Жанр: Любовные романы
Подарок
...требовала свою долю, и он невольно
рассмеялся, наблюдая, как Карен долго и старательно дула на ломтик, чтобы
остудить его. Съев мясо, маленькая вымогательница соскочила с дивана и куда-
то пошла, презрительно и гордо взглянув на Дела —
Смейся-смейся, а меня
любят и угощают!
— Ты всегда понимаешь, чего она хочет? — спросил он.
— Почти всегда — обычно это очень легко. Ты тоже научишься, она хорошо умеет показать, что ей надо.
— Как это — мяукает, что ли, по-разному?
— Да нет, она вообще редко мяукает. У нее еще много звуков есть — муркает,
пищит, чуть ли не тявкает. Дело не только в звуках — и жесты, и выражение
лица — сам увидишь.
При мысли о выражении лица у кошки Делу снова стало смешно, но он не показал
виду, боясь обидеть Карен, — казалось, она говорит вполне серьезно.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Наевшись, она забралась с ногами на диван, посмотрела на часы и усмехнулась.
— Одиннадцать... В это время начинается второй перерыв. Непривычно как-то не
работать.
— А выходные у тебя бывали?
— Почти нет — раз в месяц, три дня, когда я не могла выступать.
Внезапно его словно ударило по голове — он обязан был подумать об этом
раньше! — и Дел быстро испуганно спросил:
— Кстати, ты извини, что я спрашиваю... ты как-нибудь предохраняешься? Или
мне надо самому...
— Все в порядке, — прервала его Карен, — ничего не надо.У меня стоит
спираль, так что об этом не беспокойся.
Он кивнул и, незаметно вздохнув с облегчением, заговорил о другом:
— А что ты обычно делала в выходные?
— Отдыхала, — рассмеялась она.
— Нет, ну серьезно.
— Ходила в зоопарк или просто в парк. Я люблю кормить белок и вообще
смотреть на животных. В плохую погоду была дома, с Манци — мы вместе
смотрели телевизор. Готовила что-нибудь вкусное. Вечерами обычно сидела у
Томми в кабинете, с ним интересно, он много рассказывает.
— Сначала я его чуть не пристукнул, — усмехнулся Дел, — когда он назвал меня
парень
и хлопнул тебя по заду. А потом он мне даже понравился.
— Ты ему тоже.
Они немного помолчали. Потом Дел улыбнулся, сказал, погладив ее по плечу:
Я
скоро приду
, — и ушел в ванну.
Однажды Томми сказал: у каждого человека есть что-то, что заставляет его
жить. Семья, работа, дети, ожидание чего-то хорошего, забота о ком-то,
ощущение собственной необходимости, иногда даже желание отомстить, все это
связывает человека с жизнью. И если это исчезает, человек перестает жить,
иногда просто умирает, иногда ходит, дышит, но уже мертвый внутри.
Хороший парень, не сломай ему душу, слишком уж он на тебя запал
, — вот что
Томми шепнул на прощание и, кажется, был прав — Дел действительно
слишком
уж запал
на нее.
И что делать с этим — непонятно. Такого в ее: жизни еще не было.
Карен заметила, что в бутылке еще осталось шампанское, налила себе и выпила
залпом. На душе было тревожно, в таком положении она еще не оказывалась. Он
ей нравился, чем дальше, тем больше, и не хотелось обижать его. А как вести
себя с ним — непонятно. Ведь он весь как открытая рана, вздрагивает на самое
простое замечание, на совершенно невинный вопрос. Вздрагивает, и сам этого
не замечает. И глаза, чуть что, темнеют.
Что-то в его жизни произошло, что-то очень плохое, и до сих пор он мучается,
вспоминает и не может прийти в себя. Развод? Да нет, непохоже, то есть с
разводом тоже что-то связано, но дело не только в нем.
То, что Дел сказал ей вчера, что она нужна ему — это правда, с ней ему
действительно будет не так одиноко. Карен усмехнулась забавной мысли, она
подобрала Манци, а Дел — ее. Очень похоже. Только она еще может
разговаривать и спать с ним.
А действительно, он же может захотеть, чтобы она спала с ним в одной
постели, всю ночь! И как с этим быть? — она же никогда ни с кем не спала,
забавно, сказать кому, не поверят! Сделав свою работу, предпочитала как
можно быстрее убраться из чужой постели, если таковая вообще имелась. Но с
Делом — это же не работа! С ним уютно, тепло и не противно. И он очень
ласковый.
Бывало, ей попадались мужчины, которые хотели добиться, чтобы она тоже
кончила. Иногда с ними было приятно, иногда — не очень, но она неплохо умела
притвориться. А сегодня утром притворяться не пришлось. При мысли об этом по
телу Карен пробежала теплая волна.
Она налила себе еще шампанского и допила остатки, с сожалением посмотрев на
пустую бутылку. Голова слегка закружилась и она подумала, что Дел
действительно хороший, очень хороший — недаром даже Томми его похвалил. И
все будет в порядке.
Он не хотел торопиться, но это получалось плохо, пожалуй, никогда в жизни
Дел не брился с такой скоростью. Быстро почистил зубы, быстро принял душ и
быстро оделся, натянул на голое тело старые джинсы, в которых обычно ходил
дома. Это было удобнее, чем бороться со зловредными трусами, которые
цеплялись за все, что могли и путались в ногах, а потом еще терялись.
Выйдя из ванной, он увидел, что Карен сидит на диване с пустым бокалом в
руке. На мгновение ему показалось, что это сон, который вот-вот закончится,
так хорошо на самом деле не бывает! — но девушка была абсолютно реальной и
увидев его, внезапно расхохоталась.
— Ты чего?
Карен махнула рукой и выдохнула сквозь приступ смеха:
— Плейгерл!
— Что?
— Ну, журнал есть такой —
Плейгерл
, вроде
Плейбоя
, только для женщин.
Так там почти все фотографии мужчин — босиком, с мокрыми волосами, без
рубашки и в джинсах, вот как ты сейчас. Считается, она хихикнула, что это
ужасно сексуально.
— А на самом деле?
— Кому как, — она продолжала смеяться.
— Надеюсь, я смотрюсь не хуже? — Дел отступил на шаг, давая ей возможность
сравнить.
— Что ты, намного лучше, у них там такие самодовольные и глупые морды!
Ей было весело — шампанское, бродившее в крови, помогло справиться с
тревожными мыслями, и сейчас все казалось забавным, новым и удивительным. И
говорила она совершенно искренне — Дел действительно хорошо смотрелся в
таком виде. В джинсах, со спадающей на лоб мокрой прядью волос и весело
прищуренными глазами он выглядел беззаботным и молодым. Карен мельком
подумала, что, когда ему было лет семнадцать, девчонки, наверное, сходили по
нему с ума.
— Ты еще не хочешь спать?
— По-моему,ты хочешь... совсем не спать, — ей было абсолютно очевидно, чего
именно он хотел.
— Хочу, — кивнул он, — это плохо? — шагнул к ней, поднял с дивана и обнял,
прижавшись всем телом — его губы скользнули по ее щеке, нашли смеющийся рот
и прильнули к нему. Карен вскинула руки ему на шею — еще и для того, чтобы
удержаться на ногах, которые почему-то не очень слушались.
— Это плохо? — снова спросил Дел, на секунду оторвавшись от ее губ.
— Это хорошо, — выдохнула она, — это хорошо...
Он не помнил, как они оказались около кровати — все еще одетые. Он развязал
поясок ее халата и спустил его, медленно лаская нежную кожу шеи, груди — все
ниже и ниже — Карен задрожала и вцепилась ему в плечи. Выпрямляясь,
почувствовал осторожное прикосновение руки, скользнувшей вдоль пояса джинсов
и вопросительно дотронувшейся до ширинки.
— Да, — выдохнул он, — да, милая, — и закрыл глаза.
Весь мир сосредоточился на ощущениях — острых до боли, мучительных, сладких
— больше не осталось ничего.
Молния расстегнулась — тонкие пальцы пробежали по его телу, освобождая от
одежды, зарылись в волосы, слегка сжали напряженный член — внезапно Дел чуть
не вскрикнул, ощутив там ее дыхание и, сразу следом — губы, горячие и
нежные. Это было столь нестерпимо-прекрасно, что несколько мгновений он
стоял, запрокинув голову, стиснув кулаки и отдавшись этому безумному
наслаждению.
Еще несколько секунд, еще чуть-чуть... нет, больше нельзя, все! Открыв
глаза, он поднял Карен, поцеловал припухшие губы — от них пахло шампанским и
ею и им самим — и медленно опустил на кровать.
Его тело, казалось, сейчас взорвется, член, каменно-твердый и горячий,
болезненно пульсировал от ударов бешено бьющегося сердца. Еще немного,
совсем немного, всего несколько ее легких прикосновений — и не было бы
никакой боли, только блаженство.
Нет... нет — он же хотел показать ей все, на что способен, хотел свести с
ума своими ласками, услышать от нее крик наслаждения, почувствовать ее
содрогание — и лишь тогда отпустить себя. Только тогда. Но пока что с ума
его сводила она — и достаточно успешно. На секунду Делу стало смешно и это
помогло ему прийти в себя. Он вытянулся рядом и начал поглаживать ее
кончиками пальцев, прижавшись лицом к волосам.
Карен знала, какие сильные у него руки — а сейчас они нежно, еле
дотрагиваясь, гладили шею, грудь, обводили соски и снова возвращались выше,
в ямочку между плечом и шеей. Чуть повернув голову, она поцеловала ласковые
пальцы, пробежавшие по губам, зажмурилась, вытянулась и затаила дыхание,
прислушиваясь к тому, что поднималось из глубины ее тела в ответ на эти
ласки.
Рука спустилась ниже, зарывшись в пушистый треугольник. Ее тело дернулось,
словно стремясь теснее прижаться к чутким пальцам, но они остановились,
медленно, почти лениво перебирая волоски и не делая попытки двигаться
дальше. Вместо этого пришла очередь губ, которые коснулись щеки, потеребили
мочку уха и скользнули на шею.
Он целовал ее грудь, прикусывал соски, перекатывал их во рту — ненадолго
вернулся на шею, слегка куснул за плечо и снова потянулся губами к груди.
Отодвинулся, взглянул в запрокинутое лицо Карен с плотно зажмуренными
глазами — и начал ласкать губами и языком ее живот, продвигаясь с каждым
поцелуем чуть ниже.
Пальцы, задремавшие, пригревшись в пушистых волосках, шевельнулись, словно
пробуждаясь ото сна — и скользнули глубже, безошибочно находя самые
чувствительные места. Как утром, как тогда... — она выгнулась навстречу,
широко раздвинув ноги, вытянутые руки сжали простыню.
Осторожно, одним пальцем, он вошел в узкий проход и погладил его изнутри —
девушка тоненько застонала и дернулась всем телом. Опустившись еще ниже,
зарылся лицом в золотистые волосы, дохнул на них горячим дыханием и
прикоснулся губами к укрытому ими маленькому чувствительному бугорку. Карен
дрожала и всхлипывала, вцепившись ему в плечи и инстинктивно прижимая его к
себе. Почувствовав, что она уже на грани взрыва, он еще раз прикоснулся
губами, провел языком, и резко отстранился.
— Пожалуйста, пожалуйста!... — жалобно вскрикнула она.
Он сел на колени между ее ног, двумя руками, поддерживая под ягодицы,
притянул девушку к себе, скользнул в жаркую плоть и остановился, вонзившись
до предела. Видеть ее лицо и тело, когда он входит в нее, именно об этом Дел
мечтал весь день.
— Открой глаза, посмотри на меня, милая.
Перед плотно зажмуренными глазами вспыхивали разноцветные искры, эти слова,
даже не слова, стон, с трудом пробились в ее сознание. Карен с трудом
открыла глаза, и ощутила его движение в себе, все глубже, сильнее, быстрее.
Казалось, эти мощные толчки достают до самого позвоночника. Напряжение
нарастало в ней, ища выхода. Внезапно, глядя ей в лицо, Дел протянул руку и
начал сильно и быстро, в ритме своих движений, ласкать и теребить самое
чувствительное место — бугорок, уже распухший от его прикосновений.
— Ну, девочка, давай, давай, — пробормотал он и услышал, что она кричит —
кричит и не может остановиться. Чувствуя, как она бьется под ним, он сделал
еще несколько глубоких толчков — и замер, хрипя. Карен успела ощутить, как
тугая струя ударила в глубину ее тела, как он содрогается, вцепившись
пальцами ей в бедра — и услышала свой собственный отчаянный крик, который
постепенно куда-то исчезал по мере того, как она проваливалась в черноту,
усыпанную вспыхивающими разноцветными звездами.
Тело было переполнено блаженной истомой, таяло и растворялось в теплых
волнах. Внутри было горячо, сердце билось глубоко и часто. Это было еще
лучше, чем утром, лучше, чем вообще когда-нибудь.
Медленно открыв глаза, Карен поняла, что прошло лишь несколько минут. Дел
лежал рядом, опершись на локоть, и смотрел на нее серьезно и встревоженно.
Увидев, что она очнулась, он с явным облегчением вздохнул и улыбнулся.
— Я даже испугался, ты так долго не приходила в себя, — подсунул ей под
голову плечо и притянул поближе.
Она молча потерлась щекой об его грудь, сил говорить все еще не было.
— Я перестарался?
Карен, все так же молча, помотала головой и чуть повернулась, чтобы лучше
видеть его лицо совсем близко. Он по-прежнему улыбался.
— Тебе было хорошо?
Она кивнула — снова молча.
— Я так и хотел, чтобы мы кончили вместе. Карен снова кивнула, повернула
голову и на миг прижалась губами к пальцам, лежавшим у нее на плече.
— Почему ты молчишь, что-то не так?
— Я слушаю, — неожиданно рассмеялась она, — когда ты говоришь, у тебя в
груди это отдается таким рокотом, будто кот мурлыкает — огромный, как тигр.
Дел снова спросил:
— Тебе было хорошо?
Ей стало смешно — как будто он сам не знал.
— Мне никогда еще не было так хорошо. Я не знала, что так бывает. Ты... —
Карен задохнулась, не в силах объяснить свои ощущения, и неожиданно
заметила. — У тебя страшно довольный вид.
— Еще бы, я об этом весь день мечтал. Я тебя не совсем замучил?
— Еще не совсем, — она улыбнулась, — а тебе на плече не тяжело, что я лежу?
Дел покачал головой.
— Мне приятно. Хочешь спать?
— Нет, шевелиться лень, а так лежать очень хорошо.
Он помолчал, чувствуя, как она лениво поглаживает его, возможно, сама того
не замечая, и неожиданно тихо спросил:
— Карен, ты меня правда совсем не боишься?
Подняв голову, Карен недоуменно уставилась на него — он выглядел серьезным и
спрашивал не в шутку.
— Почему ты это все время спрашиваешь?
— Просто так, подумал вдруг. Не обращай внимания.
Дел и сам не знал, что заставило его задать этот вопрос. Возможно,
промелькнувшее вдруг воспоминание — слова Мэрион —
Когда я думаю, что ты
делал этими самыми руками, меня просто тошнит!
Тогда он еще пытался ей что-
то объяснить.
Несколько мгновений девушка смотрела на него, потом снова прижалась щекой к
его груди и сказала:
— Мой дедушка получил
Серебряную звезду
за высадку в Нормандии — самый
лучший в мире человек, самый добрый и любимый.
Значит, она поняла... Ему стало слегка не по себе — он не ожидал, что эта
девочка сможет так легко ответить на незаданный вопрос.
— А твой дедушка... он где?
— Умер. Мне тогда одиннадцать было, — она вздохнула, — если бы он не умер,
со мной все было бы иначе...
Ее голос дрогнул, словно от боли. Почувствовав это, Дел быстро заговорил о
другом:
— А я своего деда не помню, он умер, когда мне года два было. Но мама, когда
я делал что-то ужасное, говорила:
Что сказал бы твой дедушка!
или
А вот
дедушка, когда был маленький...
Я всегда считал, что он был такой примерный
— а потом, уже лет в пятнадцать, забрался к ней в стол, — он хмыкнул, — и
случайно нашел его записную книжку, мама ее хранила на память. Так там были
сплошные телефоны женщин с приписками типа
горячая штучка
или
любит
сзади
и адреса букмекеров. Потом я уже узнал, что он до самой смерти ни
одной юбки не пропустил.
— А что ты такое... ужасное делал?
— Ну, — Дел попытался вспомнить что-нибудь посмешнее, — как-то я раскрасил
мамину болонку, беленькую такую, акварельными красками. Мы играли, и я
сделал из нее тигра, страшного, полосатого, получилось очень здорово. Мама,
когда увидела это чудище, чуть не упала. Она ее потом целый день отмывала,
но следы еще несколько месяцев видны были.
— А тебе сколько лет было? — по голосу он почувствовал, что Карен улыбается.
— Семь.
— И крепко тебе за это досталось?
— Да, очень, — он неожиданно рассмеялся, — Карен, а ты когда-нибудь
занималась любовью в душе?
— Нет, а что?
— Надо будет попробовать. Ты не против?
— Прямо сейчас?
— Ну, если ты будешь продолжать в том же духе, то через несколько минут.
Только тут она обнаружила, что машинально поглаживает его по животу,
спускаясь все ниже и ниже.
— Ой, извини, я ненарочно, — и убрала руку.
— Тем более приятно. Верни руку на место, я пошутил — еще пару часов я,
пожалуй, ни на что не способен. Пить хочешь?
— Я выпила все шампанское. Ничего?
На секунду прижав ее к себе, Дел внезапно почувствовал, что, может, он и не
совсем шутил.
— Пойду попью и вернусь.
Он встал, и Карен стало холодно и неуютно. Она перевернулась на другой бок,
свернулась клубочком и подумала, что надо бы пойти в душ, без этого трудно
будет заснуть да и вообще еще рано. Потом вспомнила его вопрос и улыбнулась.
Смешно...На самом деле она еще никогда, ни с кем и нигде не занималась
любовью, ни с кем, кроме него. До сих пор ее трахали, использовали, имели —
она знала еще много подходящих слов, не всегда принятых, очевидно, среди
воспитанных людей вроде Дела, но такого слова, как любовь, в этом словаре не
было. Почувствовав приятную ломоту во всем теле, отогнала дурные мысли и
закрыла глаза. Сейчас хорошо и завтра тоже будет что-то хорошее, наверное.
Когда Дел через пару минут вернулся, Карен крепко спала, подложив руку под
голову. Выключил свет, машинально взглянул на часы — полвторого. Уже
погружаясь в сон и слыша рядом с собой тихое дыхание, он вдруг вспомнил, что
встретил эту девушку ровно неделю назад, всего только неделю назад...
Утро было радостным и светлым, как в детстве, и началось оно забавно.
Еще в полусне, не открывая глаз, он попытался обнять Карен, не разбудить, а
только положить руку на живот, только дотронуться и легонько погладить
нежную кожу. На секунду в голове промелькнула мысль, что он еще спит и видит
странный сон, — под пальцами оказалась шерсть. Нежная, теплая и мягкая но,
несомненно, шерсть!
Спросонья Дел даже подскочил, помотал головой, тихо и опасливо откинул
одеяло — Карен мирно лежала на боку, спиной к нему, поджав колени и подсунув
руку под голову. Рядом, плотно прижавшись спиной к ее животу, точно в такой
же позе лежала кошка. Увидев его, она перевернулась и потянулась,
продемонстрировав беленькое пушистенькое брюшко. Поизвивалась, лежа на
спине, явно вопросительно посмотрела на Дела, но, поняв, что больше ее
гладить по животу никто не собирается, недовольно сморщила нос, зевнула,
спрыгнула с кровати и удалилась, гордо задрав хвост.
Как выяснилось, удалилась она по важному делу. Стоило ему открыть дверь в
уборную, как раздался отчаянный вопль:
Ме-е-е!
— нахальная тварь сидела в
своем песке и таращилась на него с негодующим видом! Опешив, Дел отступил,
машинально сказал:
Извините
и ошарашенно постоял у двери.
Вскоре пятнистая зараза выскользнула, повернув к нему голову, коротко
вякнула:
Мя!
и побежала в сторону ванной. Все еще находясь в легком
ступоре, Дел ответил:
Спасибо
, зашел внутрь — и только тут, наконец,
осознал, что всерьез разговаривал с кошкой! Приступ смеха настиг его
внезапно, корчась от хохота, он привалился к стене, не в силах произнести ни
слова.
Когда он вернулся к постели, Карен потягивалась, зевая и морща нос. Ему
стало еще смешнее — сходство было несомненным.
— Она выгнала меня из уборной, представляешь? — все еще смеясь, Дел сел на
кровать и погладил ее по щеке, розовой и теплой со сна. Его уже не смущало,
что он совсем раздет, — в голове как-то не осталось места для подобных
мыслей.
— Да, она очень стеснительная, — Карен ничуть не удивилась и прекрасно
поняла, о ком идет речь.
— Ну, как ты спала? — он погладил ее по щеке.
— Я еще сплю, — мурлыкнула она, притянула его руку и сунула себе под голову
— почему-то ей показалось, что так будет уютнее.
Рассмеявшись, Дел залез обратно под одеяло и вытянулся рядом. Она поцеловала
его в плечо — за то, что вернулся, повозилась и устроилась, прижавшись лицом
к его груди — он был такой теплый, надежный и крепкий, что к нему было
приятно лишний раз прикоснуться. Ей нравилось, что у него на груди почти нет
волос, и пахло от него приятно, чем-то вроде полыни.
Через минуту он понял, что Карен действительно спит, так крепко и сладко,
что жалко было будить ее. Прикрыл глаза, уткнулся носом в теплую макушку и
незаметно для себя тоже задремал.
Когда Дел окончательно проснулся, в постели никого не было и из ванной
доносился плеск.
Как всегда
, — подумал он и улыбнулся тому, что это уже
третье
их
утро, и уже можно говорить:
Как всегда
. И схватился за
телефон, вспомнив вдруг, что есть одно неотложное дело.
Организовать все удалось быстро и к тому времени, как Карен вышла из ванной
— по-прежнему босиком, свежая и порозовевшая от горячей воды — он уже
спокойно сидел в кресле.
— Привет!
Она подошла, поцеловала его в висок и устроилась рядом, на подлокотнике.
Правда, ненадолго, — Дел не удержался, чтобы тут же не стащить ее себе на
колени.
— Ну, выспалась?
— Ты тоже спал, как убитый, — улыбнулась она, потрепав его по затылку.
Дел молча кивнул, уже вторую ночь он спал без кошмаров, не просыпаясь до
самого утра.
— Я пойду делать завтрак? А то есть хочется. Это прозвучало так уютно и по-
домашнему, что он не смог удержаться от улыбки. Его вообще все утро тянуло
улыбаться, просто так, даже по пустякам.
— Есть только булочки, молоко и кофе — все остальное мы вчера доели. Правда,
— (Карен заранее рассмеялась, прекрасно зная, что он скажет), — можно что-
нибудь заказать.
— У меня, кажется, есть банка сосисок. И там еще оставался кусок торта. А на
ужин надо будет что-нибудь купить, и я приготовлю — я умею, все что хочешь!
Среди кошачьих консервов действительно обнаружилась банка вполне
человеческих
сосисок, а булочки Карен разрезала, намазала остатками
майонеза, посыпала засохшим сыром и запекла в духовке. Получилось вкусно и
много.
Насытившись и допивая вторую чашку кофе, она откинулась на спинку дивана и
оценивающе посмотрела на Дела. Спросила:
— А чего ты всегда не носишь джинсы? Тебе идет, у тебя фигура хорошая.
В футболке и джинсах он, по ее мнению, выглядел куда лучше, чем в костюме —
моложе, веселее, более простым и доступным.
Дел хотел объяснить, что привык одеваться более-менее официально — там, где
он работал, так было принято, но только пожал плечами.
— Я их только дома ношу, не забудь, сколько мне лет.
— Ну и что? Тебе же идет!
— И потом, слишком как-то... обтягивает, — он не имел ничего в виду, но Карен поняла это по-своему.
— Ну-ну, ты уж выбрал бы что-нибудь одно, или что по возрасту не подходит,
или что... обтягивает, — она покосилась на выпуклость, предательски
выступившую под тесными джинсами, и вопросительно приподняла бровь.
— Ладно, давай сменим тему, — усмехнулся он. — А то я не удержусь и снова
затащу тебя в постель вместо всего, что мы запланировали.
— А что мы запланировали? — ее глаза загорелись предвкушением чего-то
страшно интересного.
— Распаковать вещи. Купить сервировочный столик, — он помедлил, — и заняться
любовью в душе. Это — после всего, а то мы потом разленимся и ничего не
захотим делать.
— На сладкое? — рассмеялась Карен.
— Вот именно. А пока давай решим, что еще надо купить, кроме столика.
Пока что его квартира и правда выглядела почти пустой. Вдоль дальней стены
располагалась кухня, казавшаяся маленькой на фоне остального пространства. В
центре комнаты возвышалась
спальня
, на которой едва помещалась кровать с
маленькой тумбочкой, сбоку — кресло, диван и между ними небольшой
прямоугольный стол на низких ножках. Вот и все — не считая, правда, коробок,
громоздившихся одна на другой до потолка в углу.
— А что за вещи в этих коробках? — поинтересовалась Карен. — И куда мы их
будем класть?
— Не знаю. Мои вещи. После развода она просто прислала их мне. Мэрион, моя
бывшая жена, — тон Дела стал резче, чувствовалось, что ему неприятно об этом
говорить. Вздохнув, он постарался взять себя в руки. — Сейчас, распакуем —
посмотрим.
К обеду они распаковали только несколько коробок,
...Закладка в соц.сетях
