Жанр: Любовные романы
Блестящая партия
...циря.
Джорджина услышала, как мать пробормотала:
— Вот моя голова, а мой зад сейчас подоспеет.
У Джорджины сжалось сердце за подругу. Потом она увидела, как мать подала
гофмейстеру карточку с ее именем, и поняла, что теперь ее черед. Она закрыла
веер, поправила перчатки и гордо вздернула подбородок.
— Леди Джорджина Гордон, дочь герцога и герцогини Гордон из Банфшира,
Шотландия.
Джорджине показалось, что ее окружает светоносное сияние. Она раскрыла губы
в полуулыбке, и у нее было такое ощущение, будто она плывет по длинному
залу. Оказавшись перед королевой, она присела в изящном реверансе и
подождала, пока королева велит ей выпрямиться.
— Мы с особым удовольствием видим младшую дочь наших дорогих друзей
герцога и герцогини Гордон, — проговорила королева.
Джорджина отозвалась с милой улыбкой:
— Это большая честь — быть вам представленной, ваше величество.
Очарованные зрители разом вздохнули, глядя на сияющую красоту и изящество
юной дебютантки.
К одиннадцати часам прием во дворце закончился, и Гордоны в своей карете
отправились домой.
Когда семейство в полном составе прибыло в дом номер 91 на Пэлл-Мэлл, Джейн
Гордон велела лакею принести шампанского, а когда бокалы были наполнены,
предложила тост:
— За Джорджину! Она имела невероятный успех на своем представлении.
Сегодня она была, без сомнения, самой красивой дебютанткой в Сент-Джеймсском
дворце.
— Слушайте! Слушайте! — Александр поднял свой бокал. Ему
единственному подали виски. — Мне бы хотелось предложить тост в честь
моей жены Джейн, которая великолепно справилась со своей задачей и вырастила
дочерей и сына, достойного носить герцогский титул!
— За матушку! — хором воскликнули дочери и зятья.
Джорджина видела, что мать вспыхнула — муж редко хвалил ее. Потом были еще
тосты за дебютантку, и каждый превосходил пышностью предыдущий. Наконец
бокал поднял брат.
— Выпьем за удачный сезон. Держу пари, что Джорджина выиграет золотой
кубок в беге к алтарю.
— Дьявол тебя побери, Джордж! Когда ты так говоришь, я начинаю казаться
самой себе девушкой, которая готова к тому, чтобы ее оседлали и ездили на
ней верхом.
Потом она добавила игриво:
— Во всяком случае, я дождусь окончания бала в мою честь.
Все дружно одобрили ее дерзкую шутку, потом одна за другой семейные пары
начали подниматься наверх в свои спальни. Джорджина заметила, как отец что-
то шепнул матери. Джейн взяла графин с виски, и они вместе направились
наверх. Джорджина поставила свой пустой бокал и пошла за ними.
Увидев, что родители вошли в спальню матери, она пылко сказала себе:
Они
хотят остаться наедине? Но мама ни за что не позволила бы разделить с ней
ложе, знай она, что отец снова наградил ребенком Джин Кристи. Мне следовало
сказать ей об этом
.
Джорджина почувствовала себя очень виноватой. И вдруг ее осенило — Джин
Кристи скорее всего благополучно разрешилась от бремени, иначе отец не
приехал бы в Лондон.
Как же я этого не поняла раньше
.
Джорджина только-только уснула, когда тишину пронзил крик, за которым
послышались сердитые голоса. Потом раздался звон разбитого стекла. Джорджина
спрыгнула с кровати.
Матушка швырнула в отца графином!
Она открыла дверь и оказалась лицом к лицу с отцом. Он был одет в халат и
прижимал к себе охапку одежды, в которой был во дворце. Джорджина нервно
облизнула губы:
— Клянусь, я ей ничего не говорила.
— Я сам все сказал.
— После того как завлек ее к себе в постель? — укоризненно
спросила дочь.
— Это она завлекла меня совершенно бесстыдным образом! Она пыталась
заставить меня оплатить свой дурацкий бал!
На этот раз Джорджина взяла сторону матери:
— И ты должен был это сделать, папа. Считай, что этими деньгами ты
заплатил за успокоение совести.
Джорджина захлопнула дверь и легла спать.
Глава 10
— Бог тебе судья, Сьюзен. Ты так затягиваешь шнуровку на корсете
Джорджи, что у меня от одного взгляда на нее начинает болеть живот.
— Я не чувствую никакого стеснения, — возразила Джорджина со
смехом и подняла руки, чтобы сестры надели на нее бальное платье.
— Может быть, ты просто в оцепенении. Если у тебя закружится голова,
имей в виду, это оттого, что кровь прилила к голове, — предупредила
Шарлотта.
— Голова у меня идет кругом, это так... но не кружится, —
успокоила Джорджина сестер.
Когда юбка опустилась на бедра Джорджины и подол упал к ногам, все трое
посмотрели в зеркало на ее отражение. Платье было восхитительно — белый
шелковый газ, отороченный серебром.
— Сегодня грудь у тебя совсем обнажена. Неужели это та целомудренная
дебютантка, которая представлялась ее королевскому величеству всего двадцать
четыре часа назад? — пошутила Шарлотта.
— На вчерашнем балу я видела более шокирующие картины, — сказала
Джорджина и добавила: — Мне показалось, что груди герцогини Белгрей
соревнуются одна с другой, чтобы выяснить, какая выскочит из платья первой,
левая или правая.
Но когда Джорджина отказалась надеть парик, сестры стали серьезными.
— Не хочу носить парик, я положу начало новой моде. Для украшения у
меня есть две серебряные бабочки с блестками.
— Пожалуй, действительно жаль прятать такие чудные черные кудри, —
согласилась Сьюзен.
— Это твой бал — ну и поступай как хочешь! — подхватила Шарлотта.
В приглашениях было сказано, что бал начнется поздно, в десять, как
следовало по моде, но многие гости стали прибывать раньше назначенного
времени. Семья Гордон выстроилась в ряд в просторном холле, чтобы встречать
гостей. Благородная хозяйка дома Джейн заранее приняла меры предосторожности
и попросила Джорджа Гренвилла, маркиза Бекингема, у которого Гордоны снимали
особняк на Пэлл-Мэлл, быть официальным хозяином.
— Вы окажете нам большую честь, Джордж. Герцог, в конце концов, приехал
из Шотландии, но вряд ли Алекс способен на что-то большее, кроме как быть
чисто символической фигурой.
— Это вы оказываете честь мне, ваша светлость. Быть хозяином бала
вместе с хозяйкой самого известного политического салона — знак особой
чести. А, вон идут принц Уэльский и его брат принц Эдуард.
— Добрый вечер, ваше королевское высочество. Мне доставляет высочайшее
удовольствие приветствовать вас на балу в честь леди Джорджины.
Принц поцеловал ее пальцы.
— Ни за какие блага не пропустил бы его. Здравствуйте, Бекингем. Когда
вы руководите чем-нибудь, можно не сомневаться, что будет весело.
— Добро пожаловать, принц Эдуард. — Джейн присела в реверансе во
второй раз. — Теперь, когда вы приехал и, я полагаю, что можно
открывать бал.
Братья королевской крови пошли мимо хозяев дома, стоявших в ряд, и,
приблизившись к Джорджине, оба взяли ее за руки и повели в бальный зал, где
уже собралось больше двухсот гостей.
Раздались аплодисменты, и леди Джорджина с сияющей улыбкой медленно обошла
зал, чтобы поблагодарить каждого за приезд.
Гости все прибывали; Джорджина остановилась, чтобы поговорить с лордом и
леди Холланд.
— Бет, Генри, как я рада, что вы смогли приехать. Заявляю, что вы самая
красивая пара в этом зале.
— Не говорите ему комплиментов, он и так чересчур самодоволен, —
шутливо сказала Бет.
— Настолько самодоволен, что хочу быть вашим партнером в первом
страспее, дорогая Джорджина.
— Договорились! Мне не понадобится писать ваше имя на моей карточке. Я
о вас и так не забуду, Генри.
И тут Джорджина увидела, что рядом с лордом Холландом стоит Френсис Расселл.
— Ваша светлость, вы пришли без приглашения!
Она подала ему руку, и он поднес ее к губам и поцеловал пальцы.
Его взгляд задержался на ее груди.
— Думаю, особая честь открыть бал, танцуя с вами, леди Джорджина.
— Пожалуй, — ответила она с любезной улыбкой. — И эта честь
принадлежит лорду Генри Петти.
Глаза герцога Бедфорда сузились, когда младший сын маркиза Лансдауна подошел
к дебютантке и повел ее открывать с ним бал под красивую музыку, исполняемую
известным скрипачом Нейлом Гоу.
— Самодовольная девчонка, — заметил Френсис.
— Петти одного возраста с леди Джорджиной. Можете не сомневаться —
герцогиня устроила так, что бал она откроет с этим молодым аристократом.
— Вы, конечно, правы, Генри. Я приглашу вашу красавицу жену, а вы пока
подождете.
Желающих танцевать с Джорджиной становилось больше с каждым танцем, так что
в конце концов выстроилась целая очередь нетерпеливых джентльменов. До
наступления полуночи она протанцевала с премьер-министром и с каждым членом
парламента, принадлежащим к партии тори. После полуночи, она стала танцевать
с вигами.
Наконец ее пригласил граф Уинчилси, с которым она познакомилась в доме
Шарлотты.
— Джордж, — сказала она, улыбаясь, — клянусь, что более
половины джентльменов, здесь присутствующих, получили свое имя в честь
короля.
— Мне жаль, миледи, что у меня такое обычное имя.
— К чему сожаления, милорд? Меня и саму назвали в честь короля!
Принц Эдуард пригласил ее на
ручеек
, в котором пары выстраивались в ряд, а
первая пара поднимала руки так, что получалась арка. Потом все пары, начиная
с последней в ряду, проходили под этой аркой. Этот танец неизменно вызывал
смущение и много смеха.
Этот смех поощрил маркиза Бекингема объявить игру в жмурки, и лорд Хантли
вызвался быть первым, кому завяжут глаза. Дороти Кавендиш, влюбленная в
брата Джорджины, постаралась оказаться первой, кого он поймал. Из-за ее
визга он быстро определил, кто она. Когда пришла очередь Дороти, она поймала
лорда Холланда, который в свою очередь поймал и узнал Джорджину.
— Я думаю, Генри, что вы подсматривали. Вы видели, что это я.
— Какой мужчина не стал бы подсматривать, чтобы получить возможность
прикоснуться к вам, дорогая Джорджина?
Лорд Холланд завязал ей глаза и поправил повязку, чтобы Джорджина ничего не
могла видеть, а потом трижды повернул ее.
Поскольку вокруг нее толпилось множество мужчин, ей не составило особого
труда поймать одного из них. Джорджина сразу же поняла, что это Френсис
Расселл, а также что он все это задумал заранее.
— Это его королевское высочество принц Уэльский? — с невинным
видом спросила она.
Она знала, что это предположение оскорбит Бедфорда, потому что принц был
необыкновенно тучным.
— Нет, нет, нет! — закричали все вокруг. — Отгадывайте
дальше!
— Лорд Лодердейл? — Она назвала еще одного дородного друга
Бедфорда. — Нет? Тогда сдаюсь.
И она сняла повязку и притворилась весьма удивленной.
— Вы просто маленькая ведьма... вы же поняли, кто я, — с укором
проговорил Френсис.
— Вы, конечно, не хотите, чтобы я сказала правду и пристыдила дьявола,
поскольку я полагаю, что вы и есть дьявол?
Когда Бекингем увидел, что Бедфорд не склонен надевать повязку, он дал знак
оркестру заиграть шотландский рил.
Джорджина сменила гнев на милость и улыбнулась Бедфорду.
— Я обещала вам, милорд, что, начав выезжать, с удовольствием
познакомлюсь с вами.
— А вы всегда выполняете ваши обещания, миледи?
— Всегда, милорд.
— В таком случае я буду танцевать с вами этот танец, если вы обещаете,
что позже позволите мне сопроводить вас к ужину.
— Очень жаль, но это я уже обещала принцу Эдуарду.
Френсис Расселл взял ее за руку и повел на середину зала.
—
Я скажу принцу, чтобы он отвалил, вот и все.
— Меня предупреждали, что ваши манеры шокируют кого угодно.
Френсис бросил на нее весьма плотоядный взгляд:
— И что, я вас шокировал, Джорджина?
— Вовсе нет. Я знаю одного человека, у которого манеры гораздо
отвратительней.
Герцог напустил на себя обиженный вид.
— Назовите его.
— Джон Расселл.
Тут она подняла голову и увидела отца.
— А вот Жеребец Севера идет, чтобы танцевать первый рил со своей
дочерью. — Она высвободила руку. — Вы, конечно, извините меня,
ваша светлость.
Ужин подали только к трем часам утра. Толпа молодых мужчин окружила
Джорджину и проводила к столу. И принц Эдуард, и герцог Бедфорд были
раздражены при виде стольких соперников.
Чем больше Джорджина Гордон подшучивала над Френсисом Расселлом и давала
отпор его попыткам, тем решительней становился он в своем намерении завлечь
ее. Свежая красота этой девушки составляла резкий контраст с его не очень
молодыми любовницами. Ее вызывающее поведение казалось герцогу неотразимым.
— Вы любите заключать пари, Эдуард. Ставлю тысячу гиней, что вступлю в
связь с этой юной стервочкой раньше, чем вы.
— Вы проиграете, Бедфорд. Принц обыгрывает герцога каждую ночь. Это
дает мне шанс отыграться хотя бы отчасти, после того как вы обыграли меня на
скачках.
Герцог Бедфорд открыл своим ключом дверь дома на Расселл-сквер. Джон,
который только что сошел вниз, посмотрел на вечерний костюм брата:
— Доброе утро. Ты как раз подошел к завтраку.
— Не могу проглотить ни куска. Я сыт по горло. — Тем не менее он
пошел вслед за Джоном в утреннюю столовую. — Скажу тебе одну вещь.
Герцогиня Гордон устроила роскошный пир. Неудивительно, что члены
королевской семьи никогда не пропускают ее приемы. Тебе следовало пойти со
мной. Там были все, кого мы знаем.
— А зачем мне идти на бал в честь какой-то дебютантки?
— Ради угощения... ради музыки... ради приятного общества. Джон, тебе
грозит опасность превратиться в старый высохший пень. Эти приемы
устраиваются не только, для того, чтобы танцевать с дебютантками.
— Но, разумеется, это предполагается. Не протанцевать с дебютанткой
было бы невежливо.
— Невежливо — да, согласен. Именно поэтому я не танцевал с леди
Джорджиной. Я редко делаю то, что полагается делать. Эта дерзкая девчонка
сообщила мне, что у меня дурные манеры.
— Этой молодой леди следовало бы самой поучиться манерам.
— Я бы с удовольствием дал ей парочку уроков, но только в мою программу
не входили бы хорошие манеры, — проговорил Френсис.
— Вот уж не думал, что дебютантки-девственницы в твоем вкусе.
— Да брось! Ты, вероятно, и сам не отказался бы поиметь с ней дело. Ты
с ней уже скрестил словесные мечи. Ты должен считать ее привлекательной, но,
судя по тому, что она сказала о тебе, ты явно ее заинтересовал.
— И что же сказала обо мне Джорджина Гордон?
— Сказала, что она знает одного человека, у которого манеры еще более
отвратительные, чем у меня. Когда я спросил у нее, как зовут этого человека,
она сказала, что это Джон Расселл.
Джон усмехнулся, вспомнив их первую встречу, а также последнюю.
— А, ты все-таки умеешь смеяться. Пойдем со мной завтра на бал к
Девонширам. Гарантирую, там ты найдешь много такого, что тебя позабавит.
Дамы семейства Гордон встали не раньше двух часов и собрались в утренней
столовой почитать светскую хронику в разных газетах.
— Послушайте, что пишет
Тайме
. — Джорджина облизнула губы и
прочла: —
Красивая и симпатичная, каковыми являются, бесспорно, все
отпрыски женского пола в этой семье, леди Джорджина, кажется, превзошла их
всех. Ее взгляд, обладающий волшебной властью, пронзил не одно молодое
сердце
.
Шарлотта прочла в своей газете:
—
Очаровательная фигура Джорджины, изящество ее жестов, приятные
манеры быстро подействовали на собравшихся и заставили полностью забыть о
суровом времени года и житейских заботах
.
Джейн прервала ее:
— Не важно, что там пишут о погоде. Что пишут обо мне?
— Вот, сейчас, — ответила Сьюзен. —
Вокруг царили веселье и
довольство. Сама благородная хозяйка дома, которая была воплощением
внимания, любезности и веселости, не выглядела за последние десять лет такой
обаятельной и моложавой
.
Довольная, Джейн заметила:
— Можно всегда положиться на
Тайме
— они напечатают истинную правду.
— Вот еще обо мне. Здесь описано, как я открывала бал с лордом Генри
Петти, и упоминаются приятные мелодии, исполняемые Нейлом Гоу, которого
привезли из Шотландии специально для этого бала.
Маркиз Бекингем руководил
церемонией, когда он председательствует, на лицах гостей всегда заметны
веселость и хорошее настроение
.
Шарлотта добавила:
—
Дамы, которым страстно хотелось повторить танец ручеек
, вскоре
вызвали джентльменов из столовой. После двух-трех контрдансов начались
шотландские рилы, которые не прекращались до шести утра, когда каждый с
видимым сожалением расстался с обществом, в котором все были в восторге
.
— Какой триумф! — заявила Джейн. Но ее экстаз продолжался всего
один момент. — А что, разве нигде не отметили, что на балу
присутствовали принц Уэльский и принц Эдуард?
Сьюзен взяла еще одну газету и быстро просмотрела отдел светской хроники.
— Да, все здесь есть. Здесь замечено, что это был случай показать свои
модные туалеты, и упомянуты все дамские платья и украшения в волосах.
— Прочти немножко об украшениях, — попросила Джорджина.
Сьюзен продолжила:
—
Несравненная леди Джорджина затмила своим блеском остальных
дебютанток
.
— Вот черт, теперь от этого тараканчика житья не будет, — сказала
Шарлотта.
— Несравненного тараканчика, если ты не возражаешь!
Джейн хмуро свела брови.
— Джорджина, я не видела, чтобы ты танцевала с герцогом Бедфордом. Ты,
я уверена, могла сделать так, чтобы его светлость пригласил тебя. Нужно было
поощрить его, пустив в ход свой неотразимый шарм.
— Я сделала все возможное, чтобы обескуражить его.
— Прошу прощения, Джорджина? Я искренне надеюсь, что это шутливое
замечание, не более? Разумеется, не думаю, что нужно напоминать тебе, что
герцог Бедфорд — самый завидный холостяк в королевстве?
— Френсиса Расселла не интересует брак, — сказала Луиза,
отбрасывая назад свои золотисто-рыжие локоны.
— Брак редко когда интересует герцогов, — заметила ее
мамаша. — Если тебе не удалось заполучить этот приз, это еще не резон
обескураживать твою сестру. Джорджина, твой долг — пустить в ход женские
хитрости и привлечь к себе его внимание. Это первый шаг. Когда ты возбудишь
в нем интерес, я сделаю все возможное, чтобы поощрить и развить ваши
отношения.
Джорджина бросила на Шарлотту тревожный взгляд.
— На этом балу все джентльмены добивались ее внимания. Конечно, ей еще
слишком рано останавливать свой взгляд на ком-то одном.
— Герцоги — большая редкость, Шарлотта, особенно герцоги неженатые,
имеющие огромное состояние и недвижимость. Мы не можем позволить этому
герцогу выскользнуть из наших рук. Все мы должны приложить общие усилия ради
Джорджины. Каждая из вас должна устроить прием в предстоящие месяцы и
непременно пригласить Френсиса Расселла. Мы будем координировать нашу
стратегию.
— Ты так говоришь, мама, будто это военная кампания, —
запротестовала Джорджина.
— Так оно и есть. Нужно вступить в сражение с врагом; потом, все
вместе, мы разобьем его оборонительные сооружения, а когда он окажется в
наиболее уязвимом положении, ты нанесешь ему последний удар.
Во рту у Джорджины вдруг пересохло.
— А что значит — последний удар?
— Соблазнишь его, ясное дело. — Герцогиня собрала газеты, чтобы
перечитать их еще раз. — Джорджина, что ты собираешься надеть завтра на
бал к Девонширам?
—
Я еще не отдышалась после моего бала.
— Бедняжка Джорджи, — посочувствовала сестре Шарлотта. — С
этого момента ты будешь брошена в продолжительный и лихорадочный водоворот
светских развлечений. Слава Богу, от меня ждут всего лишь символического
появления у Девонширов. После чего мы отправимся в Гудвуд, чтобы дети могли
пожить какое-то время с дедом и бабкой.
— Гудвуд-Хаус — великолепное место для бала в твою честь, Шарлотта.
Просторный дом герцога и герцогини Ричмонд, наполненный бесценными
сокровищами, — это именно то место, которое может произвести
впечатление на герцога Бедфорда. Я уверена, что ее светлость Ричмонд внесет
свою долю усилий, чтобы помочь нашей несравненной Джорджине освоиться в
обществе.
— Ну что же, Джорджи, желаю тебе повеселиться у Девонширов. Мы
возвращаемся домой в Кимболтон, как только я уложу вещи. Я соскучилась по
детям, — призналась Сьюзен.
— Замок Кимболтон — великолепное место для приемов. Со всеми этими
спальнями он просто создан, чтобы принимать гостей на уик-энд. Я на тебя
рассчитываю, Сьюзен, — предупредила Джейн.
— Отдыхай побольше, Джорджи, — посоветовала сестре Сьюзен. —
Всякий раз, когда тебя будут приглашать куда-нибудь, ты не доберешься до
постели раньше шести утра.
Джон Расселл развернул записку, которую вручил ему парламентский рассыльный,
и прочел:
Мне бы очень хотелось поговорить наедине
. Она была подписана
заглавной буквой
П
, и Джон понял, что записка от Уильяма Питта. Во время
перерыва в заседаниях он пошел в личный кабинет премьер-министра.
Уильям Питт пожал ему руку.
— Благодарю, что пришли, Расселл. Прошу вас, садитесь. Хотя мы с вами
представляем в парламенте противоположные стороны, в данный момент у нас
есть общие интересы.
— Объединение Великобритании и Ирландии, — кивнул Джон.
— Я хочу предложить Акт об объединении. Если вы можете работать за
сценой и гарантировать мне дюжину голосов вигов, я думаю, что мы сможем
провести этот акт в палате общин. Если мы объединимся, то за этим скоро
последует предоставление свободы вероисповедания католикам.
— А как насчет возражений короля?
Питт сложил пальцы домиком.
— Это деликатное дело, из тех, которые я не стал бы обсуждать с другим
вигом. Могу ли я доверять вам? Хотите ли вы работать ради общего блага, а не
поднимать голос за регентство, которое сокрушит династию?
— Даю вам слово.
— Последнее время я несколько раз бывал в обществе короля Георга и
понял, что он больше не в состоянии вмешиваться в политику.
— Попросту говоря, вы не будете говорить с ним об ирландских католиках.
— Вот именно.
— Этот Акт об объединении нужно провести через парламенты обеих
стран, — напомнил Джон.
— Главный секретарь министерства финансов Ирландии лорд Каслрей уверяет
меня, что их парламент согласится на объединение, если при его принятии мы
пообещаем позволить католикам стать членами парламента и если отменим
пошлину на ирландские товары, продаваемые в Англии.
— Я добуду для вас голоса вигов, господин премьер-министр.
Питт потер нос:
— Ваш брат Бедфорд является близким другом принца Уэльского и Чарлза Джеймса Фокса, не так ли?
— Я понял ваш намек, сэр. Я сохраню в строжайшей тайне то, что вы мне
сказали о короле.
Питт встал и пожал руку Джону Расселлу.
— Весьма вам признателен, лорд Тависток.
По дороге домой на Расселл-сквер Джон решил, что его хороший друг Холланд
будет первым вигом, с которым он попробует поговорить. По какой-то причине
Генри не было в парламенте два последних дня. И этим вечером он собирался
навестить его.
Когда Джон пришел домой, его встретил Френсис.
— Здравствуй, Джон. Надеюсь, дождь прекратился. Я хотел уговорить тебя
пойти сегодня на бал к Девонширам.
— Нет, сегодня вечером я еду в Кенсингтон, мне нужно увидеть Генри.
— Холландов не будет дома, Джон. Все будут на балу у Девонширов — и
они, и вообще все, кого мы знаем.
— Ты так полагаешь? — с сомнением в голосе спросил Джон.
— Они были на балу у Гордонов до шести утра. Леди Холланд, разумеется,
не станет пренебрегать приглашением в Девоншир-Хаус.
— Это объясняет, почему Генри не было в парламенте два последних дня.
Хорошо, Френсис,
я поеду на бал.
...
Закладка в соц.сетях
