по—просить у него кредитную карточку, чтобы заплатить за
ка—никулы!
— Значит, все плохо? — осторожно спросила Ханна.
— Сын у него ужасно милый и отнесся ко мне хорошо. Но эта дочка,
Джейн... — Лиони помолчала. — Она дико рев—нует. Как будто он не может
любить ее и меня одновременно.
— Может быть, она боится, что больше не получит денег, —
предположила практичная Ханна.
— Еще хуже. Даже неприятно. Она от него без ума, как маленький ребенок.
И считает его своей собственностью.
— Дочери и отцы! — вздохнула Ханна. — Кто-то даже на—писал
песню о сердце, принадлежащем папочке.
— Не знаю ни одной взрослой женщины, чье сердце при—надлежало бы
отцу, — обиделась Лиони. — Твое не принад—лежит, и Эммино тоже.
Мел и Эбби любят Рея, но они же не вошли в штопор, когда он женился на
Флисс.
— Так они у тебя уравновешенные дети.
— Хью тоже уравновешенный, — возразила Лиони. — Непонятно, почему у него такая дочь.
— А как насчет бывшей жены?
— Вроде нормальная женщина. Они поддерживают отно—шения и, насколько
мне известно, разрыв был вполне мир—ным.
— Да будет тебе! — не согласилась Ханна. — Ни один раз—рыв не
бывает мирным. Эти два слова просто не сочетаются. Как ты думаешь, а вдруг
мамочка учит дочку ненавидеть любую женщину, которая будет претендовать на
ее место?
Лиони мрачно рассмеялась:
— Думается, Джейн нечему учить. Она сама кого хочет обучит. Та еще
змея. Хью просто прелесть, но мне подумать страшно, что придется иметь дело
с этой стервой до конца жизни.
— Хью считает, что ты замечательная, — утешила ее Ханна. —
Это самое главное. А с Джейн все обойдется, вот увидишь.
Лиони нравился дом Хью. Он был построен всего три года назад и еще выглядел
новым. Внутри он весь был уве—шан старыми афишами фильмов, которые Хью
собирал.
Было там также много разных вещей, случайно привлекших взгляд Хью-
коллекционера, вроде старого граммофона и ог—ромной мраморной шахматной
доски с фигурами в виде тро—пических зверей. Единственное, что не нравилось
Лиони в этом доме, так это фотографии Джейн, развешенные повсю—ду. Каминная
доска была настоящим храмом в ее честь. Целых семь фотографий, на которых
она выглядела надутой и злой. И только две фотографии Стивена. Лиони очень
на—деялась, что парня это не трогает. Хотя вряд ли кому-нибудь удастся
остаться равнодушным к тому, что твой отец явно предпочитает твою сестру или
твоего брата. Лиони очень на—деялась, что ей удается не выделять никого из
своих детей.
Маленький дворик позади дома напоминал поле для регби благодаря стараниям
Уилбера, Харриса и Ладлума, собак Хью. Лиони все собиралась привезти в гости
Пенни, но пока так и не собралась. Она боялась, что Хью решит, будто она
примеряется, смогут ли их собаки существовать вместе. Лиони очень нравился
Хью, Но они еще не дошли до такой ступени.
Сегодня, однако, наступил переломный момент в их от—ношениях. Они наконец-то
решили заняться любовью! Лиони считала, что тем самым они преодолеют
гигантский барьер. Они встречались уже четыре месяца, и хотя без
эро—тических моментов не обошлось, до интима дело не доходи—ло. И не то
чтобы Хью недостаточно нравился Лиони. На—оборот. Он ей казался очень
сексуальным. Правда, немного ниже ростом, но она не обращала на это
внимания. В нем чувствовалось чисто мужское начало, и сегодня она
собира—лась выяснить, не ошиблась ли.
Лиони попросила мать переночевать у нее в доме якобы для того, чтобы она
могла куда-то поехать с Ханной и Эммой. Клер, которая на самом деле
наверняка знала, что происходит, сказала, что будет очень рада,
воздержавшись от замечания:
Самое время, черт побери!
Позаботившись, таким образом, о девочках, Лиони по—тратила кучу денег,
которых у нее, по сути, не было, на шел—ковые трусики и лифчик того же цвета
с кружевами. Она так долго терла себя в ванне, что наверняка потеряла фунт
веса благодаря соскобленной коже.
Перед зеркалом она не стала вертеться слишком долго. В конце концов ей сорок
три, и она не супермодель. Хью она устраивает такой, какая она есть.
Хью тоже явно постарался, только на кухне. Когда она приехала, все три
собаки хором приветствовали ее и тут же рванули назад, на кухню, где пахло
просто божественно.
— Говядина? — спросила Лиони, потянув носом и разо—брав смешанный
аромат лука, чеснока и еще каких-то трав.
Хью выглядел прекрасно в кремовом хлопчатобумажном свитере и брюках в тон.
Он сначала отрицательно покачал головой, потом поцеловал ее в знак
приветствия.
— Сюрприз, — сказал он.
— Люблю сюрпризы, — ответила она.
Он снова поцеловал ее, на этот раз в шею.
— У меня есть еще один сюрприз для тебя, но с этим при—дется немного
подождать, — заметил он, заставив ее хихик—нуть.
Ужин оказался замечательным, но Лиони не хотела есть слишком много —
боялась, что живот начнет свисать над ее новыми сексуальными трусиками, если
она переборщит.
— Не нравится? — забеспокоился Хью, когда она попро—сила положить ей совсем мало десерта.
— Что ты, пудинг замечательный, — ответила она. — Но я уже
наелась.
После кофе они потанцевали в кухне под грустную мело—дию Фрэнка Синатры.
Лиони закинула руки на шею Хью, прижалась к нему всем телом и подумала, как
же замечатель—но все сложилось.
— Пошли наверх? — хрипло спросил Хью.
Она кивнула, и они, держась за руки, поднялись наверх. Лиони только раз была
в спальне Хью, когда он показывал ей дом. Там не было так прибрано, как в
первый раз, но кровать была аккуратно застелена. Лиони улыбалась, однако
лицо ее сразу вытянулось, стоило ей увидеть фотографию в рамке на
прикроватном столике. Естественно — Джейн!
— Правда мило? — спросил Хью, заметив направление ее
взгляда. — Джейн подарила мне эту фотографию на прошлой неделе. Она
такая добрая, постоянно мне что-то дарит.
Лиони сжала зубы и дала себе клятву, раздеваясь, набро—сить что-нибудь на
этот портрет. Она не собиралась зани—маться страстной любовью с Хью под
ехидным взглядом Джейн.
Впрочем, наличие фотографии Джейн в спальне в неко—тором смысле помогло ей.
Лиони не успела разнервничаться, когда Хью снимал в нее блузку и стягивал
юбку. Она не могла думать о том, какие толстые у нее бедра, потому что все
время чувствовала присутствие в комнате ухмыляющейся Джейн.
Хью уже успел раздеться до трусов, когда Лиони сообра—зила, что ей тоже пора
кое-что сделать. Пока Хью снимал по—крывало, она осторожно повернула
фотографию лицом к стене. Обернувшись, она увидела, что Хью смотрит на нее.
— Прости, мне неловко, когда за мной подглядывают, — нервничая,
объяснила она. — Особенно дети. Матери более целомудренны в такие
вещах.
В том, чем они занялись потом, не было и намека на це—ломудрие. Хью зарылся
лицом в ее грудь и застонал от на—слаждения. Лиони перестала расстраиваться
и тоже начала получать удовольствие. Ей нравилось, как Хью ее гладил,
приговаривая, какая она потрясающая и какое у нее велико—лепное сексуальное
белье. Ей нравилось снова трогать муж—чину и знать, что у него эрекция из-за
нее. Когда он наконец овладел ею, Лиони уже не могла понять, почему так
долго лишала себя такого дивного удовольствия.
— Ох, Хью! — простонала она, когда темп его движений ускорился.
Внезапно тело Хью вздрогнуло, и, приговаривая:
— О господи! О господи! — он мешком упал на нее.
Религиозный
оргазм
, — неожиданно подумала Лиони, оставшись ни с чем. Если верить
Ханне, существовало четы—ре вида оргазмов: религиозный, позитивный,
отрицательный и фальшивый. Религиозный подразумевал восклицание
О господи!
в момент оргазма. Положительный —
Да!
, не—гативный —
Нет!
. А фальшивый
предполагал имя того, с кем трахаешься. В данном случае —
Ох, Хью!
.
Лиони немного подождала, ощущая тяжесть лежащего на ней Хью. По ее мнению,
он должен был пробормотать что-нибудь вроде извинения за то, что так быстро
кончил, и по—обещать доставить и ей удовольствие. Она читала в журналах, что
современные мужчины знают, чего от них ждут в посте—ли. Дни, когда они
действовали по принципу
сунул, вынул и бежать
, давно в прошлом. Лиони
ждала многочисленных оргазмов — ведь она столько читала об этом в женских
жур—налах.
Хью зашевелился, и Лиони улыбнулась в предвкушении. Теперь ее очередь! Но
Хью бегло поцеловал ее в плечо, со—скользнул с нее, устроился на другой
половине кровати и вскоре начал легонько похрапывать. Лиони охватила ярость.
Он заснул! Даже не попытался удовлетворить ее.
Она молча лежала рядом со спящим Хью, кипя от гнева и неудовлетворенного
желания.
— Все в ажуре, Джейн, душечка, — пробормотала она, глядя на
повернутую к стене фотографию. — Сегодня ты мо—жешь гордиться своим
папочкой. У тебя нет никаких основа—ний для ревности.
Утром было немного лучше. Лиони проснулась и обнару—жила, что Хью легонько
гладит ее голую спину. Она потяну—лась, но не повернулась к нему — на этот
раз пусть сам ее за—водит. Ей не хотелось повторения вечернего фиаско.
Когда он вошел в нее, она решила во что бы то ни стало его опередить, и
направила всю свою накопленную сексуаль—ную энергию на получение оргазма.
Когда она вскрикнула и забилась под ним, Хью оказался в отстающих.
— Это было великолепно, — сказал он позже.
Лиони лишь ухмыльнулась.
— Лучше, чем вечером, — добавил Хью.
Тут уж Лиони не смогла сдержаться. Если она хочет иметь с ним нормальные
взаимоотношения, он должен знать.
— Хью, вчера вечером ты кончил и сразу уснул, а я, меж—ду прочим, так и
не кончила, — сказала она.
Он искренне удивился:
— Я и не знал...
Лиони не понимала, как он мог не знать, но решила, что в состоянии его
научить.
Она прижалась к нему и сказала:
— Не волнуйся. У нас полно времени, чтобы узнать друг друга со всех
сторон.
24
Лиони нашла их, когда убиралась в доме. Дело было в пятницу утром, она
получила на этот день отгул, в котором так нуждалась, и пообещала себе, что
если потратит два часа на уборку, в награду пойдет куда-нибудь пообедать.
Комната Дэнни была полным кошмаром. Уборке она не поддавалась: можно было
разве что собрать грязную одежду с пола и про—пылесосить те участки ковра,
на которых не лежали книги, спортивный инвентарь и диски. Кровать выглядела
так, будто Пенни повалялась там от души после особо грязной прогулки.
— Как я умудрилась воспитать такого свинёныша? — вслух удивилась
Лиони, снимая простыни и покрывало.
Когда с комнатой Дэнни было покончено, а ванная сия—ла, было уже половина
двенадцатого, и Лиони слегка прито—милась. Однако необходимо было быстренько
пропылесо—сить комнату девочек и сменить им постельное белье, раз уж она
накануне погладила все покрывала. Обычно девочки де—лали это сами, но
поскольку она все равно убирается, то может на этот раз сделать исключение.
Мел до сих пор не разобрала свои вещи после поездки в Канны, чемодан валялся
на полу, из него торчали разные одежки. Мел обычно вытаскивала из чемодана
вещи по мере того, как в них возникала нужда, и в конечном итоге чемодан
оказывался пустым.
Лиони включила радио и принялась за постели. Вскоре постель Мел была
застелена розовым покрывалом, которое ей так нравилось. Оно плохо сочеталось
с полосатыми обоя—ми, но девочки, похоже, не обращали на это внимания.
Лио—ни повернулась к постели Эбби, и когда наклонилась, чтобы заправить
простыню, обнаружила на постели большую крас—ную пачку таблеток
слабительного.
Лиони тупо таращилась на упаковку, как будто надпись на ней была не на
английском, а на суахили. Слабительное! Зачем Эбби слабительное?..
Ответ сомнения не вызывал: Эбби в слабительном не нуждалась. Точно так же в
нем не нуждались тысячи других девчонок, которые пытались похудеть.
Лиони внезапно села на кровать, как будто ноги у нее от—казали. Половины
таблеток в пачке уже не было. Один гос—подь знает, сколько таких пачек
перебывало в руках Эбби и сколько еще пустых упаковок спрятано под кроватью
в ожи—дании, когда их можно будет незаметно выкинуть.
Она упала на колени перед кроватью и приподняла по—крывало. Старые журналы,
пара теннисных мячиков, один синий носок и кукольный рюкзачок между комками
пыли и скомканными бумажками. Впервые Лиони не огорчили пыль и мусор. Она
взяла теннисную ракетку и вытащила из-под кровати кукольный рюкзак.
Идеальное место спрятать что-то от любопытных.
Без малейших угрызений совести Лиони расстегнула рюкзак. Внутри находились
все сокровища Эбби: обертки от конфет и шоколада, несколько пакетиков чипсов
и на дне — еще восемь упаковок со слабительным.
Бедняжка Эбби! Лиони представила себе, как мучается ее дочка от болей,
вызванных неумеренным употреблением сла—бительного, и ее охватило чувство
вины. Как она могла не за—метить?! Что она за мать, если не догадалась, что
происхо—дит? Она вспомнила, как радовалась, что Эбби худеет и хоро—шеет и
что дочери не придется, подобно ей, мучиться от сознания собственной
громоздкости. Теперь же она поня—ла — Эбби худела, потому что пила
слабительное и... Лиони побледнела при одном предположении, что это
и
могло оз—начать. Господи, только бы она ограничивалась приемом
слабительного, только бы не подвергала себя опасности за—получить анорексию
или булимию!
Зазвонил телефон, но Лиони не шевельнулась. Она сиде—ла между кроватями
близнецов, тупо уставившись на плака—ты с изображением мальчиковых групп на
стенах, но не виде—ла их стройных бронзовых фигур. Она видела только
малень—кую Эбби, пытающуюся в одиночестве справиться со своей проблемой. А
ее мать тем временем ничего не замечала, ду—мая лишь о себе и романе с Хью.
Лиони никогда не казалась себе плохой матерью. Теперь она во всем
сомневалась. Она сидела в машине и наблюдала за толпой девиц, выходящих из
здания школы. Те, кто по—старше, выглядели слишком взрослыми; некоторые
закури—вали запрещенную сигаретку, другие подкрашивали ресницы и мазали
губы. Все весело болтали, радуясь предстоящим вы—ходным.
Автобус пришел и ушел, а близнецов все не было. Потом они появились вместе с
группой девочек, которые рассмат—ривали какой-то журнал, заливаясь хохотом.
Мел первой увидела машину матери и поспешила к ней. Она явно удивилась: ведь
обычно они возвращались домой на автобусе.
— Мам! Что случилось? С бабушкой или Дэнни? В чем дело?
— Ничего такого, — ответила Лиони.
— Но ты никогда не заезжала за нами... — начала Мел.
— Мне надо с вами поговорить, — мрачно заявила Лиони. — Вот
как? — Мел забралась на сиденье и пристегнула ремень
безопасности. — Что мы на этот раз натворили?
Эбби открыла заднюю дверцу, швырнула сумку на сиде—нье и села сама.
— Очень приятно, мам, что ты за нами заехала. Хорошо отдохнула?
Лиони внимательно разглядывала дочь в зеркало заднего обзора, разыскивая
признаки булимии, как будто это могло быть написано у нее на лбу.
— Да, вполне, — с трудом выговорила она.
— Мы в беде, Эбби! — провозгласила Мел. — Что мы сде—лали,
мам?
Лиони не знала, как поступить. Подождать, когда они приедут домой, и
поговорить наедине с Эбби?
— Выкладывай, мам! — потребовала Мел, устав беспоко—иться, что их
в наказание за непонятный проступок не вы—пустят из дома в выходные.
— Сегодня я нашла в вашей комнате слабительное, — без обиняков
заявила Лиони и снова взглянула в зеркало на Эбби.
Лицо девочки замкнулось, она промолчала.
— Я не рылась в ваших вещах, — сказала Лиони. — Про—сто
меняла белье и нашла упаковку на твоей кровати, Эбби.
— Ну и что? — надулась Эбби.
— Я знаю, мне не следовало этого делать, но я заглянула в синий
кукольный рюкзак и нашла еще несколько пачек, — добавила Лиони.
— Как ты могла?! Ты не имеешь права копаться в моих личных
вещах! — взвизгнула Эбби. — Тебе понравится, если с тобой кто-
нибудь так же поступит? Это мои вещи, ты не имеешь права их трогать.
— Знаю, детка, — сказала Лиони, пытаясь успокоить дочь. — Но
я о тебе беспокоюсь. Я ведь не искала дневники или что-то в этом роде. Мне
просто надо было знать, сколько ты выпила этих проклятых таблеток. Они ведь
очень вред—ные, — добавила она.
— Это мое дело, вредные они или нет! — завопила Эбби. —
Надеюсь, ты не читала мой дневник?
— Конечно, нет. Я даже его не видела. Но ты — мое дело, Эбби, —
горячо сказала Лиони. — Я имею право знать, что ты делаешь, потому что
я твоя мать и я о тебе беспокоюсь. Пить слабительное без необходимости —
настоящая глу—пость. Милая, ты прелестна, тебе не надо ничего менять в своей
внешности. Есть и другие способы похудеть, если ты этого хочешь, —
умоляюще добавила она.
— Ну да, конечно! И именно ты это знаешь лучше всех! — зло
огрызнулась Эбби.
Даже Мел, обожавшая ругаться, вздрогнула при этих сло—вах. А Лиони просто
потеряла дар речи.
— Она не то хотела сказать, мам, — вмешалась Мел.
— Именно то! — взвизгнула Эбби.
Они подъехали к дому, и не успела машина остановиться, как Эбби выскочила из
нее и рванула к двери. Мел побежала за ней. Лиони устало вылезла следом.
— Эбби, нам надо поговорить, — громко сказала она, стоя перед
дверью комнаты девочек.
Послышались какие-то глухие звуки и шепот. Лиони не хотелось врываться, но,
похоже, ничего другого не остава—лось.
— Эбби! — снова позвала она. — Нам надо поговорить! Через
несколько секунд появилась уже менее расстроен—ная Эбби. Вне сомнения, она
обнаружила свой дневник в це—лости и сохранности. Когда Лиони рылась в
комнате, она не заметила никакого дневника, все ее мысли были заняты
таб—летками.
— Скажи мне, как долго это продолжается, Эбби. Скажи честно! —
приказала Лиони.
Эбби старалась не встречаться с ней взглядом. Только переминалась с ноги на
ногу.
— Недолго, — сказала она. — Я про них читала, но они не
помогают, ясно? Ты нашла старые упаковки.
— Пожалуйста, пообещай, что никогда больше не будешь так делать, —
попросила Лиони. — Если хочешь, пойдем к врачу, посоветуемся. Я знаю,
есть группы, которые занима—ются расстройством питания...
— Нет у меня никакого расстройства питания! — огрыз—нулась
Эбби. — Я просто экспериментировала, поняла? И я не должна во всем
перед тобой отчитываться, я уже не ребе—нок! — заявила она грубо.
— Я знаю, детка, — устало ответила Лиони. Она попыта—лась обнять
девочку, но та резко отстранилась. — Не сердись на меня, Эбби. Я не
собираюсь обращаться с тобой как с ре—бенком, но то, что ты делаешь, опасно,
а я твоя мать. Я не могу спокойно смотреть, как ты разрушаешь свое здоровье.
Я хочу быть уверена, что ты больше не пьешь эти таблетки и не делаешь ничего
другого... — Она помолчала. — Например, не вызываешь у себя рвоту.
— Я больше ничего не делала, — упрямо заявила Эбби. — Ты что,
мне не веришь?
Лиони долго смотрела на нее.
— Если ты пообещаешь, что сказала мне правду, я тебе поверю. — Она
почувствовала, что вот-вот расплачется. Гос—поди, Эбби всегда была такой
ласковой, а сейчас даже не по—зволяет обнять ее. — Я могу узнать номер
телефона группы, занимающейся расстройством питания, и мы разберемся с твоей
проблемой вместе.
Эбби прищурилась.
— Я уже разобралась! — огрызнулась она. — Слушай, мама, я
могу уехать и жить с Флисс и отцом. Они будут рады, и готова поспорить, у
них со мной не будет никаких про—блем, — закончила она, с ненавистью
глядя на мать.
Лиони смотрела на нее, испытывая такую боль, что было трудно дышать. Больше
всего ее поразило, что Эбби на пер—вое место поставила Флисс. Сначала Флисс,
потом Рей. Не отец был для нее приманкой в Америке, а стройная, элегант—ная,
очаровательная Флисс. Лиони никогда не расстраива—лась, что бывший муж
женился на прекрасной американке. Они так давно расстались, дай ему бог
всего наилучшего. Но она умрет, если Флисс отберет у нее детей.
— Никакая ты для меня не проблема, Эбби, — расстроен—но сказала
она. — Я тебя люблю, я не выдержу, если ты уедешь куда-то жить. Я же
хочу как лучше, неужели ты не понима—ешь?
— Оставь меня в покое, — заявила Эбби. — Вот так мне будет
лучше.
Она круто повернулась и скрылась в комнате, захлопнув дверь с такой силой,
что, казалось, вздрогнул весь дом.
Лиони на автопилоте приготовила ужин, раздумывая, как ей поступить. Она даже
не решалась позвонить матери или Рею, хотя очень нуждалась в моральной
поддержке. Ей нуж—но было время, чтобы понять, почему Эбби так себя ведет.
Эбби вышла вечером из комнаты с распухшим лицом и красными глазами. Лиони
сразу поняла, что она жалеет о том, что наговорила. Оставив в покое овощи,
она притянула к себе дочь и крепко обняла.
— Мамочка! — рыдала Эбби, обхватив ее руками. — По—жалуйста,
прости меня. Я ненавижу себя за то, что наговори—ла. Я так тебя люблю, я
просто была не в себе. Пожалуйста, поверь мне.
— Тихо, тихо, — прошептала Лиони, гладя Эбби по воло—сам. — Я
тоже тебя люблю, девочка, и хочу тебе помочь. — Она взяла лицо дочери в
ладони и вопросительно посмотрела на нее. — Ты обещаешь больше не
трогать слабительного?
Эбби молча кивнула:
— Прости, мам. Лиони снова обняла ее.
— Все будет хорошо, дорогая. Вместе мы со всем спра—вимся.
Разумеется, ни о каком
хорошо
говорить не приходи—лось. Лиони изо всех сил
старалась не следить за каждым куском, съеденным дочерью, и не напрягаться,
прислушива—ясь к звукам, доносящимся из ванной комнаты, но у нее это плохо
получалось.
— Перестань следить за мной! — прошипела Эбби в суб—боту вечером
за ужином.
Выходные прошли в напряжении. Эбби упорно избегала мать, и Лиони пришлось
долго выбирать момент, чтобы спросить ее, как она себя чувствует.
— Прекрасно! — взорвалась Эбби. — Я же тебе сказала, что
больше не пью таблеток. Почему бы тебе не успокоиться?
В понедельник, когда близнецы ушли в школу, Лиони по телефону предупредила
Анджи, что опоздает. Ей необходимо было позвонить.
Женщину, которая работала на горячей линии и отвечала на вопросы по поводу
расстройства питания, звали Бренда. Все, что рассказала ей
...Закладка в соц.сетях
