Жанр: Любовные романы
Подарок
...о танцуют. Музыкальный автомат —
огромный, старый — Карен никогда таких не видела. Пахнет табаком и еще чем-
то вкусным.
— Ну что — нравится? — спросил Кэсси. Было ясно, что он по-хозяйски гордится
этим рестораном и хочет, чтобы она рассмотрела и оценила все его
достоинства.
Неожиданно это место — точнее, ощущение тепла и уюта, царившее в нем —
заставило Карен вспомнить другой ресторан. Тот, правда, был поменьше, но
стены были так же обшиты деревом и пахло там так же вкусно — когда-то,
давно, в другой жизни.
Кэсси удивленно смотрел на нее — задумавшись, Карен даже не сразу вспомнила
его вопрос.
— Очень, — улыбнулась она. — Так уютно и вкусно пахнет.
Дел, наконец, выкарабкался из толпы и поискал ее глазами. Карен помахала ему
рукой, и он подошел, слегка взъерошенный, но довольный.
— А я твою девушку уже увел! — нахально объявил Кэсси. — Иди, иди отсюда.
Дел, не обращая внимания на это заявление, сел и ухмыльнулся.
— А в морду?
— Нападение на полицейского!
— Зато удовольствия сколько! — они оба рассмеялись.
Карен смотрела на него во все глаза — он выглядел беззаботным, как
мальчишка. Казалось, вернувшись сюда, он вернулся в свою молодость, сбросив
с себя то бремя, которое нес так долго.
— А тут все по-прежнему — даже не верится. И автомат...
— И автомат, а как же, — Кэсси повернулся к Карен. — Дел у этого автомата
часами стоял, музыку выбирал — я его так и запомнил — в одной руке девушка,
он ее к себе прижимает, а другой рукой на кнопки давит. Все вокруг ждут,
пока, наконец, снова не заиграет — а он нарочно время тянет, издевается.
— Да не тянул я, действительно музыку под настроение подбирал — и под
девушку, — возмутился Дел.
— Рассказывай!
Кэсси продолжал сидеть за столиком с гордым видом первооткрывателя.
Подходили какие-то люди, приветствовали Дела, с интересом смотрели на нее и
отходили.
Откуда-то появилась официантка — высокая худая женщина лет тридцати — и
выжидательно посмотрела на Дела.
— Не узнал? — Вмешался вездесущий Кэсси, — Да-а, не узнал... А вы ведь
знакомы! Ты же ее по всему городу катал в новой машине, она оттуда еле
торчала, но гордилась страшно — как сейчас помню!
Дел вскочил.
— Айрис?
Официантка по-девчоночьи взвизгнула и бросилась к нему на шею. На мгновение
Карен кольнула ревность, но она быстро поняла, что эта женщина едва ли могла
быть одной из его бывших подружек — когда он уехал из города, ей было от
силы лет семь.
Уже не обнимая ее, но продолжая держать за плечи и разглядывать, Дел
вздохнул.
— Айрис... Господи, я только сейчас понял, как ты на мать похожа и совсем
уже взрослая.
Кэсси захохотал.
— Да уж... взрослая. У нее теперь своя дочка есть — вот-вот в школу пойдет.
Времени-то сколько прошло!
Двадцать пять лет. Дел, конечно, знал, что Айрис уже не может быть той
круглоглазой девчушкой с косичками, которую он помнил, он даже, кажется, как-
то видел ее мельком, уже взрослую — лет десять назад, когда приезжал к
матери — но все-таки... Он грустно усмехнулся, отступил на шаг и сел.
— Ну, что заказывать будешь? — спросила Айрис.
Кэсси внезапно подтолкнул его, показав глазами на Карен и скорчив рожу. Дел
рассмеялся, сразу поняв намек.
— Закуски — сама придумай, мне с Кэсси — по оленине, а моей девушке —
фирменное блюдо!
Айрис, услышав заказ, хихикнула, скользнула по Карен глазами и ушла.
— Ну, давайте, ребята, что там с этим фирменным блюдом? Оно хоть вкусное? —
спросила Карен со смехом.
— Не бойся, вкусное. Это традиция, — ухмыльнулся Дел, — если парень ведет
девушку к Мэгги и заказывает ей фирменное блюдо — он вроде как всем
объявляет, что это его девушка. И если она съест, значит, согласна, — он
несколько смутился. — Правда, от такого отказаться трудно.
— От такого парня или от такого блюда? — она снова засмеялась.
Айрис принесла целый поднос закусок, кувшин сидра, тарелки и бокалы,
разместила все на столе и сказала:
— Я сейчас освобожусь, и тоже приду с вами посидеть — не возражаешь?
— Валяй! — милостиво разрешил Кэсси, на правах хозяина.
Карен недаром с самого начала обратила внимание на запах — еда выглядела
очень аппетитно. Но закуски она лишь попробовала, боясь, что иначе потом не
справится с пресловутым фирменным блюдом — и не ошиблась.
Вскоре другая официантка — не Айрис — принесла нечто действительно
впечатляющее. На большой тарелке, по периметру которой расположились
половинки жареной картошки, перемежающиеся грибами, в треугольнике из
домашних сосисок возлежала огромная котлета, на которой покоилась яичница.
Сверху, как последний мазок живописца, ярким пятном выделялся алый
маринованный перчик. Карен застыла в восхищении, смешанном с ужасом.
— Ну вот, а теперь ты должна это съесть, — удовлетворенно заявил Дел, — все
до крошки.
Она рассмеялась, решительно придвинула к себе тарелку и принялась за еду.
Было и правда очень вкусно и под котлетой обнаружились еще маленькие
греночки.
— Попробуй, это тоже неплохо, — Дел подсунул ей под нос вилку с ломтиком
мяса — оленина, казалось, таяла во рту.
Подошел еще какой-то мужчина, был представлен как Гэри, взглянул ей в
тарелку, повернулся и помахал рукой в сторону стойки бара, прокричав:
— Десятка — моя! — после чего плюхнулся на свободный стул.
— Чего — десятка? — осведомился Дел.
— А они поспорили — закажешь ли ты девушке фирменное блюдо, и справится она
с ним или нет, — вмешался Кэсси, дожевывая оленину, — Похоже, справляется. —
На тарелке у Карен действительно оставалось совсем немного.
— К ребятам-то подойдешь выпить? — спросил Гэри.
— А как же, — усмехнулся Дел, — доесть только дай, сто лет этой оленины не
пробовал.
Карен почувствовала легкое прикосновение к бедру, посмотрела и обрадовалась
— оказывается, их навестила кошка. Она мурлыкала, терлась об ноги, задевая
твердым как палка хвостом бедро, а потом вспрыгнула на подставленное колено.
— Ну вот, — удовлетворенно кивнул Дел, доедая, — у тебя уже и компания
подходящая есть, чтобы не очень скучала без меня. Я отойду с ребятами выпью,
ладно?
Она кивнула и он вместе с Кэсси пошел к стойке бара.
— Гоните ее, мисс, воровка первостатейная, — посоветовала Айрис, присев
рядом.
— Просто Карен. Ничего, у нас дома тоже кошка. Чем ее угостить?
Кошка угостила сама себя, неожиданно цапнув лапой с тарелки последний грибок
и отправив его в рот.
— Ну вот, я же говорила.
— Ничего, пусть помогает, я и так с трудом справилась, — рассмеялась Карен.
— Давно ты с ним? — неожиданно спросила Айрис, кивая в сторону Дела — он
стоял, прислонившись к стойке бара, со стаканом в руке. Вокруг него
сгрудилось несколько мужчин и его почти не было видно за их спинами.
— Не очень. Четыре месяца.
— Хороший он парень. Я его с детства знаю — мама моя у них работала всю
жизнь, у миссис Бринк.
— Так ты дочка Марти? — улыбнулась Карен.
— А он что, рассказывал? — Айрис была явно польщена.
— Конечно, рассказывал.
Кошка перевернулась на спину и Карен начала играть с ней, поддразнивая
прядкой волос и разрешая хватать лапами за пальцы. Она не хотела лишний раз
смотреть в сторону Дела, чтобы не портить ему удовольствие — он мог
подумать, что она уже соскучилась без него, а у стойки ему сейчас было явно
весело.
— Его в городе многие помнят. У нас его фотография висит, из той поганой
газеты — ты знаешь?
— Знаю. Но не видела и не читала — только то, что он сам говорил.
— Пойдем, покажу. — Айрис решительно взяла Карен за руку. — Брось ты эту
подлизу, — кивнула она на разыгравшуюся кошку.
Они подошли к стойке бара сбоку. Там, на свободном пространстве, виднелось
несколько фотографий, приколотых к задней стенке и заставленных бутылками.
Айрис отодвинула бутылки и на одной из фотографий Карен увидела Дела. В
камуфляжном костюме, с автоматом, он прислонился к джипу, обнимая за плечи
молодого парня, одетого в такую же форму. Оба они весело улыбались.
Его буквально растерзали у меня на глазах...
— вспомнилось ей.
— Соскучилась? — Карен не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто
прикоснулся к ее плечу. — Я сейчас... — Дел осекся, глядя на фотографию.
Подошел Кэсси со стаканом в руке, и, увидев, куда он смотрит, спросил:
— А что это за парень? В статье ничего про него не было, и мы с ребятами все
смотрели, гадали.
— Он погиб через две недели после этого — полицейский, из Колумбии.
Почувствовав, как тоненькие прохладные пальцы скользнули ему в ладонь, Дел
сжал их, и спокойно, даже сумев улыбнуться, повернулся к Айрис:
— Объяви, что сегодня все пьют за мой счет.
Через минуту на весь зал прозвучало объявление:
Дел сегодня всем ставит
выпивку
— это было встречено аплодисментами.
Вскоре Айрис принесла яблочный пирог и кофе, и снова присела за их столик.
Кругом царила праздничная атмосфера и Карен видела, что Дел постепенно снова
пришел в себя. В глазах его не было напряжения, он смеялся и рассказывал какие-
то байки про охоту на ягуаров — она-то знала, что все это вранье, но
окружающие слушали с большим интересом, и, кажется, даже верили, что так оно
и было. Время от времени он весело поглядывал на нее, словно призывая не
выдавать страшную тайну — ведь она была единственной, кто знал, что живого
ягуара Дел видел только в зоопарке!
Когда какой-то рыжий парнишка подошел к столику и пригласил ее потанцевать,
Карен с трудом узнала в нем молодого полицейского, который утром слопал
половину оладьев — настолько изменили его зачесанные наверх торчащие дыбом
волосы. Вопросительно взглянув на Дела, она получила разрешение в виде кивка
и прошла за парнем вдоль столиков к эстраде.
Через десять минут Дел только что не скрежетал зубами. Ему, конечно,
вспоминались слова Карен:
Ты еще к младенцу меня начни ревновать!
И он сам
разрешил ей. И... Но какого черта этот рыжий щенок хватает ее за талию?!
Кэсси, не замечая его терзаний, сказал, усмехнувшись:
— Ну, псих, ты сам себя превзошел! Всегда у тебя девочки были — первый
класс, но эта — лучше всех. Гляди, как танцует — такого и в кино не увидишь!
Карен, в одной блузке и брюках — пиджак висел на спинке стула — легко
двигалась в ритме музыки, покачивая бедрами и переступая каблучками. Светлые
волосы разметались по плечам, она разрумянилась — Дел не мог оторвать глаз
от ее гибкой светлой фигурки.
Она уловила его взгляд и улыбнулась, встряхнув головой — волосы взметнулись
светлой волной. В другое время Дел охотно полюбовался бы этим зрелищем — но
мальчишка-полицейский вихлялся слишком уж близко к ней!
— И где ты такую красотку отыскал?! — Кэсси все продолжал восхищаться.
— Мы с ней в баре познакомились, — машинально ответил Дел, с трудом подавив
желание вмешаться — рыжий, несомненно, заглядывал в вырез ее блузки! — Там к
ней пара парней полезла, я их слегка и... подвинул.
— И она, конечно, тут же на тебя клюнула! — заключил Кэсси.
— Ну... в общем, да.
Дел налил полстакана виски, отхлебнул и попытался внушить себе, что все
нормально и теперь принято танцевать именно так. Но через минуту ему снова
захотелось вскочить — обнаглевший мальчишка, якобы танцуя, терся о Карен
ширинкой с таким видом, словно вот-вот кончит! Тут, слава богу, музыка
умолкла и он с облегчением увидел, что Карен пробирается к нему между
столиками, сопровождаемая несносным рыжим нахалом, который тащился сзади и
уговаривал ее потанцевать еще.
— Извини, Ланс, я уже устала, — услышал Дел, — настроение его сразу
улучшилось.
Обходя столик, Карен дотронулась до его плеча — он знал, что прикосновение
не было случайным и обернулся.
— Очень устала? Или со мной все-таки потанцуешь?
Ее глаза вспыхнули радостью. Он стащил с себя галстук — нарочно, пусть
видят! — и, обняв за талию, повел ее к автомату.
Он долго выбирал мелодию, продолжая крепко прижимать Карен к себе, и она
понимала, что тот мальчишка, который когда-то танцевал здесь все вечера, все
еще живет в нем. Наконец кивнул, сказал: — Вот это то, что надо, — нажал еще
какую-то кнопку — и зазвучала песня.
Карен ни о чем не думала — просто смотрела ему в глаза, наслаждаясь его
объятиями, чувствуя его всем телом и двигаясь в ритме музыки, пронизывающей
ее насквозь. Четкие гитарные аккорды, звонкий голос певца, повторявший снова
и снова:
Ты нужна мне... Я люблю тебя... Я хочу тебя...
. Казалось, эта мелодия шла
не снаружи, а изнутри нее — или передавалась теплом его рук. Все вокруг
словно плавало в серебристом тумане — она не видела ничего, кроме этих глаз.
Музыка кончилась, но они еще несколько секунд стояли, обнявшись и глядя друг
на друга, как в трансе. Потом Дел слегка пошевелился и внезапно ухмыльнулся:
— Иди к столику — только помедленнее, и впереди меня.
Она пришла в себя, поняла и хихикнула.
До столика они добрались сравнительно легко. Поджидавший их Кэсси заметил с
легкой завистью:
— Здорово вы смотритесь вместе! Снова появилась Айрин сообщила:
— Сэм звонил, просил, чтобы ты завтра с утра зашел. И вот, возьми — мама
сказала, тебе, наверное, пригодится, — достала из кармана ключ и протянула
Делу.
Он кивнул, взял ключ и попросил:
— Принеси еще бутылку шампанского, я с собой хочу взять, — улыбнулся, — нет,
лучше — две.
На прощание Карен поцеловала Кэсси в щеку. Он был очень тронут и слегка
покраснел, смущенно косясь на Дела.
Они вышли на стоянку и у самой машины Дел внезапно схватил ее, развернув к
себе.
— Это какое-то сумасшествие! Я весь вечер не мог обнять тебя как следует.
Поцеловал — жадно, словно стремясь наверстать упущенное. От него пахло виски
и Карен почувствовала, что пьянеет от этого запаха — или, может, от его
поцелуя? Она и сама соскучилась — а теперь можно было, наконец, протянуть
руку и погладить его по лицу, и поерошить волосы — и прижаться, и согреться
теплом его тела.
— Подожди! — Дел впихнул ее в машину и резко тронулся с места. Глаза его
блестели, как всегда, когда он готовил какой-то сюрприз.
На улице не было ни души. Всего две минуты быстрой езды — и он остановился у
ограды большого трехэтажного дома с темными окнами, вышел из машины,уверенно
открыл калитку, провел Карен к двери и отпер.
— Заходи!
Она зашла — внутри было абсолютно темно и тихо — и неуверенно огляделась.
— Что это?
— Мой дом. Я здесь родился.
Электричества не было, но Дел раздобыл где-то старинный канделябр, и в
мерцающем свете свечей они пили шампанское из найденных на кухне стаканов.
У Карен кружилась голова и ей чудилось, что здесь, сейчас с ней тот самый
мальчишка, который когда-то уехал из этого дома, еще не зная, что больше
сюда не вернется. Этот мальчишка смотрел на нее сияющими влюбленными
глазами, целуя и лаская ее чуть неловкими руками, и ей все время казалось,
что эта неуверенность вызвана не выпитым виски, а молодостью и неопытностью.
Когда он заснул, положив голову ей на грудь, Карен еще долго не спала. Что-
то мешало ей... короткий миг ужаса — всего лишь миг, о котором она не
вспоминала весь день, а теперь вспомнила...
Она лежала в полной темноте, прижавшись губами к русому затылку, и, стараясь
не заплакать, безнадежно думала о неизбежной разлуке.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Рано утром Дел тихо выбрался из постели. Карен сонно мурлыкнула, пытаясь
нашарить его рукой, но, не найдя, сползла на нагретое им место и свернулась
в клубочек. Он оделся, поискал карандаш и обнаружил его на прежнем месте — в
ящике стола. Написал записку:
Скоро приду. Не скучай!
, положил на подушку
и выскользнул в коридор.
В доме все было по-прежнему, кроме чехлов на мебели. Он мог бы вернуться
сюда в любую минуту и подумал, что когда-нибудь, наверное, так и сделает —
когда-нибудь в будущем. Вчера весь вечер он чувствовал себя прекрасно и с
удовольствием разговаривал со старыми приятелями — но сейчас ему хотелось
как можно скорее вернуться на озеро, и чтобы рядом не было никого, кроме
Карен.
Но прежде всего он собирался сходить к Сэму — это был не только адвокат, но
и друг, хорошо знавший всю их семью. Дел до сих пор жалел, что год назад при
разводе ему пришлось прибегнуть к помощи другого адвоката — скорее всего, с
участием Сэма он мог выйти из этой истории с меньшими — по крайней мере,
материальными — потерями, тот материал, что был у него на руках, позволял
это. Но Сэм тогда очень не вовремя уехал в Европу, а психика Дела была на
пределе, и единственное, чего он хотел — покончить с этим побыстрее и не
проходить через унизительную процедуру публичного процесса. Впрочем, все
было уже кончено—и слава богу.
Они не виделись лет пять, но Сэм ничуть не изменился — все так же
покровительственно похлопывал его по плечу и называл
мой мальчик
и
Делвин
. Только три человека называли его полным именем — Ларс, Сэм и...
Мэрион.
То, что изложил ему адвокат, оказалось для Дела полнейшей неожиданностью и
заставило его губы иронически искривиться. Знала бы Мэрион, что его мать все-
таки переиграла ее — даже после смерти.
Он понимал, что Карен наверняка уже проснулась, но все-таки зашел к Марти —
не мог не зайти, ведь они не виделись уже почти четыре года — его последнего
визита к матери.
Она открыла дверь — высокая, сухощавая — казалось, еще больше высохшая, но в
остальном почти не изменившаяся — и Дел обнял ее, чуть не плача от
нахлынувших чувств. Он помнил ее с рождения, еще в смутных детских
воспоминаниях — она всегда была рядом, была членом их семьи.
— Марти...
Отступив на шаг, Марти взглянула на него — строго и оценивающе — хотя в
глазах ее были слезы.
— На деда похож... — задумчиво протянула она, — незадолго до смерти.
— Я что, так плохо выгляжу? — Дел был несколько шокирован этим замечанием.
— Да нет, — она вдруг рассмеялась, — ему тогда и пятидесяти не было, а
смотрелся он еще моложе. Он же сразу умер, не болел. А ты как раз выглядишь
неплохо. Кофе попьешь?
Дел снова обнял ее, поцеловал в щеку и пошел за ней на кухню. Эту кухню он
тоже помнил с детства и чувствовал себя здесь, как дома.
— А ты все такая же. Она усмехнулась.
— Ты тоже. Девушка-то... спит еще? Он смущенно улыбнулся.
— Уходил — спала. Я сейчас у Сэма был.
— Моей Айрис понравилась — она мне полночи рассказывала, как вы вчера у
Мегги танцевали. Говорит, хорошенькая очень, веселая и глаза добрые. Это у
тебя серьезно — или так?
— Думаю, да.
— Молоденькая совсем.
— Да... — ей, единственной, Дел мог сказать то, о чем старался не думать — и
все-таки думал порой, и в такие минуты во рту становилось кисло и противно:
— Она моложе Элинор.
Наверное, Марти по голосу почувствовала его нежелание обсуждать эту тему и
спросила о другом:
— Где же ты был столько времени? Из больницы тогда мне открытку черкнул —
что вроде ходить уже начал и скоро приедешь — и вдруг исчез. Только из газет
про тебя и можно было что-то узнать. Сначала — эта статья, что ребята
притащили. Потом, в светской хронике — что дочка замуж вышла, и почти сразу
же — что развелся. А потом, почти год — ничего, пока вот про домик не
позвонил.
— Порадовалась?
Она молча кивнула. Дел знал, что она ненавидела Мэрион не меньше, чем его
мать.
— Так где же ты был все это время?
Он махнул рукой, подтянул под себя табуретку и сел. Марти налила ему кофе,
поставила тарелку булочек с черникой — она всегда пекла их по утрам — и
уселась напротив, внимательно глядя ему в глаза, как когда-то в детстве.
Дел хотел зайти ненадолго, но просидел почти час и рассказал ей многое —
куда больше, чем собирался. О Колумбии — то, что не писали в газете — там
вся эта история выглядела несколько отличной от реальности, например, яма
деликатно именовалась
местом содержания
. О больнице, о кошмарах, о том,
как долго не мог и не хотел ни с кем видеться.
Лишь о Мэрион и своем разводе он не стал рассказывать — это было слишком
противно. О Карен сказал очень мало — только то, что они вместе уже четыре
месяца.
На прощание он получил пакет еще теплых булочек и, насвистывая, быстро пошел
к дому.
Войдя в холл, он сразу увидел, что дверь, ведущая во внутренний дворик,
приоткрыта. Заглянул туда — Карен сидела и жмурилась, подставляя лицо
неяркому зимнему солнцу. Дворик зарос и выглядел заброшенным, но Дел еще
помнил, что в нем когда-то цвела сирень и весной ее запах проникал во все
окна. Небольшой мраморный фонтан в центре — Марти утверждала, что ему уже
лет двести, но он все еще работает — покрылся зелеными пятнами мха.
Почувствовав его взгляд, Карен обернулась и просияла.
— Здесь так красиво, — она обвела рукой унылый и заброшенный пейзаж, —
похоже на заколдованный замок из сказки.
Присев рядом на скамейку, он достал из пакета булочку и поднес к ее рту.
— Завтрак для принцессы!
Глаза ее загорелись, она откусила кусок, еще один — и в минуту прикончила
угощение прямо из руки Дела. Облизала его палец в поисках крошек сахарной
пудры и выжидательно уставилась на него, переводя глаза на пакет в его руке.
— Там еще есть — дома получишь, — рассмеялся он и, обняв, повел ее к выходу.
Они пробыли на озере еще целую неделю — так не хотелось уезжать. Пару раз
заезжал Кэсси, один раз с Айрис, которая привезла злополучный галстук — она
нашла его под столиком.
В последнюю ночь Дел проснулся перед рассветом и обнаружил, что рядом пусто
и холодно. Испугался, выскочил из дома, и увидел, что Карен сидит на лодке,
уткнувшись лицом в колени. Услышал плач — тихий, почти беззвучный — и
испугался еще больше.
Почувствовав его прикосновение, она вскинула голову и улыбнулась, пытаясь незаметно вытереть слезы.
— Что случилось, почему ты плачешь?
— Ты всегда так бесшумно ходишь — как большой кот.
— Не заговаривай мне зубы — что случилось?
— Ничего.
— Ты плакала, я же слышал.
— Это просто плохой сон приснился, ничего страшного.
Она улыбалась, на лице уже не было и следа слез, но Дел знал, что ему не
приснился этот тихий плач. Он не стал ни о чем допытываться — просто обнял
ее, согревая своим теплом, и повел по тропинке обратно в дом.
Манци, страшно соскучившаяся за три недели одиночества, сделала вид, что
одичала — спряталась под кровать и пару часов не выходила. Зато когда вышла
— ее нежности не было предела. Она терлась об ноги, лезла на руки, стоило
кому-то прилечь — прыгала на грудь и начинала вылизывать первое попавшееся
место шершавым языком. Как только Карен подходила к двери, кошка начинала
тонко жалобно мяукать, словно упрашивая не бросать ее больше одну так
надолго. Лишь через несколько дней она пришла в норму и окончательно
поверила, что
ее
люди вернулись насовсем и больше никуда не денутся.
Вскоре Карен действительно записалась на кулинарные курсы — два раза в
неделю. Хотя занятия проходили всего в нескольких кварталах от дома, он
всегда ездил встречать ее — и потому что девушке одной опасно вечером на
улице, и чтобы увидеть, как она обрадуется и побежит к машине.
Они стали чаще выходить в город — ездили вместе в зоопарк, в Луна-парк,
ходили в кино. Наверное, если бы Дел был один, он бы счел подобные забавы
чересчур детскими для себя, но сейчас он смотрел, как Карен радуется каждой
мелочи, и смеется, и кормит белок припасенными орешками, и оборачивается к
нему, чтобы спросить взглядом:
А ты видел вон то, такое интересное?!
— и
заражался ее радостью, чувствуя себя молодым, счастливым и беззаботным.
С самого Рождества у него не было ни одного кошмара, головные боли бесследно
исчезли. Как-то незаметно прекратились его визиты к Ларсу — сначала Карен
болела, потом они уезжали, а потом он просто понял, что ему это больше ни к
чему.
Теперь он лишь изредка вспоминал Мэрион — без боли, безразлично — и в ушах
его уже не звучал ее бесплотный голос. Но однажды утром, в
...Закладка в соц.сетях
