Жанр: Любовные романы
Влюбленные беглецы
...огда
она хотела его, сгорая от непреодолимого желания. Лишь чудом, усилием воли —
Марина даже не подозревала в себе такой стойкости — ей удалось
высвободиться.
Я люблю его, — подумала она сейчас, — и все-таки
смогла сказать нет
. Марина сама удивилась, как она могла быть такой
сильной. Но затем поняла — ее любовь к Карлосу была чем-то самым
замечательным, самым прекрасным во всей ее жизни, и она не осмеливалась
принизить и запачкать это чувство. Это было нечто возвышенное, почти
священное. Она бы просто не перенесла, если бы их союз не был совершенным,
как идеальная любовь, которую она искала всю свою жизнь.
Ее мысли нарушил голос Джима.
— О чем ты думаешь? — спросил он.
— Это секрет, — ответила Марина.
— Готов спорить, что обо мне.
— А вот и нет, на самом деле я думаю о моем муже, как там он
справляется с лошадьми. Они едут впереди или позади нас?
— Какая, к черту, разница? — грубо сказал Джим. — Ты просто
помешалась на этом своем муженьке, вот что. Что он с у тобой делает — лупит,
что ли, чтобы ты стала такой покорной?
Марина ничего не ответила, и он рассмеялся.
— Готов поспорить, что это правда. Женщины — они как животные. Их нужно
приручать. Если их ласкать, они отворачиваются. Ударь хлыстом — и она у
твоих ног.
— Это вовсе не верно, — сказала Марина. — Ты относишься к
женщинам как к игрушкам, а они совсем не такие, и из-за своего отношения к
ним тебе никогда не встретить свою женщину.
— Откуда тебе знать, может, я уже ее встретил? — возра—зил Джим,
искоса глядя на Марину. — Ты меня заинтригова—ла. На вид такая
хорошенькая и глупенькая, но у тебя есть мозги, это я тебе точно говорю.
— Спасибо, — язвительно ответила Марина. — Я по достоинству оценила твой комплимент.
— Вообще-то мне не нравится, когда у женщин есть мозги, —
продолжал Джим. — Слишком долгие разговоры ни к чему не приводят.
Разговоры — это для мужчин. Женщины должны быть мягкими и податливыми.
— Только по отношению к тебе! — парировала Марина. — Знаешь,
может, это и странно, но в мире есть и другие мужчины. Такие, которые не
высказывают столь унизительные мысли.
— А теперь подумай сама, — сказал Джим. — Ты мо—жешь говорить
что угодно, но что такое жизнь обычной ба—бенки? В течение нескольких лет
она красива, и если у нее хватит ума, она использует эти годы наилучшим
образом, потому что знает: оставшиеся ей придется мучиться с кучей детей и
мужем, который будет высматривать пташку, похо—жую на нее в молодости.
— Прекрати! Ты пугаешь меня! Мне просто страшно, что у кого-то могут
быть такие пошлые, низменные пред—ставления обо мне и обо всех женщинах.
— Тебе не нравится правда, только и всего, — улыбнулся
Джим, — Не думаю, если уж на то пошло, что ты вообще привыкла к правде.
Сейчас ты хорошенькая; некоторые муж—чины будут говорить тебе, что ты —
именно то, чего они искали всю свою жизнь, и все такое. Как только они
получат то, чего хотят, — что тогда? Они отправятся ловить в свои сети
кого-нибудь еще! — Джим на мгновение умолк, а затем почти вызывающе
добавил: — Ну что, согласна?
Марина подумала о своих друзьях. Каким-то ужасным образом его слова частично
были правдой. Она вспомнила любовные связи ее знакомых в Лондоне, Париже и
Нью-Йорке. Вспомнила одну свою подругу, чей муж ушел к другой женщине. Эта
подруга со слезами рассказывала: Он не мог заполучить меня без брака,
потому и женился на мне. Теперь он ищет оче—редную неприступную женщину!
Марина поежилась. Неужели это все, что уготовано для нее судьбой? Муж,
который будет хотеть ее, пока она молода и привлекательна, а когда
постареет, станет изменять ей с молодыми женщинами.
— Мои слова заставили тебя задуматься? — с насмешкой спросил Джим.
— Замолчи, — сердито ответила она. — Ты меня расстроил.
— Я же говорю тебе, целоваться лучше всяких разговоров, — сказал
он. — От слов никакой пользы. Давай лучше ради разнообразия попробуем
поцелуи.
С этими словами Джим протянул к ней руку, но Марина отстранилась от него.
— Ты обещал, — предупредила она.
— Если ты сейчас вылезешь, то сломаешь ногу, — в свою очередь
предупредил он.
Сейчас они двигались быстрее, потому что ехали по шоссе.
— Как далеко мы едем? — спросила Марина.
— На окраину Лебрена. Это хорошее место. Если будет Я хорошая погода,
сразу начнем готовиться к вечернему представлению.
— Что вы будете делать, когда мы приедем?
— Мужчины устанавливают большой шатер и все прочее. Беспокоишься о
своем муженьке? Он будет слишком занят и слишком устанет, чтобы
присматривать за тобой, это я тебе обещаю.
— Я вот просто думаю, — сказала Марина. — Наверное, это так
утомительно — всю ночь ехать, а потом сразу начинать представление.
— Не забывай, что многие ожидают получить свое жало—ванье в пятницу
вечером, — сказал Джим.
— А вот ты, кажется, не слишком утруждаешь себя работой, — сказала
ему Марина.
— Тебе это кажется, — парировал Джим. — Кто-то же должен за.
ними присматривать, иначе они так обнаглеют, что никто даже пальцем не
пошевелит. Старику приходится полагаться на меня, Я тебе вот что скажу:
просто помни, если ты хочешь, чтобы твой обожаемый муж не потерял ра—боту.
— Только не говори, что пытаешься меня шантажиро—вать! —
воскликнула Марина. — Это будет последней кап—лей. — Она говорила
непринужденно, и в ее голосе звучал смех, но в глубине Марина понимала:
Джиму ничего не стоит выполнить свою угрозу.
—
Шантаж
— малоприятное слово, — ответил он, — но
предположим, твой муж захочет повышения жалованья или может статься,
местечко получше, чтобы поставить свой фургон, — согласись, все-таки
есть разница, стоять где-нибудь по—дальше и поспокойнее или там, где под
ухом вечно играет шар—манка. — Он повернулся и посмотрел ей в
лицо. — Тебе нра—вится комфорт, разве не так? Какой же девушке не
нравится? А иногда у красоток возникают трудности с деньгами. Дядюшка Джим
может столько сделать для твоего супруга, если будешь с ним поласковей.
— Извини, но это все-таки шантаж, — твердо произнес—ла
Марина. — И, честно говоря, меня совершенно не впечат—ляет, когда ты
торгуешься.
— Жаль, — сказал Джим. — Разве тебе хочется, чтобы твой
бедный муженек получил самую плохую работу? Есть работенка получше, а есть
довольно опасная.
На этот раз Марина повернулась и посмотрела на него:
— Какой же ты все-таки подлец!
— Обещаю, я ни перед чем не остановлюсь, чтобы до—браться до тебя.
Неужели не понятно?
— Ты несешь чушь, — бросила Марина. — Должна тебе еще раз
напомнить: я вышла замуж совсем недавно. Я люб—лю своего мужа и никогда не
стану смотреть на другого мужчину — особенно на тебя.
Джим рассмеялся.
— Это мы еще посмотрим, — сказал он. — Ну а пока не вини меня
ни в чем, если ему что-нибудь не понравится.
В его словах слышалась нескрываемая угроза, и Марине стало немного жутко.
Она ничего не ответила и больше не взглянула на Джима, понимая, что этот
разговор лучше не продолжать.
С первого взгляда было видно, что Джим — абсолютно беспринципный человек.
Марина инстинктивно поняла: чем больше она будет сопротивляться, тем
настойчивее станет домогаться ее Джим. Несомненно, Джим Джонсон привык
получать все, чего захочет.
— Сколько нам еще ехать? — спросила Марина, пытаясь сменить тему
разговора.
Джим взглянул на аляповатые часы с широким серебря—ным браслетом на
загорелой руке.
— Еще час! — ответил он. — Сядь поближе ко мне: Я хочу тебе
кое-что сказать.
— Мне и так хорошо, — возразила Марина. — Кроме того, ты
обещал. Или ты уже забыл?
— Как же, забудешь, — буркнул он. — И почему ты такая
недотрога? Несколько поцелуев не принесут никакого вреда.
— Скажи мне, Джим, — попросила она — чего ты хочещь от жизни? К
чему стремишься?
— Я хочу заняться с тобой любовью.
— Да нет же, — быстро возразила Марина. — Я не прошу
очевидного ответа, я не имею в виду нечто мимолетное, относящееся к данному
моменту. Я спрашиваю о твоих планах на будущее, твоих стремлениях. Чего ты
ждешь от жизни? Что тебе нужно больше всего?
— Денег и женщин, — с улыбкой ответил Джим, — а также хорошей
выпивки. Если уж на то пошло, что еще нужно?
Марина не могла не рассмеяться. Она задала вопрос, по—лучила ответ, так что
же еще?
В это время фургон, ехавший впереди, немного замед—лил ход. Марина открыла окно и выглянула наружу.
— Я вижу дома, — сказала она. — Кажется, мы прибли—жаемся к
городу.
— Да, осталось недалеко, — согласился Джим. — Зна—ешь,
наверно, я должен сказать тебе спасибо. Благодаря тебе дорога показалась
недолгой — хотя это не то, чего я ожидал.
— В любом случае мне всегда казалось, что опасно вести машину одной
рукой, — немного игриво ответила Марина.
— А мне всегда казалось, что опасно играть с огнем, но я ни в коем
случае не прекратил.
В легкости его тона слышалась скрытая угроза, и Мари—на, пожав плечами,
сказала себе, что завтра или послезавтра им нужно убегать отсюда. Она не
могла поверить в серьез—ность его угрозы относительно Карлоса, и все же ей
было как-то не по себе. С самого начала она заметила в Джиме некую
безжалостность. Было ясно: он не из тех, кто привык соблюдать приличия.
Она вновь высунула голову в окно. Далеко впереди мерца—ли задние фары машин,
караван поворачивал с дороги налево.
— Кажется, мы едем в сторону поля, — сказала она. — Как
интересно! Мне не терпится увидеть, что здесь будет завтра.
— За ночь нам предстоит сделать уйму работы, — отве—тил Джим.
— За ночь? Почему бы вам не поставить шатер и сделать все другие дела
завтра утром?
— Плохая реклама, — ответил он. — Люди приходят доволь—но
рано, чтобы посмотреть, что здесь происходит, а когда еще ничего не готово,
то и смотреть здесь особо не на что. Поэтому они и не приходят к нам и не
платят деньги за вход. Нет, Старик прав, настаивая на том, чтобы начинать
работу, как только прибываем на место. Рабочие могут отоспаться позднее.
Что ж, довольно разумно, решила Марина. Подъехав бли—же к тому месту, куда
свернули другие, Марина увидела, что фургоны и грузовики образовали на
ровном пустом участке большой круг. На небольшом расстоянии от дороги
видне—лись дома. Интересно, подумала она, выяснил ли Карлос что-нибудь
насчет аэродрома?
Осторожно подбирая слова, чтобы те прозвучали как бы невзначай, она сказала:
— Мне кажется, где-то здесь неподалеку есть аэродром. У меня был один
друг, пилот спортивного самолета, помнит—ся, он что-то говорил про Лебрен.
— Наверное, один из твоих ухажеров, да? Ты позволяла ему приставать к
тебе?
— Не в том смысле, как ты думаешь.
— Значит, да, — уверенно сказал Джим. — Готов поспо—рить,
этот твой муж не был первым твоим мужчиной, верно?
— Конечно же, был, — сердито отозвалась Марина. — Почему ты
придираешься ко всем моим словам? Я вообще-то спрашивала тебя про аэродром.
— Аэродромы меня не интересуют. Меня интересуешь только ты!
Внезапно Марина ощутила на плече тяжелую руку Джи—ма. Он резко притянул ее к
себе.
— Ты заводишь меня в тупик, — сказал он. — Есть в тебе нечто
такое — сам не знаю, что именно. Мне хочется поце—ловать тебя, хочется
заняться с тобой любовью и в то же:время хочется тебя отлупить.
Марина изо всех сил пыталась высвободиться:
— Пусти меня! Ты же обещал!
— Я обещал хорошо вести себя, пока мы не приедем, — ответил
Джим. — Если хочешь вылезти и пойти пешком — пожалуйста. Ты далеко не
уйдешь, я тебя все равно догоню.
И Марина вдруг поняла: он не шутит.
— Я не собираюсь убегать, — сказала она. — Отпусти меня!
— С какой стати? — спросил он, прижав ее еще крепче.
— Потому что я тебя прошу, — ответила Марина. — По—тому что
ты намного сильнее меня. Я же не буду с тобой драться.
— Черт возьми, ты всегда можешь что-то приду—мать в свою пользу, —
сказал Джим.
Он отпустил ее, но Марина поняла, что это вовсе не потому, что она его
попросила, а потому, что ему нужны были обе руки, чтобы свернуть за угол.
— Поездка прошла впустую, — сказал Джим. — Что ж, тебе когда-
нибудь придется это компенсировать. Даже такие люди, как ты, платят долги.
— Значит, я должна считать себя твоей должницей, — сказала
Марина. — Допустим, ты предложил подвезти меня, но я ведь всю дорогу
тебя развлекала. Ты только и делал, что смеялся. Или ты не заметил?
— Ты самый настоящий чертенок, — сказал Джим. — И главное,
сама об этом знаешь. Но обещаю: не думайте, что вы видите меня в последний
раз, юная леди.
Марина решила проигнорировать угрозу и высунула голову из окна.
— Вижу клетки с животными, — сказала она. — Их ставят справа.
— Значит, мы поедем налево, — ответил Джим. — Ста—рик терпеть
не может находиться рядом со львами; говорит, что они не дают ему уснуть по
ночам.
Джим вырулил в сторону из вереницы вагончиков, и ма—шина запрыгала по
кочкам; Марина обрадовалась, что не си—дит в трясущемся, подскакивающем на
дорожных ухабах фур—гоне. Словно в море во время шторма, подумала она и
вспом—нила, что плохо переносит качку.
Фары машины высветили впереди красно-белый фургон — Марина знала, что он
принадлежит мистеру Джонсону. Они поехали следом, держась на приличном
расстоянии, и когда фургон мистера Джонсона остановился, Джим остановил
ма—шину в двух или трех шагах от него.
— Вот, приехали, — сказал он, когда они остановились. —
Надеюсь, ты собираешься сказать спасибо?
— Конечно, — ответила Марина. — Огромное тебе спасибо.
— Да брось ты, — сказал он. — Сама знаешь, что я имею в виду.
Марина отлично понимала, что он имеет в виду, и пото—му, поспешно открыв
дверь, вылезла с другой стороны ма—шины. Взяв свою белую косметичку и
сумочку, она отнесла их к своему фургону и открыла дверь.
Благодаря включенным фарам машин и грузовиков было довольно светло. Открыв
дверь вагончика, Марина разглядела, что внутри вроде бы ничего не сломано и
не перевернуто. Все было в целости и сохранности.
Марина поставила на столик свою косметичку. И тотчас почувствовала, что
страшно устала. Она слышала, как Джим отцепляет фургон от машины, затем
раздался шум мотора, и ей показалось, что он уехал.
Зажгу фонарь и уберу все с кровати, — подумала Мари-па. — Когда
Карлос вернется, он сможет немного поспать
.
Она стащила одеяло с кровати, на которую накануне сло—жила тарелки, и в этот
момент услышала, как дверь вагончи—ка распахнулась.
— Карлос, это ты? — взволнованно спросила она. Серд—це подпрыгнуло
у нее в груди — с каким нетерпением, ока—зывается, она его ждала!
— Он еще не скоро придет, — ответил голос.
Держа в руках тарелку, Марина обернулась и увидела Джима.
Слишком поздно она поняла, что было глупо с ее стороны ставить дверь
открытой. В дрожащем свете она увидела выра—жение его лица, хищный блеск в
его глазах.
— Большое тебе спасибо, что тащил мой фургон, — сказала она,
пытаясь говорить легко и непринужденно. — Как то мило с твоей стороны,
но сейчас, если ты не возражаешь, хочу лечь, я очень устала.
— Вот и я того же мнения, — ответил Джим, и Марина стала
притворяться, что поняла его неправильно.
— Нет, Джим, пожалуйста, прекрати, — сказала она. — У меня и
вправду был очень трудный день, и мне нужно убрать се эти тарелки.
Она протянула вперед руку с тарелкой, словно воздвигая между ними барьер. Но
прежде чем успела что-либо сказать и даже пошевелиться, Джим набросился на
нее.
Он выхватил тарелку из ее руки и бросил на пол. Марина дышала, как та
разбилась, и, словно попавшееся в западню животное, принялась изо всех сил
вырываться из его железных объятий. Его руки пытались ласкать ее тело, рот
жадно кал ее губы. Джим был груб и жесток, и Марина понимала, ее сил хватит
ненадолго. Она сопротивлялась, отчаянно колотила кулаками ему в грудь,
пыталась поцарапать ему лицо, сражалась обеими ногами, когда он оторвал ее
от земли и все разно понимала: ситуация безнадежная.
Джим бесцеремонно бросил ее на кровать, и Марина в испуге расплакалась.
— Пожалуйста, не надо, не надо! — задыхаясь, умоляла она. —
Перестань, Джим! Оставь меня в покое!
— Незачем было меня дразнить, красотка! — процедил он сквозь
зубы. — Тоже мне тигрица, никуда ты от меня не уйдешь!
С этими словами он навалился на нее. Марина почувствовала, что не может
дышать; его рот заглушил ее протесты. Ей показалось, будто ее внезапно
окутала тьма и она задыхается, рискуя в любой момент потерять сознание.
Внезапно совершенно неожиданно — она с трудом верила, что это происходит
наяву, — Марина услышала знакомый голос:
— О боже! — И затем: — Поднимайся, ты, свинья! Джим оторвался от
ее губ; кто-то, возвышаясь над ними, рывком поставил его на ноги. На
мгновение насильник был настолько ошеломлен, что не мог произнести ни слова.
Затем сильный удар по лицу привел его в чувство.
— Да как ты смеешь бить меня, ты, латиноамериканская крыса! —
огрызнулся он.
Последнее слово закончилось почти что воплем. Карлос нанес ему быстрый и
сильный удар в живот, а затем еще один по подбородку. Джим закачался, но все-
таки сумел обрести равновесие и, размахивая руками, подобно крыльям ветряной
мельницы, как бык ринулся на уступающего ему в размерах противника.
Марина закричала от ужаса. Она была уверена, что Джим убьет Карлоса, но в
мигающем свете, проникавшем через окно, она увидела, как Карлос уклонился от
удара и нанес Джиму сокрушительный удар в подбородок. Джим качнулся назад, и
Марина снова закричала — ей показалось, что он сейчас упадет на нее, но сын
хозяина цирка полетел мимо кровати, прямо на пол, с грохотом ударившись
головой о стену фургона. От его падения вагончик покачнулся, а затем
наступила тишина. Марина увидела, что Джим растянулся на полу — очевидно,
потерял сознание. Карлос брезгливо посмотрел на поверженного противника.
— Найди мне какую-нибудь веревку, — резко сказал он, — дай
заодно этот шелковый платок, который у тебя на голове.
— Что ты собираешься делать? — спросила Марина. Ее голос прозвучал
хрипло и совершенно не понравился ей са—мой. Почти машинально она
повиновалась.
В вагончике нет веревки, подумала Марина, но затем вспомнила, что в кольца
штор, которые ей дала Ма Джон—сон, был продет длинный шнур.
— Побыстрее! — резко крикнул Карлос, и она испуга—лась его тона.
— Кроме этого, больше ничего нет, — жалобно прогово—рила Марина,
протягивая занавески.
Он взял их, не говоря ни слова, и вытащил шнур из ко—лец. Марина с
удивлением увидела, как он перевернул Джи—ма и связал ему за спиной руки. От
нее не скрылось, как тонкий шнур врезался в смуглые запястья чуть ниже
часов, но ничего не сказала, безмолвно наблюдая за происходящим.
— Принеси вторую занавеску! — бросил через плечо Карлос.
Марина повиновалась. Вытащив шнур из другой цветастой занавески, Карлос
встал на колени на полу и связал Джиму ноги.
— Платок! — отрывисто приказал он.
На мгновение она не могла вспомнить, где ее платок, но затем поняла, что в
течение всей поездки тот был у нее на голове. Сейчас же, после того как Джим
набросился на нее, платок соскользнул с волос на спину, а узел оказался на
шее.
Марина развязала платок и, дав его Карлосу, стала на—блюдать за тем, как он
засунул его Джиму между зубов и крепко завязал на затылке.
— Что ты делаешь? — шепотом спросила она. — У нас непременно
возникнут проблемы, если ты так с ним обой—дешься, — ты это знаешь.
— Нас в это время здесь уже не будет; мы уходим.
— Уходим, — машинально повторила Марина. — Но куда?
— Отсюда, — ответил Карлос. — Пойдем быстрее. Нам лучше
исчезнуть, пока все заняты.
— Но, Карлос, мы же не можем уйти в таком виде, — сказала Марина,
глядя на свою мятую юбку.
Джим разорвал ворот ее дешевой блузки, и Ма—рина инстинктивно прикрыла рукой
дырку.
— Мы идем так, как есть, — сказал он. — Перекинь что-нибудь
через руку, если хочешь, но нам нужно бежать.
Все понятно, нельзя терять ни мгновения. Подойдя к шкафу, Марина вытащила
оттуда одежду — свою и Карлоса. Она нашла вещи на ощупь, потому что в
вагончике было довольно темно. Его рубашка и ее блузка висели прямо над
раковиной. Она сняла их, а затем, вспомнив про свой жакет, прошла по
вагончику мимо поверженного Джима и взяла его с кровати.
— Пойдем, — нетерпеливо сказал Карлос.
Захватив белую косметичку и сумочку, она поторопилась к двери. Карлос стоял
возле двери вагончика, глядя, как вокруг снуют другие люди.
Фургоны продолжали подъезжать. Марина видела, как они трясутся по неровной
земле, двигаясь к тому месту, где остановились тягачи и клетки с животными.
Было слышно, а как в темноте чьи-то голоса выкрикивают указания.
— Пойдем! — еще раз напомнил ей Карлос.
Он повернулся, взял у нее из рук сумочку, шагнул наружу и зашел за фургон.
Марина последовала за ним с ворохом одежды в руках, чувствуя себя совершенно
сбитой с толку и немного испуганной.
Что будет, когда Джим придет в сознание? Он сильно ударился головой, а еще
получил мощный удар в челюсть. Марина была уверена, что Джим силен и здоров
и не будет долго валяться без сознания.
Карлос взял Марину за свободную руку. Он шагал быстро, и ей было трудно
поспевать за ним. Несколько раз она споткнулась о кочку в земле.
— Куда мы идем? — спросила она.
— Уходим от этого гнусного развратника, — ответил Карлос.
— О, Карлос, слава богу, что ты пришел вовремя, — задыхаясь,
произнесла она, с трудом узнавая свой голос, хриплый и испуганный.
— Что, черт возьми, ты делала с этим человеком? — хмуро спросил
Карлос. — Что у вас произошло?
Марина еще не успела прийти в себя и потому говорила сбивчиво и торопливо.
— Он пришел... он взял на прицеп наш фургон... — заикаясь, проговорила
она. Что я могла сделать?
— Ты могла бы взять с собой меня или поехать с кем-нибудь из других
женщин, — сказал Карлос все тем же раздражённым тоном, от которого ей
тотчас захотелось заплакать.
— Я думала, что смогу с ним справиться, — сказала она.
— Ты думала! — воскликнул он. — Ты знаешь, что он за человек.
— Я не знала.
Они дошли до дороги, и Карлос, не сбавляя шага, повер—нул по направлению к
городу.
— Кстати,
...Поділитися у соцмережах
