Жанр: Любовные романы
Подарок
...х офисов — у входа красовалось больше дюжины
разнокалиберных табличек и вывесок.
— Я постараюсь не очень долго, — пообещала она, выходя из машины.
Приготовившись к длительному ожиданию, Дел поискал в бардачке сигареты, как
всегда, обнаружил, что их нет, и решил было перейти улицу и купить новые,
как вдруг в стекло постучали. Обернувшись, он увидел миниатюрную смуглую
девушку с огромной копной черных волос, облаком окружавших хорошенькое
личико, и опустил стекло.
— Простите, вы приехали с Карен?
— Да, а что такое?
— Вас просили подняться наверх, я провожу. Недоумевая, он вылез из машины и
пошел за девушкой, действительно, совсем невысокой, едва ли по плечо ему.
Они поднялись на третий этаж и подошли к двери, из-за которой доносились
звуки, напоминавшие птичий щебет.
За дверью оказалась ярко освещенная комната, в которой больше дюжины девушек
столпились в углу и что-то делали на столе, при этом болтая и хихикая —
именно эти звуки он и принял за птичий базар. Когда Дел вошел, все они, как
по команде, замолчали, обернулись и уставились на него с явным интересом,
подталкивая друг друга локтями. Несколько смутившись и не понимая, чего они
все на него так вытаращились, он проследовал через комнату за своей
проводницей, которая подошла к двери напротив, постучала, и, не дожидаясь
ответа, пропустила его вперед, сама оставшись снаружи.
Человек, сидевший за письменным столом, был непомерно толст и уродлив — он
напоминал бы раздутую жабу, если бы не пара черных умных глаз, прятавшихся в
складках оплывшего лица. Это было первое, что заметил Дел, а затем — Карен,
которая, уютно свернувшись в клубочек, сидела на огромном кожаном диване,
забравшись туда с ногами. При его появлении она удивленно вскинула голову.
— Это я пригласил мистера Бринка, — раздался скрипучий голос.
— Но, Томми...
Человек-жаба, как мысленно окрестил его Дел, перебил ее:
— Проходите, мистер Бринк, садитесь. А ты будь хорошей девочкой, налей нам
виски и пойди-ка в другую комнату, я хочу с ним пару слов перемолвиться.
Карен, казалось, хотела возразить, но молча встала, достала из шкафчика в
углу кабинета бутылку и стаканы, налила и поставила на стол.
— Вот и умница, а теперь иди, иди — с этими словами он похлопал ее по заду.
Дел еле сдержался, чтобы не вскочить, но она, ни слова не говоря, вышла из
комнаты и прикрыла дверь.
— Ну что, парень, сманил ты у нас девочку? — спросил человек-жаба,
отхлебывая виски и ухмыляясь.
У Дела возникло горячее желание перегнуться через стол и врезать по жирной
морде за хамское обращение и за эту наглую ухмылку. Чтобы сдержаться, он
взял со стола стакан и тоже глотнул, — надо сказать, виски было
превосходным.
— Что вам от меня надо? — спросил он, стараясь сдерживаться.
— Посмотреть, поговорить... — этот наглый тип так и сверлил его своими
пронизывающими глазками.
— Ну и как — налюбовался?
— А ты не горячись, парень, не горячись, пей вон виски. Мне ведь
небезразлично, кто мою девочку уводит, — я за нее, вроде как, в ответе. Ты
уж не обижайся, я у тебя тут кое-что спрошу.
Дел усмехнулся, взяв себя в руки.
— Ну, спрашивай.
— А я много спрашивать не буду — ты уж не обижайся, перед тем, как тебе адресочек-
то дать, я тебя проверил, вроде, ты парень ничего. И за Джейка тебе спасибо,
выручил девочку.
Уже понимая, что его собеседник намного умнее, чем казалось на первый
взгляд, Дел молча отхлебнул виски, ожидая продолжения.
— Я вот что спросить хочу, ты на работу-то возвращаться собираешься?
Он ждал чего угодно, только не такого вопроса.
— А тебе-то что?
— Да вот что — смотри, девочку ты у меня уводишь — хорошую девочку. Запал ты
на нее крепко, это я вижу, специально проверил — когда я ее хлопнул, ты меня
чуть в клочья не порвал. Только вот когда на работе твоей узнают, что она с
тобой живет — с ее-то биографией — тогда что?
— А ты что, знаешь, где я работал?
— Не знаю. Вот ты мне сейчас и скажешь. ЦРУ? АНБ? Секретная служба?
— ЦРУ — резко бросил Дел, — а ты откуда узнал?
— А из полицейского компьютера, — ухмыльнулся Томми, — там про работу
пометка стоит — засекречено, код доступа такой-то. Значит АБН, АНБ, ЦРУ ФБР
— что-то из этих, с тремя буквами — их обычно секретят так. Ну и сам знаешь
— они своих людей, да и всех, кто вокруг них, проверяют почище, чем я, да и
возможностей у них побольше. Ты уж не обижайся, что спрашиваю, девочке моей
обид в жизни хватило, не хотелось бы добавлять. А если на работе проблемы
начнутся, так сам понимаешь...
Дела кольнул мгновенный приступ ревности — какое, вообще, этот Томми имел
право так называть Карен, да еще лезть в его личные дела? Он уже хотел
высказаться на эту тему, но вспомнил то, что Карен рассказывала вчера, и
понял, что человек, сидящий напротив него, действительно, совершенно
искренне, беспокоится о
своей девочке
.
Вопрос был непростой, Дел и сам еще не знал на него ответа.
— Не знаю, буду ли я вообще там работать, как получится. Пока у меня еще
полгода есть, а потом посмотрю.
— А чего отпуск-то? Действительно больной? Памятка с Вьетнама?
Спрашивать, откуда этот тип знал про Вьетнам, было лишним, он явно знал
многое.
— Да нет, нервы. Там обошлось, а в прошлом году, смешно сказать, развода не
выдержал.
— А чего смешного-то, иной раз баба так может жизнь мужику испоганить, что
хуже некуда.
Казалось,Томми приглядывается к нему, словно что-то вспоминая.
— А как ты добрался до полицейских файлов? — поинтересовался Дел.
— А я, парень, двадцать пять лет в полиции прослужил. Теперь вот тоже в
отставке по состоянию здоровья, но друзей там пока хватает.
— Ты — полицейский? — теперь Дел понял, откуда этот профессиональный взгляд
и умение вести допрос.
— Дослужился до лейтенанта. Ну да ладно, это в прошлом. А сейчас я о девочке
беспокоюсь. Ты ей про себя что-нибудь говорил?
— Нет. Она не спрашивала.
— И не спросит. Захочешь, сам расскажешь. Характер у нее такой, в душу не
лезет, не то, что я, верно?
— Верно, — усмехнулся Дел. — Ты о ней не беспокойся, я ее не обижу.
— Ну, дай бог. Пока она о тебе только хорошее говорит, не жалуется. В гости-то ее ко мне отпустишь?
Ревность снова кольнула Дела. Собеседник, казалось, понял, о чем он думает.
— Да ты не воображай себе всякого. Я ее больше года знаю, если уж за это
время ничего такого у меня с ней не было, так уже и не будет. — Ухмыльнулся
и добавил: — Девок тут и так хватает, есть чем полакомиться, да многие и
сами не прочь. Не такой уж я старый, как ты думаешь, будь уверен, при случае
своего не упущу. Только она сначала как котенок перепуганный была... сам
знаешь, как с ней вышло. Так и получилось, что я к ней вроде как к дочке
относиться начал. А сейчас вот, отпускаю... — вздохнул и с трудом встал. —
Ну, пошли — девчонки ей там проводы устроили.
Они вернулись в приемную, где народу, казалось, стало еще больше. На этот
раз при его появлении девушки не замолчали, а лишь слегка притихли и
пропустили их в центр толпы. Он поискал глазами Карен, забеспокоился, не
сразу заметив ее, но внезапно увидел, что она стоит у другого конца стола и
встревоженно переводит взгляд с него на Томми, который плюхнулся в
единственное в комнате кресло. Дел слегка улыбнулся и кивнул, на лице ее
явно выразилось облегчение.
— Девчонки, дайте стул человеку, — рявкнул Томми.
Толпа девушек кинулась выполнять распоряжение, вереща, хихикая и сбивая друг
друга с ног. Это дало Карен возможность подойти к ним, но Томми тут же
перехватил ее и усадил на подлокотник своего кресла. Запыхавшиеся девицы тем
временем притащили из кабинета стул.
— Садись, парень, — Томми сунул ему в руку стакан и хохотнул, заметив
подозрительный взгляд, брошенный Делом на нечто розовое, плещущееся внутри.
— Не бойся, не отравишься!
Он отхлебнул — это было что-то сладкое, с привкусом клубники, алкоголь там
почти не ощущался. В руках у большинства девушек были стаканы с этим же
странным напитком. На столе неизвестно откуда появилось блюдо с пирожными.
— Тихо! — снова рявкнул Томми.
Девушки явно были хорошо вымуштрованы, тишина наступила мгновенно.
— Ну, все уже знают — Карен от нас уходит. Удачи тебе, детка! — он поднял
стакан. — Дел позавидовал, там явно плескалось виски! — и стукнул о стакан
Карен.
Девушки снова заговорили, все разом, выпили, расхватали со стола пирожные и
мало-помалу обступили его, очевидно, им хотелось посмотреть на него поближе.
Делу стало несколько не по себе, он не привык, чтобы сразу столько
привлекательных молодых женщин разглядывали его с таким неприкрытым
интересом.
— Ну все, девочки, работать пора, — гаркнул Томми, вставая, и добавил, уже
тише, — пошли, парень. Карен, ты тоже.
В дверях кабинета Дел оглянулся. За спинами тесно сгрудившихся девушек Карен
видно не было, но ему показалось, что оттуда доносится знакомый звонкий
голос.
— Сейчас придет, проходи. — Махнув рукой, Томми пошел к своему месту, но
внезапно потерял равновесие и пошатнулся. Дел еле успел подхватить его и
помог сесть.
— Спасибо, выручил, — плюхнувшись в кресло, Томми вздохнул и скривился,
словно съел что-то кислое. — Ноги ни к черту не годятся, тушу уже не держат.
Не прошло и двух минут, как Карен, веселая и запыхавшаяся, вбежала в
кабинет.
— Ну, вот и умница, — кивнул Томми. — Сейчас я вас через боковую дверь
выпущу, девчонкам на работу пора, сама знаешь. Да и парню твоему вроде не по
себе, что они ему смотрины устроили, так что хватит с него.
Дел усмехнулся, вспомнив девушек, с таким интересом разглядывавших его.
Томми встал и тяжело вздохнул.
— Ну все, ступайте, пора уже. В гости-то заходи, детка, не забывай.
Карен подошла к нему, в глазах у нее блестели слезы. Она хотела что-то
сказать, потом махнула рукой и просто поцеловала его в щеку. Он шепнул ей
что-то на ухо, обернулся к Делу и протянул руку.
— Ну, пока, парень, береги ее.
Дел молча пожал ему руку, Томми прошел к боковой двери, отпер ее и кивнул.
Выходя, Дел услышал тихие слова Карен:
Спасибо за все
.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Обратно они ехали молча. Затормозив у дома Карен, он обнял ее и прижал к
себе. Девушка продолжала молчать.
— Если хочешь, поплачь, может, легче будет. Я знаю, каково тебе сейчас.
Она вздохнула и потерлась щекой об его плечо — Дел понял это как разрешение
продолжать.
— Я когда из армии уходил, что-то похожее, наверное, чувствовал. Хоть и
война была, и трудно, и по дому скучал, а в последний день вдруг как-то не
по себе стало. Понимаешь, мы всегда вместе были, одной командой, а тут — они
остаются, а я ухожу.
Карен подняла голову.
— Какая война?
—Да, я все забываю, что мы из разных поколений, — он усмехнулся, — Я три
года воевал во Вьетнаме, тебя тогда еще и на свете не было, — и, помедлив,
спросил: — Тебя это не пугает?
— То, что ты меня старше? Нет, мне с тобой с самого начала легко.
— Да нет, я про другое. Понимаешь, многие, когда узнают, что кто-то воевал
во Вьетнаме, да еще в
зеленых беретах
, они такого человека начинают просто
убийцей считать. Об этой войне тогда много писали, особенно те, кто там не
был. И в чем только нас не обвиняли, — он вздохнул. — Это была война, и мне
действительно приходилось убивать, не раз и не два, — запнулся и добавил: —
в том числе и голыми руками, меня этому учили.
Дел понимал, что сейчас многое поставлено на карту и боялся почувствовать,
как она вздрогнет, отшатнется, испугается. Если так, то остального она тем
более не сможет принять, и все кончится так скоро и так обидно.
Но Карен по-прежнему сидела совсем близко, не отодвигаясь, только спросила,
без всякой неприязни или отчуждения:
— А шрамы на ногах, это у тебя оттуда?
До сих пор ему и в голову не приходило, какое это, должно быть, неприглядное
зрелище.
Он вздрогнул, но постарался спокойно ответить:
— Нет, это другая история, совсем недавно, пару лет назад. Когда-нибудь
расскажу, наверное.
Уже стемнело, и Дел не видел ее лица, но внезапно почувствовал, как что-то
теплое коснулось его щеки. Он на ощупь поймал ее руку, прижал к лицу и
поцеловал маленькую ладошку.
— Ну, пошли, твоя кошка совсем заждалась, — помедлил, продолжая держать ее
за руку. — Только... знаешь... давай еще немножко посидим здесь, мне очень
хочется тебя поцеловать. Ничего?
Карен не нашла, что ответить на такой неожиданный вопрос после всего, что он
знал о ней, после всего, что было между ними, просто придвинулась поближе и
обняла его за шею.
Никто и никогда не целовал ее так — нежно и бережно, жадно и самозабвенно.
Казалось, он не может насытиться этим поцелуем, не может оторваться от нее.
Это было очень странно и тепло... и необыкновенно. Карен неожиданно
почувствовала, что из глубины ее тела поднимается горячая волна — мыслей не
было, осталось лишь ощущение жесткости и нежности и хотелось, чтобы это
никогда не кончалось.
Когда он медленно отодвинулся, она непроизвольно потянулась следом — почему
стало так холодно?!
Дел встряхнул головой и включил свет. Растрепанная, с припухшими губами и
растерянными глазами, никогда еще она не казалась ему такой близкой. Он
неуверенно улыбнулся и снова сказал:
— Ну, пошли?
В лифте он взял ее за руку и не отпускал до самой двери.
Карен быстро сложила оставшиеся вещи, оказалось, они заняли не так уж много
места.
Правда, из квартиры они вышли не скоро, самым трудным оказалось справиться с
кошкой. Пятнистая тварь не желала вылезать из-под тахты, Карен сидела на
полу и улещала ее, а Делу было велено молчать и не шевелиться, чтобы не
спугнуть. Получалось плохо, ему было настолько смешно слушать эти уговоры,
что иногда он не выдерживал, подлая зверюга пугалась его смеха и снова
пряталась.
В конце концов Карен легла на спину, вползла так под тахту, повозилась там
пару минут и внезапно он услышал из-под тахты:
Тащи меня!
Нагнувшись,
вытянул ее за ногу, и перед ним предстало великолепное зрелище.
Перемазанная пылью Карен, лежа на спине, с торжествующей улыбкой крепко
держала обеими руками желанную добычу — кошку, прекратившую сопротивление
ввиду явного превосходства сил противника. Улыбку Карен очень украшала
зажатая у нее в зубах плюшевая мышка голубого цвета. Дел отпустил ее ногу и
упал в кресло, согнувшись от хохота. Продолжая держать мышку в зубах, она
обиженно взглянула на него, вызвав новый взрыв смеха, перекатилась на живот,
встала на колени, подползла к клетке и сунула туда кошку. В последний момент
подлая тварь попыталась широко растопырить лапы и ухватиться за дверцу, но
Карен отцепила ее когти, впихнула внутрь и щелкнула задвижкой.
Дел не мог говорить, слезы текли у него по лицу, давно уже он так не
веселился. Карен, наконец, вынула изо рта мышку и сунула в сумку.
— Вкусно? — с трудом произнес он, пытаясь успокоиться.
Карен обиженно взглянула на него и неожиданно тоже засмеялась.
— Это ее любимая мышка, а у меня руки были заняты. Представляю, как это
выглядело.
Они вышли из квартиры — Карен торжественно несла клетку, Дел — все
остальное.
— Она у тебя всегда такая непослушная? — спросил он уже в лифте.
— Да нет, — улыбнулась Карен, — она просто любит поиграть. Если бы она
действительно сопротивлялась, мне бы было ее не поймать. А тут она хотела,
чтобы я за ней побегала, ей тоже было весело, такое уж у нее чувство юмора.
При мысли о чувстве юмора у кошки ему снова стало смешно. Впрочем, Карен,
судя по всему, была недалека от истины, на ней не было ни одной царапины.
У самого дома она взглянула на часы. Восемь. В
Азалии
началось
представление. Подумала, как странно вдруг повернулась жизнь! — а вслух
сказала:
— Восемь...Ровно сутки назад ты пришел в
Азалию
. А кажется, прошло уже
несколько дней, так много всего было.
— Томми тебе говорил что-нибудь обо мне? — неожиданно спросил Дел.
— Он сказал, что ты хороший парень.
— Да нет, я не об этом.Ты знаешь, что он проверял мой файл в полиции?
Карен кивнула.
— Да, я еще вчера поняла, когда услышала, что он тебя попросил перезвонить
через час.
— А сам он тебе об этом не говорил?
— Нет, конечно. Если бы что-то было не так, он бы просто не сказал тебе, где
меня найти.
Войдя в квартиру, Карен осторожно поставила клетку рядом с диваном и открыла
дверцу. Кошка высунулась, испуганно огляделась — Дел снова поразился,
насколько похожие у них с Карен глаза — выскочила и спряталась под кроватью.
Девушка беспомощно огляделась и спросила:
— А куда что ставить? — в голосе ее была неуверенность, почти испуг.
— Одежду в стенной шкаф, наверное. А вообще, достань только самое
необходимое, а завтра подумаем вместе, что куда класть — и твое и мое. У
меня тоже ничего не распаковано, видишь, коробки стоят. И еще подумаем, что
в квартире нужно переделать, чтобы нам было удобно. Тут все осталось от
предыдущего жильца, а это был какой-то художник — вот он и придумал себе эту
ступеньку с кроватью и все прочее, для оригинальности, наверное.
— Да, фантазия у него была что надо, я никогда такой квартиры не видела, —
на лице Карен появилась легкая улыбка.
Следующий вопрос поставил его в тупик:
— А где поставить песок?
В конце концов было принято совместное решение поставить песок в уборной, в
ближайшие дни сделать там дверцу, а пока что держать дверь приоткрытой.
Дел никогда не подозревал, что кошка создает так много проблем. Он сидел в
кресле и терпеливо ждал, пока Карен размещала ее (то есть кошкины!) вещи.
Мисочку с водой и кормушку — в дальнем углу комнаты (
Чтобы мы не мешали ей
есть!
) Потом она долго искала самое теплое и уютное место для корзинки —
чтобы не дуло! — и наконец, пристроив ее за изголовьем кровати, обернулась к
нему.
— Как ты думаешь, тут ей будет хорошо?
— По-моему, нормально. С ней всегда так много возни?
— Я хочу, чтобы ей тоже было уютно, — ей же не по себе, все вокруг
незнакомое, и ты — такой большой и страшный.
Дел рассмеялся, вскочил, поймал ее за руку и притянул к себе.
— Значит, я большой и страшный? Очень-очень страшный?
Она вскинула руки и взъерошила ему волосы, наконец-то развеселившись.
— Очень-очень страшный... и очень-очень лохматый, — потерлась носом об его
подбородок, — и еще очень-очень колючий.
Посмотрела на него снизу вверх, так соблазнительно близко, что Дел
воспользовался случаем и поцеловал веснушчатый нос — ему давно хотелось это
сделать. Карен хихикнула и ловко вывернулась из рук.
— Ну все, я иду в душ. Ты голодный?
— Очень-очень голодный, — честно ответил он, имея в виду не только желание
поесть — почти с самого утра ему в голову то и дело лезли абсолютно
неуместные мысли и фантазии.
— А я, пока вы с Томми разговаривали, пару пирожных съела — но все равно
есть хочется.
— Так давай поедим сейчас, а помоешься перед сном?
Карен махнула рукой, ушла в ванну и, уже стоя в душе и подставив лицо под
струи воды, подумала, что прошлое будет еще долго преследовать ее — даже в
мелочах. Но он не поймет этого — и, наверное, лучше, если не поймет. Многие
годы, приходя домой, она бросалась в душ, стараясь как можно быстрее смыть с
себя омерзительный запах чужого пота и спермы. Интересно, трудно ли будет
избавиться от этой привычки?
Выйдя из ванной, она увидела, что Дел сидит в кресле, закрыв глаза, такой
усталый и отрешенный, словно это не он совсем недавно смеялся, лез с
поцелуями и явно не хотел отпускать ее в ванну. Может быть, за те несколько
минут, что ее не было, случилось что-то плохое?
Она тихо подошла, села рядом, на широкий кожаный подлокотник, и неуверенно,
боясь рассердить, положила руку ему на плечо. Дел вздрогнул, открыл глаза,
и, увидев Карен, прижался лицом к ее боку. Он не сделал попытки обнять ее.
Руки, лежащие на коленях, были сжаты в кулаки так плотно, что суставы
побелели, теплое плечо под ее ладонью казалось жестким и неживым, как
нагретая на солнце деревяшка. Она погладила по этой деревяшке и спросила:
— Ты чего? Что-нибудь не так?
— Да нет, — он поднял голову и попытался улыбнуться, но Карен успела
заметить, что глаза его снова потемнели и были полны боли и напряжения,
словно он только что увидел перед собой что-то страшное, — Просто думал о
том, что было, о разных вещах... Внезапно накатило.
Он стянул ее с подлокотника к себе на колени, обхватив обеими руками, и
зарылся лицом во все еще мокрые волосы. Карен невольно погладила его по
голове, чувствуя, как жесткая деревяшка постепенно превращается в нормальное
живое плечо — он кивнул, пробормотал: — Хорошо, что ты здесь, — и прижал к
себе еще плотнее.
Пару минут они сидели так, не говоря ни слова, потом Дел резко выдохнул,
встал, все еще держа ее на руках, и улыбнулся — уже почти нормально.
— Ну, будем ужинать? — поставил ее на ноги и поцеловал в висок.
Карен поняла, что он уже приходит в себя — и больше говорить об этом не
стоит.
— Давай посмотрим, что у нас там есть, — она подошла к холодильнику и стала
вынимать из него содержимое. Оставалось еще много вчерашних закусок,
телятина, к которой они вчера так и не притронулись, и большой кусок торта —
почти две трети.
— Надо было что-нибудь заказать, сейчас было бы проще, — он обнял ее,
заглядывая через плечо.
— Да и так нет ничего сложного. Через десять минут все будет готово, — Карен
обернулась, — посиди, я сама все сделаю.
— А ты что, умеешь готовить? Она усмехнулась.
— Да тут же только подогреть надо! А вообще умею.
Дел сидел и смотрел, как она добавляет что-то в салаты, пробует,
перекладывает, засовывает котлеты в духовку. Похоже, Карен и правда умела
готовить — движения ее были точными и уверенными.
Ему казалось, что в квартире что-то изменилось — стало светлее, что ли? Или просто пахло по-другому.
Внезапно неизвестно откуда на углу кухонного стола возникла кошка — еще
секунду назад там никого не было. Она не пыталась ничего стащить — просто
сидела неподвижно и наблюдала, но, уловив его взгляд, спрыгнула и побежала в
угол.
— Ну, вот и все, — обернулась Карен, — у тебя столика сервировочного нет?
— Давай я помогу. А столик завтра пойдем и купим — какой хочешь.
Она рассмеялась.
— Я тебя так разорю.
— Не бойся, не разоришь.
Они сели за стол, потом Дел вдруг вскочил и принес шампанское — оставшиеся
со вчера полбутылки.
— Допьем? В честь твоего новоселья. Карен кивнула, он налил и тихо сказал:
— Ну, за тебя, — усмехнулся каким-то своим мыслям, поправился: — За нас с
тобой, — и медленно, закрыв глаза, выпил бокал до дна.
Несколько минут они молча ели. То ли потому, что Дел давно уже не был таким
голодным, то ли потому что Карен что-то сделала с едой, но все показалось
ему значительно вкуснее, чем вчера.
Манци снова оказалась поблизости, очевидно, привлеченная запахом еды — она
уселась на диване рядом с Карен и внимательно следила за ее действиями,
потом неожиданно протянула лапку, потрогала девушку за рукав, и, когда та
обернулась, коротко муркнула. Карен сняла кусочек семги, наколотый на ее
вилку, и протянула кошке — подношение было обнюхано и благосклонно принято.
— Она всегда отнимает у тебя самые вкусные кусочки? — улыбнулся Дел.
— Она любит, когда я ее угощаю. Это не столько ради еды, сколько... Для нее
эти кусочки означают, что я ее люблю. Я привыкла, что она сидит рядом за
столом — ты не против?
— Нет, на вас очень забавно смотреть, вы сейчас такие похожие.
На Карен был черный пушистый халат с золотистой отделкой и поясом, красиво
контрастирующий с ее кремовой кожей и очень светлыми, почти белыми волосами,
у кошки — пушистая белая шерстка с черными и золотистыми пятнами. Они сидели
рядом и смотрели на него одинаковыми ярко-голубыми глазами.
— Тебе идет этот халат. Ты покупала его под цвет Манци?
— Угадал, — со смехом кивнула Карен. Халат ей действительно шел. Кроме того,
на нем не было пуговиц и, чтобы его снять, достаточно было развязать поясок,
— подобные мысли уже не казались Делу несвоевременными.
Они продолжали есть, но уже медленнее — первый голод был утолен. Когда на
столе появились котлеты, кошка снова по
...Закладка в соц.сетях
