Жанр: Любовные романы
Влюбленные беглецы
... было лишь несколько секунд, иначе вместе с отцом
убили бы и меня. Мне не хотелось становиться изгнанником. Я решительно
возражал против эмиграции, но наш единственный разумный государственный
деятель, Педро Лейдос — возможно, тебе известно, что в годы правления моего
отца он был министром иностранных дел, — настоял на том, чтобы отвезти
меня в безопасное место.
— Слава богу, — прошептала Марина, представив себе, что Карлос мог
погибнуть от пули террористов. — Если бы ты погиб, уверена, твоя смерть
не пошла бы на пользу твоей стране!
— Да, я это и сам понимал, — признался Карлос. — И все равно
мне казалось, что я должен остаться; должен попытаться поднять народ на
борьбу с мятежниками. Но Пед—ро уверял меня, что нужный час еще не пробил. К
тому же мы отчаянно нуждались в помощи.
— Какой именно? — поинтересовалась Марина.
— Педро обратился в ООН, — объяснил Карлос. — Он попросил о
военной помощи. Ему нужно было убедить международное сообщество, что у нас
происходит не просто гражданская война, а нечто большее — часть грандиозного
плана ком—мунистического лагеря по вторжению в Южную Америку.
— Ты считаешь, что ему удастся убедить ООН? — спро—сила Марина.
— Если это кому-то под силу, то только ему. Я рассчи—тывал отправиться
вместе с ним, но боюсь, что буду ему обузой и лишь усложню ситуацию.
— Почему? В ООН обязательно выслушали бы тебя, — сказала Марина.
Карлос отрицательно покачал головой:
— Там скорее прислушаются к Педро. В ООН его знают, у него большой
авторитет и опыт в подобных делах. Так что единственное, что требовалось от
меня, — это остаться в жи—вых. Как тебе известно, они искали меня в
Эстуриле.
—
Они
? Кого ты имеешь в виду? — Это вопрос уже давно не давал ей
покоя.
— Коммунистические агенты, — ответил Карлос. — Раз—ве ты не
понимаешь? Кулунским революционерам известно, что, пока я жив, найдутся
единомышленники и сторонники моего отца, да и простые люди из народа,
которые всегда поддержат представителя семьи де Коза. Если же я погибну, то
страну может захватить диктатор, который установит в ней свою безграничную
власть.
— Да, теперь я все понимаю, — сказала Марина. — Но, Карлос,
разве ты не подвергаешь себя опасности?
— Конечно же, подвергаю. Более того, я рискую соб—ственной жизнью. Но
что же мне еще остается? Педро велел мне постараться уцелеть. Мы пытались
найти какое-нибудь место, где никто не станет меня разыскивать. Мы выбрали
Эстурил, потому что самолет, на котором мы летели из Кулуны, приземлился в
Лиссабоне. Мы надеялись, что никто не знает, что я лечу этим авиарейсом.
Наверняка меня кто-то выдал. Вот поэтому коммунисты и следили за нами и
про—никли в твою гостиницу.
Это они убили ту французскую пару, которая заняла наши места в
поезде, — еле слышно произнесла Марина.
— И они знали, что мы прибыли в Париж, — мрачно продолжил
Карлос. — Видишь ли, Марина, я один, а их много, и мы не знаем, с кем
точно сражаемся. Франция просто на—воднена коммунистическими террористами из
Кулуны!
— Ты хочешь сказать, что мятежники-коммунисты ра—зослали по всей
Франции приказ своим агентам немедленно разыскать и убить тебя?! —
спросила Марина.
— В общем-то ты угадала, — ответил Карлос. — Поэтому нам
нужно быть проворнее и сообразительнее их. — Он улыб—нулся, затем
стукнул кулаком о колено. — Я должен вернуться в Кулуну, обязан спасти
мою страну и мой народ от этих мер—завцев! Народ Кулуны любил моего
покойного отца, многие мои соотечественники любят и меня. — Карлос
встал с кровати и прошелся по вагончику. — Мой отец был отличным
правителем, но он сильно сдал за последнее время и не мог уследить за всем,
что происходит в государстве. В стране не хватает школ, нужны новые
больницы. Необходимо разви—вать промышленность, клянусь, мне бы это удалось,
будь у меня возможность спокойно заняться реформами. Просто отец мно—гое не
понимал в силу своих устарелых, патриархальных взгля—дов. Я не оправдываю
его. Это был по-своему замечательный, удивительный человек. Ему удавалось в
послевоенные годы под—держивать мир в Кулуне, и большинство населения при
нем жило счастливо. Только когда коммунисты начали коварно про—пагандировать
свои идеи, расхваливая преимущества, которые-де получают те страны, где
правит марксистский режим, в народе начало зреть недовольство.
— Ты и вправду веришь, что сможешь восстановить мир в своей
стране? — спросила Марина.
— Если бы не верил, — ответил Карлос, — то сию же минуту
отправился бы искать телефон-автомат, чтобы предложить коммунистам убить
меня. Сейчас Кулуна — полицейское государство, где царит разгул насилия, где
подавляется всякое инакомыслие. Мой народ никогда не станет дол—го терпеть и
поддерживать этот бесчеловечный режим! Мои соотечественники — добрые,
кроткие люди, они сме—ются, потому что счастливы. Главное стремление мужчины
— обзавестись хорошей лошадью и небольшой фермой. Можно многое сделать,
чтобы поощрить развитие земледелия, в горо—дах можно многое сделать для
роста строительства. И все это мне по силам. Говорю тебе, я могу дать моему
народу все, что он пожелает, но сначала мне нужно избавить его от мерзавцев,
захвативших власть в стране при помощи насилия и обмана!
Карлос говорил страстно, как настоящий провидец, и, глядя на его лицо,
Марина поняла, что на него снизошло вдохновение.
— У тебя все получится, — невольно вырвалось у нее, — Я знаю,
что получится.
— Я тоже это знаю, — ответил он. — Если только Педро удастся
получить необходимую помощь от международного сообщества, я смогу вернуться
в свою родную страну.
На мгновение Марину охватило чувство одиночества, какого она еще никогда не
испытывала за всю свою жизнь. На те мгновения, пока он говорил о своей
родной стране, Карлос словно позабыл о ее существовании,
Если даже он и
любит меня, — подумала Марина, — все равно я занимаю в его жизни
лишь второе место после Кулуны
. Однако эти мгно—вения промелькнули, и
Карлос сказал совсем другим тоном:
— Такова моя история. Мне отчасти жаль, что я вовлек тебя во все это.
Для тебя было бы лучше, если бы мы с тобой вообще не встретились.
— Разве ты не понимаешь, что наша встреча — это сама судьба? Не будь с
тобой меня, эти люди быстрее бы нашли тебя одного и уже давно бы убили. Не
думай ты обо мне, тебе, возможно, не придумать способа скрыться от них.
— Ты права, — согласился Карлос. — Ты была моим ан—гелом-
хранителем. Рядом с тобой я теперь самый счастли—вый человек на свете.
Он произнес эти слова едва ли не игриво. Карлос поло—жил ей руку на плечо.
— Ты помогла мне, дорогая, как никто другой. Спаси—бо тебе, моя
девочка, спасибо за то, что ты оставалась со—бой и доверяла мне.
— А что же сейчас? Что нам делать сейчас? — спросила Марина,
стараясь не попасть под его гипнотическое обаяние.
— Как только у меня появится возможность, я позвоню Педро, может быть,
даже сегодня вечером, а может быть, завтра. Не будем торопить события.
— Если у него есть для тебя хорошие новости, ты поспе—шишь вернуться
домой? — поинтересовалась Марина.
— Мое возвращение зависит от многих вещей, — ответил
Карлос. — Если ООН отправит в Кулуну свои вооруженные силы, на это
уйдет время. Если ООН выдвинет узурпаторам ультиматум — события будут
развиваться по иному сценарию. Но тогда я должен быть готов появиться в моей
родной стране, чтобы повести верных мне людей на борьбу с коммунистами.
— Ты хочешь сказать, что станешь воевать с ними?
— Разумеется, — невозмутимо ответил Карлос. — Армия
разбежалась. Некоторые горожане смирились с тем, что, на их взгляд, стало
неизбежным. Однако многие люди, преданные прежнему правительству,
переселились подальше от столицы в сельскую местность. Такие люди
обязательно поддержат меня.
— Но, Карлос, подумай о грозящей тебе опасно—сти. На что ты
надеешься?.. — начала было Марина.
Лицо Карлоса приняло решительное выражение.
— Вот увидишь, мы победим. Мы спасем Кулуну. Для меня это самое
главное! Моя родная страна непременно ста—нет свободной!
Взгляд Карлоса был устремлен куда-то в пространство. У Марины болезненно
сжалось сердце. Ей показалось, что в бу—дущем, в которое сейчас заглядывал
Карлос, места для нее не найдется.
Глава 8
Выражение лица Карлоса изменилось так же внезапно, как бывает, когда на окне
резко захлопываются ставни.
— Мне нужно вернуться на работу, — неожиданно про—изнес он. —
Купи мне, пожалуйста, джинсы. Хандрати ска—зал, что они есть у Ма Джонсон.
Если не ошибаюсь, мой размер — тридцать второй. Вот тебе еще денег, вдруг,
пона—добится что-нибудь еще. Карлос извлек из кармана толстую пачку банкнот,
при виде которой Марина издала удивленный возглас.
— Откуда у тебя столько? — спросила она.
— Я поменял небольшую сумму португальских денег еще на рю де Дюпон, у
Maman. А остальные мне обменял Ханд—рати. Он будет хранить молчание. Я ему
три короба наплел о том, что в Португалии у меня была временная работа.
— Если кто-нибудь из цирка станет меня расспраши—вать, что я должна
отвечать на вопрос о том, откуда мы при—ехали? — спросила Марина.
— Старайся отвечать как можно короче, — посоветовал Карлос. —
Вообще-то те, кто работает в цирке и часто гастро—лирует, обычно не задают
лишних вопросов. Они сами не лю—бят, когда кто-то пристает к ним с
расспросами.
Карлос почти прокричал последние слова, проходя через кухню. В следующее
мгновение дверь за ним захлопнулась, и Марина увидела, как он спешит через
лужайку к конюшням. Она встала и, стоя у окна вагончика, провожала Карлоса
взгля—дом до тех пор, пока он не скрылся из виду. Затем села на его не
застеленную кровать и попыталась мысленно проанализировать, что он ей только
что рассказал.
Вот, значит, чем все объясняется. Она и представить не могла, что все
окажется так пугающе. С другой стороны, было приятно осознавать, что Карлос
не авантюрист и не мелкий мошенник. Но уже в следующее мгновение ее сер—дце
словно сжала ледяная рука. Марина поняла — ей нет места в его будущем. Нет,
он любил ее, в этом не было никаких сомнений, и все же любовь для него была
чем-то второстепенным.
Марина уныло смотрела прямо перед собой, глядя в пу—стоту, в одиночество, и
оно казалось ей черной бездной, по—добием ада. Затем она бросилась на
кровать и зарылась ли—цом в подушку, на которой прошлой ночью спал Карлос.
— Я люблю тебя, Карлос, я люблю тебя, — прошептала она в
подушку. — Пожалуйста, люби и ты меня хоть немного. — Марина
чувствовала, как любовь к нему наполняет каждый ее вздох, каждое биение ее
сердца. Любовь слышалась ей в звуках, достигавших ее слуха, в ее
одиночестве, когда сейчас, в эти минуты, она лежала на узкой кровати, на
которой до этого спал он. Усилием воли она заставила себя подняться.
Она взяла деньги, которые оставил Карлос, и положила их в сумочку, подумав
при этом, что в этой убогой обстанов—ке сумочка выглядит чересчур роскошной.
Затем, повесив ее на руку, Марина вышла из вагончика и направилась к той
части поля, где горделиво возвышался красно-белый вагон—чик Альфреда
Джонсона.
По пути она увидела женщину. Ту самую, что недавно помогала ей с уборкой.
Она стояла возле двери своего вагон—чика, держа на руках ребенка.
— Идешь за покупками, дорогая? — поинтересовалась женщина,
внимательно разглядывая сумочку Марины. Марина кивнула.
— Мне нужно купить кое-что из одежды. А то совершенно нечего надеть,
пока я буду стирать блузку, — сказала она. — Просто стыдно ее
надевать, какая она грязная. — Марина говорила доброжелательно и
непринужденно. Ей всегда было легко разговаривать с людьми. — Какой
милый ребенок, — сказала она, глядя на пухлого темноглазого малыша,
которого жен—щина покачивала на руках.
— Он у меня седьмой, — с гордостью ответила та.
— Говорят, что дети приносят счастье родителям.
— Похоже, что так оно и есть. Его отец получил работу в цирке в тот
самый день, когда наш малыш появился на свет.
— А чем ваш муж занимается в цирке? — поинтересова—лась Марина.
— О, он дрессировщик кошек, — ответила женщина и, уви—дев
удивление собеседницы, пояснила: — Он дрессирует тигров и даже пантер, если
они есть. Их всегда называют кошками.
— Я не знала, — ответила Марина. — Но разве это не опасно?
Женщина пожала плечами:
— Его этому учили с детства, но иногда ему не везет. Цирк, в котором он
работал раньше — причем много лет, — разорился, а его лучшие животные
передохли. Муж несколь—ко месяцев нигде не мог найти работу.
— Теперь ваш малыш принесет вам удачу, — с улыбкой сказала Марина.
— Верно, да храни его Бог, — ответила женщина. Она крепко обняла
ребенка, но тот проснулся и заплакал. — Пора его кормить. Увидимся
позже.
Марина зашагала дальше к вагончику Джонсона. Неко—торые из обитателей
циркового городка, мимо которых она проходила, рассматривали ее с
любопытством, а порой и с враждебностью. Большинство же улыбались ей,
дружелюбно отвечая на ее приветствия и пожелания доброго утра.
Вагончик Ма Джонсон стоял позади вагончика начальника — Марина выяснила это
еще вчера. Выкрашенный в синий и белый цвет, он возвышался над другими
вагончиками. Наверху было пристроено дополнительное помещение, очевидно,
предназначавшееся для хранения товаров, которые Ма Джонсон продавала в своей
передвижной лавке.
Марина, немного волнуясь, постучала в дверь. Открыла ей сама миссис Джонсон.
Это была невысокая полноватая женщина с мощным бюстом. Ее волосы были
выкрашены в ярко-рыжий цвет, на лице лежал толстый слой косметики. Одета она
была в простые, явно далеко не новые брюки и бесформенный белый свитер.
— Не рановато для визитов, милочка? — неприветливо, прямо с порога
спросила она Марину. Однако, увидев, кто именно к ней пожаловал, немного
смягчилась.
— Это ваш муж работает с лошадьми, верно? — улыбну—лась
она. — Вчера он купил у меня матрасы. Что ж, надеюсь, у вас появились
деньжата, потому что в кредит я вам больше ничего не дам, по крайней мере до
конца этой недели.
— Не волнуйтесь, деньги у меня есть, — немного чопор—но произнесла
Марина.
Как у владелицы лавки хватило наглости предположить, что покупательница
пожаловала к ней без денег! Однако, поостыв, Марина поняла, что Ма Джонсон
просто проявляет свойствен—ное торговке благоразумие, у нее и в мыслях нет
ее уязвить.
— Тогда заходите.
Войдя вслед за Ма Джонсон в вагончик, Марина увиде—ла, что тот набит
товарами до самого потолка. Она с удивле—нием принялась рассматривать
бесчисленные тюки материи, коробки, пластиковые пакеты, бумажные свертки,
кухонную утварь и ящики самых разных размеров, в которых было удоб—но
хранить товары даже при нескончаемых переездах цирка с места на место.
— Боже праведный! Сколько у вас тут всего! — восклик—нула Марина.
Миссис Джонсон с гордым видом огляделась вокруг.
— Это точно, тут у меня настоящий склад, — сказала она. — На
все случаи жизни. Что бы там кому ни понадоби—лось, у меня всегда отыщется
нужная вещь.
— Отличная идея! — с воодушевлением произнесла Ма—рина. —
Вашим людям нет необходимости делать покупки в незнакомых городах, где их
могут обмануть.
— Именно так я и сказала мистеру Джонсону, — отозва—лась Ма
Джонсон. — Я ему говорю:
Зачем им терять время, слоняясь по чужим
городам?
Мистер Джонсон не хуже меня знает, что артисты готовы спустить все
до последнего пенса, так уж пусть лучше платят нам, чем каким-то чужакам.
— Разве те, кто работает в цирке, никогда не копят де—нег? —
полюбопытствовала Марина.
— Копят? Не смешите меня! — Миссис Джонсон издала какой-то особый
звук, который, очевидно, следовало расце—нить как презрительное
недоумение. — Стоит им в конце недели получить деньги, как они того
гляди выбросят все до последнего гроша на ветер за азартными играми!
Марине вспомнилась женщина, баюкавшая на руках седьмого ребенка, с которой
она только что разговаривала. Очевидно, женщина эта принадлежала к той
категории людей, которые никогда не думают о завтрашнем дне.
— Потому-то они и живут в долг, так лучше для них самих, —
доверительно поведала Марине миссис Джонсон. — Хотя с какой стати я вам
все это рассказываю? Это потому, наверное, Я что вы, милочка, не очень-то
похожи на них. Вы сами откуда?
— Мы с мужем поженились совсем недавно, — нерешительно ответила
Марина. — Раньше мне никогда не доводилось работать в цирке.
— Очевидно, ваш муж хорошо разбирается в лошадях, — сказала Ма
Джонсон. — Сегодня утром Хандрати рассказал я мистеру Джонсону, что ваш
супруг очень ему помог.
— Рада это слышать, — ответила Марина. — Да, он знает толк в
лошадях.
— Что ж, я должна сказать, что мне очень приятно встретить здесь людей
из Англии, — сказала Ма Джонсон. — Конечно же, мы взяли в эту
поездку кое-кого из наших давних артистов, но многие из них не любят
заграницу. Те, кого мы наняли здесь, — вот кто настоящие
путешественники — поляки, чехи, итальянцы. Как я сказала мистеру Джонсону
—наш цирк самая настоящая вавилонская башня.
Разговаривая с Мариной, Ма Джонсон не спускала с нее придирчивых глаз.
— А вы выглядите элегантно, милочка, — неожиданными сказала
она. — Вот только юбка ваша ужасно помялась. Вам, как я понимаю, нужен
утюг. Я не ошиблась?
— Да, и утюг в том числе, — ответила Марина.
— Вы сами из Лондона? — поинтересовалась Ма Джонсон с нарочитой
небрежностью, чтобы главное, что ее интересовало, прозвучало как бы между
прочим.
— Я работала в Лондоне, — ограничилась короткой фра—зой Марина.
— Где же именно? — Заметив недоуменное выражение Марины, Ма
Джонсон торопливо добавила: — Вы только не подумайте, что я сую нос в чужие
дела, хотя и не отрицаю своего любопытства. В цирке нечасто попадаются люди,
которые выглядят так, как вы.
— О; я самая обычная женщина. Мой муж — латиноамериканец.
Марина произнесла эти слова с гордостью, стараясь от—влечь внимание от себя,
но тут же поняла, что это было крайне неосмотрительно. А что, если кому-то
захочется узнать о Карлосе побольше? Если кто-то станет вынюхивать факты его
биографии? Она была готова проклинать себя за допущен—ную оплошность, но уже
ничего нельзя было поделать. Ска—занного не вернешь, и она знала, что Ма
Джонсон с интересом ловит каждое ее слово.
— Правда? — удивилась торговка. — Я-то сама никогда не бывала
в Южной Америке. Но скажу честно, не раз поду—мывала, что неплохо бы
побывать там.
— Вы имеете в виду гастроли вашего цирка? — спросила Марина,
надеясь тем самым переключить внимание собесед—ницы с Карлоса на себя.
— Я не всегда работала в цирке, — ответила миссис Джон—сон. —
Вообще-то когда-то я исполняла номер на трапеции. Со мной в номере работали
двое милых юношей. Мы выступали в мюзик-холлах, но затем мои партнеры
решили, что в цирке можно заработать больше. Мы гастролировали с двумя или
тремя цирковыми труппами — бывали в Германии, Испании, на се—вере Италии и,
конечно же, во Франции. Однажды мы добра—лись до самой Польши — это было еще
до войны.
— Вам нравилась ваша работа? — вежливо поинтересо—валась Марина.
Она попыталась представить себе, как Ма Джонсон раскачивается на трапеции,
но не смогла.
— Пока работаешь, за это неплохо платят, — ответила бывшая
циркачка. — Но однажды мои партнеры крепко вы—пили и уронили меня. Я
сломала ногу и после этого стала бояться высоты. Просто не могла пересилить
себя. В резуль—тате пришлось уйти с арены.
— Какой ужас! — сочувственно произнесла Марина.
— Да нет, какой тут ужас, — улыбнулась Ма Джонсон. —
Понимаете, я уже стала старше и сделалась слишком неук—люжей для подобных
пируэтов, да и мне самой не хотелось в этом признаваться. А Альфред — мистер
Джонсон — некото—рое время болтался в этом цирке, и я вышла за него замуж и,
должна сказать, ни разу об этом не пожалела.
— Какая замечательная история! — воскликнула Мари—на. — Вам
следует написать книгу о своей жизни.
Последние слова почти машинально слетели с ее языка. Подобные реплики обычно
отпускались на вечеринках в адрес тех, кто сообщал о волнующем приключении
или рассказывал историю своей жизни.
— Ну я не знаю, — несколько смущенно ответила Ма Джонсон,
очевидно, приняв слова Марины всерьез. — Я вообще-то не мастерица
писать. Никогда нигде и ничему не училась. Хотя не могу сказать, что меня
это когда-нибудь огорчало.
— Конечно же, нет, — быстро проговорила Марина.
— Хотя нет, кое-что я все-таки умею, — продолжала Ма
Джонсон. — Я умею складывать. Когда дело доходит до покупки и продажи,
то людям не удается много из меня выжать. — Она говорила довольно
агрессивно, словно все вокруг только и делали, что пытались ее
обмануть. — А что вам нужно? — неожиданно резким тоном спросила Ма
Джонсон у Марины. — У вас такая красивая сумочка! — Ее глаза
буквально впились в сумочку, и Марина была готова поклясться, что бывшая
акробатка мучительно пытается определить ее цену.
— Мой начальник подарил мне ее на свадьбу, — торопливо пояснила
Марина.
— Ваш муж вчера сказал, что у вас трудности с деньгами. Вам якобы даже
пришлось заложить обручальные кольца. Если вы пожелаете расстаться с этой
сумочкой, я охотно ее у вас куплю, — сказала Ма Джонсон.
— Похоже, вы его неправильно поняли, — перебила ее Марина. —
Нам пришлось заложить только обручальное кольцо, потому что у нас было
совсем мало франков, а мы не успели обменять валюту.
Такое объяснение даже ей самой показалось малоубедительным. Марина
рассерженно подумала о том, что Карлосу не следовало вовлекать ее в обман.
— А сейчас у вас все в порядке? — поинтересовалась Ма Джонсон.
— Да-да, не волнуйтесь. У меня достаточно франков, чтобы расплатиться
за все покупки, — торопливо ответила Марина.
— Что ж, отлично, — сказала Ма Джонсон несколько
разо—чарованно. — Но если вы все-таки захотите расстаться с вашей
замечательной сумочкой, не забудьте сообщить мне об этом.
— Хорошо, обещаю вам.
Марина принялась выбирать вещи. Для себя она вы—брала блузку и кардиган —
его можно будет накинуть на пле—чи в холодные вечера. Среди товаров Ма
Джонсон — также обнаружилась и юбка в цыганском стиле, от покупки которой
Марина просто не смогла удержаться. Для Карлоса она купила джинсы и рубашку
в крас
...Поділитися у соцмережах
