Жанр: Любовные романы
Замри, умри, воскресни
... я, помнится, свой пикап
разрисовал. Я тогда сломал ногу и не мог гонять на велосипеде, а пока кости
срастались, увлекся рисованием. С твоими ногтями уж как-нибудь справлюсь.
— Здорово!
Оплата сапог тоже прошла без осложнений — такой уж был день! — после
чего мы ушли. На первом этаже, проходя мимо отдела косметики, мы подверглись
атаке настырной девицы, которая спросила, не хотела ли бы я попробовать
макияж. Я поспешила к выходу, он был совсем рядом. Этих девиц я до смерти
боюсь, хотя они меня обычно не трогают.
— Лили! — окликнул Антон. — Не хочешь попробовать макияж?
Я в ужасе замотала головой.
— Нет!
— Иди сюда! — покричал он. — Послушаем, что нам скажет... —
он посмотрел на бейджик на груди у девицы, — что нам скажет Руби.
Помимо своей воли я вдруг очутилась на высоком табурете, и по моей
физиономии заскользил ватный тампон, при этом все прохожие на меня глазели.
— У вас хорошая кожа, — заметила Руби.
— Правда? — просиял Антон. — Это моя заслуга. Косметику ей
покупаю я.
— Какой маркой вы обычно пользуетесь? — спросила Руби.
—
Джо Малоун
, — отозвался Антон, —
Прескриптивз
и
Клиник
. Впрочем,
Клиник
я не покупаю — ее бесплатно подруга снабжает.
— Сейчас наложим тон, — сказала Руби. — Слегка.
— Хорошо, — согласилась я. Любой тон будет весьма кстати. Сидеть
под софитами с ненакрашенным лицом не годится. По закону подлости, меня
сейчас должен был увидеть кто-то из знакомых. Сразу мелькнула мысль о
Джемме. Хотя Джемма живет в Дублине.
Руби занималась своим делом, а Антон задавал ей вопросы.
— Это у вас что такое розовое? Как вам удается так тонко нанести
обводку?
Когда она закончила, я была вполне похожа на себя, только намного, намного
симпатичнее.
— Какая ты у меня красивая! — восхитился Антон и повернулся к
Руби: — В пятницу ей идти на телевидение. Скорее всего, на ней будет эта
самая блузка. Не подскажете, что бы ей такое на плечи нанести, чтобы
блестели?
Руби достала пудру с блестками и большую пуховку и обмахнула мне плечи.
— Это мы возьмем, — объявил Антон. — И розовую кисточку, и
тонкую обводку. Лили сама сможет накраситься. — А мне пояснил: —
Считай, что это удачное вложение денег.
Я посмотрела на него. Никакое это, конечно, не вложение денег, но в данный
момент меня это не волновало.
— Что-нибудь еще хочешь? — спросил он.
— Может, тональный крем? — робко сказала я. — И помада мне
понравилась.
— Тогда берем и то и другое, — объявил Антон. — И конечно,
тушь положите, — добавил он. — После всех трудов было бы
преступлением ничего у нее не купить, — шепнул он мне, пока Руби,
нагнувшись, доставала для меня косметику.
Напоследок Руби пихнула в пакет несколько бесплатных образцов.
— Фантастика! — обрадовался Антон. — Как это мило с вашей
стороны.
Руби, ошеломленная его благодарностью, прибавила еще горсть образцов. Я
улыбнулась себе под нос.
Антон держался раскованно, и мне нравилось, что он всем нравится. Он
напропалую флиртовал, но без пошлости.
Потом Руби протянула нам глянцевый пакет, и мы ушли.
Настроение у меня было приподнятое: от покупок, от того, что я хорошо
выгляжу, от давно забытого ощущения новизны и чистоты.
— Не хочу домой.
— Вот и отлично, потому что домой мы не пойдем. Зулема на посту. А мы с
тобой идем в свет.
Он повел меня в закрытый клуб в Сохо, где, как оказалось, он знает всех и
вся. Но мы сели в отдельной кабинке, обитой кожей, подальше от публики.
Антон не спрашивал, что я буду пить; сегодня мы могли пить только
шампанское. Я сидела в своей новой одежде, с новым лицом и на время забыла,
что у нас в доме разгром, что полы засыпаны сахаром, а вездесущая Джемма
источает зло.
Сегодня я была великолепной, красивой и безумно влюбленной женщиной.
Кудесница из салона красоты в Сохо замечательно распушила мне волосы, Антон
очень потрудился над моими ногтями, а новая одежда и сапоги сидели на мне
как влитые.
И только в последнюю минуту перед эфиром я поняла, что меня пригласили на
передачу потому, что она была посвящена теме уличных грабежей. Ни я, ни мои
книги никого не интересовали, им только надо было знать, как меня ограбили.
— Вас увезли в больницу? — преувеличенно озабоченным голосом
спросила одна из
сердобольных
ведущих.
— Нет.
— Нет? О господи. — Она была настолько разочарована, что пришлось
рассказать, как я боялась выкидыша. От этого она малость повеселела.
Вечером мне звонили Вив, Баз и Джез и говорили, как они мной гордятся. Еще
звонила Дебс.
— Я знаю, с деньгами у вас туго, но это не значит, что надо ходить в
лохмотьях. — Это она о моей потрясающей новой блузке. — Ха-ха-
ха, — зазвенела она колокольчиком.
В сентябре судьба то отворачивалась от нас, то снова нам улыбалась.
Большую часть лета Антон с Майки провели, готовя крупную, выгодную сделку —
захватывающий сценарий, финансирование из трех надежных источников, согласие
на работу в фильме от молодой популярной актрисы Хлои Дрю и от
многообещающего режиссера по имени Сурета Павел. Эта сделка могла
перевернуть судьбу
Ай-Кона
; и все шло гладко, контракты были готовы к
подписанию, как вдруг сценарий привлек чье-то внимание в Голливуде. В
мгновение ока его увели, и вся конструкция рухнула, как карточный домик. Это
ввергло Антона в тяжелую депрессию.
Его отчаяние меня пугало, поскольку обычно все неудачи он принимал с
неистребимым оптимизмом. Но за последнее время у него сорвалось столько
сделок, что он сломался. Он называл себя неудачником, ругал за то, что не
оправдал наши с Эмой надежды, и даже начал поговаривать о другой карьере.
— Пойду, например, в бармены, — говорил он, лежа в постели. —
Или в пчеловоды.
Зато его тяжелое настроение оказало положительный эффект на наших рабочих.
Без наших понуканий они тихо установили три из четырех новых перемычек и
даже начали штукатурить хозяйскую спальню.
Целую неделю Антон не ходил на работу.
— У меня сил нет, — объяснил он. — С таким трудом добываешь
хороший материал! Это был наш шанс. Теперь мне кажется, нам никогда не
выкарабкаться.
Он много времени проводил с Эмой. Каким-то чудом ему удалось отпустить на
эту неделю Зулему. Я подозревала — но не спрашивала, — что он ей
заплатил, чтобы она не появлялась.
Антон стоял в дверях моего кабинета и смотрел, как я печатаю. На его лице
отражались противоречивые чувства.
— Ты слишком много работаешь, — произнес он и покричал в холл: —
Эма, ты где?
Эма вошла в красном с синим полосатом комбинезоне. Антон с нежностью за ней
наблюдал.
— Ты похожа на венгерского тяжеловеса образца пятьдесят третьего
года, — заключил он в результате осмотра.
Я поняла, что дело идет на поправку.
Однако он так и не стал прежним Антоном. Без конца говорил о том, как много
я работаю, что деньги в семью приношу я одна, что, если бы не я, мы бы
бедствовали.
Меня это пугало. Хотя на тот момент я действительно выступала в роли
добытчицы, я не считала, что так будет всегда. На самом деле я находилась в
непрерывном ожидании, пока Антон, с его идеями и неиссякаемой энергией,
начнет вдруг зарабатывать настолько, чтобы мы почувствовали уверенность в
завтрашнем дне. Мне не нравилось, что все у нас — от жилища до последнего
куска еды в холодильнике — приобретается на мои деньги.
В последний день сентября пришел чек на первые авторские отчисления от
Мими
. Сумма оказалась неправдоподобно велика — сто пятьдесят тысяч, —
и я подумала, уж не розыгрыш ли это. От гордости и волнения я зарыдала. Я
сняла с пропыленной полки экземпляр книжки и долго смотрела на все эти
маленькие буковки, которые принесли нам такие деньги, что теперь мы можем не
опасаться за кредит. Это было какое-то чудо. Не верилось, что книжка,
начинавшаяся так неудачно, вдруг завоевала грандиозную популярность.
Антон сфотографировал меня с чеком в руке, как победительницу каких-нибудь
соревнований, после чего я распрощалась с деньгами — они почти все уже были
расписаны. В банк, рабочим, на пополнение карточного счета...
— Только мы с тобой так умеем: сегодня у нас в руках чек на сто
пятьдесят тысяч, а назавтра уже опять без гроша! — сказала я.
— Но мы же их с толком потратили! — возразил он. — Посмотри
на нас: взрослые, ответственные люди. Мы внесли первый платеж по ссуде,
теперь наш дом у нас никто не отнимет.
Я поморщилась. Мне не нравились шутки насчет передачи дома в другие руки.
— Прости, — заметил Антон. — Что-то я разошелся.
— А второй платеж мы должны внести...
— Тринадцатого ноября, когда у тебя уже будет подписан новый договор с
издательством. — Он помолчал. На него снова накатило дурное настроение.
Только не сегодня! Сегодня у нас есть все основания веселиться. —
Ненавижу себя за то, то ты одна волочешь всю семью.
— Не надо, — взмолилась я. — Хотя бы сегодня ты не должен
себя ненавидеть. Сделай перерыв.
— У меня депрессия!
Звонила Миранда Ингланд.
— Это гормоны, — сказала я. — Такое с беременными случается.
— Это не гормоны. Это чертов
Амазон
. Я полезла в Интернет — зачем я
только это сделала? — и оказалось, что моя последняя книга набирает в
среднем по три с половиной балла. А предыдущей давали пять! А уж какие
отклики — и сказать стыдно.
— Ну что вы, — безуспешно принялась успокаивать я. — Там,
бывает, такое пишут...
— Вам легко говорить, — угрюмо произнесла Миранда. — Я
посмотрела сайт
Мими
. Они вас обожают. Почти каждый ставит пять баллов.
Была б их воля, и шесть бы поставили.
Зря я это сделала.
Распрощавшись с Мирандой, полезла на
Амазон
, нашла форум по
Мими
и
несколько минут умилялась, читая хвалебные, пятизвездочные отзывы читателей.
Но... за взлетом — падение, ибо после этого — и тут мне надо было себя
остановить — я стала искать, нет ли чего про
Кристальных людей
. Тираж
ожидался в конце октября, но первая партия уже продавалась в аэропортах.
Я набрала в строке
поиск
название книги и с волнением обнаружила, что кое-
какие отклики уже выложены! Пока всего три, но — лиха беда начало.
Тут я увидела заголовок первого отзыва, и мне стало не по себе. Он гласил:
Бред
. Автор — какая-то читательница из Дарлингтона.
По пятибалльной шкале она выставила мне единицу. Хорошо хоть не ноль,
сказала я себе, хватаясь за соломинку. И начала читать.
Единственная причина, по которой я ставлю этой книге
единицу, — это то, что ноль поставить нельзя
. Ох ты! Когда я читала Мими
, я просто живот от смеха надорвала. А в
этой бредовой книжонке нет ни одной смешной строчки. Я купила ее в
аэропорту, отправляясь в отпуск, но лучше бы я на эти деньги купила себе еще
один коктейль
. О господи боже мой! Сердце у меня в груди застучало, и я кинулась
к следующей рецензии в надежде, что она будет лучше. Оценка была два
балла. Назад к Прозаку
— читательница из Норфолка. Полгода я страдала депрессией и не выходила из дома, когда мне
попалась Мими
. Эта книжка меня настолько взбодрила, что я смогла даже
снова ходить в группу похудания. Можете себе представить мой восторг, когда
я узнала, что Лили Райт выпустила новую книгу. Я попросила соседку купить
мне ее в аэропорту на обратном пути из Джерси, куда она ездила навестить
мать. Я надеялась, она настолько поднимет мне настроение, что я начну искать
работу на полставки. Но... вы ее не читали ? Она угнетает вас хуже любой
депрессии. Я отброшена на несколько месяцев назад. Я поставила ей два балла
только потому, что, хотя книга мне и не понравилась, я считаю себя добрым
человеком
. Следующая читательница тоже поставила двойку. Мне очень понравилась Мими
, хотя обычно я такой литературы не
читаю. (Я большая поклонница Джоан Харрис, Себастьяна Фолкса и Луи де
Бернье.) Должна признаться, я с нетерпением ждала новой книги Лили Райт, так
как в Мими
она производила впечатление многообещающего автора. И увидев
книгу в аэропорту (по дороге во Флоренцию, где мне предстояла неделя общения
с высоким искусством), я тут же ее купила. Однако мои надежды не
оправдались. Кристальные люди
— слабая книга, я даже не знаю, с чем ее
сравнить, по сути (но не на сто процентов), она не лучше любого дамского
романчика. Больше одного балла она не заслуживает, но я ставлю два — только
за то, что это все же не дамский роман!
— Антон! — простонала я. — Анто-о-он!
Антон бегом примчался ко мне, и я показала ему эти отзывы.
— Что, если она вообще никому не понравится? — предположила
я. — И ее не будут покупать? Тогда издательство не подпишет со мной
новый договор, и мы останемся ни с чем. Да и с новой книгой у меня дела не
блестящие.
— Ну же, успокойся, — сказал он. —
Мими
тоже не сразу приняли. Помнишь, как ругали?
— Но ее ругали старые вонючие критики. Читателям она сразу понравилась.
Теперь мне стало понятно, почему Таня Тил так беспокоилась из-за обложки.
Они боятся, что читатель будет ждать вторую
Мими
— как эти трое, что уже
высказались в Интернете. От ужаса у меня во рту появился металлический
привкус.
— Если книга провалится, — объявила я Антону, — не видать мне
нового контракта. А без нового контракта у нас не будет денег гасить ссуду
за дом.
Потерять дом! От этой мысли у меня волосы встали дыбом. Ничего более
страшного нельзя было и представить.
Спокойно и размеренно Антон заговорил нараспев, как с больным ребенком:
— Лили, это отличная книга. Издательство ее усиленно раскручивает.
Успех тебе обеспечен. В
Докин Эмери
считают, что она станет рождественским
бестселлером. Через месяц к ним пойдет Жожо, и они предложат тебе новый
договор с гигантским авансом. Все будет хорошо. Все уже хорошо.
Часть третья
После того дня, когда Ольга и Ричи застукали их с Марком в
Антонио
, Жожо
не отпускал страх, что на работе всем все известно. Но если не считать
многозначительных ухмылочек этого фигляра, все вели себя с ней по-старому.
На самом деле, хоть она и не спрашивала, Джослин Форсайт и Дэн Суон
независимо друг от друга заверили ее, что при голосовании в ноябре отдадут
свои голоса ей. С учетом голоса Марка для полной уверенности ей требовался
еще один голос. Жожо гадала, кого еще
завербовать
. Джима Свитмана? Пустое.
С того дня, как в контору приходила Кэсси, отношения с Джимом были хуже
некуда. К тому же было известно, что он тесно сотрудничает с Ричи Гантом. Но
умная женщина зла не держит, и Жожо не видела ничего дурного в том, чтобы
держаться с Джимом любезно. Только не переборщить, чтобы не выглядело
нарочито.
Ольга Фишер? Несмотря на то что тогда она была вдвоем с Ричи Гантом, Жожо
решила, что ничего не потеряет, если попытается перетянуть Ольгу на свою
сторону. И вот, купив видеофильм о брачных играх королевского пингвина, она
принесла его Ольге! И ни слова о женской солидарности! Ольга не из таких.
А Николас и Кэм из эдинбургского филиала? Она, ясное дело, виделась с ними
множество раз, но дружны они не были. Они нечасто приезжали в Лондон и
задерживались здесь ровно столько, чтобы успеть сообщить всем и каждому, как
сильно они его ненавидят.
Почему, черт возьми, не проводить эти совещания в
Эдинбурге?
— всякий раз ворчали они.
Занятная парочка. Бородатый Николас, сорока с чем-то лет, отличался буйным
нравом, тогда как Кэм, бледный, как молоко, кельт с белесо-голубыми глазами
и темно-русой головой, был поистине мастером язвительных замечаний.
Как-то раз после очередного совещания Жожо попыталась установить с ними
контакт.
— Привет, Николас, я...
— Как я ненавижу этот ваш Лондон, — простонал тот в ответ. —
Всюду пробки...
— ...и англичане, — в унисон с ним закончил Кэм.
— Слушай, Кэм, давай отсюда поскорее свалим, а?
— Да, но... — вставила Жожо, надеясь все же переговорить с обоими.
Николас обратил на нее возмущенный взгляд, а Кэм уставился своими по-детски
голубыми глазами.
— Нам надо успеть на рейс!
— Что ж... прошу прощения. Счастливого пути.
Перед их следующим приездом в Лондон Жожо послала им по электронной почте
приглашение вместе пообедать. И снова впустую. Николас ответил, что, если не
будет веских причин задержаться, они трехчасовым рейсом улетят обратно. Судя
по всему, Жожо к веским причинам не относилась.
Дьявол, — подумала она. — Эта парочка неуловима, как ртуть
.
Оставалось одно. Крайняя мера, конечно, но она не видела другого способа с
ними переговорить, как только нанести им визит.
Впрочем, это не проблема. Она слышала, что Эдинбург красивый город, а может,
и Марк найдет повод для командировки.
Но выбрать время оказалось непросто. Сначала, в сентябре, на три недели Кэм
ушел в отпуск, потом Жожо пришлось ехать на книжную ярмарку во Франкфурт, а
затем на две недели исчез Николас. Наконец было решено встретиться в конце
октября, меньше чем за месяц до ухода Джослина. Жожо не нравилось, что все
делается в последний момент, но может, это и к лучшему. По крайней мере не
успеют забыть до голосования.
В пятницу, на заре, они с Марком вылетели в Эдинбург. План был таков: она
встречается с ребятами в первой половине дня, во второй Марк проводит с ними
совещание, а потом — целый блаженный уик-энд в отеле! Вот это да!
В самолете она спросила:
— Ничего не посоветуешь?
— Главное — не говори свысока. Они малость... как бы сказать...
болезненно относятся к тому, что у нас головной офис, а у них филиал. Тем
более что на них приходится поразительно большая доля общего бизнеса. Такое
впечатление, что в Шотландии спрос на книги непропорционально высок. Так что
от тебя требуется всячески выказывать уважение.
— Ясно.
Марк отправился в отель, а Жожо на такси поехала в эдинбургский офис
Липман
Хейга
. Контора располагалась в старинном четырехэтажном сером каменном доме
в форме полумесяца. Жожо пришла в восторг. Николас и Кэм встретили ее
вежливо, но без энтузиазма. Но она все равно сияла. Она в самом деле была
счастлива оказаться в таком месте.
Ее представили остальным семи сотрудникам и провели по представительству:
показали кабинет, маленькую комнату для совещаний и даже кухню.
— Здесь мы с Николасом подогреваем в микроволновке свой обед. Лапшу,
как правило.
— Ага, — кивнул Николас, — или что-нибудь диетическое.
Жожо не знала, смеяться или нет. Лучше воздержаться, решила она.
Затем они вернулись в кабинет Николаса, и тот спросил:
— Вы же не затем приехали, чтобы наше помещение осматривать. Чем мы вам
можем помочь, Жожо?
Было бы нечестно сделать вид, что это простой визит вежливости; ей больше
импонировала мысль выложить все начистоту.
— Вот что, ребята, у вас есть кое-что, что мне нужно.
— Ой, нет, я счастлив в браке, — сказал Николас.
— А я вообще
голубой
, — сказал Кэм.
— Вот черт! — воскликнула Жожо.
— Да ладно... — протянул Николас. — Сорока нам на хвосте принесла,
что вы трахаетесь с нашим управляющим партнером.
Жожо зарделась. Такого она не ожидала. Неужели все партнеры в курсе?
— Интересно, что за сорока, — сказала она. — Дайте угадаю.
— Да этот прыщавый юнец, Ричи Гант.
Она пожала плечами, стараясь не показать возмущения.
— И надо же такому случиться, что как раз Марк Эвери сегодня проводит с
нами совещание. — Николас с деланым удивлением повернулся к
Кэму. — Вот так совпадение, правда, Кэмерон? Оба в Эдинбурге, и в один
и тот же день.
— Да, Николас, совпадение хоть куда.
— Но они наверняка прилетели разными рейсами.
— Конечно, — поддакнул Кэм и повернулся к Жожо. — Разными?
Она натужно рассмеялась.
— О'кей, ваша взяла. — Черт, а они крепкие орешки.
— Расслабься, куколка, — пропел Николас. — Наслаждайся
порочными выходными. Где остановились? В каком-нибудь шикарном месте? В
Бэлморале
?
Жожо наклонила голову. Черт! Лучше бы уж забронировала места в каком-нибудь
заштатном отельчике с раздельными кроватями и туалетом в конце коридора.
Сейчас же все выглядит так, будто эту встречу она запланировала в промежутке
между перепихонами, и мужиков это задело.
— Ричи Гант нам не симпатичен, — томно объявил Николас. —
Правда, Кэм?
— Правда, — мечтательно подтвердил тот, — омерзительная
личность.
— Я бы сказал, гадкая.
— Противная.
— Чудовищная.
— Он к вам приезжал, так ведь?
— О да! Давно уже, сразу как старик Джок объявил, что уходит.
Надо отдать гаденышу должное, подумала Жожо, он времени зря не теряет.
Улыбайся, сказала она себе. Деваться некуда. И только не говори свысока.
Демонстрируй уважение.
— То есть вы поняли, зачем я здесь? — Она достала свой
презентационный буклет, в котором перечислялись все ее авторы и с помощью
круглых диаграмм, схем и графиков показывалось, какие у них замечательные
долгосрочные перспективы.
— Не теперь, — отмахнулся Николас. — Оставьте, мы потом
поглядим. Когда по телику нечего смотреть будет.
— А сейчас, раз уж вы тут, нам бы хотелось кое-что узнать о вас лично.
Жожо театрально вздохнула.
— Хотите убедиться, что я натуральная рыжая? Сколько раз...
Они расхохотались. Слава богу.
— Расскажите, как вы работали в полиции. Занимались хоть раз сексом в
форме? С коллегой?
— Кэ-эм, — пожурил Николас. — Нельзя о таких вещах спрашивать
девушку!
— Да можно, чего уж там.
— Так как? Занимались?
— Боюсь, что нет. Прошу меня извинить, Кэм. Зато я занималась любовью с
пожарником — он был мой первый возлюбленный, — и он иногда был в форме.
Ну, насколько это было возможно... А я иногда надевала его каску.
— Дальше, дальше!
— А мне интересно, как вы ловили преступников, — возмутился
Николас.
— Могу осветить и эту тему.
Все шло не так, как она планировала, но если такой разговор поможет ей выйти
в партнеры, значит, она будет его вести. И Жожо рассказала про мужика,
наставившего пистолет на соседа за то, что тот слишком громко пустил
телевизор; про самоубийцу, висящего в шкафу; про то, как ее папаша стал
брать взятки и тащил домой всякую электронику, уверяя, что купил в магазине.
Она изо всех сил старалась сделать свой рассказ страшным и драматичным, и
когда пришло время обеденного перерыва, Николас сказал:
— Жожо, с вами не соскучишься.
— Я знаю, мы тут над вами малость посмеялись, но спасибо, что
приехали, — сказал Кэм. — Вы отлично держитесь, не то что эта
плакса Аврора Холл.
— Как, и она приезжала?
— И она, и вторая краля — Лобелия Френч, и вундеркинд без подбородка —
все тут уже отметились. Мы все гадали: что же вы-то не едете? Подумали даже,
не обидели ли мы вас чем? — Они снова рассмеялись общей шутке.
Жожо встала, протянула руку и сухо сказала:
— Спасибо, что уделили время. — И собралась уходить.
Николас с Кэмом изумленно уставились на нее.
— А подарки?
Дьявол, подумала Жожо. Ричи Гант небось бутылками их завалил. Сигарами,
девочками... А
крали
наверняка притащили по бутылке старого вина из
папиного погреба. Как же она упустила из виду...
— Подарков
...Закладка в соц.сетях
