Жанр: Любовные романы
Влюбленные беглецы
...мый аромат дорогого
мыла или, может быть, лосьона для бритья.
Марина почувствовала, что на нее постепенно нисходит спокойствие. Она больше
ни в чем не сомневалась, ни о чем не беспокоилась, не возвращалась мыслями в
прошлое. Она была вполне довольна настоящим.
Спустя какое-то время она почувствовала, что Карлос пошевелился и накрыл ей
ноги своим пиджаком.
За вагонным окном все еще было темно. По крайней мере Марине так показалось.
Было трудно сказать наверня—ка, потому что от духоты, тумана и дыма окна
вагона сильно запотели.
Вскоре Карлос пошевелился, и Марина сонно открыла глаза. Затем закрыла их
снова и прижалась к нему поближе. Ей показалось, что Карлос поцеловал ее
волосы, но она не была уверена. Она находилась в состоянии полусна-
полубодрствования, и все вокруг представлялось ей каким-то расплывчатым.
Очевидно, Марина проспала несколько часов. Она про—снулась и вздрогнула,
услышав, как проводник просит предъ—явить билеты и паспорта.
Началась обычная суета, сопровождавшаяся сильным шу—мом: люди торопливо
открывали чемоданы, копались в кар—манах пальто в поисках маленьких кусочков
картона, кото—рые обошлись им в немалую сумму. Затем все снова успоко—ились.
— Который час? — поинтересовалась Марина после того, как убрала паспорт обратно в сумочку.
Карлос посмотрел на часы.
— Без четверти четыре, — ответил он. — В конце концов, если
бы ты сейчас была в Лондоне, ты бы только-только возвращалась с бала у какой-
нибудь герцогини.
— Я никогда не ложусь спать так поздно, — сказала Ма—рина. —
А ты?
— Когда я играю в азартные игры, то никогда не возвра—щаюсь домой
раньше рассвета, — ответил Карлос.
Марина улыбнулась:
— И тебе кажется, что сейчас ты тоже играешь в азарт—ную игру?
— Я поставил на карту все, — последовал ответ.
— Все?
Карлос кивнул.
— Забудь об этом и спи, — посоветовала Марина. — Я немного
поспала. Я даже не обращала внимания на то, что сиденье такое жесткое и
неудобное.
— Моя рука тоже спала, — с улыбкой произнес Карлос.
— Неужели? Из-за меня у тебя затекла рука? Почему же ты тогда не
пошевелился?
— Я смотрел на тебя и думал о тебе.
— Ну и что, пришел к какому-нибудь особенному выво—ду? — полушутя-
полусерьезно поинтересовалась Марина.
— Напомни мне, чтобы я рассказал тебе об этом попоз—же, — сказал
Карлос.
В дальнем конце вагона появились двое мужчин. Их не—трудно было принять за
пассажиров, однако опытный глаз увидел бы в них чиновников или служащих.
Во всяком случае, прийти к какому-нибудь точному реше—нию Марина не смогла.
Карлос повернулся к своей спутнице и зарылся лицом в ее волосы.
— Спи, — прошептал он. — Если будем разговаривать, люди
станут обращать на нас внимание. Нам их излишнее любопытство сейчас ни к
чему.
Марина вздохнула:
— Значит, ты все еще волнуешься, тебе все еще повсюду мерещится
опасность.
А может, у него мания преследования?
— подумала она — и снова заснула.
Проснувшись в очередной раз, она увидела, что вагон залит ярким солнечным
светом.
Карлос оттянул рукав и посмотрел на часы.
— Пойду умоюсь, — сообщил он. — Вернусь через пару минут. С
тобой все будет в порядке.
Несомненно, было бы смешно думать, что с ней что-то будет не в порядке.
Напротив нее сидел толстый красноли—цый мужчина, похожий на мясника, хотя на
самом деле ско—рее всего преуспевающий коммивояжер. Рядом с Карлосом сидела
женщина, неторопливо пересчитывавшая мелочь в по—тертом кошельке. Студенты
проснулись и принялись на—игрывать на губных гармошках мелодию
Янки Дудль
Ден—ди
. Все вокруг показалось Марине таким простым и обы—денным. Народ в
вагоне выглядел после сна растрепанным и неопрятным. В мятой одежде, с
непричесанными волосами. Разве мог кто-нибудь предположить, что в этой
мирной ут—ренней обстановке произойдет нечто зловещее?
Марина посмотрела вслед шагавшему по проходу Карлосу. Его походка была
бодрой и пружинистой. Интересно, за—нимался ли он когда-нибудь спортом?
Господи, как это, од—нако, абсурдно, что она так мало о нем знает.
Марина даже не спрашивая знала, что он великолепно держится в седле, причем
не только потому, что практически все латиноамериканцы — превосходные
наездники, но и по—тому, что было в нем что-то такое, что вызывало мысли о
стремительном галопе по необозримым просторам его род—ной страны.
Неожиданно ей захотелось проехаться верхом по зеленым долинам Англии, когда
в лицо дует ветер, а солнце поливает лучами непокрытую голову. Как глупо
было с ее стороны провести столько времени безвыездно в Лондо—не. Почему она
не догадалась снять дом в сельской местнос—ти? Она оправдывалась,
придумывала отговорки и причины, но никому не призналась в причине истинной.
А причина эта была проста — больше всего на свете Марина Мартин страшилась
одиночества. В Лондоне, Пари—же или Нью-Йорке одиночество ей не грозило. Там
всегда были люди — люди, которые ее знали, которым нравилось развлекаться в
ее обществе.
Марина резко выпрямилась. Когда они приедут в Па—риж, она может встретить
кого-нибудь из своих знакомых! Тихий голос в глубине сознания спросил:
Не
пора ли сказать ему правду?
— но тотчас прозвучал суровый ответ:
Нет,
пусть уж он считает, что я ничего особенного собой не представляю. Так
лучше
,
Когда мы приедем в Париж, нужно будет избегать встреч с моими
знакомыми
, — решила она.
Она увидела, что возвращается Карлос. Он искал ее гла—зами, на его губах
играла довольная улыбка. Внезапно Мари—на поняла, как много значит для нее
этот человек, с которым судьба свела ее всего пару дней назад.
— Нам осталось ехать всего полчаса, — произнес Кар—лос, усаживаясь
рядом с Мариной. — Ты проголодалась? Она отрицательно покачала головой:
— Не особенно. Мне в данный момент гораздо больше хочется поскорее
принять ванну.
— Мне придется посмотреть, удастся ли ее найти, — ска—зал Карлос.
— В Париже это будет нетрудно, — с легкой иронией отозвалась
Марина.
Вернулся мужчина, сидевший напротив них, — некото—рое время назад он
вышел из вагона. Сев рядом с красноли—цым, похожим на мясника человеком, он
сказал по-фран—цузски:
— В спальных вагонах ужасная неразбериха.
— А что случилось? — поинтересовался его сосед.
— Ну, я точно не знаю. Проводник соседнего вагона ска—зал мне, что
ночью убили каких-то двоих пассажиров.
— Как это? — поинтересовался краснолицый. f\A
— Проводник считает, что это не обычная смерть, а настоящее
убийство, — ответил его спутник. — Он сам не видел убитых, потому
что у него не было времени зайти в купе, но успел сообщить в полицию, чтобы
встретили по—езд в Париже.
— Надеюсь, нас не станут долго задерживать, — мрачно отозвался
краснолицый. — У меня назначена встреча, и я не хотел бы на нее
опоздать.
Карлос слегка подался вперед.
— Простите, мсье, — бегло обратился он на французс—ком к своим
попутчикам. — Вы сказали, что в поезде совер—шено убийство? Я вас
правильно понял?
— Верно, — охотно отозвался тот из мужчин, из уст ко—торого
прозвучало известие о трагическом происшествии. — Убиты мужчина и
женщина. Проводник утверждает, что никто не знает, как все это произошло,
однако проводник другого вагона сказал, что он не предоставлял им этого
купе. Жертвы убийства, видимо, сами поменялись с кем-то из пассажиров.
Чувствуя, как кровь отхлынула у нее от лица, Марина машинально взяла Карлоса
под руку. Значит, это правда. Кар—лос нисколько не преувеличивал.
Они
в
самом деле охо—тятся за ними и вслепую нанесли удар по людям, которые заняли
их купе. Погиб тот самый француз, чем-то внешне похожий на Карлоса, и его
спутница в норковой шубке. Ма—рина попыталась представить себе, как эти люди
лежат мер—твые в том самом купе. Картина не укладывалась у нее в голове.
— Какое кошмарное происшествие, — услышала Мари—на голос Карлоса.
Сидящий напротив нее мужчина пожал плечами.
— Кто знает, — сказал он. — Вдруг эти-люди сами по какой-то
причине убили друг друга. Сейчас на почве ревно—сти случается немало
убийств.
— Похоже на то, — согласился с ним его краснолицый спутник. —
Надеюсь, что я все-таки не опоздаю на заплани—рованную встречу. Все равно
мне нечего сообщить полиции.
— Думаю, что вообще никто ничего не сможет сооб—щить, — согласился
его сосед. Карлос посмотрел на часы.
— Мы приедем уже совсем скоро, — сказал он, обращаясь к Марине.
Затем достал шелковый платок, накинул его ей на голову и завязал узлом под
подбород—ком. — Старайся не отставать от основной массы пассажи—ров.
Если возможно, следуй вон за теми студентами. Сме—шайся с ними. Что бы ты ни
делала, не иди одна.
Марина почувствовала, как ее начинает охватывать необъяснимый страх. До
этого момента она по-настоящему не верила в опасность. Но эти двое, занявшие
их купе, мер—твы. Молодой француз со своей эффектной подругой. Инте—ресно,
подумала Марина, успели ли они перед смертью вы—пить шампанского?
Возможно, они спали в объятиях друг друга, утомившись после любовных игр,
когда смерть настигла их так внезапно, так безжалостно и несправедливо? Она
была уже готова об—винить Карлоса в пособничестве убийства. В конце концов,
разве не он предоставил им купе при условии, что они ниче—го не скажут
проводнику? На короткое мгновение Марина и себя ощутила предательницей, но
затем поняла, что это не—справедливо. Карлос позволил этой паре занять купе,
но как он мог знать, что их враги нанесут удар вслепую, в полном неведении,
в темноте, не зная, кого они убили? Наверняка убийцы спрашивали проводника,
кому тот предоставил зло—получное купе.
Темноволосому мужчине с молодой дамой
. Это определение могло относиться к
тысячам людей. Но была только одна пара, севшая на поезд в Лиссабоне в такой
спешке: одна пара, готовая сколько угодно заплатить — по—жалуй, даже
переплатить — за отдельное купе.
Поезд подъезжал к конечной станции. Раздался свисток, и внезапно стало темно
— это состав въехал под крышу вок—зала. Послышались пронзительные голоса
носильщиков, пред—лагавших свои услуги. Одетые в широкие синие блузы и в
кепках набекрень, они окружили вагоны первого и второго классов.
Пассажиры третьего класса хватали свои чемоданы и сум—ки и проталкивались к
выходу.
Марина удачно затесалась в стайку студентов, не выпуская своей руки из руки
Карлоса. Он нес ее белую косметич—ку, и она заметила, как неуместна эта
дорогая вещица среди рюкзаков и холщовых сумок.
Вскоре они вышли на платформу. Вокруг бестолково толпились люди.
— Иди быстрее. Не оглядывайся, — прошептал ей Карлос.
Марина старалась послушно следовать его указаниям, ощущая напряженность
буквально во всем теле. Не исклю—чено, что в эти мгновения за ними кто-то
следит.
Она заметила жандармов — человек шесть, а также двух-трех людей в штатском.
Они один за другим зашли в вагон первого класса, второй от головы поезда.
Марина не стала оборачиваться. Единственное, чего ей сейчас хотелось, —
это забыть о тех двоих несчастных, которые погибли вместо нее и Карлоса.
Дойдя до паспортного контроля, они предъявили документы и начали
проталкиваться сквозь толпы людей, раз—глядывавших табло с названиями
прибывающих поездов или спешивших с чемоданами к стоянке такси.
Карлос, все еще держа Марину за руку, тянул ее за собой то в одну сторону,
то в другую, пока они не оказались на привокзальной площади.
— Садимся в автобус, — заявил Карлос. Однако в этот момент прямо
перед ними появилось маленькое облуплен—ное такси, и Карлос жестом велел
шоферу остановиться. Ма—шина оказалась настолько миниатюрной, что забираться
в нее им пришлось едва ли не на четвереньках.
Карлос назвал водителю адрес, откинулся на спинку сиде—нья и принялся
рассматривать мелькавший за окном городской пейзаж. Проезжая часть была
запружена транспортом, по тро—туарам взад-вперед сновали толпы людей.
Понять, преследует ли их кто-нибудь, было практически невозможно.
— По-твоему, все в порядке? — поинтересовалась Марина. Карлос
нахмурился, как будто давая ей понять: нельзя говорить ничего, что может
показаться подозрительным. Марина задала вопрос по-английски, но затем
вспомнила, что большинство парижских таксистов хоть немного, но все же
говорят на ее родном языке.
— Да, я уверен, что все будет хорошо, — ответил Карлос. — Ты
почувствуешь себя гораздо лучше, как только позавтракаешь.
Далее они ехали молча.
Солнце отражалось от огромных магазинных витрин, и внезапно Марина подумала
о том, как прекрасно оказаться в Париже вместе с Карлосом, погулять рука об
руку по набережной Сены, полюбоваться картинами знаменитых художников в
Лувре, посидеть в кабачках Монмартра, побродить по садам Тюильри или аллеям
Люксембургского сада.
Она почувствовала прикосновение крепкой мускулистой руки Карлоса и поняла,
чего ей всегда не хватало в Париже. Марина импульсивно повернулась к своему
спутнику, забыв обо всем.
— Разве это не замечательно? — спросила она. Глаза ее сияли от
счастья.
Глава 5
Такси пересекло по мосту Сену и, проехав по узким старинным улочкам левого
берега, остановилось возле вы—сокого, довольно обшарпанного дома, в одном из
окон ко—торого красовалась табличка, извещавшая о том, что здесь сдаются
комнаты. Марина посмотрела на облупившуюся краску и треснувшие оконные
стекла на первом этаже, a затем, удивленно подняв брови, повернулась к
Карлосу.
— Все в порядке, — поспешно пояснил он. — Я жил здесь, когда
учился в Сорбонне.
Он помог Марине выйти из такси, рассчитался с водите—лем и. взяв ее под
руку, повел через двойные двери в узкий, темный дворик.
Из дворика в дом вело несколько дверей. Карлос подошел к самой дальней, и
здесь Марине вновь бросилась в глаза вся убогость здания — облупившаяся
краска, трещины и общее впечатление бедности и запущенности. Карлос,
улыбаясь, на—жал на звонок. Через несколько секунд дверь открылась, и на
пороге появилась дородная седая женщина в белом переднике. Увидев Карлоса,
она издала радостный возглас.
— Maman! — не менее радостно воскликнул Карлос. — Вы совсем
не изменились! Я так и думал! Я — Карлос! Вы не забыли меня?
Дородная дама была так же рада видеть Карлоса, как и он ее. Она звучно
чмокнула его в обе щеки, затем сделала шаг назад, окинула его с головы до
ног оценивающим взглядом и воскликнула:
— Voila! Я так и знала, что ты станешь истинным красавцем! Ах, малыш,
как приятно увидеть тебя снова! — Невозможно было сомневаться в
искренности ее при—ветствия. Казалось, все ее огромное тело дрожало и
сотряса—лось от радостного волнения, темные щелочки глаз так и
свер—кали. — Вы все мои хорошие, добрые мальчики, — продол—жала
она, — mes petit tils, как я вас называю. Какая еще женщина может
похвастаться большей или лучшей семьей? Почему ты не предупредил меня
заранее? — Maman повела их за собой в коридор, не переставая
говорить. — Ты по—мнишь Лулу? Она вышла замуж, у нее двое прекрасных
ре—бятишек. А Жак нисколько не изменился, по-прежнему ждет, когда же ему
удастся разбогатеть, но пока у него ничего по—лучается. — Хозяйка
пансиона весело рассмеялась. Марина подумала, что эта женщина похожа на
мать, встретившую любимого сына после недолгой разлуки.
Карлос, казалось, забыл о присутствии Марины, но на—конец спохватился.
— Maman, — сказал он, — это Марина.
— Твоя жена? — осведомилась хозяйка квартиры.
— Нет, нет, — ответил Карлос. — Моя приятельница. Она мне
очень помогла. Сейчас мы путешествуем вместе.
— Mais, oui, я понимаю, — сказала женщина, и Марина поняла, что
француженке удалось передать в этих двух ко—ротких словах гораздо больше,
чем требовалось.
Она подала руку, но Maman решила поступить иначе. Она притянула Марину к
себе и поцеловала ее в щеку.
— Всем друзьям Карлоса, — весело произнесла она, — в этом
доме всегда рады. Проходите в кухню, мои дорогие. С дороги вы, конечно же,
проголодались. Сейчас постараюсь побыстрее приготовить что-нибудь вам
поесть.
Марина немного замешкалась, но потом собралась с ду—хом и спросила:
— А можно мне будет принять ванну?
— Да, конечно, нет ничего проще! — откликнулась Maman, указав
взглядом на высокую лестницу, ведущую из маленького, обшарпанного холла
наверх. — Ванная комната вон там... — начала было она, но затем пожала
плечами. — Покажи ей, Карлос, и включи колонку. Сам знаешь, какая она
капризная, если с ней неправильно обращаться. Того гляди взорвется.
— Вы хотите сказать, Maman, что
Мул
по-прежнему работает? —
спросил Карлос.
— И ничуть не изменился, по-прежнему брыкается. Так что поосторожней!
— Пойдем, — сказал Марине Карлос. — Я покажу тебе, как
работает газовая колонка. Только хочу заранее предупре—дить — ты либо
сваришься заживо, либо превратишься в со—сульку. У
Мула
никогда не бывает
золотой середины.
— Через десять минут еда будет готова, — сообщила Maman и
вразвалку зашагала на кухню. Карлос, захватив с собой косметичку Марины,
повел свою спутницу вверх по ступенькам. Лестница была такой узкой, что
подниматься по ней вдвоем, шагая рядом, оказалось практически невозможным. В
Англии из кухни обязательно пахло бы сыростью и вареной капустой, здесь же,
в Париже, даже из кухни столь непритязательного на вид дома доносился
упоительный аро—мат, от которого у Марины тотчас разыгрался аппетит.
— У меня просто нет слов, чтобы передать, какая Maman изумительная
женщина, — произнес Карлос своим низким, бархатистым голосом. —
Она заботилась о проживавших у нее студентах, как о собственных детях.
Думаю, мы для нее и были детьми. Собственные же дети были для нее сущим
наказанием. Лулу всегда была потаскушкой. Теперь у нее двое детей — правда,
не совсем понятно, кто же их отцы. А Жак — бессовестный проходимец, готовый
вытянуть из матери все до последнего гроша ради своих сомнительных
предприятий, а получив деньги, исчезнуть надолго и появиться лишь тогда,
когда в кармане и в желудке станет пусто.
— Мне показалось, она рада тебя видеть, — заметила Марина.
— Я очень любил ее, — ответил Карлос. — Думаю, самым
счастливым временем в моей жизни были годы в Сорбонне. Мои академические
результаты были довольно плачевными, зато я неплохо научился говорить по-
французски. — Они дошли до площадки третьего этажа. Карлос
остановился. — Вот ванная, — сказал он. — Только не пугайся,
ее ни разу не красили с тех пор, как я уехал отсюда.
Ванная комната оказалась крошечной душной каморкой со старинной, в пятнах
ржавчины ванной. Вода нагревалась газовой колонкой, которая выглядела
ровесницей Великой французской революции.
— Найдется здесь чистое полотенце? — спросила Ма—рина.
— Сейчас принесу, — ответил Карлос. — Как только за—веду
нашего старого доброго
Мула
. Комод с бельем чуть дальше по коридору. Maman
пребывает в уверенности, что у нее в доме все надежно заперто и никто не
может ничего открыть без ее ведома. Однако есть особый способ повер—нуть
ручку — мы все о нем прекрасно знали и могли, когда нужно, вытащить из
комода полотенце.
Карлос произнес последнюю фразу совсем как юнец, с какими-то проказливыми,
горделивыми интонациями, и Ма—рина на мгновение отчетливо представила себе
его радостно бегущим домой после занятий в университете. Жаль, что она не
была знакома с ним раньше, до того, как темное облако опасности окутало его
жизнь.
— Карлос, — быстро произнесла она, — скажи мне, по—жалуйста.
В эту секунду в колонке с ревом зажегся газ, и ее слова потонули в грохоте
работающего нагревательного устройства. Карлос забавно отскочил назад,
словно пытаясь избежать ро—ковых последствий взрыва бомбы.
— Горит! — победно воскликнул он, перекрывая шум. Из крана в ванну
полилась тонкая струйка воды.
— Подожди минут десять, — прокричал Карлос, пере—крывая шум
включенной колонки. — Я попытаюсь найти по—близости комнату, чтобы ты
могла переодеться.
Он поспешно вышел из ванной и принялся открывать в коридоре двери то справа,
то слева, а затем крикнул:
— Марина, я нашел!
Она направилась в направлении его голоса и обнаружи—ла своего спутника в
маленькой, узкой, как пенал, комна—тушке, где стояла железная кровать и на
полу возле нее ле—жал кусок ковровой дорожки. Здесь же стоял комод, у
кото—рого отсутствовала одна ножка. Вместо нее был подставлен кирпич.
— Эта комната пустая, — пояснил Карлос. — Можешь переодеться
здесь, а затем пройти в ванную в своем плаще.
Марина открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала.
— Я понимаю, что внешне все это не слишком при—ятно, — сказал
Карлос, — но никто из тех, кто когда-либо здесь останавливался, ни за
что не променяет дом номер пять по рю де Дюпон на отель
Ритц
.
Карлос исчез, не успев договорить, и скоро вернулся с маленьким зеленым
полотенцем.
— Слава богу, я еще не забыл, как обращаться с замком, — с забавной гордостью произнес он.
Марина с улыбкой взяла у него полотенце. Когда Карлос вышел, она посмотрела
на себя в осколок зеркала, стоявшего на каминной решетке, и пришла в
неописуемый ужас: усталая, растрепанная, руки грязные, костюм помятый...
Марина закрыла дверь и начала раздеваться. Через полчаса, освеженная, Марина
спустилась в кухню.
Ее волосы были еще чуть влажными — красивые локоны ог—ненно-золотистого
оттенка. Лицо умытое, глаза и губы подкрашены. Хотя юбка и блузка оставались
мятыми, Марина чувствовала себя превосходно.
Ведомая запахом свежеприготовленной пищи, она легко отыскала кухню и, войдя,
увидела Карлоса за столом. Он о чем-то оживленно беседовал с Maman. Та
выкладывала на тарелки омлет — изумительно легкий, с золотистой короч—кой и,
очевидно, рыхлый изнутри.
Увидев Марину, Карлос поспешно вскочил и пододви—нул ей стул.
— Приди ты секундой позже, — сказал он, — я бы начал
завтракать без тебя. Я только что предупредил Maman, что проголодался так,
что готов съесть целого слона.
— Говорите по-французски! — приказала Maman с шут—ливой строгостью
в голосе.
Карлос и квартирная хозяйка громко расхохотались. Ма—рина поняла, что это
старая шутка: студенты были обязаны говорить по-французски, чтобы пополнить
свой словарный запас.
Омлет оказался превосходным. Так же как и чашка крепкого черного кофе,
свежий французский батон и большие куски желтого масла.
— После еды все воспринимается по-другому, — со вздохом произнесла
Марина. — Мне уже не страшно, все тревоги и волнения позади.
В следующую секунду дверь открылась и в кухню заглянул молодой человек с
острой бородкой.
— Жак! — воскликнула Maman. — Где тебя носило? От—куда ты
приехал?
— Я не знал, что у тебя гости, — начал было Жак. Одна—ко, увидев,
кто именно сидит за столом, воскликнул;
...Поділитися у соцмережах
