Жанр: Любовные романы
Блестящая партия
...у и бросилась в его
объятия.
— Как я рада видеть тебя в Эдинбурге. Иначе мне пришлось бы совершать
трудное путешествие до замка Гордон. Я... — Ее голос замер, когда она
увидела женщину, сопровождавшую отца.
Джин Кристи, давнишняя любовница Александра, присела в реверансе.
— Леди Джорджина.
Эта простая женщина была воплощенной кротостью, то есть полной
противоположностью яркой герцогине Гордон. Отец никогда не скрывал эту
женщину, и Джорджина часто встречала ее, но сегодня она была ошеломлена,
заметив, что та на сносях. Господи, который это ребенок, четвертый или
пятый?
— Прошу простить меня, миледи. Я понимаю, что вам с отцом хочется
побыть наедине, — сказала Джин и спокойно ушла.
Джорджина постаралась скрыть свое огорчение. Герцог Гордон часто бывал по
делам в Эдинбургском замке, но, конечно, он не брал с собой свою любовницу.
— Вы ездили в замок? — спросила Джорджина.
— Да, Джин показалась врачу. Я привез ее в город, пока погода еще не
испортилась. Не поедешь ли ты в замок вместе с нами? Как всегда осенью, я
собираюсь там поохотиться на вальдшнепов. Можешь присоединиться ко
мне. — Он заметил, что дочь едва подавила дрожь. — Поговорим об
этом за обедом, моя девочка. Тогда ты расскажешь своему старику отцу, что
тебя тревожит.
Пока Джорджина мыла руки и лицо и переодевалась, она поняла, что радость,
которая охватила ее по приезде в Шотландию и при встрече с отцом, начала
затухать. Но она спустилась к обеду, полная решимости не поддаваться
разочарованию.
И обрадовалась, увидев, что в столовой их только двое.
— Ты сегодня кажешься очень взрослой, девочка.
— В прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать.
— Неужели? Никак не могу уследить за днями рождений.
У тебя слишком много детей от разных женщин
, — подумала Джорджина.
— Я только что кончила позировать для своего портрета в придворном
платье.
— Раз уж я ничего тебе не подарил, то заплачу за портрет. Кто его
сделал?
— Джон Хопнер.
— Это так похоже на твою мать — пригласить непременно того, кто берет
подороже. Хороший ли портрет он написал?
— Да, мне понравился. Я на нем выгляжу очень соблазнительной.
— А разве на первом портрете дебютантка не должна выглядеть молодой и
невинной? — спросил герцог, подмигивая дочери.
— Условности того требуют, но ведь я происхожу из семьи, совершенно
чуждой всяким условностям, — едко заметила Джорджина.
— По крайней мере со стороны матери, — согласился герцог.
— Не жди, что я предам маму. Я люблю вас обоих.
— Так оно и должно быть, моя милая девочка. А теперь скажи, что тебя
так сильно огорчило, что ты сбежала в Шотландию?
Что я могу на это ответить? Не могу же я пожаловаться, что мама безжалостно
выставит меня на ярмарку невест и продаст тому, кто имеет самый высокий
титул
.
— Я поняла, что это моя последняя возможность устроить себе каникулы,
перед тем как начнется зимний сезон. И еще я приехала, чтобы уговорить тебя
быть в Лондоне в то время, когда меня представят королеве Шарлотте.
Александр нахмурился.
— Это, видишь ли, может оказаться немного сложным. Джин родит в начале
октября.
Во рту у Джорджины пересохло, она с трудом сглотнула и сказала:
— Понимаю.
— Славная девочка. А почему бы нам не отправиться на рыбалку завтра
утром на реку Эск? Это, конечно, не Спей, но в окрестностях Эдинбурга лучше
ничего нет.
— Я с удовольствием, папа. И возьму с собой альбом для рисования.
— А я надену килт. Отправимся пораньше, ну, скажем, часов в пять?
Джорджина улыбнулась:
— Я буду готова. И попрошу кухарку приготовить нам корзину с едой для
пикника.
Поднявшись наверх, она сказала Хелен, что хочет лечь пораньше, чтобы встать
в пять часов.
— Надеюсь, тебе не будет здесь трудно без меня? Здесь Джин Кристи.
— Ах, эта женщина такая скромная, с ней у меня не будет никаких
трудностей. А тебе с ней неловко?
— Нет, на самом деле нет. Просто я была ошеломлена, увидев, что она
снова ждет ребенка.
Хелен понимающе кивнула:
— Что нельзя вылечить, то нужно вытерпеть.
— Ты мудрая женщина. — Джорджина вздохнула. — Доброй ночи,
Хелен.
В следующие две недели герцог Гордон с дочерью провели вместе много
радостных часов. Они удили рыбу в реке Эск, ходили под парусом в Ферт-оф-
Форт и играли в гольф. Отец заказал для дочери килт из черно-белой шотландки
— цвета клана Гордонов, — а также шляпу и черный бархатный дублет. Он
купил ей серебряную брошь в виде чертополоха — эмблемы Шотландии — с
огромным пурпурным аметистом в середине.
Когда отец отправился в Холируд-Хаус по делам, Джорджина поехала вместе с
ним. Этот дворец просто очаровал ее, потому что там царила ни с чем не
сравнимая атмосфера. Как всегда, Джорджина прошла в покои, занимаемые
некогда Марией Стюарт, королевой шотландцев, и посмотрела на кровавые пятна
на деревянном полу, где, по слухам, был убит Дарнли, супруг Марии.
Сколько несчастий причиняет измена мужей и жен. Я не хочу такого брака,
какой был у вас, Мария. И такого, какой у моих родителей
. Джорджина закрыла
глаза и страстно загадала желание, чтобы у нее был муж, который станет
любить ее так глубоко, что никогда не посмотрит на другую женщину.
Александр сводил дочь в популярный устричный погребок в Кэннонгейт, где
играл известный скрипач Нейл Гоу, а шотландские танцы начинались ровно в
десять. В честь Гордонов, которые издавна были его покровителями, Гоу сыграл
страспей, который написал сам герцог.
— Ах, хорошо бы Нейл Гоу приехал в Лондон и поиграл на моем первом
балу, — задумчиво сказала Джорджина.
— Значит, твоя матушка устраивает очередной немыслимый бал? Предупреди
ее, чтобы не приставала ко мне со счетами.
Джорджина хотела бы не чувствовать боли от этих прямых слов, но ей это не
удалось. Герцог был одним из самых богатых шотландских аристократов и вполне
мог оплатить прием по случаю первого выхода в свет своей младшей дочери.
Но
я не младшая его дочь— у него есть другие, незаконные. Возможно ли, что он
любит детей Джин Кристи больше, чем нас? — Она быстро прогнала эту
мысль. — Перестань жалеть себя, Джорджина Гордон!
Через две недели она поняла, что ее отец испытывает сильное желание
вернуться в свой замок в Горной Шотландии, чтобы охотиться на вальдшнепов.
Джорджина нежно простилась с ним, после чего они с Хелен Тейлор уселись в
карету и направились обратно в Лондон. Визит получился горько-сладким, хотя
она с удовольствием занималась вместе с отцом самыми разными делами.
Она сделала множество набросков с него и обрадовалась, что он пожелал
оставить все у себя. Но она сохранила тот, на котором отец был изображен с
удочкой у реки Эск. Когда карета бодро покатилась по дороге, Джорджина
достала рисунок и принялась его рассматривать.
— На этом рисунке отец кого-то мне напоминает, — сказала она
Хелен. — Кто бы это мог быть?
— Герцог человек властный, это сразу видно, и он так хорош собой с
этими черными волосами, которые развеваются на ветру.
И вдруг Джорджина поняла, кого ей напомнил отец. Джона Расселла, маркиза
Тавистока! Хотя тот и моложе, но фигура у этого грубияна выражает такую же
властность, и волосы у него такие же черные.
Проклятие, а я-то хотела
поместить этот рисунок в рамку и повесить у себя в комнате
. И она быстро
сунула рисунок, обнаруживший столь оскорбительное сходство, в ящичек с
рисовальными принадлежностями.
— Рада узнать, что ты молодая леди с принципами. Ты сказала, что
вернешься в середине сентября, и вернулась! — говорила Джейн. — А
впрочем, чему я удивляюсь? Ты во всем похожа на меня.
— Отец был в Эдинбурге, поэтому поездка моя оказалась недолгой.
— Вот как? А что же он делал в Эдинбурге?
У Джорджины хватило ума не рассказывать о Джин Кристи.
— Кажется, посещал Эдинбургский замок и Холируд-Хаус в связи со своими
обязанностями хранителя Большой государственной печати Шотландии.
— Понятно. А согласился ли этот великий человек оплатить твой первый
бал хотя бы частично? — сухо осведомилась матушка Джорджины.
— Отец предложил заплатить за мой портрет.
— Это само собой разумеется. Я уже сообщила Хоппнеру, что герцог Гордон
заплатит по счету. А что насчет расходов на бал?
Джорджина не стала повторять отцовское предостережение насчет приставания к
нему со счетами.
— Я даже не уверена, что он сможет приехать в Лондон, когда я буду
представлена ко двору.
— Хм! Опять ловит рыбку в мутной водичке, полагаю!
— У него, без сомнения, много неотложных дел.
— Знаю я, какие делишки могут быть у Главного Жеребца Севера!
Джорджина рассмеялась. Она тоже знала, какие это делишки.
Если я не
рассмеюсь, то расплачусь
.
— Ну что же, раз ты вернулась, не будем терять ни минуты. Я пошлю
записку мадам Хлое и попрошу ее приехать завтра же. Тебе нужно заказать
новый гардероб, Джорджина. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы твой первый
сезон был великолепным. Чувствую, что это будет самым лучшим моим
капиталовложением.
Чувства Джорджины колебались между возмущением и смирением.
— Я отдаюсь в ваши руки, мама.
Разобрав свои вещи и повесив их в гардеробе, Джорджина вынула из ящика с
рисовальными принадлежностями рисунок, на котором она изобразила отца, и
долго внимательно смотрела на него.
— Это просто игра воображения. Ничего общего с этим дурацким Джоном
Расселлом!
Когда-то она сделала рисунок со своего брата Джорджа в форме полковника.
Теперь она вынула рисунок из рамки и заменила новым. Повесила его на стене и
отошла. Александр, герцог Гордон, Главный Жеребец Севера, с волосами,
развевающимися на ветру, смотрел на нее. Джорджина потрогала серебряный
чертополох с аметистом, приколотый на груди.
Ты меня любишь! Я знаю, что
любишь!
Утром Джорджина нашла в утренней столовой брата.
— Здравствуй, Джордж. Окажи мне особую любезность.
— Для тебя все, что угодно, Джорджи. Чего ты хочешь?
— Сегодня утром я должна посоветоваться с мадам Хлоей насчет моего
нового гардероба, но во второй половине дня мне хотелось бы пойти в
парламент, на галерею для посетителей, и кто-то должен меня сопровождать.
— Тебе там кто-то приглянулся? — пошутил Джордж.
— Конечно, нет! Мы с Луизой постоянно ходили туда послушать ораторов.
Меня очень интересует политика, Джордж.
Брат ей не поверил.
— Лучше не влюбляйся ни в кого из членов палаты общин — только член
палаты лордов соответствует запросам матушки.
— Поскольку сейчас работают обе палаты, я побываю в палате лордов на
следующей неделе, если ты будешь так добр и пойдешь со мной.
В комнату вошла Джейн.
— Вот ты где, Джорджина. Мадам Хлоя только что приехала.
Джордж успел подмигнуть сестре, прежде чем мать увлекла ее из столовой туда,
где с нее снимут мерку и будут примеривать, вертеть, прикалывать и
прилаживать.
Джорджина, одетая в свое лучшее платье для выхода и в летней шляпе,
украшенной цветами, старалась идти в ногу с братом. Они направлялись к
палате общин.
— Мне пришло в голову, что навязчивая решимость матушки выдать замуж
своих дочерей не простирается на ее единственного сына.
— Ее чувство собственницы просто фанатическое. Она вмешивалась в мою
жизнь точно так же, как вмешивалась в твою жизнь и в жизнь твоих сестер. По
необходимости я научился держать в тайне мой интерес к противоположному
полу. Матушка накладывала запрет на любые отношения, к которым я стремился,
если молодая леди подходила мне, и толкала меня в объятия женщин, которые
совершенно не подходили мне, если ты понимаешь, что я хочу сказать.
— Да, понимаю. Она поощряет твою беспутную жизнь, надеясь, что ты,
будучи постоянно пресыщен наслаждениями, никогда не женишься. Она считает,
что ни одна девушка тебя недостойна.
— И она, конечно же, права, — пошутил он.
Джорджина усмехнулась.
— Я слышала, о тебе говорят как о северном принце Уэльском.
— Самое нелестное сравнение. Принц весит немного больше, чем я.
В глазах Джорджины мелькнуло любопытство.
— А нет ли какой-то молодой леди, которая тебя особенно интересует?
Он подмигнул сестре:
— Если я расскажу тебе об этом, это уже не будет тайной.
Они поднялись по лестнице и вошли в галерею, которая в этот день не была
особенно переполненной. Джорджина не села, а осталась стоять у перил. Она
увидела его сразу. Он был единственным членом парламента, который не носил
парик, и его черные волосы представляли резкий контраст белым напудренным
головам.
Ее взгляд переместился на мистера Питта, стоявшего рядом с пачкой бумаг в
руке.
— Хотя мы успешно положили конец попыткам поднять мятеж в Ирландии, мы
не должны успокаиваться. Если не будет найден способ разрешить религиозные и
политические проблемы Ирландии, мятежники будут снова и снова пытаться
свергнуть монархию. Я твердо верю, что единственный ответ — это объединение
Великобритании с Ирландией.
Раздались громкие крики собравшихся — кто-то был согласен, кто-то несогласен
с премьер-министром. Потребовалось несколько минут, прежде чем порядок был
восстановлен.
Джорджина увидела, что Джон Расселл встал со своего места. Ему не нужно было
подниматься на скамью, чтобы его заметили. Он был на голову выше большей
части присутствующих.
— Палата предоставляет слово уважаемому депутату от Тавистока.
Джон Расселл говорил без записок, и его низкий мрачный голос легко доносился
до галереи:
— Господин премьер-министр, уважаемые члены парламента. Вам хорошо
известно, что я голосую за полную независимость Ирландии.
Его слова были встречены приветственными и насмешливыми выкриками.
Расселл продолжал как ни в чем не бывало:
— Поскольку большинство из вас все еще живет в Средние века и не станет
даже думать об этом, я всем своим авторитетом готов поддержать предложение
премьер-министра Питта принять Акт об объединении при условии... при
условии, что мы предоставим свободу католикам.
Снова крики одобрения и порицания.
Питт поднял руку.
— Ирландские католики имеют право голоса с 1790 года, но всякий закон,
позволяющий католику стать членом парламента, будет заблокирован его
королевским величеством королем Георгом Третьим. Я напоминаю вам, что мы
служим по желанию короля.
— Король безумен!
Джорджина не поняла, кто произнес эту шокирующую фразу, но члены парламента
принялись стучать своими башмаками по скамьям и в палате началось настоящее
столпотворение.
Чарлз Джеймс Фокс вскочил со своего места и поднял обе руки. Члены
парламента утихли, и его стало слышно:
— Я еще раз смиренно предлагаю закон о регентстве.
Его слова были встречены смехом и приветственными криками от таких же, как
он, вигов, то есть членами оппозиции.
Мистер Питт ответил:
— Мы осведомлены об амбициозных намерениях нашего уважаемого коллеги
стать премьер-министром этой палаты. К сожалению, я не могу оказать вам
такую услугу в настоящее время.
Низкий голос Джона Расселла поднялся, перекрывая веселые возгласы:
— Это не предмет для шуток — ведь девяносто процентов ирландцев лишены
возможности заседать в ирландском парламенте потому, что они католики. И вы
правы, мистер Питт, — мы действительно служим по желанию короля. Но я с
почтением напоминаю вам, что король служит по желанию народа.
Вся палата разразилась аплодисментами.
Джорджина впитывала каждое его слово.
Сам этот человек кажется мне
противным, но я полностью согласна с его чувствами
.
— Ты наблюдаешь за Чарлзом Ленноксом? — спросил брат.
Джорджина заморгала.
Я ведь даже не видела мужа Шарлотты
. Она пробежала
взглядом по скамьям.
Вот он, лорд Холланд. Как же это я не заметила Генри?
Ответ на этот вопрос она знала очень хорошо: потому что видела только Джона
Расселла. Она против собственного желания согласилась, что он был
единственной целью ее прихода сюда в этот день.
Джорджина была разочарована, когда парламентская сессия внезапно кончилась и
было решено, что утром члены парламента продолжат обсуждение этого вопроса и
будут обсуждать его до тех пор, пока не придут к тому или иному решению.
Джордж не спешил уйти с галереи, и к тому времени, когда они спустились по
лестнице, члены парламента тоже уже расходились.
— Не беги, Джордж. Давай подождем Леннокса. Мне бы хотелось кое-что ему
сказать.
Но она сразу же передумала. Ей не хотелось, чтобы Джон Расселл знал, что она
сегодня была в парламенте.
— Вон Чарлз! — Джордж окликнул его и помахал рукой.
Брат с сестрой пробрались к Ленноксу через толпу.
— Как насчет того, чтобы побывать на этой неделе на скачках в
Ньюмаркете?
— Я с удовольствием, Джордж. — Чарлз обратился к лорду Холланду: —
А вы, Генри? Поедете в Ньюмаркет в эти выходные?
— А почему бы и нет? Я сто лет не бывал на скачках. — Он
повернулся к своему другу Джону Расселлу: — А вы, Джон?
— К сожалению, мои сыновья вернулись в школу, и я обещал навестить их в
Вестминстер-скул в эти выходные.
Джорджина встретилась взглядом с Расселлом, но тут же отвела глаза и
улыбнулась лорду Холланду, который никогда не пропускал возможности слегка с
ней пофлиртовать.
— Как вы поживаете, Генри? Я с большим удовольствием наблюдала за вами
с галереи.
— Вы хорошо знаете, как польстить мужчине, леди Джорджина. Но сегодня
нужно было наблюдать за Джоном. — Он повернулся к Расселлу: — Ваш брат
Френсис пригласил Бет и меня на скачки в Уоберн в следующие выходные.
Надеюсь, вы сможете побывать на этих скачках, которые устраиваются в
Бедфорде ежегодно? Мы с Бет целую вечность не видели вашу жену.
— Моя жена гостит у своей сестры, леди Бат, но я надеюсь быть на
ежегодных скачках в Уоберне.
Джон окинул взглядом Джорджину и остановился на маках, украшающих ее шляпку.
Эта самоуверенная девчонка нарочно одевается так, чтобы быть заметной, и
она может привлечь к себе внимание каждого мужчины и быть в центре
внимания
.
— Значит, договорились, — сказал Джордж. — В эти выходные —
Ньюмаркет, в следующие — Уоберн.
Глава 8
Казалось, каждый час каждого дня был занят планами, касающимися предстоящего
выезда Джорджины в свет. Устраивались примерки ее нового гардероба, ездили
за покупками на Бонд-стрит. Однажды она весь день потратила на составление
списка гостей, которых следовало пригласить на ее первый бал, а на другой
день мать указала ей, скольких важных людей она не внесла в список, и они
вдвоем все исправили.
— В списке триста человек! — возражала Джорджина.
— Первый бал следует устраивать только в том случае, если это будет
сделано на широкую ногу. И можешь быть уверена — герцогиня Девоншир
пригласит весь высший свет, в том числе и его брата, на бал, который она
устроит для своей дочери Дороти.
— Кстати, я вспомнила, что сегодня вечером у меня занятия танцами в Девоншир-
Хаусе.
— Нет, я договорилась, что учитель танцев будет приходить сюда в
течение двух недель. Девочкам Кавендиш придется для разнообразия приезжать
учиться сюда.
— О Господи, это уже похоже на битву матерей-соперниц, — с
удивлением сказала Джорджина.
— Вздор! Мы договорились, что первые балы наших дочерей будут даны в
разные дни недели. Я велю немедленно отпечатать приглашения, чтобы лакеи
могли вручить их лично каждому.
На другой день Джорджина наслаждалась передышкой в обсуждении платьев,
гостей, угощения и цветочных украшений для бала, потому что в сопровождении
брата отправилась в палату лордов.
Посмотрев вниз с галереи, она узнала некоторые лица.
— Вон герцог Девоншир.
— Господи, это у тебя, наверное, обман зрения. Этот человек проводит
каждую ночь в клубе
Брукс
, где напивается до чертиков. Но если это на
самом деле он, то это, наверное, его первое появление в палате лордов за
весь год.
— Он никогда не улыбается.
Джорджине стало жаль его семью.
— Он не может улыбаться. Мышцы лица у него парализованы от свинцовой
пудры, которой он пользуется, чтобы скрыть красноту.
— Сегодня моя эрудиция расширяется прямо на глазах. — Жадный
взгляд Джорджины шарил по скамьям. — А вон муж Сьюзен. Должна сказать,
у герцога Манчестера такой вид, будто ему смертельно скучно. Я думаю, он не
слушает.
— Конечно, нет. Уильям слишком крепкого телосложения, чтобы сидеть
спокойно и слушать дебаты по ирландской проблеме.
— Он необыкновенно красивый мужчина. Сьюзен хорошо устроилась.
— Да, женщины сходят по нему с ума.
Тогда, значит, она устроилась плохо
.
— В дебаты хочет включиться Френсис Расселл.
Поскольку это был тот человек, ради которого Джорджина сюда и пришла, она
сосредоточилась на нем и стала слушать.
— Если не ошибаюсь, палата лордов должна следить за деятельностью
правительства. И еще она может положить вето на решения палаты общин, я
права?
— Не знал, что тебя интересует вся эта политическая путаница.
Джорджина посмотрела на Френсиса Расселла.
На вид он лучше, чем его
суроволицый брат Джон, и явно модный франт, но все-таки в нем есть что-то
порочное. Думаю, этот человек потакает своим желаниям, но, будучи самым
богатым герцогом Англии, может ли он быть иным?
Дебаты закончились ровно в четыре.
Выходя из парламента, Джордж попытался найти своего зятя, но у дверей
герцога Манчестера ждала карета.
Джорджина смотрела вслед Уильяму Монтегю.
— Интересно, что за женщина сидела в карете Уильяма? Это явно не
Сьюзен.
Джордж пожал плечами.
— Одна из его petites amies.
Джорджина была шокирована.
— Хантли, что вы здесь делаете? — спросил Френсис Расселл,
окидывая взглядом Джорджину.
— Ах, здравствуйте, Бедфорд. Я только что упустил Манчестера. Хотел
спросить у него, собирается ли он на ваши скачки в Уоберне в выходные.
— Да, Манчестер принял мое приглашение. Могу ли я надеяться, что леди
Джорджина присоединится к нам?
— Надеяться вы можете всегда, ваша светлость, — холодно отозвалась
Джорджина.
— Она не присоединится к нам. Моя сестра шутит.
— Определенно шутит, — протяжно проговорил Бедфорд.
— На прошлой неделе мы ходили в палату общин, и там я видела вашего
брата, который обсуждал ирландскую проблему.
— И как он по сравнению со мной? — самодовольно осведомился
Френсис.
— Ваш брат гораздо более страстный человек.
— Не во всем.
Его слова были нарочито рискованными.
— Это мы еще увидим, ваша светлость. Всего хорошего.
Джордж поспешил нагнать сестру, которая отошла от них.
— Тебе не следует так шутить с Бедфордом. Он известный женолюб.
— Судя по тому, что я видела в последнее время, все аристократы таковы.
— Он более распутен, чем другие. У него легион любовниц. Будь
осторожна, Джорджи. Когда ты начнешь выезжать, мужчины будут виться вокруг
тебя, как мухи вокруг горшка с медом.
— Я не спешу оказаться в кандалах, Джордж, и не собираюсь позволить
надеть на меня кандалы мужчине, имеющему целую вереницу любовниц.
Френсис Расселл вернулся в лондонский особняк Бедфордов на Расселл-сквер.
Расселлы не только владели этим особняком и всей площадью, они владели всем
Блумсбери. Братья пользовались разными крыльями особняка, когда жили в
Лондоне, но они часто ужинали вместе по вечерам после парламентских сессий.
Френсис въехал в кованые железные ворота и оставил свой фаэтон на попечение
конюха. По дороге к дому он встретил брата.
— Привет, Джон. Почему такой хмурый?
— Френсис, этот сад в ужасном состоянии. Он так разросся, что больше
похож на джунгли. Не хочешь нанять кого-нибудь, чтобы перепланировать сад
заново? Ему не помешало бы приобрести цивилизованный вид.
— Никак не могу найти для этого время. Ты же слишком беспокоишься о
таких вещах. Всегда ставишь долг впереди удовольствия
...Закладка в соц.сетях
