Жанр: Любовные романы
Влюбленные беглецы
... деревню
и вернулся через полчаса с мо—локом, маслом, яйцами, небольшим куском
телятины, длин—ным французским батоном.
Сковорода, кастрюля и чайник были куплены все у той же Ма Джонсон.
Было уже около десяти вечера, когда Марина в изнеможе—нии рухнула на
кровать. Затекшая спина ныла, ладони горели от едкого мыла, а коленей она
вообще не чувствовала. Инте—ресно, что подумала бы Сибил, увидев ее сейчас,
еле живую от усталости, сидящую с голыми ногами на цыганской кровати?
И все же у нее было чувство невероятного удовлетворе—ния. Она одна со всем
справилась! Она, Марина Мартин, которая за всю свою жизнь всего несколько
раз вытерла пыль со стола и пару раз помыла за собой чашку с блюдцем,
вычи—стила целый вагончик!
Теперь в помещении стоял запах свежести. Окна блесте—ли, кухня сияла
чистотой.
— Я справилась! Я справилась! — пробормотала Марина, сделав над
собой усилие, заставила себя подойти к примусу, чтобы начать готовить ужин
для Карлоса.
Она добрым словом вспомнила школьные годы и крат—кий курс домоводства. Одна
из цыганок принесла ей кероси—на для примуса, другая — большой бидон
питьевой воды.
— У нас припасено достаточно, — сказала она. Марина рассылалась в
благодарностях, благоразумно ре—шив не предлагать денег за такие услуги.
Интересно, проявили бы в подобных обстоятельствах такую же щедрость, пришли
бы с такой же готовностью ей на помощь ее друзья, обитающие в Мэйфэре?
Неожиданно ей вспомнилось, что пришло время ужина. Господи, она еще не
успела даже разбить яйца в тарелку, чтобы сделать омлет, а Карлос должен вот-
вот вернуться!
Марина некоторое время прислушивалась, надеясь изда—лека услышать его шаги,
однако ей мешал скрип карусели, возвестивший о том, что вечернее
представление в самом цир—ке завершилось. Напрягая слух, Марина сидела в
полном одиночестве, усталая, чувствуя боль в спине и коленях, однако стоило
Карлосу открыть дверь и войти, как она слов—но ожила.
Отвернувшись от примуса, она шагнула к Карлосу, об—вила за шею руками и
притянула его лицо к своему. На мгно—вение Карлос крепко обнял ее и, не
произнеся ни слова, стал жадно искать губами ее рот. Каким-то шестым
чувством Ма—рина поняла, что он тоже валится с ног от усталости.
— С тобой все в порядке? — спросила она.
— Я в полном порядке, — ответил Карлос. — Просто я забыл, что
простой тюк соломы может быть таким тяжелым.
В его голосе слышались веселые нотки. — А сейчас позволь мне сообщить тебе, что я проголодался.
— Ужин вот-вот будет готов, — ответила Марина.
Карлос прошел мимо нее в жилой отсек вагончика.
— Боже праведный! — шутливо воскликнул он. — Как тут все
изменилось! Ни за что не поверю, что это тот самый вагончик! И ты все это
сама?
— Большую часть, — смущенно ответила Марина.
— Дорогая, да ты просто чудо! — воскликнул Карлос. — Я думал,
что мне придется тебе помочь в уборке. Как же ты справилась?
Глава 7
Карлос отодвинул тарелку старым как мир жестом человека, который вкусно поел
и остался очень доволен обедом.
— Еда была просто замечательная, — сказал он. — Я даже и не
думал, что ты превосходная повариха.
Польщенная его похвалой Марина улыбнулась. Ей так хотелось сказать ему, что
в последний раз она занималась стряпней еще в школе, да и то лишь несколько
месяцев, после чего поклялась себе, что больше никогда в жизни не
притронется к кастрюле или сковородке. Однако вместо этого она едва ли не
кокетливо ответила:
— С какой стати ты решил, что я — плохая хозяйка? Даже как-то обидно.
— Честно говоря, ты не похожа на хорошую хозяйку, — ответил
он. — Кроме того, я видел твои руки.
Марина с удрученным видом протянула их Карлосу.
— В данный момент вид у них не слишком ухоженный, — вздохнула
она. — Три ногтя сломаны, ладони саднят от мыла, цыганенок принес его
мне из деревни. Такое впечатление, что оно сделано из чистой карболки.
— Так вот почему в вагончике так пахнет больницей! — пошутил
Карлос.
— Не смей критиковать меня, — ответила Марина. — Я могу
гордиться тем, что навела здесь порядок и чистоту! На—верно, это самое
большое дело всей моей жизни!
— А кто раньше убирал за тебя в твоей комнате? — полю—бопытствовал
Карлос. — Если не ошибаюсь, ты говорила, что твои родители умерли.
Значит, у тебя в комнате убирал кто-то из родственников, или же ты могла
позволить себе прислугу?
— У меня очень хорошая работа, и я могла платить за уборку моей
комнаты, — с вызовом ответила Марина.
Взяв со стола тарелки, она отнесла их в крохотную ку—хоньку. Вернувшись, она
увидела, что Карлос растянулся на кровати и положил руки за голову.
— Я устал, — признался он. — Мне стыдно сознаваться в этом,
но дело обстоит именно так. Единственное, в чем ты можешь быть
уверена, — сегодня ночью я не стану предпри—нимать попыток соблазнить
тебя.
Услышав эти слова, Марина вздрогнула. Она была на—столько поглощена уборкой,
заправкой постелей, приготов—лением ужина, что совершенно забыла о том, что
здесь, в этом крошечном вагончике, ей предстоит остаться на ночь вместе с
мужчиной, который ей не муж и даже не жених. Смутившись, она принялась
убирать на место крепившийся к стенке раскладной столик.
— Мне казалось, я нахожусь в обществе джентль—мена.
Карлос весело рассмеялся.
— Ты рассуждаешь как героиня викторианской мелодра—мы. Любовь не
нуждается в официальных церемониях.
— Если ты будешь продолжать в том же духе, то я очень скоро пожалею о
том, что поехала с тобой, — парировала Марина.
— У тебя не оставалось иного выбора, дорогая, — произ—нес Карлос
своим красивым низким голосом. — Кроме того, неужели ты не понимаешь, я
ведь просто тебя поддразниваю. Ты же знаешь, я люблю тебя. Клянусь, я
никогда не позволю себе ничего такого, чего не хочешь ты. Правда, это будет
нелегко — особенно если мы застрянем здесь надолго.
Марина ничего не ответила. Карлос протянул ей руку:
— Ты слышала, что я сказал? Я люблю тебя!
Марина попыталась сопротивляться, но это было невозможно. Она почти
машинально положила свою руку в его ладонь, и он притянул ее к себе на
кровать. Затем обнял и поцеловал.
— Ты такая милая, такая восхитительная, — сказал он. — Я бы
любил тебя, даже будь ты совершенно неумелой! Но как все-таки замечательно,
что ты можешь создать домашний уют даже в крошечном цирковом вагончике!
Карлос притянул Марину себе на грудь. Она подняла голову и заглянула ему в
глаза.
— Ты представляешь себе, как мало мы с тобой знаем друг друга? —
спросила она.
— Но за те недолгие часы, пока мы вместе, мы пережили больше, чем
другие — за годы, — ответил Карлос.
Марина вздохнула — отчасти от удовольствия, отчасти потому, что знала: если
он поцелует ее снова, она забудет то что хотела сказать.
— Карлос, — начала она. — Сейчас мы впервые остались наедине.
Расскажи мне, в чем дело. Что с тобой произошло. Мне обязательно нужно это
знать.
— Да, конечно, — ответил Карлос. Он привстал, подложил под спину
подушку, лег поудобнее, затем снова прижал ее к себе. — Я хочу еще раз
поцеловать тебя. — Я боюсь, что, услышав мою историю, ты захочешь
расстаться со мной. Ты меня действительно любишь, Марина? Или я для тебя не
более чем летнее приключение, веселый спутник, с которым можно неплохо
провести время?
Марина закрыла глаза. Прикосновение его рук и звук его голоса разбередили ей
душу, и ей было трудно скрыть дрожь в голосе.
— Я люблю тебя. Люблю так, как не любила никого рань—ше. Люблю всем
сердцем.
— Ты уверена в этом? Уверена в своем чувстве? — спро—сил
Карлос. — Не забывай, что ты обо мне ничего не зна—ешь. Я могу
оказаться искателем приключений, скрываю—щимся от правосудия преступником,
которому — если он будет пойман, — возможно, придется провести
следующие десять лет за решеткой.
— Я уже думала о подобных вещах, — ответила Марина, открывая глаза
и глядя на Карлоса. — И я знаю одно — что бы ты ни рассказал мне о
себе, каким бы ужасным ни был твой рассказ, я все равно буду любить тебя.
Он обнял ее еще крепче, прижав ее голову к своему пле—чу. Однако целовать ее
не стал, а вместо этого проговорил:
— Я почему-то всегда мечтал, чтобы любовь пришла ко мне именно так. Я
любил многих женщин — не думай, что я стану лгать тебе. Я страстно желал их.
Я даже говорил себе, что ищу именно страстной любви, но всякий раз бывал
разо—чарован. Потому что подсознательно понимал, что каждый раз нахожу не
то, что искал. Возможно, причиной тому были деньги, власть или положение. А
может быть — несмотря на всю их красоту, всю их физическую
привлекательность, — в этих женщинах не было того, что я мечтал
обрести. Я не знаю, что именно. Я чувствовал, что где-нибудь когда-ни—будь
найду женщину вроде тебя.
— Со мной было то же самое, — призналась Марина. — Поэтому-
то...
Внезапно она остановилась. Она чуть было не сказала:
Поэтому-то я и
сбежала
, но внутренняя осторожность, за—ставила ее сдержать слова, готовые
сорваться с губ. Внезапно Марине стало страшно. Обхватив Карлоса за шею, она
при—жалась щекой к его щеке и, чтобы только он не видел стра—дание в ее
глазах, спрятала лицо.
. — Мне все равно, что ты натворил, — порывисто произ—несла
она. — Наверно, это что-то дурное, что-то ужасное, но я никогда не
расстанусь с тобой. Я даже попытаюсь тебя спасти. Мы уедем из Европы куда-
нибудь в безопасное место, в какую-нибудь тихую, спокойную страну. Туда, где
эти люди — кто бы они ни были — не смогут тебя найти. Если мы скроемся
надолго, возможно, тебя просто перестанут искать. Вообще забудут о твоем
существовании.
— Ты серьезно? — тихо спросил он. — Ты действительно готова
поехать со мной куда угодно? Ты в самом деле готова отказаться от своих
друзей, родственников, привычного образа жизни, от своей родной Англии ради
того, чтобы быть со мной?
— Я откажусь от всего, — прошептала Марина. Она запрокинула голову
и посмотрела ему в глаза. — О, Карлос, и. мне казалось, знаю, что такое
любовь, но теперь я вижу, что любовь — это совсем не то, это более сильное
чувство. Быть с тобой — вовсе не значит приносить что-то в жертву.
Карлос снова притянул ее к себе и начал искать ее губы. На мгновение она
попыталась сопротивляться, недовольная, тем, что поцелуем он прервал
разговор, но затем ощутила страстную настойчивость его губ и сдалась, поймав
себя на том, что отвечает на его поцелуи, отвечает пылко и страстно.
— Я люблю тебя! Я люблю тебя! — Казалось, будто эти слова
повторялись бесконечно, снова и снова, а губы влюбленных по-прежнему искали
друг друга, а тела вздрагивали в унисон.
Внезапно Карлос отстранил от себя Марину.
— Отпусти меня, — сказал он. — Кем ты меня просила быть —
джентльменом? Честно говоря, боюсь, что сейчас веду себя не совсем по-
джентльменски.
— О, дорогой, — прошептала Марина.
Карлос перевернул ее на бок, а затем, встав о кровати, протянул руку и
погасил керосиновую лампу, освещавшую их крохотную спальню.
— Разденься, — сказал orf. — Ложись в кровать, а когда я
вернусь, то расскажу тебе историю, которую ты давно хотела услышать.
— Куда ты? — спросила Марина, испуганная тем, что он может
оставить ее одну.
— Мне нужно напоследок взглянуть на лошадей, — ответил
Карлос. — Я пообещал это Хандрати, и мне бы не хотелось подвести его.
— Но, Карлос, не уходи сейчас, — послышался из тем—ноты голос
Марины, и она инстинктивно протянула к нему руки.
— Я должен, раз дал слово, — сурово ответил Карлос. —
Надеюсь, ты взрослый человек и понимаешь такие вещи. — Прежде чем она
успела что-то сказать, он вышел из вагончи—ка и захлопнул за собой дверь.
Марина вскочила на ноги и посмотрела в окно. Его фи—гура постепенно
растворилась в темноте. Огни в вагончиках гасли один за другим. Карусель
молчала; лишь изредка слы—шался львиный рык или ржание лошадей. Значит,
животные еще не уснули.
Марина разделась и надела ночную рубашку, которую купила для нее в деревне
Девочка-цыганка. Почистив зубы новой зубной щеткой и вымыв лицо, Марина
легла в кровать и накрылась одеялом. Ей никогда еще не приходилось спать без
простыней и пододеяльников, и она подумала, не будет ли одеяло слишком
грубым на ощупь.
Пока она не легла, Марина даже не представляла, как она устала. Что ж, ее
страдания себя оправдали: она удосто—илась похвалы Карлоса, прочла
восхищение в его глазах, ему понравился приготовленный ею ужин, хотя еще
неизвестно, как бы оценил Карлос ее стряпню, не будь он так голоден.
Сегодняшний ужин получился таким вкусным просто по—тому, что она не пожалела
яиц и масла, а мясо, которое ку—пила для нее маленькая цыганка, было сочным
и нежным.
Марина начала составлять список вещей, которые ей нуж—но купить завтра.
Как
только я проснусь, то сразу же со—ставлю список
— пообещала она себе.
Марина вздрогнула и проснулась, устыдившись, что спала слишком долго, когда
было давно пора вставать. В окна вагон—чика уже заглядывали солнечные лучи.
Она посмотрела на со—седнюю кровать и быстро села. Там никого не было.
Одеяло сброшено в сторону, подушка смята. Марина все вспомнила. Она ждала,
пока Карлос вернется из загонов с лошадьми, и незаметно уснула. Какая
досада, ведь он обещал рассказать ей историю, которую она так давно хотела
услышать!
Она потянулась за часами, которые, готовясь ко сну, по—ложила на подоконник,
и увидела, что еще только половина седьмого. Однако снаружи уже доносился
собачий лай и дет—ские голоса. Выглянув из окна, Марина заметила, что Двери
многих вагончиков открыты и на ступеньках перед входом сидят женщины. Одна
из женщин вынесла из вагончика тарелку с едой и стала звать ребенка. Тот
бросил друзей и по траве подбежал к матери.
— Завтрак, — вслух произнесла Марина. — Карлос вер—нется и
захочет позавтракать.
Она умылась и надела свою единственную одежду. Она решила, что днем нужно
будет непременно постирать блуз—ку. А также задумалась, удастся ли купить
что-нибудь, еще из одежды, пока блузка будет сохнуть.
Рубашку Карлоса тоже не мешало бы постирать. Инте—ресно, а как вообще
стирают мужские рубашки? И удастся ли нагреть на маленьком примусе утюг?
Марина проверила запас продуктов — что ж, яиц остается достаточно и вполне
хватит на завтрак. Если сделать яичницу, то их хватит еще на один раз. И она
взялась готовить завтрак. Вскоре за дверью раздались шаги, и в вагончик
вошел Карлос. Марине показалось, что он принес с собой свежесть раннего утра
и весеннего воздуха. Он наклонился и поцеловал ее — так, как вернувшийся с
работы муж целует жену. Затем, словно отказавшись довольствоваться одним
лишь прикосновением к щеке, его губы потянулись к ее губам.
— Дорогой, мне стыдно за себя, — смущенно призналась
Марина. — Я не дождалась тебя и уснула.
— Знаю-знаю, — ответил Карлос. — Когда я вернулся, ты уже
спала как убитая. А услышав, как ты похрапываешь, понял, что тебя не следует
будить.
— Вовсе я не храпела, — возмущенно возразила Марина. — Я
точно знаю, что никогда не храплю.
Карлос рассмеялся и весело сказал:
— Я шучу. Ты спала тихо, как мышка.
— Как ты сумел проснуться сам, без будильника? — переключилась на
новую тему Марина.
— Старый проверенный прием, — ответил ей Карлос., — Я
научился ему, когда служил в армии. Просто говорю своему подсознанию, во
сколько мне нужно проснуться, и это срабатывает лучше всякого будильника.
— Мог бы разбудить и меня, — с упреком произнесла Марина.
— Я собирался, — ответил Карлос. — Но ты выглядела такой
милой, такой невинной, что я не посмел нарушать твой сон. Просто не
осмелился разбудить тебя.
— В следующий раз, пожалуйста, разбуди меня пораньше. И обязательно
дождись завтрака. Вредно с утра работать натощак.
— Да, моя нянюшка, слушаюсь, — дурашливо согласил—ся Карлос. Он
зашел в кухоньку и открыл дверцы крошечно—го шкафчика.
— Что ты там ищешь? — поинтересовалась Марина. — Бритву. Ты
сказала, что купила ее для меня. Скоро сама заметишь, что мне без нее никак
не обойтись.
— Вообще-то уже заметила, — ответила Марина, дотра—гиваясь до его
подбородка. — Бритва вон в том ящике. Но сначала съешь яичницу, она
сейчас будет готова.
Она поджарила кусочек хлеба, оставшийся с вечера, по—ложила его на тарелку и
сверху выложила яичницу.
— Ешь яичницу, — сказала Марина, ставя тарелку на стол, а сама тем
временем занялась приготовлением кофе, мысленно укоряя себя, что не сделала
этого раньше, чтобы завтрак был готов сразу. — Боюсь, что молока-то и
нет, — огорченно призналась она.
— Ничего страшного, я люблю черный кофе, — ответил Карлос с
набитым ртом. — А как же ты? Ведь ты не оставила яиц, чтобы приготовить
яичницу себе!
— Честное слово, я не голодна, — ответила Марина.
— Чепуха!
— Нет. Мне хватит тостов с маслом, — заверила она. — Чересчур
калорийно, но, с другой стороны, во время путешествия нам нет необходимости
придерживаться диеты. — Она налила кофе себе и Карлосу, принесла чашки
в комнату и села рядом с ним, наблюдая, с каким удовольствием он поглощает
завтрак. — Боюсь, что из еды больше ничего нет, — сказала Марина,
когда Карлос расправился с угощением. — Думаю, мне следует прямо сейчас
отправиться за покупками. Нам нужно столько всего купить.
— Не вздумай, — коротко ответил он. Марина удивлен—но подняла
брови, и Карлос поспешил добавить: — Нет, Ма—рина, тебе нельзя далеко
отходить от вагончика, Я бы тебе посоветовал вообще не выходить из него.
Если тебе захочется поговорить с другими женщинами, держись поближе к двери.
И если вдруг увидишь незнакомых людей, сразу можешь скрыться внутри и
запереться на замок.
— О, Карлос! Неужели в этом есть необходимость?!
— Боюсь, что да, — сухо ответил он.
— Прошлой ночью ты собирался мне все рассказать, — напомнила ему
Марина. — Но, к сожалению, я уснула.
— Нам обоим нужно было хорошенько выспаться, — про—изнес Карлос и
посмотрел на наручные часы. — У меня сей—час остается несколько
свободных минут, так что мы можем поговорить. Но к половине восьмого я
должен вернуться, чтобы помочь с лошадьми.
— Они просто завалили тебя работой, — саркастически заметила
Марина.
— Я буду этому только рад. Ты просто не представляешь, как я соскучился
по верховой езде! — Он произнес эти сло—ва с таким воодушевлением, что
Марина ощутила острый укол ревности. У нее был только он. Она потеряла все.
Карлос же мог найти и другие радости, к которым она не имела отношения.
Словно прочитав ее мысли, Карлос протянул к ней руку, взял за маленький
острый подбородок большим и указатель—ным пальцем и приподнял на уровень
своего лица.
— Я люблю тебя, дорогая, — сказал он. — Этого должно быть
достаточно, потому что мне больше нечего тебе предло—жить.
Марина слегка отстранилась от него.
— Расскажи мне, расскажи быстрее, — умоляла она. — Тебе скоро
нужно идти, а я останусь размышлять, в чем же дело. Мне кажется просто
невероятным, что мы уже так дав—но вместе, а я еще ничего не знаю о тебе!
— Что ж, хорошо, — произнес Карлос и потянулся за пачкой сигарет,
которую оставил на подоконнике. — Мое настоящее имя — Карлос Айело де
Коза. — Он умолк и посмотрел на Марину в надежде на то, что его имя
окажется ей знакомо. Однако она даже не стала притворяться, что слы—шала его
раньше.
— Извини, — сказала она. — Боюсь, мне оно ни о чем не
говорит.
Карлос пожал плечами.
— Каждый человек считает, что представляет собой не—кую
важность, — со вздохом произнес он. — Ладно, ничего страшного. Моя
родина — Кулуна.
Марина нахмурилась.
— Кулуна? Вот это уже о чем-то говорит, — произнесла она. —
Насколько я помню, Кулуна — небольшая страна, где-то в Южной Америке. Верно?
— Верно, — подтвердил Карлос.
— Я о ней слышала, — сказала Марина. — Точно, что-то слышала.
Кажется, недавно там что-то произошло? — Ей смут—но вспомнилась какая-
то заметка в газете, в которой, впро—чем, не было ничего сенсационного.
— Верно, — снова подтвердил Карлос. — Там произошла
революция. Она очень многое значила для нас, но только для нас и больше ни
для кого.
В его голосе прозвучала горечь, и Марина инстинктивно протянула к нему руку.
— Расскажи мне, — попросила она. — Расскажи мне все с самого
начала.
— Хорошо, — согласился Карлос. — Кулуна — моя родина. Мой
отец был ее президентом. Подобно многим другим южно—американским странам,
Кулуна — крошечная страна. Она рас—положена между Уругваем и Бразилией.
Раньше наш народ был свободным и счастливым, по крайней мере нам так
казалось. — В его голосе вновь прозвучала нескрываемая горечь, и Марина
еще крепче сжала его ладонь. — Да, — продолжил он. — Мы
думали, что народ счастлив, однако в один прекрасный день произошла
революция, вернее, переворот. Он начался с не—большого восстания, подобные
вещи часто происходят в Юж—ной Америке. Просто люди ожесточаются и начинают
стрелять при малейшей провокации. Такое уже случалось и ранее, и никто
особого внимания на это не обращал. Но на этот раз застрели—ли моего отца —
президента страны.
— Мне очень жаль! — невольно вырвалось у Марины.
— Я — плохой рассказчик, — признался Карлос. — Мне не хватает
слов. — И он печально вздохнул. — Мой отец был олицетворением
Кулуны, ее визитной карточкой. Он правил страной почти сорок лет. Народ
любил его и во всем ему доверял. Раньше в нашей стране не было никаких
серьезных проблем. Если что-то шло не так, то люди всегда говорили:
Старик
это уладит
, и Старик действительно все улаживал.
— С какой стати кому-то понадобилось убивать твоего отца? —
спросила Марина.
— Отец не осознавал опасности очередного вос—стания, но на этот раз оно
было иным, — ответил Карлос. — Точнее говоря, оно носило явно
выраженный ком—мунистический характер.
— Чего же добивались восставшие? — поинтересовалась Марина.
— Всего, — коротко ответил Карлос. — Они надеялись захватить
всю страну, превратить ее в коммунистическое го—сударство в самом сердце
Южноамериканского континента. Ты же помнишь, такое важное стратегическое
положение занимает моя родина!
— Да, конечно. Им удалось добиться своего?
— В том-то и дело. Именно поэтому я и был вынужден бежать из родной
страны. У меня в запасе
...Поділитися у соцмережах
