Блестящая партия

страница №6

...и ждешь, что я буду
поступать так же.
— Если ты не можешь найти время, это сделаю я. Хамфри Рептон — мастер
садового искусства. Это именно тот человек, который нам нужен.
— Если Рептон устраивает тебя, устроит и меня. Пойдем ужинать. Не
хочешь поехать со мной сегодня в клуб Брукс?
— Нет, благодарю. Я работаю над речью, которую собираюсь произнести в
палате завтра. Эти ирландские дела в конце концов нужно уладить.
— Ну вот опять — долг прежде удовольствий. Твоя жена поехала навестить
сестру, и тебе следовало бы тратить время на что-то приятное.
— Так я и делаю — поеду в выходной в Уоберн на ежегодные скачки.
В столовой за обедом Френсис задумчиво рассматривал брата.
— А знаешь, ходить без парика довольно эффектно. Я подумаю, не оставить
ли и мне парик. Можно ввести это в моду.
— Я хожу без парика, протестуя против пошлины на пудру. Это не имеет никакого отношения к моде.
— Но если я перестану носить парик — это войдет в моду. Ты же знаешь, у
меня сначала идет удовольствие, а потом долг.
— Я прекрасно это знаю, Френсис.
— Ты говоришь так, словно я пренебрегаю своими обязанностями.
— В одном ты совершенно ими пренебрегаешь. Поскольку ты герцог Бедфорд,
тебе нужен наследник. Ты обладаешь огромным состоянием, крупной
недвижимостью в Лондоне, а также поместьями в графствах Бедфорд, Кембридж,
Девон и Нортхемптон. Тебе нужен сын и наследник, чтобы передать все это ему
и чтобы он носил твое имя.
— Чтобы обзавестись наследником, нужно жениться, — сухо заметил
Френсис.
— Воистину так. В тридцать шесть лет, почти в тридцать семь, не пора ли
начать подыскивать подходящую жену?
— Тебе, кажется, никогда не надоест изводить меня из-за этого, но, как
обычно, хотя мне противно признаться в этом, ты прав. Просто я не способен
ограничиться одной женщиной.
— И тем не менее необходимость в наследнике возрастает с каждым годом.
Тебе также нужна официальная хозяйка Уоберна, но только законная жена может
играть эту роль.
Френсис вздохнул:
— Политический союз между герцогом, возглавляющим вигов, и дочерью
хозяйки политического салона, сторонницы вигов, без сомнения, удовлетворил
бы надежды общества.
— Господи, дочь Девоншира еще совсем ребенок. О чем ты думаешь,
Френсис?
— Эта молодая леди скоро начнет выезжать. Я приглашен на ее первый бал
в Девоншир-Хаусе.
— Значит, ей самое большее восемнадцать, — возразил Джон.
— А разве Элизабет не было восемнадцать, когда ты на ней женился?
— Да, но мне было девятнадцать, я не был мужчиной средних лет. Ведь
тебе тридцать семь.
— Бога ради, Джон! Сначала ты призываешь меня жениться, потом, когда я
соглашаюсь об этом подумать, возводишь на моем пути всевозможные препятствия
и пытаешься отпугнуть меня.
Джон поднял руку:
— Прошу прощения, Френсис. У меня нет никакого права вмешиваться в твою
жизнь. Просто мне хотелось побудить тебя хотя бы подумать о женитьбе. Я
воздержусь и не стану советовать тебе, кого выбрать в жены. Видит Бог, моя
женитьба не дает мне возможности выставлять себя в качестве примера.
— Извиняться ни к чему, Джон. Ты всегда был в моей жизни сдерживающей
силой. Ты тверд как скала.

---

— Я предполагаю совершить поездку в деревню в эти выходные. Осенняя
листва великолепна.
Джейн Гордон не сомневалась, что Джорджина согласится с ее планами.
— А куда ты собираешься поехать?
Джорджина знала, что ее мать редко делает что-либо без скрытых мотивов.
— Пожалуй, в Кимболтон. У твоей сестры, герцогини Манчестер,
великолепная коллекция георгианского серебра, которое мне хотелось бы
одолжить у нее для твоего первого бала.
— Достаточно было послать Сьюзен записку, и она привезет все, что тебе
хочется, когда они с Чарлзом приедут на мое представление королеве Шарлотте.
— Это верно, дорогая. Но в Кимболтоне много всяких сокровищ; я могла бы
присмотреть и другие ценные вещи — они помогли бы мне произвести впечатление
на представителей высшего света, которые соберутся у нас на балу.
Джорджина незаметно улыбнулась. Вот и скрытый мотив герцогини.
Когда карета остановилась на дворе старинного аббатства Сент-Олбанс, чтобы
напоить лошадей, Джорджина с матерью воспользовались возможностью
поразмяться.
Герцогиня Гордон пожертвовала небольшую сумму в порядке благотворительности
приору бенедиктинского монастыря, и дамам позволили подняться на
прославленную башню. Оттуда перед ними открылся великолепный вид
величественных гор Чилтерн-Хиллс, одетых в алое, оранжевое и желтое осеннее
убранство.

Джорджина увидела, что в глазах матери слезы.
— Это напоминает тебе Шотландию? Не нужно, мама, не грусти.
— Мне не пришлось побывать в моем любимом Кинраре этим летом, —
задумчиво сказала Джейн.
— Твои драгоценные воспоминания навсегда запечатлелись в твоем сердце и
душе. Будущим летом ты будешь наслаждаться вдвойне.
— Да, к тому времени я буду свободна как птица... конечно, если мы
благополучно выдадим тебя замуж.
Прежде чем снова пуститься в путь, леди подкрепились прославленным элем,
который готовили монахи-бенедиктинцы. Джейн позволила кучеру выпить большую
кружку, чтобы утолить жажду, после чего он уселся на козлы. Джорджина сняла
плащ, потому что время шло к полудню и стало значительно теплее с тех пор,
как они оставили Лондон; она откинулась на бархатные подушки и стала
любоваться открывающимися видами. Спустя минуту-другую она посмотрела на
мать.
— Кажется, кучер поехал не по той дороге. Городок Болдок находится к
северу; потом нужно ехать через Темпсфорд, чтобы добраться до замка
Кимболтон.
— Все в порядке, Джорджи. Я сказала кучеру о том, что мои планы
изменились.
— То есть как изменились?
— Мне вдруг подумалось, что на этой неделе состоятся скачки в Уоберне.
Сьюзен скорее всего отправится вместе с Манчестером, чтобы увидеть это
великолепное зрелище. Мы зря потратили бы массу времени, если бы поехали в
Кимболтон.
Вот черт! Я знала, что у тебя есть скрытые мотивы, но не предполагала,
какими окольными путями ты можешь ходить. Я далеко не так проницательна, как
мне представлялось.
— Как удачно, что на скачках в Уоберне будет полным-полно подходящих
холостяков, Джорджина.
Не последним среди которых будет похотливый герцог Бедфорд, подумала
Джорджина. Она уже собралась возразить матери, но вдруг подумала, что этот
опасный дьявол, Джон Расселл, тоже там будет. И тогда Джорджина решила
хранить благоразумное молчание.
— Провалиться мне на этом месте, — говорил Джордж Гордон, держась
рядом с младшей сестрой, которая шла следом за матерью, направлявшейся
прямиком на скаковой круг Уоберна. — У нашего выжлятника уже готов план
охоты на лисиц на этот сезон. Интересно, как ей удалось заставить тебя
согласиться приехать сюда?
— Она меня обманула! Сказала, что мы едем в Кимболтон. Ее маневры так
прозрачны, что я чувствую себя униженной, — сказала, вспыхнув,
Джорджина.
— Ну, это мы с тобой знаем, каковы ее цели; будем надеяться, что больше
никому это не придет в голову.
— Люди не дураки, Джордж.
В этот момент Джорджина увидела принца, который, стоя рядом со своим братом
Эдуардом, потешался, глядя на любимую обезьянку, одетую в форму жокея.
— Впрочем, я ошиблась. Пожалуй, они все-таки дураки.
— Она пытается поймать Бедфорда, но я не думаю, что с тобой может что-
то случиться, когда рядом мать, брат и двое зятьев. Кстати, приманка
выглядит восхитительно.
— Я оделась так, решив, что мы едем в замок Кимболтон. Для скачек этот
туалет выглядит излишне экстравагантным.
— Такой туалет может подстегнуть кого угодно, — сказал Джордж,
подмигивая сестре.
— Отец велел сшить для меня в Эдинбурге килт той же расцветки, что
мундиры Королевского хайлендского полка. Он открывает ноги. Я не знала, что
окажусь на публике.
Джордж рассмеялся.
— Все мужчины будут надеяться, что подует ветер.
— Если так, то я опять надену плащ. — Джорджина тоже подмигнула
брату. — А если не захочу — не надену.
— Да здравствует Шотландия! — сказали они одновременно.
Джорджина увидела, как мать подошла к Сьюзен, стоявшей рядом с трибуной, и
решила, что у нее есть возможность улизнуть от родительского надзора.
— Одолжи мне гинею, Джордж, и укажи букмекера, тогда я с радостью
отпущу тебя.
— Договорились! — сказал он, шаря в кармане в поисках монеты.
Человек, который принимал ставки, разговаривал с графом Лодердейлом; судя по
всему, он испытывал затруднения, плохо понимая его шотландский акцент.
— Я буду вашим переводчиком, Джеймс, если вы скажете мне, кто участвует
в этом забеге.
— Леди Джорджина, вы меня спасли. Скажите этому парню, что я ставлю на
мою лошадь, на Стратспея.
— Сколько?

— Сто гиней.
— Это все? Ох уж эти мне прижимистые шотландцы! Неужели вы уверены в
вашем животном не больше, чем на сто гиней?
— Ну ладно, пусть будет двести. Стратспей не проиграет.
Джорджина помогла Лодердейлу сделать ставку и весело улыбнулась.
— Спасибо за подсказку.
Она внимательно слушала, пока он называл остальных лошадей, участвующих в
забеге, повернулась к букмекеру, протянула ему свою гинею и сделала ставку.
Потом направилась к трибуне, чтобы оттуда наблюдать за скачками.
Она шла туда, отчетливо сознавая, что все головы поворачиваются посмотреть
на молодую леди, одетую в килт и дублет. Она коснулась пальцем крупного
аметиста в своей брошке-чертополохе. Отец, ты сделал меня предметом
всеобщего внимания на скачках в Уоберне. Я могу убежать и спрятаться, а могу
держаться с бравадой и натянуть нос тусклой респектабельности.
Джорджина поравнялась с лордом Лодердейлом. Поскольку он был шотландцем и к
тому же вдовцом, она чувствовала себя с ним в безопасности. Увидев, что он
приветствует своего близкого друга Френсиса Расселла, Джорджина досадливо
прикусила губу. Как она и предчувствовала, оценивающий и похотливый взгляд
герцога Бедфорда остановился на ее ногах, прежде чем переместился к лицу.
— Какой чудесный сюрприз! Ваш брат сказал мне в весьма определенных
выражениях, что вы не приняли мое приглашение на этот уик-энд.
— Ах, боюсь, что я приехала сюда не на уик-энд, ваша светлость. Матери
было необходимо встретиться с моей сестрой, герцогиней Манчестер, по одному
семейному делу. Мы скоро уедем.
— Ну уж, конечно, не раньше, чем увидите главный забег на приз Золотой
кубок Уоберна? Я настаиваю на том, чтобы вы остались и воспользовались моим
гостеприимством. Сочту за честь сопровождать вас, леди Джорджина.
Тон ее немного смягчился:
— Ну что же, я, конечно, смогу посмотреть предстоящий забег, потому что сделала на него ставку.
Лодердейл хлопнул Бедфорда по спине.
— Стратспей выиграет. Надеюсь, вы поставили на него, Френсис?
— Поставил, Джеймс, потому что мои лошади в этом забеге не участвуют.
Шансы один против двух, но когда ставишь на победителя, испытываешь
волнение, не имеющее почти ничего общего с деньгами.
Джорджина подошла ближе к поручню.
— Сейчас начнется!
Она внимательно смотрела, как лошади пронеслись мимо, вздымая тучи пыли
своими копытами. В то же время она живо чувствовала, что Бедфорд не сводит с
нее глаз. Матушка тоже будет наблюдать за мной затаив дыхание.
Конец забега вызвал у всех волнение, и гомон голосов поднялся, когда
Стратспей и еще одна лошадь подошли к финишу ноздря в ноздрю. Раздался общий
вздох, когда выяснилось, что Стратспей отстал всего лишь на голову.
— Ад и преисподняя! — закричал Лодердейл, явно упав духом. —
Жаль, девочка, ты потеряла свои денежки.
— Джеймс, не огорчайтесь. Я не проиграла. Я выиграла!
— Как это вы выиграли? — в недоумении спросил он, в то время как
Бедфорд внимательно прислушивался к их разговору.
— Я не ставила на Стратспея. Я поставила на Силки Салливана. Ирландская
лошадь всегда выиграет у шотландской. Я думала, это все знают, но, похоже,
это не так, потому что ставки шли двадцать против одного.
Френсис Бедфорд разразился громким смехом и захохотал еще громче, когда
увидел, что лицо его друга побагровело от возмущения.
— Я смеюсь над вами, Джеймс. Позволить какой-то девчонке побить вас на
вашем же коньке!
— А сколько проиграли вы, ваша светлость? — язвительно спросила
Джорджина. — Ах да, я и забыла. Вы играете не из-за денег... а для
того, чтобы почувствовать радость от победы или мучения от проигрыша.
Френсис внимательно посмотрел на нее, даже не пытаясь скрыть жаркое
вожделение, горевшее в его глазах.
— Вам нравится быть со мной жестокой? Но в один прекрасный день мы
поменяемся ролями, и вы будете молить меня о милосердии.
— А вы часто занимаетесь самообманом, ваша светлость? — сладким
голосом спросила Джорджина. — Извините меня, господа, — пойду
получу свой выигрыш.
И Джорджина ушла от них так поспешно, что к тому времени, когда нашла
букмекера и показала ему свой билет, задыхалась. Когда тот положил ей на
ладонь двадцать гиней, она почувствовала себя такой богатой, как ей и не
мечталось. У нее никогда не было больше соверена в качестве карманных денег.
Джорджина повернулась и чуть не столкнулась с Джоном Расселлом, который тоже
пришел получить выигрыш.
Он окинул своим мрачным порицающим взглядом ее фигуру в коротком килте, и
Джорджина почувствовала, что щеки ее вспыхнули. Ей захотелось провалиться
сквозь землю. Все удовольствие от выигрыша пропало. Почему это он
заставляет меня ощущать себя какой-то дерзкой девчонкой? Она вздернула
подбородок и сказала, оправдываясь:
— Я поставила на победителя.

— Поздравляю. Играть на бегах — это, конечно, занятие, для вас весьма
приятное. Я тоже поставил на ирландскую лошадь.
— Двадцать пять фунтов дают пять сотен, милорд.
Букмекер поинтересовался, будет ли он играть на скачках вУоберне.
— Еще нет. Можете поставить за меня на Джимкрека.
— А вы, миледи?
— Я не знаю, кто участвует в забеге.
Букмекер подал ей список.
Она почувствовала на себе неодобрительный взгляд Расселла. У этого угрюмого
дьявола взгляд опасный, как будто ему хочется схватить меня и трясти до тех
пор, пока у меня не застучат зубы. От этой мысли ей захотелось
самоутвердиться в своей браваде.
— Ставлю пятнадцать гиней на Громовой Горшок! — с вызовом сказала
она. — Мне кажется, на самом деле его хотели назвать Ночным Горшком.
Джон Расселл не рассмеялся.
— Вы склонны к вульгарности. Это совершенно не пристало девице.
— А вы совершенно лишены чувства юмора, лорд Тависток.
— Не совершенно. — Он окинул подчеркнутым взглядом ее килт и
дублет. — Есть множество вещей, которые меня забавляют. — Он
любезно поклонился. — Всего хорошего, леди Джорджина.
Он снова одержал надо мной верх... Жаль, я не пнула его в голень. —
Она представила себе эту картинку и улыбнулась. — Килт на мне задрался
бы так, что стало видно не только ноги!
Джорджина подошла к матери и сестре, стоявшим у трибуны.
— Если Сьюзен согласилась привезти на мой бал свой необыкновенный
серебряный сервиз, я не вижу, зачем нам оставаться здесь и дальше.
— Мы не уедем до главного события на этих скачках, — заявила
Джейн. — Я поставила на лошадь принца Уэльского — на Королевского
Боевого Коня. Мне намекнул Чарлз Джеймс Фокс.
— Это очень рискованно. Единственный вид удачи, которая бывает у
Фокса, — это удача с приставкой не.
Сьюзен рассмеялась на это точное замечание сестры.
— Я попросила Уильяма поставить за меня на Годольфина. Он великолепный
жеребец.
— Кто — Уильям или Годольфин? — с невинным видом осведомилась
Джорджина.
Улыбка исчезла с лица Сьюзен.
— Боюсь, что и тот и другой. Иногда мне хочется, чтобы это было не так.
— А что насчет частных пари? Ставлю пять фунтов на Джимкрека.
Сьюзен на пари согласилась.
— Это фаворит. Он принадлежит Бедфорду.
— Этого я не знала.
Значит, Джон Расселл поставил пятьсот фунтов на лошадь своего брата.
— Я ставлю на Мессенджера, — заявила Сьюзен, оценивающим взглядом
посматривая на скаковых лошадей, которых вели к старту.
— Я видела, как ты шутила с Френсисом Расселлом, Джорджи. Надеюсь, он
дал понять, что придет на наш великолепный бал, — сказала Джейн.
Джорджина улыбнулась с милым видом.
— Он ничем не дал мне это понять, мама.
— Они бегут!
Взволнованная Сьюзен схватила Джорджину за руку.
— Давай, Мессенджер! — воскликнула та с большим энтузиазмом.
— Впереди Королевский Боевой Конь! — воскликнула Джейн. — Я
смогу присоединиться к принцу, когда он будет получать Золотой кубок в кругу
победителей!
Джорджина увидела, что Джимкрек и Громовой Горшок бегут ноздря в ноздрю.
Если Громовой Горшок выиграет, я получу кругленькую сумму! Джимкрек обошел
ее лошадь, и внезапно ее охватило неестественное желание, чтобы Джимкрек
выиграл. Ее волнение быстро нарастало, в то время как Джимкрек приближался к
финишу, неумолимо обгоняя всех лошадей, которые шли впереди. К тому времени,
когда он вырвался вперед, она уже выкрикивала его имя, подскакивая на месте:
— Джимкрек! Джимкрек!
— Он выиграл! Он выиграл!
— Джорджи, соотношения были один к двум. Я должна тебе всего десять
фунтов. Вряд ли из-за такой суммы стоит так волноваться.
Джон Расселл выиграл тысячу фунтов! Я так рада за него. Мне наплевать, что
я потеряла на Громовом Горшке пятнадцать гиней.
— Как это неожиданно — что выиграла лошадь Бедфорда. Будет вполне
удобно, если мы пройдем в кружок победителей и поздравим его.
Джорджина мысленно выбранилась и закатила глаза, повернувшись к Сьюзен. Она
представила себе, как Френсис Расселл показывает всем Золотой кубок Уоберна,
и бросила язвительно:
— Бедфорд будет вне себя от радости.

Глава 9

Первая неделя октября пролетела быстро. Джорджине казалось, что все
происходящее слилось в одно пятно. Накануне того дня, когда она должна была
представиться королеве, в особняк на Пэлл-Мэлл прибыли ее сестры с мужьями.
Дамы провели чудесный вечер, показывая друг другу платья, которые наденут,
когда отправятся ко двору. Мужчины удалились в комнату для игры в карты и
обсуждали там достоинства разных скаковых лошадей и суммы, которые они
потеряли на скачках в Ньюмаркете и Уоберне.
В ту ночь Джорджина долго не могла уснуть от волнения.
— Жаль, что отец не приехал, — задумчиво прошептала она.
Тревога, которую испытывала Джорджина в связи со своим представлением ко
двору, возрастала из-за того, что отец не приедет и не сможет оказать ей
моральную поддержку. Уверенность почти совсем покинула ее. Люди решат, что
отец недостаточно любит меня. Но это же не так! Она увидела падающую звезду
и загадала желание.
На другое утро Джорджина спала долго, а когда спустилась к завтраку, то
застала в столовой всех своих сестер. Они почти не обращали на нее внимания.
Наконец Луиза взяла ее за руку.
— Что случилось? Ты такая грустная.
— Совсем не хочется есть, — пробормотала Джорджина.
— Это нервы! — провозгласила Шарлотта с присущим ей здравым
смыслом.
Джорджина через силу улыбнулась Луизе.
— Ты счастлива?
— Я леди Броум, и когда-нибудь стану маркизой. Конечно, я счастлива.
Неужели титулы действительно делают женщину счастливой? Неужели я обречена
быть несчастной из-за того, что у меня нет высокого титула?
Луиза снова погладила ее по руке:
— Не волнуйся, Джорджи. Я совершенно уверена, что ты превзойдешь нас
всех!
— Ты самая красивая в нашей семье, — бодро сказала
Шарлотта. — Мы ждем от тебя великих свершений.
Сердце у Джорджины упало. Ей страшно захотелось раствориться в воздухе и
исчезнуть.
Одна за другой все сестры ушли, полностью поглощенные приготовлениями к
церемонии, которая должна была состояться вечером в Сент-Джеймсском дворце.
Джорджина осталась сидеть одна, не в силах преодолеть охватившую ее апатию.
Но когда слуги начали сновать взад-вперед, она постепенно осознала, что,
судя по всему, приехал кто-то важный. Она заставила себя встряхнуться и ушла
из утренней столовой. Проходя мимо окна, она увидела на подъездной дорожке
огромную карету отца.
Джорджина бросилась через весь холл, распахнула парадную дверь и сбежала
вниз по ступенькам.
— Папа! Папа! Ты приехал! Ах как я рада! Как я волнуюсь! Ведь сегодня
совершенно великолепный день, правда?
Она бросилась в объятия отца, плача и смеясь одновременно.
— А ты видела, кого я привез с собой, девочка?
Джорджина посмотрела на человека, выходившего из кареты.
— Мистер Гоу! Мистер Гоу! Вы приехали, чтобы играть на скрипке на моем
завтрашнем балу! Добро пожаловать в Лондон, мистер Гоу. Лучшего подарка папа
не мог мне сделать.
Александр, обняв дочь, пошел к дому.
— Сколько человек приглашено на этот грандиозный бал?
— Триста, — неохотно призналась Джорджина.
— Терпеть не могу эти дела, так что не жди, что я буду принимать всяких
там английских великосветских снобов. Но ко двору я тебя отвезу. Мне будет
приятно представить тебя королеве.
Она улыбнулась, глядя ему в глаза:
— Спасибо, папа.
Герцог и герцогиня Гордон, демонстрируя свою неразлучность, проехали в
карете короткое расстояние от Пэлл-Мэлл до Сент-Джеймсского дворца. С ними
ехал Хантли, их сын и наследник, и младшая дочь, леди Джорджина. Следом за
ними ехали экипажи герцога и герцогини Манчестер, лорда и леди Леннокс,
лорда и леди Броум и, наконец, экипаж Мэдлин и ее мужа сэра Чарлза Палмера.
Когда они подъехали ко дворцу, оказалось, что у входа столпилось множество
экипажей, и свите Гордонов пришлось ждать более получаса, прежде чем они
смогли выйти из карет. Герцог и герцогиня шли по обеим сторонам Джорджины,
остальные члены семьи шли за ними.
В огромной толпе, медленно направляющейся в зал, где дебютантки будут
представлены королеве Шарлотте, Джорджина заметила возвышающийся над
головами парик герцогини Девоншир, украшенный страусовыми перьями. Скользнув
взглядом по бледному напряженному лицу герцога Девоншира, она увидела их
дочь, леди Дороти. На подруге было надето изящное платье из белого муслина и
парик, такой же, как и у нее, но леди Дороти портили нескладная высокая
фигура и рот, который независимо от нее постоянно открывался.

Джорджина послала подруге мимолетную улыбку, чтобы приободрить ее. Как я
рада, что папа приехал. Его присутствие придает мне уверенности. Она
огляделась и увидела около дюжины молодых леди, которые сегодня
представлялись королеве. Она знала их имена, потому что видела их в списке,
но гораздо лучше Джорджина была знакома с родителями этих девушек, потому
что они — родители — часто бывали на приемах, устраиваемых в их доме на Пэлл-
Мэлл.
Когда наконец открылись двери в зал, толпа прошла в длинную комнату,
увешанную королевскими портретами и богатыми шпалерами, и стала вдоль стен.
Гофмейстер должен был называть в алфавитном порядке фамилии присутствующих
аристократов и имена каждой дебютантки. После чего девушки по очереди будут
отходить от своих родителей и проходить через весь длинный зал туда, где
сидит на троне королева Шарлотта.
Джейн прошептала, прикрываясь веером:
— Я с удовольствием вижу, что наш дорогой премьер-министр Питт приехал
засвидетельствовать свое почтение. — И добавила немного сердито: —
Очень плохо, что наша дочь будет представлена после дочери Девонширов.
Гофмейстер дождался, когда королева Шарлотта, сидевшая в дальнем конце зала,
закончит беседовать с леди Генриеттой Койнингэм, и прочел, глядя на
карточку:
— Леди Дороти Кавендиш, дочь герцога и герцогини Девоншир.
Герцогиня слегка подтолкнула дочь, и леди Дороти пошла через зал неловкой
неуверенной походкой, выставив вперед голову, точно черепаха из своего
пан...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• ...
• 20
• 21
• 22

Закладка в соц.сетях