Жанр: Любовные романы
Подарок
...вод — теперь она
была пострадавшей стороной, терпящей жестокость психически нестабильного
мужа — и ободрала меня, как липку. А я попал в психбольницу — на три месяца
— из-за непрекращающихся кошмаров. Вышел, купил эту квартиру — мне казалось,
что в большом незнакомом городе легче будет. Ну и... знаешь, полгода назад
мне исполнилось сорок пять лет. В тот вечер я сидел здесь напившись — даже в
бар не пошел, прямо дома бутылку виски вылакал — и ждал очередного кошмара.
И думал, что вот это и есть итог всей моей жизни — ни семьи, ни друзей, ни
работы — ничего, кроме пустоты и кошмаров. Вот так. А через месяц после
этого я встретил тебя...
Дел усмехнулся и погладил ее по кончику носа — Карен наморщила нос и
улыбнулась, чего он и добивался. И добавил, все так же усмехаясь:
— И все-таки Мэрион не смогла переиграть мою мать — этим и объясняется
сегодняшний визит. Существовало дополнение к завещанию, которое вступало в
силу через год после моего развода. Помнишь, в Роузвуде меня Сэм попросил
зайти — так он сказал, что раз я развелся, то деньги все-таки переходят ко
мне — это и было в дополнении.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Весь день Дел был слегка рассеян и, казалось, обдумывал что-то, а за ужином
неожиданно объявил, что завтра с утра уедет по делам и вернется только
поздно вечером.
— Мне к Сэму надо, в Роузвуд, — объяснил он, — постараюсь вернуться к концу
твоих занятий и встретить тебя. Если не успею, поезжай домой на такси —
никаких автобусов и пеших прогулок по темной улице без меня.
Карен стало смешно — он забыл, что на этих самых темных улицах она была дома
— много лет.
Карен весь день сидела одна — ей было тоскливо и одиноко. Дел никогда еще не
уезжал так надолго.
Дел... Она никогда и не мечтала, что встретит такого человека — доброго и
сильного, нежного и заботливого — самого лучшего, самого светлого.
С ним, впервые в жизни, Карен поняла, что прикосновение мужчины может быть
радостью, что тело мужчины может восхищать и возбуждать ее. Своей нежностью
он заставил ее забыть обо всем, что было раньше, почувствовать себя нужной и
желанной — она словно начала жить заново, в прекрасном, добром и теплом мире
— в мире, в котором можно было ничего не бояться, потому что рядом был он.
Дел... Кусочек сказки, по ошибке судьбы доставшийся ей — так ненадолго.
Стоило ей увидеть знакомое узкое лицо, русую прядь, упавшую на лоб, плотно
сжатые губы — они могли быть такими нежными — и все вокруг преображалось,
становилось светлым и радостным, словно повсюду, куда бы он не ступал,
светило солнце.
Все это слишком напоминало сказку — а сказки, как известно, всегда
кончаются. Он и не предполагал, как часто Карен хочется умереть — чтобы не
присутствовать при конце сказки, чтобы не жить, зная, что она была — и
кончилась.
Вечером она сидела, как на иголках, ожидая окончания занятий и боясь, что он
ее не встретит. Но выйдя, с облегчением увидела знакомую машину и побежала к
ней.
Он был там — усталый и очень довольный, обнял ее, и все снова стало хорошо.
Карен уткнулась носом ему в плечо и почувствовала, как ласковые пальцы
гладят ей волосы, отгоняя страх и тоску, как он прижимается губами к ее
макушке, согревает теплым дыханием, шепчет что-то. Ей стало уютно и
спокойно, не хотелось говорить или шевелиться — просто чувствовать его
рядом. И не думать ни о чем плохом.
По дороге домой он рассказал:
— Я Кэсси видел — он тебе привет передает. И его напарник — этот молодой
Ланс... с которым ты танцевала, — и она рассмеялась, услышав в его голосе
ревнивые нотки.
Дел не сказал ей, что в тот день написал завещание — на всякий случай — и
оставил ей все, что у него было — чтобы хоть как-то защитить ее, если его
когда-нибудь не будет рядом.
Поздно ночью, когда Карен уже засыпала, он неожиданно спросил:
— Послушай, а что, если мне снова предложат назначение в Южную Америку? Я
хочу, чтобы ты поехала со мной.
— Хоть на край света! — в доказательство она устроилась поудобнее —
подсунулась под его руку и положила голову ему на плечо.
— Тогда тебе придется выйти за меня замуж, иначе не выйдет.
— А ты возьми меня в клетке — вместе с Манци. И скажи, что мы твои домашние
любимицы, — и она первая рассмеялась своей шутке.
— Карен, ты просто невозможный человек! — Дел попытался не улыбнуться,
представив себе ее в багажной клетке, с плюшевой мышкой в зубах.
Это был всего лишь короткий шутливый разговор — пара минут, не больше — но у
него осталось царапнувшее душу чувство, что в этом разговоре было сказано
что-то очень важное — и не замечено им.
Через три недели Дел уже знал, что никакого нового назначения не будет.
Он гнал машину по шоссе, ничего не видя перед собой — в глазах темнело от
ярости. Чувствуя, что сейчас взорвется, повернул на первую попавшуюся
заправку, резко затормозил и невидящими глазами уставился вперед. Потом
резко ударил обоими кулаками по рулю.
— Сволочи!
Руль выдержал, но боль в руке несколько отрезвила его и дала, наконец,
возможность обдумать случившееся.
Вызов в штаб-квартиру был несколько неожиданным — оставался еще месяц
отпуска. Он сразу почувствовал неладное, поэтому решил ничего не говорить
Карен.
До сих пор в его ушах, казалось, отдавался дружелюбный голос:
— Вы сами понимаете, что личность вашей... подруги была тщательно проверена
— обычное рутинное мероприятие, правила вам хорошо известны. То, что
выяснилось в результате, нас несколько встревожило и может стать для вас
серьезной проблемой. Наверное, вам стоит ознакомиться с данными проверки —
это может облегчить вам принятие соответствующего решения.
С трудом сдерживаясь, чтобы не заехать прямо в еле заметную двусмысленно-
сочувственную улыбочку, которая проступила на лице его собеседника, Дел
спокойно ответил:
— Не стоит. Я все это знаю.
Сотрудник управления кадрами ЦРУ был явно удивлен, если не шокирован.
— И то, что она была...
— Я знаю, — прервал Дел.
— В таком случае вы сами должны понимать, что, продолжая поддерживать с этой
женщиной... постоянные отношения, вы не можете рассчитывать на работу в том
качестве, в котором мы до сих пор вас использовали. Вам необходимо до конца
отпуска разобраться с этой проблемой.
Дел уже все понял, но хотел, чтобы его собеседник довел свою мысль до конца:
— То есть?
— То есть прекратить эту связь, — объяснил кадровик, очевидно, удивляясь его
тупости — и Дел вдруг вспомнил слова Томми:
Девочке моей обид в жизни
хватило — не хотелось бы добавлять
.
Он написал заявление об отставке сразу же — не выходя из кабинета.
Кадровик удивленно приподнял брови и сказал, что у него еще есть время
подумать в течение месяца — только пото.м отставка вступит в силу. В случае,
если он не передумает, его адвокат должен связаться с ними по поводу
пенсионного фонда. Дел едва слушал его — было душно и противно, хотелось
уйти как можно скорее, но пришлось еще подписать несколько документов —
согласно инструкциям о режиме секретности.
Только после этого он в последний раз прошел через КПП, вышел и оглянулся на
огромное семиэтажное здание из светлого камня, с которым было связано
двадцать лет его жизни.
В глубине души он понимал, что этого следовало ожидать — правила ему
действительно были хорошо известны. И все-таки было неприятно внезапно
лишиться работы, которая ему так нравилась.
С теми деньгами, которые Дел получил от матери, нищета ему, мягко говоря, не
грозила — даже при отсутствии зарплаты их хватило бы на всю жизнь. Но он был
полон энергии, хотел работать и не мог пока что представить себя в роли
пенсионера.
Прямо с заправки он позвонил Сэму и попросил разобраться с пенсионным
фондом. На все вопросы ответил, что у него возникли некоторые разногласия с
руководством и он решил подать в отставку. Добавил, что заедет через пару
недель и расскажет все более подробно — и заодно попросил, чтобы Сэм дал ему
знать, если услышит о какой-то более-менее подходящей работе.
Вернувшись в машину, еще несколько минут посидел, улыбнулся, снова вылез и
позвонил Карен — слава богу, сегодня занятий у нее не было.
Уже на шоссе ему в голову пришла отличная идея — установить в машине
телефон.
На следующее утро, за завтраком, он сказал Карен о своей отставке. Она
испуганно вскинула на него глаза:
— Почему? — внезапно лицо ее помертвело и, запнувшись, она спросила, — это
из-за меня, да?
Дел, беспечно рассмеявшись, покачал головой:
— Что ты, милая — ну при чем тут ты! Это все та статья в газете. После такой
рекламы на всю страну — какой из меня теперь шпион?
Карен не улыбнулась, продолжая пристально глядеть на него. Он так и не
понял, поверила ли она его словам.
В первый день пасхальных каникул он снова повез Карен в Луна-парк. Был
прекрасный весенний день, до самого вечера они бродили по дорожкам, катались
на аттракционах и оба искренне наслаждались этой поездкой, каждый — по
своему. Карен развеселилась и вела себя совсем как ребенок — цеплялась за
него на
чертовом колесе
, визжала от удовольствия в качающемся доме,
смеялась и подпрыгивала на ходу, крепко держа его за руку. Дел просто
смотрел на ее довольное лицо и слушал ее смех — это и было для него главным
развлечением.
Он купил ей сахарную вату, она откусывала ее, жмурясь от удовольствия, и
конечно, слегка перемазалась, но он сделал вид, что очень сильно, и начал
носовым платком стирать липкие следы, придерживая Карен за затылок. К
сожалению, вокруг было полно народа, а то бы он смог просто слизнуть сахар с
ее щеки.
Проходя мимо тира, Дел заметил, что она отстала, и обернулся.
— Ты чего?
— Посмотри, какой там... — она не нашла слов и показала в сторону тира.
Дел сразу понял, что так привлекло ее внимание — одним из призов был
игрушечный тигренок размером с болонку, белый с черными полосками и голубыми
глазами. Карен вообще было неравнодушна к кошкам.
— Хочешь?
Она кивнула, глядя на него с радостным ожиданием в широко открытых глазах —
он обнял ее за плечи и повел к тиру.
При каждом удачном выстреле Карен смотрела на него с восхищением, а получив
вожделенный приз, гордо оглянулась по сторонам — все ли видели, что у нее
теперь есть! С задранным носом, сияющая, она была такой забавной и
соблазнительной, что Дел не выдержал и притиснул ее к себе. Она поцеловала
его в щеку — вполне невинно — и незаметно слегка прикусила мочку уха — это
уже было совсем не невинно и вызвало немедленную реакцию.
— Не дразнись, — шепнул он ей, — а то сейчас схвачу, увезу домой — и не
будет тебе никаких
русских горок
.
Карен тут же послушно отодвинулась — пропускать такой интересный аттракцион
она была не согласна!
По дороге к
русским горкам
Дел увидел в киоске кое-что интересное, сказал:
— Подожди, — и отошел на минуту. Возвращаясь с только что купленным
Полароидом
, специально подошел с другой стороны и с нескольких метров
позвал: — Карен! — заранее зная, что она обернется и просияет. Такой он и
сфотографировал ее — с радостной улыбкой и тигренком в руках, на фоне
вечернего неба.
На
русских горках
Карен вела себя как всегда — визжала на крутых ухабах,
судорожно цеплялась за него на поворотах и явно наслаждалась скоростью.
Выйдя из вагончика, она пошатывалась, но продолжала смеяться.
Они сели на скамейку, чтобы прийти в себя, и Дел, улыбаясь, заметил:
— Ты так смешно цеплялась за меня в вагончике, как ребенок за папу. Я тебе
случайно твоего отца не напоминаю иногда?
Карен обернулась. Он хотел поцеловать ее — благо на дорожке никого не было —
и вдруг почувствовал, что она как-то странно замерла в его руках.
Лицо ее исказилось в напряженной болезненной гримасе, голубые широко
открытые глаза стали пустыми, как у куклы. Она резко дернулась, встала,
прошла пару шагов, двигаясь, как марионетка, рывками — внезапно рухнула на
колени и содрогнулась в мучительном спазме. Дел еле успел подскочить и
схватить ее за худенькие плечи — иначе она упала бы лицом в собственную
рвоту.
Наклонившись вперед, она стояла на коленях прямо на дорожке, опираясь
ладонями о землю. Спазмы все продолжались, хотя рвоты больше не было —
очевидно, в желудке ничего не осталось. Он продолжал держать ее за плечи,
чувствуя, как она обвисает и вот-вот упадет вперед.
Вокруг уже собралось несколько человек, кто-то предложил вызвать врача.
Подхватив на руки, он посадил ее на скамейку — лицо Карен было зеленовато-
бледным, на лбу выступила испарина.
Какой-то парень протянул бутылочку содовой и Дел попытался дать ей глотнуть,
хотя боялся, что ее снова вырвет. Она сделала глоток и медленно открыла
глаза, с трудом взглянув на него.
— Как ты? Тебе плохо? — вопрос прозвучал глупо, ее состояние было очевидно — но он очень испугался.
— Ничего, — пробормотала она, — просто укачало.
Он намочил платок содовой, которую продолжал судорожно сжимать в руке, дал
ей еще попить и мокрым платком обтер вспотевшее бледное лицо. Пощупал пульс
— сердце лихорадочно билось.
Окружающие поняли, что больше ничего интересного не будет, и постепенно
рассеялись. Карен продолжала сидеть, откинувшись на спинку скамейки, затем
пробормотала: — Я сейчас, — наклонилась вперед, опершись локтями на колени и
обхватив голову руками — и, посидев так несколько минут, медленно
выпрямилась. Хотя она все еще была бледной, но выглядела уже почти
нормально.
— Ну, как ты?
Она с трудом улыбнулась.
— Ничего. Наверное... сахарной ваты... переела.
— Поехали домой. Ты ужасно выглядишь — тебе надо полежать. Сможешь идти?
Карен медленно встала, прошла, пошатываясь, пару шагов и резко встряхнула
головой. В голове Дела молнией промелькнуло воспоминание — их знакомство —
так же она оправлялась от удара Джейка. И так же, как тогда, она обернулась
со словами:
— Все в порядке. Я могу идти, — вернулась к скамейке и подхватила забытого
им тигренка.
По дороге домой Карен почувствовала себя получше — только бледность все еще
была слегка видна. Дома она для начала разместила тигренка на ковре, потом
переложила на спинку дивана и удовлетворенно улыбнулась.
— Вот так!
Манци подошла, осторожно обнюхала игрушку и чихнула.
— А ты ничего не понимаешь! — ответила ей Карен.
Дел велел ей не спорить с кошкой и не прыгать по комнате, а сесть на диван —
иначе опять может плохо стать. Сделал ей кофе — чтобы подбодрить — и сел в
кресло напротив нее.
И, неожиданно для самого себя, сказал то, о чем думал уже давно:
— Карен, выходи за меня замуж, а?
Она резко подняла голову и взглянула на него, как бы убеждаясь, что
правильно поняла услышанное. Закрыв глаза, медленно покачала головой — ему
показалось, что она сейчас заплачет.
— Нет. Не надо этого, Дел... Пожалуйста, не надо.
Такого ответа Дел не ждал — и тем более такого вмиг застывшего лица. Он
застыл в недоумении, потом удивленно спросил:
— Почему?
Карен уже взяла себя в руки и объяснила — спокойно, как что-то очевидное:
— Потому, что этого нельзя делать. Да и ни к чему. И пожалуйста, давай не
будем об этом говорить.
Он опешил от ее спокойного и усталого тона — снова, как когда-то, во время
их ссоры, ему показалось, что она намного старше него.
— Что значит — нельзя? Почему?
— Тебе что, плохо со мной?
— Хорошо. Вот я и хочу...
— Тогда оставь все, как есть, — перебила его Карен.
— Я тебя чем-то не устраиваю?
Она покачала головой, закрыв глаза и прикусив губу, чтобы не расплакаться.
Почувствовала, как теплая рука, погладила ее по голове — ласково, так
ласково, что ей еще больше захотелось заплакать, прижаться к нему лицом,
пожаловаться на то, как все плохо.
Дел спросил — тихо, с какой-то обреченностью в голосе:
— Это из-за того, что я тебя старше, да? Внезапно Карен вскинула голову —
сил сдерживаться больше не было. Ну почему он мучает ее, заставляя объяснять
то, что должен понимать лучше нее?
— Да при чем тут старше-моложе! Нельзя тебе жениться на проститутке, ты что,
сам не понимаешь?
Та же теплая рука, которая только что гладила ее по голове, больно впилась
жесткими пальцами в плечо, встряхнула.
— Не смей называть себя так! — в его глазах полыхнула ярость.
Карен тяжело вздохнула и сказала — снова почти спокойно и очень устало:
— Я не назову — другие назовут, злых языков хватает. Скажут, что ловкая
шлюха из стриптиз-бара окрутила тебя ради денег — как тебе это понравится?
— Да пусть говорят все, что угодно. Мне это неважно. Я хочу быть с тобой.
— Ну и будь со мной — а жениться-то зачем? — она с усилием рассмеялась.
Дел помолчал несколько минут, опустив голову, потом нарушил тишину:
— Ладно, давай больше не будем об этом. Ты все еще плохо себя чувствуешь — я постелю себе на диване.
Она хотела возразить — он махнул рукой и быстро ушел в ванную.
Он понимал причину ее отказа — если, конечно, это и была действительная
причина. Понимал, и все-таки чувствовал себя отвергнутым и обманутым — ведь
он так ждал, что ее глаза вспыхнут радостью, что она рассмеется, обнимет
его...
Заснуть без привычного теплого дыхания под боком было трудно. Эта мелкая и
глупая месть — лечь спать на диване — была никому не нужна, но вернуться на
кровать Делу не позволяло упрямство и он маялся, ворочаясь с боку на бок.
Среди ночи, ерзая на диване, он услышал странный тоненький звук — словно где-
то поскуливал потерявшийся щенок. Ему показалось, что это плачет Карен — не
выдержав, он включил ночник, подошел к ней и присел на корточки.
— Ну что с тобой, чего ты? — и внезапно понял, что она действительно плачет
— во сне, лежа на боку и свернувшись в клубочек. Иногда она тихо всхлипывала
и вздрагивала, из-под плотно сжатых век на подушку просачивались капельки
слез.
Перевернув влажную подушку, Дел лег рядом, привлек ее к себе и начал
поглаживать по голове, как ребенка, увидевшего страшный сон. Она спрятала
мокрое лицо у него на груди и перестала всхлипывать, постепенно согреваясь.
— Все, что угодно... Все, что угодно, девочка, только не плачь, — шептал он,
пока не понял, что она снова крепко спит — но на это раз без слез.
Если бы он был хотя бы лет на десять моложе... А теперь она дарила ему
частичку своей молодости — и он не имел уже права настаивать на большем.
Утром, проснувшись, Карен обнаружила, что прижимается лицом к его груди,
поцеловала ее и слегка куснула — обычное приглашение к любовной игре. Дел
лежал с закрытыми глазами и делал вид, что спит, хотя его желание было уже
очевидным.
Она лизнула его ухо — он задрожал, но не открывал глаз. Приподняла голову и
присмотрелась — уголки его рта кривились, он еле сдерживал смех. Пришлось
пощекотать его — тут он, наконец, не выдержал, расхохотался и накрыл ее
своим жилистым телом. И горький осадок, все еще остававшийся в душе после
вчерашнего разговора, растаял от звуков его смеха.
Сразу после пасхальных каникул на кулинарных курсах должен был состояться
выпускной экзамен. Карен старательно готовилась к нему, а накануне экзамена
уехала куда-то на полдня — как она объяснила,
заниматься вместе с
девочками
. Про себя Дел мечтал, чтобы все это поскорее закончилось — он не
любил, когда ее не было дома, а готовила она и так прекрасно. Его даже
несколько удивляло, что Карен так переживает из-за этих дурацких курсов —
последние несколько дней она выглядела усталой и озабоченной.
Он твердо решил через несколько дней снова увезти ее на озеро — там уже
расцветали лилии. Девочке пойдет на пользу свежий воздух, и всю ее усталость
как рукой снимет.
В день экзамена Карен уехала рано утром, бледная и сосредоточенная,
договорившись, что встретится с ним в универмаге — ей хотелось еще ненадолго
забежать к Томми и похвастаться новым дипломом.
Вскоре после ее ухода неожиданно позвонил Сэм. Дел до сих пор не съездил к
нему и не объяснил причины своей отставки, поэтому был готов получить
выговор за безалаберность — старик знал его с рождения и до сих пор считал
мальчишкой.
На самом деле безалаберность тут была ни при чем — в разговоре им, возможно,
пришлось бы коснуться прошлого Карен, а Дел не был расположен обсуждать ни с
кем эту тему.
Но, как оказалось, речь пошла совсем о другом. Поступило предложение работы
от фирмы
Петролеум Технолоджи
и его просили подъехать завтра, к двум
часам, на интервью.
— Это работа в Венесуэле — на новом заводе, — объяснил Сэм, — их особенно
заинтересовало твое знание испанского и опыт работы. Все остальное будет
изложено при личной беседе.
Когда-то Дел прожил в Венесуэле два года — несмотря на жару, ему там
нравилось. Интересно, понравится ли Карен? Пока что он решил ей об этом не
говорить — вдруг еще ничего не выйдет, а она только зря будет переживать.
Сидя в кафе, он рассеянно следил глазами за людьми и нетерпеливо поглядывал
на часы.
Карен он увидел издалека, и она показалась ему еще более бледной и
сосредоточенной, чем утром. Привстал и помахал рукой — заметив, она с
сияющей улыбкой, побежала к нему.
— Привет!
— Давно ждешь?
Он покачал головой, погладил Карен по щеке — и почувствовал, как теплые губы
скользнули по ладони.
— Ну, как твой экзамен?
— Все в порядке. И диплом уже получила — вот, — она гордо продемонстрировала
ему диплом, они выпили кофе и пошли по универмагу в сторону выхода. Карен,
как всегда, озиралась по сторонам, тянула его за руку к витринам, смеялась —
на радостном личике больше не было и следа усталости.
Только когда они сели в машину, она неожиданно сказала:
— Подожди минутку.
Дел вопросительно обернулся, и она уткнулась ему в плечо, обняв за шею
обеими руками. Прижав ее к себе, он потерся лицом о теплую макушку.
— Соскучилась, маленькая?
Она кивнула, не отрываясь от его плеча.
— Извини, завтра тебе придется еще немножко поскучать, — я с утра на весь
день уеду.
Карен слегка вздрогнула и отстранилась, пристально глядя ему в лицо.
Казалось, вначале она хотела что-то сказать, но потом молча улыбнулась и
кивнула.
Он выехал рано утром — офис фирмы находился в Балтиморе. Карен встала,
сварила кофе, проводила его до двери — и на пороге потянулась к нему,
подставив губы для прощального поцелуя.
Ровно в два его пригласили в кабинет. Там сидели двое: Джей Ти Меллер,
владелец
Петролеум Технолоджи
— весьма корпулентный и внушительный человек
лет пятидесяти — и его референт, выглядевший как образец молодого
преуспевающего чиновника. После взаимных приветствий и представлений Меллер
замолчал, разглядывая Дела, в то время как референт излагал их предложение.
На первый взгляд оно выглядело весьма привлекательно. Ему предлагался пост
заместителя директора нового предприятия фирмы — оно еще только строилось в
Венесуэле, в десяти милях от побережья, недалеко от Барселоны. В ведении
Дела должны были находиться вопросы кадров и безопасности. Контракт на три
года, с возможностью продления. Отъезд примерно через два месяца — за месяц
до пуска завода. Хорошие жилищные условия — коттедж в поселке, специально
выстроенном для специалистов и администрации — и неплохая зарплата — раза в
два больше, чем он получал раньше.
Дел когда-то бывал в этих местах и сейчас прекрасно понимал, чего именно ему
не договаривают. Вспомнилось название романа, который он когда-то читал —
Последнее место, которое создал бог
. Так вот — это было именно такое
место. Жара, солнце, море, песок, джунгли — и больше ничего. Никаких крупных
городов поблизости, никаких развлечений — ни ресторанов, ни театров, ни
универмагов.
Он подумал, что на самом деле фирме не так просто найти человека на эту
должность — для многих людей, особенно привыкших к определенному уровню
комфорта и к светской жизни, существование в подобной глуши просто
неприемлемо. А им с Карен там будет неплохо — всякий раз, когда он
рассказывал о Южной Америке, ее глаза загорались интересом, а теперь она
сможет увидеть эти места сама. И ей наверняка понравится купаться в теплом
...Закладка в соц.сетях
