Жанр: Любовные романы
Подарок
...одилось, и тебе. Верно?
— Верно. Но я-то мужчина, а она...
— А что она? Такой же человек, как все, а может, и посильнее. Под топором
ходить столько лет, — это не всякий мужик смог бы. Ну да ладно, чего об этом
сейчас говорить. Что делать-то будем?
— Искать, — пожал плечами Дел, — об остальном потом подумать можно, сейчас
главное — найти. Я все время боюсь, что ее обидит кто-нибудь, пока меня
рядом нет.
— Да, парень... Она говорила, что ты жениться на ней хотел — так, что ли?
— Я и сейчас хочу. Только раньше давить на нее не мог, считал, что права на
это не имею — все-таки я ее вдвое старше. А теперь... теперь мне ее из этой
беды выручать надо, и если она за меня замуж выйдет, это легче сделать
будет.
— А ты ей хоть раз сказал, что любишь ее?
Дел проглотил тугой комок, возникший в горле, и покачал головой:
— Нет... ни разу — мне казалось, это и так... само собой разумеется.
— Тебе-то это ясно было. А ей, выходит, не очень. — Томми подтолкнул к нему
листок, который продолжал прикрывать ладонью. — А письмо это — сожги. Сейчас
сожги.
— Зачем?
— Это ведь документированное признание, так в суде подобные письма называют.
Сожги! — Он достал из стола пепельницу и спички.
Дел секунду колебался, потом взял письмо и оторвал от него конец — всего две
строчки:
Я люблю тебя. Карен.
Аккуратно сложил, сунул в нагрудный карман,
еще раз пробежал глазами письмо и зажег спичку.
Когда догорели последние искорки, он отвел глава от кучки пепла и посмотрел
на Томми. Тот кивнул:
— Ну вот и умница. А теперь сделай-ка нам еще кофе, уж больно у тебя кофе
вкусный, даже девки мои так не умеют.
Дел послушно заварил кофе. Он заметил, что в эту ночь Томми даже не
вспоминает о виски, да и выглядит непривычно усталым.
— Ладно, садись и давай, вспоминай, что она еще про себя говорила. Все,
любую мелочь, даже если тебе пустяком покажется — может, я из этого что-то и
нарою. — Томми достал из ящика шоколадку и кинул через стол. — И съешь —
сладкое для мозгов полезно.
Вспоминались какие-то глупые детские мелочи: в пять лет Карен впервые
потрогала живую лошадь — та была потная и мокрая, и ей это показалось очень
странным и еще у нее была кукла
- кот, который мяукал,
если его перевернуть.
Она редко говорила о себе — предпочитала слушать то, что рассказывал он. А
теперь получается, что он ничего о ней не знает.
— Ну, вспомнил что-нибудь? Дел покачал головой.
— Как думаешь, откуда она? Действительно из Чикаго?
— Нет. Она говорила, что оказалась в Чикаго, когда ей еще восемнадцати не
было — без денег и документов. Спала в парке, потом в кафе устроилась — там
хозяин к ней... в общем, потом ее с сутенером одна познакомила.
— Уже получше. Видишь, что-то любой человек помнит — мелочи, а из них можно
картинку сложить. Только, слушай, я же тебе не барышня из колледжа — вещи-то
можно при мне своими именами называть. Что там у нее с хозяином кафе было?
— Она сказала, что ей приходилось его обслуживать, за ночлег, — это ее
слова. А потом ей объяснили, что за те же самые услуги можно получать больше
— и не мыть при этом посуду. Доволен? Или еще какие подробности надо?
— Доволен. Если ты все точно сказал. И не кипятись, парень, — мне эти
подробности нужны не для того, чтобы ночью в постели посмаковать.
Томми посидел еще пару минут, обдумывая что-то, потом кивнул.
— Из того, что ты рассказал, три вещи ясно: во-первых, она не из Чикаго; во-
вторых, не из уличных — там девчонке уже лет в двенадцать, а то и раньше, не
надо объяснять, как и где по-быстрому деньгу слупить — да и сколько взять. И
третье — когда она убила, то, похоже, еще несовершеннолетней была —
восемнадцати ей не было. А это уже полегче. И еще одно ясно — что искать ее
там, где она до Чикаго жила, смысла нет. Если она оттуда так сорвалась — без
денег и документов — значит, там это все и случилось. Видишь, как полезно
поговорить? — он тяжело вздохнул. — Тащи виски.
— Может, не стоит? — спросил Дел, вставая. — Чего-то ты выглядишь... не
очень.
Еще вчера он не сказал бы постороннему человеку такого, но теперь Томми не
был для него посторонним — их объединяло слишком многое. Общая тайна,
которую знали только они. И общая цель — защитить эту запутавшуюся девочку,
которую они оба так любили.
— Я давно уже выгляжу не очень, — махнул рукой Томми, — Так что — наливай.
Дел налил. Глотнув своего привычного лекарства, Томми, казалось,
приободрился.
— Теперь слушай, парень. Об этом деле только со мной говорить можно. Ни
Маку, ни кому другому — ни слова. И думай, вспоминай — завтра еще посидим,
подумаем.
Зазвонил телефон. Разговор был коротким:
— Ну и умница... Завтра забегай — решим. Положил трубку, объяснил:
— Я тут всегда до трех-четырех сижу. Девчонки выступать кончают — звонят.
Иногда проблемы возникают — быстро решать приходится.
— Да, помню — она тебе тоже звонила, тогда, после Джейка.
Томми усмехнулся.
— Я тогда, каюсь, испугался — к незнакомому человеку ночевать пошла, мало ли
что. Да и непохоже на нее это было.
Дел вспомнил их первую ночь — Карен в его футболке и спортивных штанах, ее
голос, запах ее волос... Он настолько погрузился в эти воспоминания, что
даже непроизвольно улыбнулся, но тут же услышал скрипучий голос Томми:
— Ладно, иди-ка ты спать — завтра побегать придется.
— А можно я здесь переночую? Не хочется мне чего-то домой идти.
— Да ради бога — я тогда спать пойду, а ты здесь на диване устраивайся. Если
кто из девчонок позвонит — график на столе, разберешься, — он кивнул на
расчерченный лист бумаги, с трудом поднялся и прошел несколько шагов к
боковой двери. Вдруг остановился и тихо сказал, не оборачиваясь. — Слушай,
парень, помоги-ка мне до дома добраться — я, кажется, чего-то сегодня
действительно... не очень.
Томми жил в том же здании, двумя этажами выше.Тяжело опираясь на Дела, он с
трудом дошел до двери квартиры и кивнул:
— Спасибо, выручил.
— Может, я еще что-то сделать могу? — спросил Дел — ему не хотелось
оставлять человека в таком состоянии.
— Пересплю, — отмахнулся Томми и скрылся за дверью.
Дел вернулся в кабинет, выключил свет и лег на диван.
Он не мог заснуть — лежал на диване, подложив под голову куртку и смотрел в
темноту. В голове мешались мысли, воспоминания, иногда, казалось, раздавался
тоненький детский плач — так Карен плакала во время болезни, в бреду.
Только теперь Дел постепенно начинал понимать, как она жила все это время —
как сказал Томми —
под топором
. Ей было плохо — а он не замечал. Или не
хотел замечать?
Их последний вечер — всего позавчера, а кажется — вечность назад. Карен
обняла его в машине и улыбнулась, когда он заявил, что уедет на весь день.
Ведь она уже знала! Как же ей, наверное, было больно в эту минуту.
Но им было хорошо вместе — и не могло все это быть ложью! Радость жизни
действительно переполняла ее — и она щедро делилась этой радостью с ним. И
смеялась, так искренне и весело. И вернула его к жизни своим смехом и
нежностью. И лишила всего этого — так внезапно.
Как Карен могла поступить с ним так жестоко? Неужели она так и не поняла,
что вся его жизнь теперь сосредоточена в ней, что без нее все становится
пустым и бессмысленным?
Он ни разу не сказал, что любит ее, и ни разу не подарил цветы. Почему?
Стеснялся? Времени не хватило? А вот рассказывать ей, как он заваливал
цветами Мэрион — на это у него хватило и времени и совести!
Дел стукнул кулаком по дивану и горько рассмеялся. Карен не узнала бы этот
смех — так хрипло он прозвучал в темноте.
Заснул он лишь под утро, и почти сразу же его разбудил настойчивый стук в
дверь.
— Ну и силен ты, парень, дрыхнуть! — вместо приветствия заявил Томми,
вваливаясь в кабинет, — чего смотришь — думал, помер я уже? — Выглядел он
вполне бодро — следов вчерашней усталости не было и в помине. На жирном
оплывшем лице красовалась обычная ехидная ухмылка.
— Ты как — нормально? — на всякий случай спросил Дел.
— Куда я денусь!
— Вчера ты чего-то...
Томми отмахнулся и плюхнулся в кресло.
— Чепуха. Мне еще десять лет назад врачи больше года не давали, а я до сих
пор тут, девок щупаю, — ухмыльнулся и рявкнул, — давай, шевелись — скоро
девчонки набегут, что обо мне подумают? Сроду у меня здесь мужики не
ночевали!
Дел с удивлением обнаружил, что в состоянии принимать подобные шуточки уже
без раздражения.
— Ты никак меня в звании повысил? — спросил он, направляясь к двери, — то
все
парнем
называл, а теперь до
мужика
продвинул? Кофе хочешь?
— Валяй.
За кофе он получил инструкции:
— В пансионах говори, что, мол, невеста сбежала и вашу общую любимицу
увезла. Спрашивай про кошку по приметам — имя она могла любое назвать.
Найдешь — сразу звони, не пытайся сам сделать что-нибудь — забрать там ее,
или еще чего. Звони мне каждые пару-тройку часов. Спать уйду — девчонкам
передам, если новое что-то прорежется.
Перед тем, как начать, Дел заехал домой. Переоделся, побрился, покормил
рыбок, съел холодный пирожок — это стало уже почти традицией. Постоял в
центре комнаты — квартира выглядела уже совсем нежилой, словно покрытой
толстым слоем серой пыли. Уходя, прихватил с собой бритву и зубную щетку —
возвращаться сюда ночевать не хотелось.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Дел никогда не подозревал, что в Нью-Йорке так много кошачьих пансионов —
больше сотни. За день он успел проверить всего тридцать два, и ни в одном из
них не было маленькой трехцветной кошки с голубыми глазами.
Не было новостей и у Томми. Часов в пять, позвонив ему, он получил новые
инструкции:
быстренько дуть к Маку
, в 23-й полицейский участок.
Спросив у дежурного, как найти детектива Макдермота, Дел подождал пару минут
— Мак вышел и провел его в кабинет. Это была каморка чуть побольше стенного
шкафа, зато оборудованная компьютером.
— Сейчас попробуем — может быть, удастся эту Мэдди найти, — объяснил
Макдермот, — смотри внимательно на экран. Если какая-то хоть немного похожей
покажется, сразу скажи. Мы их тогда еще раз потом просмотрим — на бумаге.
Дел видел Мэдди всего один раз, мельком, и совершенно не помнил, как она
выглядела — размалеванное лицо, хрипловатый голос, сильный запах духов —
больше ничего. Тем более, что это было полгода назад.
Перед ним мелькали лица женщин с подходящими именами — Маргарет, Мадлен,
Магдала. Дел пытался вспомнить — но получалось плохо. С большим трудом ему
удалось отобрать двенадцать кандидатур — остальные совсем не подходили.
Он перебрал двенадцать листков, тщетно пытаясь вспомнить хоть что-то еще и
честно признался:
— Не знаю.
Мак усмехнулся, кивнул и заявил:
— Вот сейчас настоящая работа и начнется, — вышел, принес два пластиковых
стаканчика с кофе и плитку шоколада, половину сунул Делу: — Для мозгов
хорошо, — и начал задавать вопросы.
Это длилось часа полтора и, как не странно, помогло. Вопросы сыпались
градом, заставляя его вспоминать самые незначительные детали, которые,
оказывается, все-таки сохранились в его памяти. Делу удалось вспомнить и
рост — она прошла мимо него на каблуках и была ниже его ростом; и
телосложение — очень худая; и то, что говорила она без акцента. Важной
подробностью оказалось даже то, что, получив от Карен деньги, она пошла
вглубь квартала.
Мак откладывал в сторону фотографии, перекладывал их, тасовал, как карты —
постепенно варианты отпадали. В конце концов Дел неожиданно четко вспомнил
девушку и выбрал нужную фотографию, но, как выяснилось, впустую.
— Магда Хейни. Умерла 14 февраля, почти три месяца назад. Официальный
вердикт — передозировка, — посидев пару минут за компьютером, вздохнул
Макдермот. Распечатал пару листов и протянул Делу. — Томми передай — он из
этого еще, может быть, что-то выжмет.
— Здорово ты мне память раскрутил, — сказал Дел, вставая, — я и не думал,
что все это помню.
— Вот мы с тобой почти два часа сидели, — объяснил Мак уже в коридоре, — а
Томми бы минут за сорок справился. Он меня этому и научил.
После столь неудачного дня Дел приехал к Томми в весьма мрачном расположении
духа. Доложил о результатах визита к Маку, отдал данные по Мэдди — и получил
выговор за пессимизм:
— Ты, парень, всего пару дней побегал — и уже нос повесил. Выпей-ка, да
успокойся. Пока есть, куда бегать — еще не все потеряно. Тут терпение надо.
Получив неизменный стакан с виски, он сел в
свое
кресло.Уже второй день
его диета состояла из холодного пирожка, кофе и спиртного. Наверное, стоило
сходить куда-то перекусить, но не хотелось даже думать о еде. Домой идти тем
более не хотелось. Часа полтора он молча просидел, потягивая виски, краем
глаза наблюдая за Томми — и вспоминая.
Ее смех — такой легкий и заразительный. Ласковые прикосновения. Глаза —
светлые, выразительные, так легко загорающиеся нежностью и радостью,
любопытством и весельем. Делу всегда казалось, что в них он может прочитать
все, о чем она думает. Казалось...
Ему иногда приходило в голову, что Карен ушла просто потому, что устала
притворяться и скрывать то, что творилось у нее в душе — ушла, потому что ей
было плохо с ним.
Она никогда не плакала при нем, никогда не показывала, что ей больно. Но в
бреду, во сне — и в ту ночь, на озере.. Если бы он тогда был
понастойчивее...
В его воспоминания вклинился нахальный скрипучий голос:
— Ты чего, парень, и сегодня у меня ночевать, никак, собрался?
— А что, прогонишь? — приподнял бровь Дел.
—Да нет... Просто, раз ты тут все равно сидишь... Одна из девчонок моих
попала в переплет — посетители уж больно разошлись, а полицию хозяин
вызывать не хочет. Нужно бы ее выручить — может съездишь?
При мрачном настроении Дела поручение было как раз кстати — после
бесплодного дня ему хотелось сделать хоть что-то полезное. Он получил
краткий инструктаж:
— Твоя проблема — девчонка. Пусть они хоть весь бар разнесут, это тебя не
касается. Ее — в машину, и домой отвези, — Томми усмехнулся, — только ты
там, уж пожалуйста, кости никому не переломай.
Все прошло относительно мирно. Как оказалось, подвыпившая компания из
четырех парней требовала, чтобы девушка поехала с ними
поразвлечься
и не
выпускала ее из гримерной. Бармен не хотел вызывать полицию — очевидно, у
него были для этого свои причины — и боялся соваться один против четверых,
хотя, по мнению Дела, они были вполне безобидны — хулиганы, не более того.
Операция по спасению прошла гладко — очевидно, парни опешили от его
наглости. Они теснились в коридоре, постукивали по двери и уговаривали
девушку
выйти по-хорошему
. Дел просто прошел мимо, не видя их в упор и
слегка задев кого-то локтем — не глядя, но по звуку понимая, что попал в
поддыхало.
Подошел к двери, побарабанил костяшками пальцев и спокойно сказал:
— Открывай, меня Томми прислал.
Дверь приоткрылась, он протиснулся внутрь, велел девушке собраться, и вывел
в коридор, обнимая за плечи. Остановившись, обвел взглядом оторопевших
хулиганов — один из них все еще пытался прокашляться — и без помех вышел
через служебный выход.
У своего дома девушка, уже собираясь выйти из машины, слегка смутившись,
спросила, не хочет ли он подняться к ней. Дела позабавило столь откровенное
предложение, и он ответил в манере Томми:
— Не стоит, милочка. Беги спать.
Ему показалось, что девчонка вздохнула с легким сожалением. Вылезая из
машины, она неожиданно обернулась и сказала:
— Не огорчайтесь. Она непременно найдется.
Томми встретил его ехидной ухмылкой.
— Быстро управился. Предлагала? — Дел молча пожал плечами. — Вот я и говорю
— быстро управился.
Он отмахнулся, налил себе виски и плюхнулся в кресло. На душе по-прежнему
было скверно. Это происшествие, поначалу показавшееся даже забавным,
внезапно напомнило ему о Джейке. Для Дела он до сих пор оставался как бы
символом всего того, что могло подстерегать Карен на темной улице.
Томми начал новый сеанс вопросов, пытаясь заставить Дела вспомнить что-
нибудь, по его выражению,
путное
. Но то, что вспоминалось, никак не могло
помочь в поисках — озеро, лодка, ее глаза, вспыхнувшие при виде него. И
снова глаза — и протянутые ему навстречу руки. И звонкий радостный смех —
казалось, он зазвучал совсем рядом, и Дел, забывшись на мгновение,
улыбнулся.
— Ты встряхнись-ка, да о деле думай, — тут же заметил это Томми. — А то меня
еле слышишь — куда-то далеко уплыл. Ты вот что — не может быть, чтобы за
последний месяц тебе ничего — ну совсем ничего — странным не показалось.
Хоть мелочь какая-то, пустяк, а должно что-то быть.
— В Луна-парк мы ездили — и там ее укачало. Раньше никогда такого не было,
мы с ней часто там бывали. Наверное, это беременность сказалась — она там
чуть в обморок не упала.
Это было единственное, что сразу вспомнилось — может быть, из-за фотографии,
которую Дел сделал в тот день — и часто вынимал, вглядываясь в радостную
улыбку, широко распахнутые глаза и светлую прядку, захлестнувшую щеку.
Как ни странно,Томми вцепился в него, как клещ, и выспросил все подробности
— даже самые незначительные.
Днем было немного полегче. Беготня по пансионам, разговоры, люди вокруг,
Томми — все это отвлекало его от мучительных мыслей. Но ночью они
возвращались, а вместе с ними — вопросы, на которые у него не было ответов.
Где же она?
Пока есть, куда бегать — еще не все потеряно,
— так, кажется,
сказал Томми. А когда бегать будет некуда? Когда они переберут все
возможности? Что тогда? Приходить к Томми и по-прежнему сидеть у него? Или
оставаться в пустой квартире и вспоминать, как она была наполнена жизнью?
А если он найдет ее, но она просто не захочет вернуться? И глаза будут
холодными и чужими. Что тогда?
Или он найдет ее, и она вернется домой, и все будет как раньше — будет ли
действительно все как раньше? Нет,как раньше не будет.
Как она могла быть такой жестокой, почему не доверилась ему? Почему посмела
решать его судьбу — и судьбу их будущего ребенка — сама, без него! Господи,
она сама еще ребенок — как же ей, наверное, было страшно. Он говорил ей про
Мэрион, про их вынужденный брак — а эта девочка все примерила на себя.
Она не хочет калечить ему жизнь. Какая, к черту, без нее жизнь?
На следующий день к Делу вернулась надежда — неожиданно для себя самого он
нашел Манци.
Когда в очередном пансионе, седьмом или восьмом по счету, ему сказали, что,
кажется, что-то похожее у них есть, он не поверил своим ушам. Но секретарша
предложила ему подождать, вызвала по телефону еще одну женщину, та провела
его к клетке — это действительно была Манци. Дел сам не ожидал, что так
обрадуется, но, увидев эту кошку — маленькую, независимую, повернувшуюся ко
всем спиной и обиженную на весь мир, он буквально упал на колени возле
клетки, протягивая пальцы сквозь решетку и пытаясь подозвать ее.
Услышав его голос, Манци повернула голову и на него взглянули знакомые
голубые глаза — глаза Карен. Она не подошла к решетке, только встала,
обиженно мяукнула, глядя на него, и снова легла, поджав под себя лапки и
отвернувшись.
— Потерпи, милая — скоро я тебя выручу! — пообещал он, но кошка не повела
даже ухом. Служительница, стоя рядом, недоуменно смотрела на него.
Забрать Манци ему бы не удалось, это мог сделать только тот, кто ее сдал —
то есть или мисс Мэнсфилд, или кто-то с ее квитанцией, — так ему объяснила
секретарша.
Пансион был оплачен на две недели. После этого еще две недели кошку будут
держать здесь, прежде чем отправить в благотворительный приют. Если Дел
заинтересован именно в этой кошке, то сможет забрать ее, оплатив две недели
содержания, за день до отправки в приют.
Карен сдала ее в тот же день, когда исчезла, сразу после обеда — секретарша
проверила записи и вспомнила девушку, когда он показал фотографию. Адрес,
который Карен назвала, помочь ничем не мог — это был его адрес. Больше никто
ничего не знал.
Позвонив Томми, Дел доложил об успехе и услышал в ответ:
— Подожди у пансиона. Давай адрес — я пришлю человека. Ничего ему не
объясняй, только покажи кошку. Потом приезжай, обсудим.
Человек приехал через сорок минут — бледный, коротко стриженный парень лет
тридцати. Дел зашел с ним вместе в пансион, извинился перед секретаршей и
попросил еще на минутку показать им кошку. Та с удивлением пожала плечами,
но выполнила просьбу.
Манци даже не обернулась, когда он позвал ее.
Дома на автоответчике было сообщение — Сэм просил перезвонить ему по поводу
контракта. Делу сейчас было не до контрактов, поэтому он помылся,
переоделся, съел традиционный пирожок — что будет, когда они кончатся? — и
поехал к Томми.
Тот был явно доволен его находкой.
— Значит, в городе она. На дно где-то легла, но здесь, неподалеку. Я,
признаться, боялся, что она сразу из города уехала — тогда трудно было бы. А
теперь только ждать — сама придет. Ну, а как придет или пришлет кого — тут
Пони ее и засечет, он в этом деле дока. Кстати, с тебя полторы сотни в день
— ему и еще кое-кому.
— Что же — просто сидеть и ждать? — спросил Дел, доставая деньги, — а если
ее пока кто-нибудь обидит? Или она сама какую-нибудь глупость сделает?
Томми вздохнул.
— Что ты еще можешь предложить? Это самый верный способ, хоть и долгий. А
что до глупостей — пока она их, вроде, слава богу, не делала. Я тусовки два
дня проверял — никто о ней там не знает.
— Какие тусовки?
— Где проститутки собираются. Они же в определенных местах стоят, и в чужой
район не суются, — Томми говорил спокойно, словно объясняя ему нечто
общеизвестное.
— Неужели ты думаешь, что она могла... туда пойти?
— Не думаю, — голос Томми прозвучал неожиданно жестко, — но проверить надо.
Сама эта идея показалась Делу дикостью. Проверять, не ушла ли Карен от него,
чтобы снова стать проституткой? Да нет, зачем — она бы так никогда не
сделала!
Внезапно зазвонивший телефон не дал ему сказать это вслух. Томми потянулся к
трубке и Дел невольно насторожился — а вдруг...
— Привет... Да...Так...Ну и?... — долгая пауза. — Та-ак... Нет, не надо.
Приезжай, поговорим, — он бросил короткий взгляд на Дела. — Нет, — и положил
трубку.
Его голос звучал сухо и четко. Дел внезапно подумал, что именно так Томми
разговаривал с подчиненными, когда был полицейским — и, судя по всему,
хорошим полицейским. Томми между тем задумчиво посмотрел на Дела, вздохнул
и, как всегда, махнул рукой.
— Налей-ка.
— Что случилось?
Тот не ответил, продолжая смотреть на него, словно изучая.
— Парень,я тебя вот что спросить хочу. Ты уж извини, я понимаю, что тебе
неприятно говорить об этом. Ты что-нибудь про ее мужиков знаешь? Ну, которые
до тебя были? Я не про работу.
— Что случилось? — спросил Дел, уже резче.
— Мак свидетеля нашел. Сейчас приедет — расскажет. А ты мне, пока его нет,
ответь, пожалуйста. Там какой-то парень нарисовался, и я хочу понять, что к
чему. Может, ниточка потянется.
— Нет. То есть —никого у нее не было до меня. Кроме работы.
— Это она тебе сама сказала?
— Да. И я ей верю.
— Может, ты и прав. Она у меня год работала. Если бы за это время был у нее
кто-то — я наверняка заметил бы. Понимаешь, если она не работала, то, как
правило, все вечера здесь сидела — вот на этом самом диване.
— Да, она говорила, что с тобой интересно.
— Вот-вот. Днем на бегемотов в зоопарке смотрела, а вечером — на меня.
Только парень-то этот существует, и не из воздуха взялся. Ладно, сейчас Мак
придет, расскажет подробно — тогда подумаем.
Макдермот появился через четверть часа. Получив неизменный стакан с виски,
начал рассказывать — коротко и по-деловому:
—
...Закладка в соц.сетях
