Жанр: Любовные романы
Мужчины свои и чужие
...коладных печений, кото—рые он положил на
поднос. — Девочки звонили сегодня утром. Они добрались благополучно.
— Почему же ты меня не разбудил?! — простонала Лиони.
— Ты уж очень крепко спала, — обиделся Дэнни.
— Я сейчас же им позвоню, — засуетилась Лиони.
— Они на весь день уехали, так Мел сказала, — сообщил
Дэнни. — Флисс повезла их по магазинам. На какой-то рынок... я точно не
помню. Ты же знаешь, Мел хлебом не корми, дай побегать по магазинам.
— А с Эбби ты говорил? — жалобно спросила Лиони.
— Ага. Она в прекрасном настроении. Я ухожу, мам, — добавил
он. — Приду скорее всего поздно. Увидимся.
— Увидимся, — тупо повторила Лиони.
Она обрадовалась, когда позднее позвонил Хью. Ей так тоскливо было одной
дома, несмотря на усилия Пенни, кото—рая то и дело совала свой мокрый нос в
ладонь хозяйки, на—поминая о своем присутствии. Но даже любимая Пенни была
не в состоянии ее развеселить. Поэтому Лиони очень вооду—шевилась, когда
услышала голос Хью. Кто знает, вдруг он скажет, что у него изменились планы,
и они смогут сегодня встретиться?
— Ты все еще собираешься с Джейн в театр? — с надеж—дой на
отрицательный ответ спросила она.
— Да, — сказал Хью. — Ей так хочется. Бедняжка очень
расстраивается из-за своего бывшего бойфренда.
— Мне ее очень жаль, — солгала Лиони. Ей куда больше хотелось,
чтобы Хью освободился на этот вечер от своей до—ченьки. Сегодня Лиони
компания бы не помешала.
Но дети всегда на первом месте, —уныло подумала
она. — Хотя Джейн уже далеко не ребенок
.
— А ты никак не сможешь сегодня отговориться от Джейн и вместо театра
заехать ко мне? — осмелев, спросила она.
Хью пришел в ужас.
— Нет, никак, Лиони! — сказал он испуганным голо—сом. — Этот
ее бывший парень, подонок, так долго морочил ей голову... Она очень
огорчена. Я ей нужен.
А как же насчет меня? — хотелось воскликнуть Лио—ни. — Ты мне
тоже нужен! Мои дочки уехали, а они значат для меня куда больше, чем какой-
то временный дружок для проклятой Джейн
.
25
Стоило Феликсу Андретти официально объявить о своей помолвке, их жизнь
оказалась под пристальным вниманием прессы. Особенно много писали о том
трогательном случае, когда он приехал к дому своей возлюбленной с полусотней
букетов (
В интервью всегда все преувеличивают
, — объяс—нил ей Феликс)
и огромным бриллиантом, и как ему, бедня—ге, пришлось ждать на холоде четыре
часа, пока она не вер—нулась домой. Он едва не заболел от переохлаждения, и
потом целый час отогревался у камина, прежде чем его зубы перестали стучать.
Ханне было ужасно противно, что ее жизнь стала пово—дом для обсуждения в
газетах. Но, по крайней мере, их свадь—ба на Карибском побережье не была
расписана на восьми по—лосах в
Алло!
(хотя Ханна подозревала, что агент
Феликса, Билли, просто не исхитрилась получить от журнала подходя—щего, с ее
точки зрения, предложения). Впрочем, в некото—рых воскресных газетах все же
появились фотографии, и Ханна весьма критически к ним отнеслась. Платье у
нее было роскошное, специально заказанное у модного кутюрье, чтобы скрыть
быстро растущий живот. И все равно она каза—лась себе толстой и определенно
беременной — особенно рядом с Билли.
Агент Феликса оказалась весьма разбитной жительницей Лондона, не вынимающей
изо рта сигареты. Маленького роста, худенькая, с копной волос цвета
чернослива, Билли прибыла на свадьбу в кремовом брючном костюме, надетом на
голое тело, и приковывала к себе больше взглядов, чем не—веста. Ханна,
которой с детства внушили, что неприлично пытаться затмить невесту, надев на
свадьбу белое или кремо—вое, была в ярости. До появления Билли она
чувствовала себя прекрасно одетой.
Какая дрянь!
— хотелось ей прошипеть кому-нибудь, когда она стояла у
украшенного цветами алтаря. Но побли—зости никого подходящего не
наблюдалось. На свадьбе, кроме нее и Феликса, присутствовала Билли и ее
помощник, неуклюжий молодой человек, который молчал, даже когда Билли на
него орала. Ханна ужасно жалела, что рядом нет ни одной близкой подруги или
друга. Она, пожалуй, обрадова—лась бы даже Джиллиан: с ней все-таки можно
было нор—мально поговорить.
Решение о свадьбе они приняли в последнюю минуту, похватали, что попалось
под руку, и сели на ближайший рейс. Теперь эта церемония была позади, и
Ханна развлека—лась тем, что читала статьи про себя.
Подобно романтическому герою, роль которого он играет в новом сериале,
Феликс Андретти не смог удержаться и женил—ся на своей подруге Ханне самым
идиллическим способом. Он не стал тратить месяцы на подготовку к венчанию,
цветы и рос—кошный прием, а умчал брюнетку Ханну на Санта-Люсию, где они и
поженились на берегу моря в присутствии двух свидете—лей, ближайших друзей.
— Нам хотелось, чтобы все было как можно проще и чище, —
откровенно признался Феликс, не в состоянии ото—рвать глаз от своей
прелестной жены-ирландки. — Я парень романтичный и всегда считал, что,
как только встречу роман—тичную женщину, женюсь на ней сразу же и без суеты.
Для меня брак священен, так что идея провести брачную церемонию на природе,
у океана мне очень импонировала. Что может быть лучше, чем остаться наедине
с природой и той, кого вы люби—те ? Мы оба стояли босиком на песке. Я этого
никогда не забуду.
Пара провела медовый месяц, отдыхая, купаясь и гуляя под луной вдоль того
самого пляжа, где они вступили в брак. Фе—ликс даже попытался нырять с
аквалангом, а Ханна, которая ждет своего первого ребенка, просто радовалась
солнцу и морю.
Ханне едва хватило терпения прочитать эту статью до конца. Феликс
действительно увлекся подводным плаванием и отсутствовал с утра до позднего
вечера, оставляя ее наедине с проклятой Билли. А.поскольку Билли считала
лучшим вре—мяпровождением поглощение неумеренного количества кок—тейлей с
ромом, в подруги Ханне она не годилась. Загорать было слишком жарко, поэтому
большую часть времени Ханна проводила в спальне, где имелся кондиционер,
раз—глядывая в окно счастливые пары около бассейна.
Можно было побиться об заклад, что она была здесь единственной новобрачной,
которая столько времени прово—дила в одиночестве.
В последний день Ханна попыталась уговорить Феликса не нырять, а проехать с
ней по острову, где-нибудь пообе—дать...
— Я уже заплатил за акваланг на сегодня, — возразил
Фе—ликс. — Зря деньги пропадут.
— Ты зря потратил деньги, привезя меня сюда! Ты мог здорово сэкономить,
если бы не брал меня с собой, потому что ты не провел в моем обществе и пяти
минут! — закричала Ханна и совершенно неожиданно для себя швырнула в
него пепельницей.
Феликс увернулся, и пепельница с грохотом ударилась об стену, оставив в ней
вмятину.
— Ну вот, смотри, что ты наделала, — удрученно заме—тил он.
Ханна разрыдалась.
— Если ты собираешься скандалить, я ухожу!
Он действительно ушел, а Ханна долго сидела в баре и пила чай со льдом,
после чего немного прогулялась по пляжу. Но было слишком жарко, так что она
купила не—сколько журналов и вернулась в номер.
Просто лягу на кро—вать и
немного подремлю
, — решила она.
Феликс разбудил ее в семь часов.
— Вставай, дорогая, пойдем поужинаем. Я жутко прого—лодался.
Ханна не сразу сообразила, где она находится. Но ведь Феликс был рядом с
ней, а это самое главное! Кожа у него золотилась от загара, волосы стали
почти белыми от солн—ца — короче, выглядел он лучше, чем когда-либо. Он
накло—нился и поцеловал ее. Ханна почувствовала запах морской воды и
загорелой кожи. Все еще в полусне, она позволила ему расстегнуть пуговицы на
ее блузке и взять потяжелевшие груди в ладони.
— Поужинаем потом, — провозгласил Феликс, стягивая с нее платье
вместе с хлопчатобумажными трусиками.
В Бирмингемском аэропорту какая-то женщина узнала Феликса.
— Вы парень из сериала
Зеваки
, верно? — воскликнула она.
Феликс по-мальчишески улыбнулся.
— Точно, — сказал он, — это я.
Женщина расцвела от его улыбки, громко позвала знако—мую, и все трое
пустились в оживленный разговор. Феликс раздавал автографы со сноровкой
человека, занимающегося этим всю жизнь. Он болтал с женщинами, как с добрыми
знакомыми, задавал им вопросы, отвечал, когда они его о чем-то спрашивали.
Ханна стояла в сторонке и от души за—бавлялась.
В шарме Феликсу нельзя
отказать, — с гордостью подумала она. — Он совершенно очаровал
своих поклон—ниц
. Она следила за транспортером с багажом, одновремен—но
прислушиваясь к разговору.
— Это ваша подружка? — спросила женщина, которую, как выяснилось,
звали Жозефиной.
— Нет, — ответил Феликс, — она моя жена.
— Хорошенькая, — оценила Жозефина.
Ханна удовлетворенно улыбнулась. Она сделала все воз—можное, чтобы получше
выглядеть, ведь ей предстояло познакомиться с матерью своего возлюбленного.
Она надела шикарное красное платье от Джаспера Конрана, высокие са—поги и к
тому же прихватила квадратную сумку, стоившую вчетверо дороже любой сумки,
которая у нее когда-либо была. Платье слегка натянулось на животе, хотя
покрой был свободный, поэтому она накинула на плечи красивую чер—ную с белым
шаль, купленную на Санта-Люсии, чтобы не привлекать взгляды к своему животу.
Общее впечатление было элегантным, Феликс одобрил. Но он и словом не
обмолвился о том, как отнесется его мать к ее наряду, а главное — к ней
самой. По сути, он вообще не говорил ничего о своей матери, и Ханна начала
немного нервничать. Ко всему прочему, она ужасно проголодалась.
— Мать тут же начнет готовить, стоит нам появиться, — успокоил ее
Феликс. — Даже если ты заранее предупрежда—ешь о приезде, она тут же
вытаскивает сковородку.
— Ты хочешь сказать, что не предупредил о нашем приез—де? —
поразилась Ханна.
— Нет, — сердито ответил он. — У нас совсем не такая семья,
мы не любим родственные встречи.
Единственное, что Ханна знала о семье Феликса, это то, что они испанские
эмигранты второго поколения. Она прочитала об этом в журнале, когда начался
показ сериала
Зеваки
. .
— Как мне обращаться к твоей маме? — спросила она Феликса, решив
не затевать очередного бесполезного спора.
— Вера, — ответил он.
— Не слишком испанское имя, — заметила она.
— Ханна, дорогая, наверное, мне придется кое-что объ—яснить. Актеры
часто берут себе псевдонимы; надеюсь, ты об этом знаешь. И я тоже в свое
время сменил имя, ясно?
— Так ты вовсе не испанец? — удивилась она. — А в жур—нале
писали...
Феликс пожал плечами:
— Мне тогда казалось, что это удачная идея, раз уж я такой блондин.
Понимаешь, светлый испанец. Надеялся, что так меня легче будет
запомнить, — и не просчитался. Но это все для прессы. Моя настоящая
фамилия Лун, а не Андретти.
Ханна смотрела на него в полном изумлении. Несколько месяцев встречались,
поженились, и она только сейчас начи—нает узнавать, кто же Феликс на самом
деле! Она поежилась, подумав, что он вполне может оказаться и не Феликсом.
— А зовут тебя как? — нерешительно спросила она.
— Фил.
— Фил Лун... — медленно произнесла Ханна. — Пожа—луй, я предпочту
Феликса. Трудно представить, что нужно называть тебя как-то иначе.
— Слушай, меня зовут Феликс Андретти — и точка, — твердо заявил
он. — Я тебе все это рассказываю, потому что ты скоро увидишь мою
семью. Мать, кстати, так и не прости—ла мне, что я сменил имя. Но вряд ли
можно стать междуна—родной звездой на сцене или экране, если твоя фамилия
Лун.
— Значит, я — миссис Лун, — задумчиво сказала Ханна и невольно
усмехнулась, настолько это звучало неправдопо—добно.
— Я сменил имя законным путем, так что это официаль—но, —
огрызнулся Феликс. — И кончай насмехаться. Я, меж—ду прочим, никогда не
назывался испанцем, говорил лишь, что моя семья из Испании. Всегда можно
сказать, что люди меня неправильно поняли, если что-то вылезет наружу.
Мать Феликса жила в маленьком домике в современном жилом районе Бирмингема.
У начальной школы в конце ули—цы толпились женщины с колясками, напротив
дома — боль—шая поляна с детской площадкой и богатой растительностью.
— Очень красиво, — заметила Ханна, оценив новые дома с
тонированными окнами, остроконечными портиками и де—коративной кирпичной
кладкой.
— Сама понимаешь, рос я не здесь, — сказал Феликс, расплачиваясь с
водителем. — Мать сюда переехала, когда мы все разбежались.
— А твой отец?
— Он умер.
— Вот как... — Ханна вытащила свой маленький чемодан, сообразив, что за
последний час она узнала больше о своем муже, чем за все время их
знакомства.
Феликс позвонил. Дверь открыла высокая светловолосая женщина очень крупных
габаритов. На ней был шелковый тренировочный костюм, и весила она никак не
меньше ста двадцати килограммов. Лицо жесткое, что особо подчеркива—лось
платиновым цветом волос. Матерью Феликса она никак не могла быть.
— Привет, ма, — сказал Феликс, причем произношение его вдруг резко
изменилось. — Это Ханна, мы недавно поже—нились, и ты скоро станешь
бабушкой.
— Тогда вам лучше войти, — сказала Вера Лун. — Джун! —
закричала она, едва не оглушив Ханну. — Поставь чайник!
Джун оказалась сестрой Феликса и такой же красивой, только в темных тонах.
Стройная, высокая, с прекрасными чертами лица, она вполне годилась в модели
для любого жур—нала. Но сразу же становилась ясно, что все свое время она
тратила на воспитание трех резвых мальчишек, которые ху—лиганили на
бабушкиной кухне.
— Примите мои поздравления, — сказала Джун привет—ливо, узнав
новости. — Наш Фил такой скрытный. Никогда никому ничего не говорит.
Он никогда мне не говорил, что его зовут Фил
, — хоте—лось сказать
Ханне, но она сдержалась.
— Идите сюда, мальчики, — позвала Вера. — Познакомь—тесь с
новой тетей. Вы прекрасно загорели, дорогая. Где-ни—будь отдыхали?
Ханну познакомили с мальчиками, потом подали чай и пирог, и все уселись за
кухонный стол. Вера не казалась такой устрашающей, когда сидела и не
разглядывала тебя с ног до головы подобно сканеру в аэропорту.
— Понять не могу, почему он не привез вас сюда рань—ше, —
вздохнула Вера. — Все скрывает — совсем как отец.
— Я работал, — обиделся Феликс.
Он здесь был явно не на своем месте, его трудно было представить себе в доме
на три спальни с одной ванной и па—рочкой изображений святых на стенах.
Феликс выглядел эк—зотичным, другим. А ведь на самом деле он был самым
обыч—ным человеком из самой средне-нормальной семьи. Инте—ресно, на
мгновение задумалась Ханна, — что еще он скрыл от меня и от всех
остальных?
Она пила чай и восхищалась мальчиками, а скучающий Феликс тем временем
беспокойно бродил по просторной кухне. Он не участвовал в не слишком
оживленном разгово—ре, не делал ни малейшей попытки развлечь своих
племян—ников.
— Жаль, что ты не захотел пригласить нас на свадьбу, — печально
сказала Вера. — Я бы с удовольствием приехала. Скажите мне, когда
должен родиться ребенок?
Сердце Ханны невольно потянулось к этой женщине, ко—торая, очевидно, хорошо
знала, что ее блестящий сын стес—няется своих корней.
— В декабре, — улыбнулась она. — Разумеется, мы очень хотели,
чтобы вы были на свадьбе. Но все случилось так быстро — ребенок и все
такое... Мы просто не успели вас при—гласить. Феликс был бы очень рад, если
бы вы присутствовали. Феликс пнул ее под столом.
— Мы поженились за границей, — объяснил он. — Чтобы газеты не
прознали. Мы только сегодня утром прилетели с Санта-Люсии.
— Нам бы тоже очень хотелось куда-нибудь съездить, — заметила
Джун, пристроив на коленях своего младшего, трехлетнего Тони. — Мы с
мужем не были за границей после медового месяца. Тогда мы ездили в
Португалию, — сообщи—ла она Ханне. — Я обожаю Португалию, но трое
детей... Я сама больше не работаю, не очень-то разъездишься по за—границам.
Я родила Кларка через год после свадьбы, через полтора года родился Адам, ну
и последним Тони.
— А чем вы занимались? — спросила Ханна.
— Работала в парикмахерской.
— Вы могли бы быть моделью с вашей внешностью, — честно сказала
Ханна. — Вы очень красивы.
Джун пожала плечами.
— Чтобы все на меня глазели и говорили, что я слишком толстая или
старая? Нет, такая жизнь не по мне. Филу нра—вится, но я не хочу.
— Зачем ты им сказала, что будешь рада, если они навес—тят нас, когда
мы устроимся? — резко спросил Феликс, когда они в такси ехали в местную
гостиницу.
— Это же твоя семья, ты не можешь о них забыть.
— Ты ведь забыла про своих и прекрасно себя чувству—ешь! —
огрызнулся он.
— Неправда! — горячо возразила Ханна. — Ты скоро
по—знакомишься с моей мамой, а про отца я тебе уже говорила, он алкоголик.
Поверь мне, его нельзя приглашать никуда, где дармовая выпивка.
— Значит, тебе позволительно презирать своего отца, а с моей семьей
дело обстоит иначе, так? — спросил он.
Они ругались всю дорогу до гостиницы. Особенно Фе—ликса взбесило замечание
Ханны, что он глубоко оскорбил свою мать, отказавшись остаться ночевать в ее
доме.
— Я предпочитаю приличную гостиницу! — завопил он. — Я
звезда, черт побери, и должен вести себя соответст—венно.
— Да? Ну, так одно могу тебе пообещать, — прошипела Ханна в
ответ, — пока ты ведешь себя как гребаная звезда, ко мне не подходи,
понял!
Боевые действие были прерваны на время ленча у Веры перед отбытием в
аэропорт. Ханна с радостью увидела, что Феликс ведет себя значительно лучше
со своей бедной мате—рью, даже пригласил ее к ним в Лондон, когда они там
обо—снуются.
— Мы с радостью примем вас всех у себя, — искренне сказала
Ханна. — Приезжайте, пожалуйста.
— Я вижу, ты и вправду этого хочешь, милая, — улыбну—лась
Вера. — Присмотри за моим сыном, ладно? Я рада, что он нашел себе
приличную женщину. И позаботься о себе, детка. Он далеко не подарок, наш
Фил, всегда таким был.
— Мама у тебя просто прелесть, — сказала Ханна по до—роге в
аэропорт.
— Ну да, ты попробуй поживи с ней! — буркнул Феликс, мрачно глядя
в окно.
Ханна отвернулась. Пусть дуется, если хочется. Однако в Дублине Феликс снова
стал самим собой очаровательным, влюбленным и остроумным.
— Я всегда напрягаюсь, когда попадаю домой, — при—знался он, взяв
Ханну за руку и ведя ее к дверям квартиры. — Я не хотел тебя во все это
впутывать. Понимаешь, старые се—мейные дела... Ты считаешь, что я вел себя
как последняя сволочь, но ведь ты не знаешь, что на самом деле было.
— Откуда мне знать, если ты не рассказываешь? — возра—зила
Ханна. — Мне бы не хотелось, чтобы ты что-то скрывал от меня, Феликс.
— Я и не скрываю. Просто скучные семейные дрязги. За—будь.
И этим ей пришлось удовольствоваться.
Хью швырнул проспекты туристских фирм на журналь—ный столик.
— Ты хоть взгляни, Лиони! — сердито сказал он.
Она подняла на него глаза, стараясь не выходить из себя.
— Я же уже говорила тебе, Хью, я не могу сейчас отправиться в отпуск.
Девочки должны вернуться, я им буду нужна.
— Их не было два с половиной месяца, черт побери! Еще неделю без тебя
они наверняка перебьются. В конце концов, твоя мать может за ними
приглядеть.
Лиони почувствовала, что начинает злиться. В последнее время все только и
говорили, что об отпуске, а она ничего не могла планировать, пока близнецы
были в Америке. И пред—ложение Хью насчет совместной поездки поступило явно
не вовремя. Девочки должны были через неделю вернуться, и ей безумно
хотелось их видеть.
— Я сейчас не могу бросить дочерей на произвол судь—бы, —
решительно заявила она.
— Они были вполне счастливы без тебя почти три меся—ца, а ведь
собирались всего на полтора!
Лиони поморщилась. То, что Мел и Эбби предпочли ос—таться почти на три
месяца, причиняло ей сильную боль, хотя она в этом и не признавалась.
Они
могли бы побыть с нами на ранчо в Техасе остаток лета, — сказал ей Рей
по те—лефону в начале июля, когда истекли полтора месяца. — Они
научатся ездить верхом, и вообще им там будет хорошо. Всего-то еще несколько
недель! Эбби здесь просто расцвела. У нее дела идут отлично, так почему бы
им не остаться, Лиони?
Мел и Эбби тоже умоляли разрешить им остаться.
Лиони сдалась и после проплакала два дня. Ей казалось, что любимые дочери ее
предали, что вдали от нее им лучше. С Дэнни все было по-другому. Он объявил,
что собирается с друзьями путешествовать месяц автостопом по Европе, и Лиони
не возражала. Разумеется, она беспокоилась, но ему в конце концов уже
двадцать, и он не нуждается в ее опеке. А без девочек дом казался ей моргом.
Так что выманить ее куда-нибудь, когда должны были вернуться ее любимые
детки, невозможно было ничем, даже прелестями Италии.
— Я сейчас не могу уехать, — повторила она. — Тебе надо было
подумать об этом раньше, мы бы успели съездить и вер—нуться.
— У меня отпуск назначен на конец этого месяца, — ог—рызнулся
Хью. — И не в этом дело. Дело в Мелани и Аби-гейль. Они уже не дети.
Тебе пора их отпустить.
— Немного странно слышать такое от тебя, — ответила Лиони.
— Что ты этим хочешь сказать? — удивился он.
— Будет тебе! Или ты хочешь, чтобы я назвала вещи сво—ими
именами? — окончательно разозлилась она. — У тебя дочери двадцать
два года, и ты не позволишь ей прибрать собственную постель, если можешь
сделать это за нее! Ты ее окончательно испортил, избаловал. Все время даешь
ей день—ги, хотя у нее вполне приличная работа, и бежишь ей помо—гать, стоит
только свистнуть. Это ненормально! Мои девочки подростки, им еще и
шестнадцать не исполнилось. Это ты обращаешься со взрослой женщиной, как с
маленькой девоч—кой.
Хью в ярости уставился на нее.
— То, что я люблю Джейн, еще не значит... — начал он.
— Любишь? Да ты просто одержим ею! — перебила Лиони. — И ты
еще обвиняешь меня в том, что я не могу отпус—тить своих детей!
Лицо Хью исказилось.
— Ты не имеешь права так со мной разговаривать.
— Это почему? Ты полагаешь, что имеешь право гово—рить мне все что
угодно про моих детей, а я ни слова не могу сказать про твоих? Нет, не об
обоих, — добавила Лиони, — только о Джейн. Бедняга Стивен никогда
такой заботы не видел.
В этот момент раздался звонок в дверь. Хью выглянул в окно и просиял.
— Это Джейн, — прошептал он. — Давай не вовлекать ее , в наши
споры.
Джейн вошла танцующей походкой с кучей пакетов
...Закладка в соц.сетях
