Жанр: Любовные романы
Замри, умри, воскресни
...можно, я была к ним чудовищно
несправедлива.)
— Потому что он любит меня, а ее — уже нет.
— А как он объясняет, что целый год прожил с женщиной тридцати шести
лет?
— Сказал что-то насчет того, что ему скоро шестьдесят, да еще брат
умер...
Правильно. Запоздалый кризис среднего возраста. Все это мы и без него знаем.
— И ты его простила?
— Он мой муж. Я давала обет в церкви. — Мама произнесла это таким
непререкаемым тоном, что у меня зачесались руки взять что-нибудь потяжелее и
выбить из ее головы эту дурь.
Слава богу, я атеистка, вот что я вам скажу.
Случись со мной что-нибудь в этом роде, вряд ли я бы стала налаживать
отношения и уж точно бы не простила. В данном случае я не сомневалась, что
теперь всегда буду презирать отца. Думаю, маме помогло ее самоотречение. Она
считала себя в первую очередь добропорядочной женой, а не женщиной,
наделенной чувствами и правами, а значит, отцу позволено в любой момент
прискакать к домашнему очагу, в котором она все это время старательно
поддерживала огонь. Не могу передать, до чего я разозлилась.
— Как ты можешь быть уверена, что через месяц он опять не взбрыкнет и не повторит все сначала?
— Не взбрыкнет. Он уже переболел, не знаю только чем.
— Но он изо дня в день будет видеться со своей драгоценней Колетт на
работе!
Нет, не будет. — Тон, каким это было сказано, меня заинтриговал.
Победный тон. — Он уходит на пенсию. Неужели ты думаешь, я бы позволила
ему ходить туда, где бывает она? Ни за что! Я сказала ему, чтобы уволил ее
или ушел сам. Лучше бы, конечно, чтобы она осталась без работы, но на худой
конец и это сойдет. У меня вдруг появилась шикарная идея.
— Знаешь что, — предложила я, — давай съездим к ним на работу
и над ней посмеемся?
В маминых глазах мелькнул огонек, но она сказала:
— Ты поезжай. А мне надо папе чай накрыть. — И вяло добавила: —
Лучше ее простить.
Вот те на! Простить! Да никогда я эту Колетт не прощу, у меня проблем с
господом нет. Немножко ненависти еще никому не вредило. Вот Лили — много лет
ее уже ненавижу, а хуже мне от этого не стало.
Раз уж речь зашла о ненависти, мне требовалось кое-что сообщить отцу.
— У меня книга выходит.
Он очень обрадовался — возможно, тому, что я с ним заговорила, — а
когда я ему показала сигнальный экземпляр, воскликнул:
— Замечательная обложка! Дверь захлопнула, да? — Он провел пальцем
по моему имени. — Ты только посмотри: Джемма Хоган, моя дочь.
В погоне
за радугой
. Чудесное название! И о чем это?
— О том, как ты бросил маму и ушел к девице всего на четыре года старше
меня.
Он впал в глубокий шок и, разинув рот, смотрел на маму, ожидая подтверждения, что я его разыгрываю.
— Это не шутка, — сказала я.
— Не шутка, — поддакнула мама.
— Господи Иисусе, — запричитал отец, — дай-ка
посмотрю. — Дойдя до шестой страницы, он поднял глаза, бледный как
смерть. — Это надо немедленно остановить. Немедленно! Это не может
увидеть свет.
— Поздно, пап. У меня контракт.
— Обратимся к адвокату.
— И я кучу денег из аванса уже потратила.
— Я дам тебе денег.
— Не нужны мне твои деньги. Мне нужно, чтобы мою книгу издали.
Но ты посмотри на это! — Он в сердцах шлепнул рукой по
страницам. — Это же все такое личное! Я бы не возражал, но это к тому
же и неправда! Если это напечатают, мне будет очень, очень неловко.
— Вот и хорошо, — сказала я и приблизила к нему лицо. — Это
называется — расхлебывать последствия своих поступков.
— Джемма! — Мама призвала меня на кухню. — Он же попросил
прощения, — напомнила она, — причем искренне. Он пережил кризис,
можно сказать — он себя не контролировал. Ты с ним слишком строга, ты вообще
с людьми строга, тебе это известно? Думаю, у тебя проблема с отрицательными
эмоциями: вот сейчас ты злишься...
— Проблема? Злюсь? Да ты-то что в этом понимаешь?
— Я регулярно смотрю передачу
Здоровье
.
— Ах, ну да! Ну, так вот: никаких проблем с отрицательными эмоциями у
меня нет, я просто считаю, что люди должны отвечать за свои поступки.
— Значит, ты мстительна.
— Да! — согласилась я. — Я мстительна. Джемма-Мстительница.
Я принялась носиться по кухне, держа пальцы
пистолетом
и напевая музыкальную тему из
Мстителей
.
— Ты говоришь так, будто это хорошо, — упрекнула мама. — А
это — плохо.
— И эта музыка не из
Мстителей
, — прокричал из гостиной
отец. — Это ты из
Профессионала
поешь.
Я встала в дверях, подняла воображаемую сумку и презрительно проговорила:
— У-уу! Взять его!
В тот же вечер я забрала из родительского дома все свои вещи и переехала
обратно к себе. Я боялась, что уже привыкла жить с мамой или что вновь
обретенная свобода вызовет примерно те же чувства, что сданные экзамены,
когда ты коришь себя за то, что не занимаешься, хотя в этом уже нет
необходимости. Но нет, возобновить прежнюю жизнь оказалось не так трудно.
Я позвонила Оуэну и сообщила радостную весть.
— Теперь, если захотим, мы можем видеться хоть постоянно. Приезжай
прямо сейчас, примеримся к новой жизни.
Не успела я и полгазеты прочитать, как он примчался.
— Мне нужно с тобой поговорить, — объявил он.
— Зачем это?
— Угадай. — Он улыбался, но как-то странно.
— Что?
— Мне позвонила Лорна. — Так звали его бывшую подружку двадцати
четырех лет от роду, и по шевелению моего скальпа я поняла, что сейчас
последует. — Хочет, чтобы мы опять были вместе.
— Неужели?
— Все произошло в точности как ты описывала: в субботу, когда мы ходили
по магазинам, она нас увидела и поняла, как много потеряла. Ты уникальная
женщина!
— Ну, еще бы! — Голос у меня предательски дрожал.
— Господи, но ты же не будешь против, да?
— Конечно, не буду, — поперхнулась я, с трудом сглатывая слезы.
Вот идиотизм! — Я за тебя очень рада. Мы с тобой всегда знали, что
движемся в никуда. — Правда, вот так, в никуда, это продолжалось почти
девять месяцев.
Оуэн молчал. Когда я наконец подняла мокрые глаза, то стало ясно почему: он
тоже плакал.
— Я тебя никогда не забуду, — сказал он, утирая мне слезы.
— Ой, только не надо этой мелодрамы.
— О'кей. — Как по мановению волшебной палочки, его слезы высохли,
и он не мог скрыть своей радости.
— А как же наш отпуск?
Он смотрел отсутствующими глазами.
— На Антигуа. Где ты бы учился виндсерфингу, накачавшись халявных
коктейлей? Нам через три недели ехать.
— Точно, прости, совсем из головы вон. Ты поезжай.
Возьми маму. Так и вижу ее на доске — у нее отлично получится.
Уже садясь в машину, он восторженно прокричал:
— Мы скоро все вместе куда-нибудь сходим: я с Лорной, ты с Антоном. И
запланируем поездку на острова.
— И не забудь первого ребенка назвать в мою честь! — собралась я с
духом.
— Считай, уже сделано. Даже если будет мальчик.
Потом он уехал, трезвоня на всю улицу и размахивая рукой, как в свадебном
кортеже.
ЖОЖО
Январь Жожо вернулась в Лондон, исполненная надежд. Новогодние праздники в Нью-
Йорке в кругу семьи прошли весело, но она знала, что в следующее Рождество
все будет совсем иначе. В Нью-Йорк она больше не поедет. Куда вероятнее, что
они проведут праздники вместе с нескладными Софи и Сэмом в их с Марком новом
доме, какой бы он ни был.
В первый ее рабочий день Мэнни принес коробку с сигнальными экземплярами
книги Джеммы Хоган.
В издательстве
Докин Эмери
свято верили в безотходное производство;
обложка была точной копией той, что год назад предложили для книги Кэтрин
Перри: Жожо тогда ее забраковала за излишнюю слезливость — и вот,
пожалуйста, она снова извлечена на свет божий, но уже для другой книги.
Акварельный женский портрет в пастельных тонах, очертания неясные, но всякий
раз при взгляде на рисунок у Жожо возникало ощущение, что барышне срочно
нужно в туалет, а такового поблизости не наблюдается.
И все равно посылка пришла очень своевременно. Десять экземпляров Жожо тут
же отнесла Джиму Свитману, чтобы тот разослал его киношникам.
— Давай, твори свое чудо, — сказала она.
На понедельник, 23 января, были назначены выборы нового партнера. Оставалось
три недели. Первая прошла без эксцессов. Затем вторая. Начался предстартовый
отсчет — миновал понедельник, вторник, среда, наступил четверг. Утром пришла
электронная почта.
ТО: Jojo.harvey@LlPMAN HAIG.co FROM: Mark.avery@LIPMAN HAIG. co SUBJECT: Есть новости. Похоже, неважные Мне надо с тобой поговорить. Зайди ко мне в кабинет, как только
сможешь. М хх Что еще?
Марк сидел за столом, вид у него был необыкновенно серьезный.
— Хочу предупредить тебя насчет завтрашнего совещания. Ричи Гант кое-
что затевает.
— Что именно? — Жожо страшно разволновалась. Этот прыщавый юноша
горазд на выдумки, одна гаже другой.
— Он задружился кое с кем из отдела сбыта в
Лоусон Глобале
.
— С кем именно?
— С одним парнем, работающим кое с кем из транснационалов.
Прохладительные напитки, косметика, спортивная одежда... Похоже, они готовы
платить за упоминание их фирмы в книгах наших авторов.
Жожо раскрыла рот. Слова застряли в горле.
— Иными словами — корпоративное спонсорство?
— Не такое, чтобы било в глаза прямо с обложки — типа
Шептун от. Кока-
Колы
, — а невинные упоминания в тексте конкретных торговых марок.
— Корпоративное спонсорство, — повторила Жожо. — В точности
как мы с тобой говорили с год назад. Мы тогда решили, что это пакость. Я и
сейчас считаю, что пакость.
— Если правильно себя повести — можно сделать так, чтобы все выглядело
корректно.
Она долго, озадаченно на него смотрела.
— Это не получится, Марк, ты глубоко ошибаешься. Ты мне сам говорил,
это затея с душком.
— Жожо, это же бизнес, дело может оказаться весьма прибыльным.
Он не стал продолжать, но подтекст был ясен. Чтобы уйти от Кэсси и
обзавестись новым жильем, ему придется раскошелиться.
Плевать. Она разозлилась.
— Когда я высказала эту идею, почему ты сразу не посоветовал мне ее
осуществить?
— Потому что мы просто дурачились, и я видел, что она тебе претит. Если
бы ты считала эту мысль действительно достойной, тебе не нужны бы были
никакие советы, ты бы сама пошла и сделала.
Может, это и так, но сейчас она лишь еще больше возмутилась.
— Так что все-таки произошло? Гант пришел к тебе, ты выслушал и
погладил по головке? Молодец, мальчик
?
— Нет. Я сам только сегодня утром узнал. А он уже навел мосты и даже
кое-какие предложения подготовил.
— Но моих авторов ни одно из них не касается, — с горечью
произнесла она. — А как получилось, что Гант выдвигает мою идею?
— Может, вы с ним мыслите одинаково?
Жожо вздрогнула:
— Я не имею с этим мерзким типом ничего общего. И знаешь, Марк, я
разочарована.
Он был спокоен. Так, что страшно стало.
— Я управляю бизнесом. Моя работа состоит и в том, чтобы изучать любые
предложения, способные принести фирме больше дохода. У меня есть кое-какие
принципы, но в коммерции чрезмерная щепетильность только мешает. Да, я
считал эту идею низкопробной, но позволь мне оставить за собой право
изменить свое мнение. Особенно если мне это преподносится как свершившийся
факт.
— Ясно, — сказала Жожо — Четко и ясно.
Она стремительно вышла, а Марк даже не пытался ее задержать. Она стояла на
улице и с таким ожесточением курила, что какой-то прохожий произнес:
— Чем вам эта несчастная сигарета не угодила?
Интересно, как Ричи Ганту удалось установить эти контакты, размышляла Жожо.
Если бы она работала в крупной корпорации и к ней вдруг заявился этот
слизняк, она бы велела охране гнать его взашей. А потом, когда он бы валялся
распростертым на улице, еще бы и сама вышла и надавала ему по почкам. А это
очень болезненно. И по яйцам, само собой. И по голове — но тогда пришлось бы
испачкать сапоги в этой маслянистой дряни, которой он мажет волосы... Фу!
Больше, чем на Ричи, она злилась на себя. Не надо было слушать Марка, надо
было прорабатывать свою идею. И дело не только в уязвленном самолюбии — все
это может иметь далеко идущие практические последствия: до голосования
остается меньше недели. Надо отдать ему должное, подумала Жожо и глубоко
затянулась, — выбрать такой удачный момент, чтобы у партнеров потекли
слюнки от мысли о корпоративных миллионах.
Утешением было лишь то, что она продолжала считать этот способ добывания
денег не совсем достойным. И в глубине души надеялась, что алчность не
застит партнерам глаза и они с ней согласятся.
Пятница, утро, совещание Все уже знали о новых связях Ричи Ганта в крупном бизнесе, так что Жожо по
крайней мере не пришлось выслушивать одобрительный гул, как если бы он на
глазах у всех вытянул засаленный шелковый платок из засаленного шелкового
цилиндра.
Но это еще был не конец. Ричи, с его любовью к эффектным зрелищам, принялся
расписывать возможные сценарии. Он протянул руку и воскликнул:
— Ольга!
— Тебя, мадам, — негромко, но так, что все слышали, сказала Жожо.
Ричи повернулся к ней:
— Ты, Жожо, можешь не беспокоиться, о твоих авторах я тоже не забуду.
Думаю, немножко спонсорских денег и им перепадет.
— В этом нет необходимости, — с сарказмом ответила Жожо. —
Мои авторы достаточно зарабатывают тем, что пишут книги.
— Им видней, — пожал плечами Ричи. — Могут и отказаться от
дармовых денег, если захотят. Я только хочу сказать, странно им такое
советовать. Хорошо, что ты не мой агент!
— А я-то уж как рада! Зараза ты такая! — Последние слова были
произнесены себе под нос.
Ричи вновь обратился к Ольге.
— Возьмем, к примеру, Энн Палмер. — Одна из самых успешных
Ольгиных авторов. Сногсшибательные боевики. — Ей бы из ассортимента
Лоусон Глобала
подошло дорогое шампанское. Если она воспримет нашу затею —
а зная эту дамочку, могу сказать, что наверняка воспримет, — он хмыкнул
с такой самонадеянностью, что Жожо сунула под себя руки, чтобы невзначай не
отхлестать наглеца, — то ей могут отвалить
лимон
. Ты, Ольга, получишь
свои десять процентов, а если хорошенько попросить, еще и пару ящиков
шипучки подкинут.
Жожо чуть не лопнула от бессилия. Как ни крути, а миллион фунтов с лихвой
перевешивают видеокассету с фильмом о брачных играх императорских пингвинов.
— А они это реально предлагают? — полюбопытствовал Марк. —
Назывались такие суммы в отношении конкретных авторов?
Назывались. Причем не просто, а совершенно официально! А как же, —
кивнул Ричи с серьезным выражением. — Можете мне поверить, так оно и
будет.
Все так и ахнули. Казалось, даже молекулы воздуха остановили свое вечное
кружение. Миллион фунтов только за то, что в книге будет упомянута
конкретная марка шампанского!
Жожо смотрела, как меняется выражение лиц — все благоговейно уставились на
Ричи, как на колдуна. И каждый уже знал, как распорядится добычей. Новый
мерс
. Вилла в Умбрии. Круиз на океанском лайнере. Денег хватит на все —
даже чтобы бросить жену и купить уютное гнездышко на пару с возлюбленной.
Все, даже Аврора Френч и Лобелия Холл, которые ненавидели Ганта и которым в
любом случае мало что перепадет, поддались общему настроению. Сумочки и
туфли заблестели в глазах Авроры, а Лобелия уже мечтала, как целую неделю
будет просаживать деньги за игорными столами Вегаса. Надо было что-то
делать.
— Тогда пусть Ольга им сейчас и позвонит, — предложила
Жожо, — скажет, что Энн Палмер согласна, и пусть высылают посыльного с
мешком денег. Миллион в старых мелких купюрах. — Она открыла сумочку и
протянула Ольге мобильный. — Давайте позвоним.
Комната снова оцепенела. Двигались лишь глазные мышцы — все смотрели
поочередно то на Ричи, то на Жожо. Секунды тянулись очень долго, у Жожо уже
вспотела ладонь, и наконец Ричи сдался.
— Ну, я это для примера сказал...
— А! — Жожо делано удивилась. — Только для примера? Пожалуй,
не будем пока звонить. — Она сложила телефон и подмигнула Ольге. —
А то еще впросак попадем.
По мере того как таяли в воздухе их мечты, все поворачивались к Ричи с таким
выражением, с каким смотрят на прохвоста.
Но самое неприятное, как водится, всплыло в конце. Выяснилось, что назавтра
трое из
Лоусон Глобала
едут с Ричи Гантом, Джимом Свитманом и Марком Эвери
в элитный загородный клуб играть в гольф. Жожо не могла скрыть изумления.
Марк ей ничего не сказал, и вообще, где этот мерзавец Гант выучился играть в
гольф?
— А меня почему не пригласили?
— С какой стати?
— С той стати, что за прошлый год я заработала для фирмы больше всех и
намерена сделать это и в нынешнем году.
— А ты, может, и в гольф играешь? — спросил Ричи.
— Естественно. — Это же нетрудно, правда? Особенно если
представить, что бьешь не по мячу, а по его омерзительной башке.
— Вот жалость! — Ричи округлил глаза. — Все уже заказано,
мест больше нет.
— Значит, одни мужчины? А это не половая дискриминация? Такие вещи
преследуются по закону.
— В каком это законе сказано, что несколько мужиков не могут сыграть в
гольф? И кто сказал, что там не будет женщин?
Он еще наслаждался произведенным эффектом, когда Жожо сказала:
— Ах да, я совсем забыла, ты у нас любитель стриптиза.
— Почему только я? — Ричи усмехнулся, отчего Жожо еще больше
вскипела. — У нас и Джим любитель, да думаю, что и Марк бы...
— Минуточку! — перебил Марк.
Всегда рассеянный Дэн Суон встрепенулся и воскликнул:
— Бокс!
Марк взял на себя роль председательствующего.
— Достаточно. И, Ричи, не надо болтать ерунды, никакого стриптиза не
будет. По крайней мере, лучше, чтобы его не было.
Марк лишь усугубил дело. Теперь все решили: Жожо не хочет, чтобы ее
любовничек любовался стриптизершами. Своих коллег она знала: для них она
сейчас не лучше сварливой жены.
После совещания она прошла в кабинет Марка, закрыла за собой дверь и
сказала:
— А ты мне не говорил, что едешь с этими ребятами играть в гольф.
— Верно, не говорил.
— А почему?
— Ты мне не начальство.
Удар в самое сердце.
— Марк! Что с тобой? Почему ты себя так ужасно ведешь?
— Это ты почему себя так ужасно ведешь? — Он был подчеркнуто
сдержан, и в такие моменты Жожо понимала, что ее в нем привлекло с самого
начала: сила характера, способность видеть картину в целом...
— Я не ужасно себя веду, Марк. Он пожал плечами:
— А я просто делаю свою работу. Он держался по-прежнему холодно.
— Даже если идешь вразрез с моими интересами?
— У меня на это иной взгляд. Можешь мне не верить, но все, что я
делаю, — это для нас.
Благодаря слизняку Ганту отношения с Марком совсем испортились; нет, она
этого не допустит. Жожо сделала над собой нечеловеческое усилие и проглотила
обиду.
— Я тебе верю.
Суббота, утро, квартира Жожо Провожая Марка в гольф-клуб, Жожо сказала:
— Не вздумай рассказывать этим орлам из
Лоусона
, какая я в постели.
— С чего бы я стал?
— Да знаю я вас, мужиков, вечно анекдоты сальные травите да бабами
хвалитесь.
— А ты-то при чем?
— При том, что я тоже баба.
Марк положил ей руку на талию, потом скользнул выше.
— Нет, я так не думаю.
Он убрал руку, а она вернула ее на место.
— Жожо, у нас времени нет.
— Есть.
— Я опоздаю.
— И хорошо.
Двадцать минут спустя — Жожо, мне правда надо ехать.
— Поезжай. — Она улыбнулась, не поднимаясь с постели. — Ты
мне больше не нужен. Пока, дорогой. Оторвись по полной.
— Непременно.
Воскресенье, вторая половина дня, квартира Жожо Прямо из отеля Марк приехал к ней.
— Привет, котенок. — Она кинулась ему на шею, как будто он
вернулся с войны. — Все в порядке, теперь все в порядке.
Следом за ним она прошла в гостиную и спросила:
— Ну как, не очень опозорились?
Он улыбнулся:
— Очень. Мне даже пришлось курить сигару. Вот ты, например, знаешь, как
правильно у нее кончик откусывать?
Жожо не знала.
— А один из этих хмырей все отпускал по этому поводу шуточки про
обрезание.
Жожо присвистнула:
— А как наш милый Гант?
Марк лишь пожал плечами.
— Нет, ну ты мне скажи, как ему удается всем нравиться? Мне-то чего не
хватает?
Марк снова задумался:
— Он умеет себя вести с людьми, угадывает их пристрастия, а потом на
этих слабостях и играет.
— Со мной он к этому не прибегает.
— Ему нет необходимости нравиться тебе.
— Придется нравиться, когда меня произведут в партнеры, а его — нет.
Слова повисли в воздухе. Волнение, не отпускавшее ее все выходные и даже
приведшее к покупке дорогой до неприличия сумочки, вдруг прорвалось наружу.
— Мы можем поговорить о завтрашнем дне? Как ты думаешь, у меня
получится?
— Ты это заслужила.
— А проголосуют-то как?
— Тарквин Вентворт, Аврора Френч и Лобелия Холл работают в агентстве
дольше твоего. Если исходить из выслуги лет, надо продвигать Тарквина.
Она шлепнула его.
— Перестань! А то мы не знаем, что выбирать будут между Ричи Гантом и
мной!
— Верно, между ним и тобой.
— Ну вот давай и взвесим все обстоятельства. Я отличный агент, я больше
всех приношу фирме денег, включая и Ганта. К тому же я приложила все усилия,
чтобы подпортить ему репутацию. Что еще я могу сделать? Думаю, что ничего.
Жожо была убеждена, что надо настраиваться на победу. Но посреди ночи
проснулась и впала в пораженческие настроения. Марк уехал домой, и слава
богу; не хотела бы она, чтобы он видел ее такой. Она стала представлять, что
будет, если завтра ее не выберут в партнеры. Если оставить в стороне эмоции,
то Ричи Гант станет ее новым боссом, точнее — одним из боссов. А он не из
тех, кто проявляет великодушие к побежденным. Ей придется уйти из агентства
и начинать все с нуля в другом месте. Утверждать себя, налаживать контакты,
генерировать прибыль. По меньшей мере на два года она будет отброшена назад.
Внутри у нее заклубилась паника и стала подниматься выше и выше, пока не
встала в горле.
Жожо взяла себя в руки. Ричи Гант хороший работник — но подлая душа. Его
проект касательно корпоративного спонсорства — сплошной треп. В обозримом
будущем никому там ничто не обломится. Как агент она лучше. И денег приносит
больше. А ее авторы имеют прекрасные долгосрочные перспективы. Как она может
проиграть?
Антон пришел с работы. Влетел в комнату и сказал:
— Смотри, что мне сегодня прислали.
Я давно не видела его таким оживленным.
Он достал книгу — это была книжка Джеммы
В погоне за радугой
. Я схватила
ее, так мне хотелось ее поскорей прочесть. Поднялась привычная тошнота.
— Как ты ее раздобыл?
— Корректура. Рекламщик из
Липман Хейга
, Джим Свитман, прислал мне
экземпляр. И хорошая новость состоит в том, — просиял Антон, — что
это совсем не про нас.
— А плохая?
— Плохой нет.
Но в таком случае никто не говорит:
хорошая новость
.
— И как книжка? — спросила я. — Хорошая?
— Не-а. — Он так и лучился радостным возбуждением, пос
...Закладка в соц.сетях
