Жанр: Любовные романы
Блестящая партия
... что Джонни прожил здесь, вы с ним стали неразлучны.
Джон снял жену с седла, после того как она во второй половине дня ездила
кататься верхом.
— Разве это не чудесно? Я его просто обожаю.
— Это чувство взаимно. Когда я укладывал его спать вчера вечером, он
спросил меня, можно ли ему называть тебя мамой.
Ошеломленная, Джорджина поднесла руку к горлу.
— Но ведь их мать Элизабет. Я никогда не посягну на ее место.
Лицо у Джона словно окаменело.
— Не будем говорить о ней.
Джорджина и виду не подала, что ее это ранило, и быстро заговорила о другом:
— Завтра у Френсиса и Уильяма завершаются экзамены. Почему бы тебе не
съездить в Лондон за ними, а я подожду здесь? Вы сможете некоторое время
побыть друг с другом без посторонних.
— Благодарю тебя... ты очень внимательна, Джорджи.
В первые дни пребывания дома старшие сыновья Джона держались с Джорджиной
отчужденно, но после того как она предложила им выбрать для себя домашних
животных и позволила их двум гончим носиться за ними по всему дому, начали
оттаивать.
Она присоединялась к мужу и его сыновьям, когда те отправлялись ловить
форель на реку, и вызывала мальчиков плавать наперегонки в озере. Она
побудила их научиться гребле, делать и запускать змеев, давала им уроки
рисунка и живописи. Заключала с ними пари, и все они учились сажать растения
в собственных садиках, ухаживать за ними, а также за овцами и козами.
— У нас на ферме в Кинраре я всегда ухаживала за козами, —
сообщила им Джорджина. — Вам следует быть настороже, потому что эти
игривые маленькие негодяйки любят подойти сзади и боднуть.
Джон с изумлением смотрел, как его спокойные, сдержанные сыновья
превращаются в озорных дьяволят, которые резвятся с утра до ночи. Джон
радовался переменам, происходившим с сыновьями. Они стали более общительными
и здоровыми, но самое важное — они были счастливы.
Поздно ночью, когда Джорджина засыпала рядом с ним, Джон часто с удивлением
смотрел на нее.
Слава Богу, я нашел ее. Какой унылой и серой была бы наша
жизнь без нее
.
— Не убегай, мне нужно кое-что обсудить с тобой.
Джорджина вернулась к столу, за которым вся семья завтракала, села и
скормила Аббатисе кусочек копченой рыбы.
— Восемнадцатого июля у тебя день рождения, и я думаю, что мы
отпразднуем его на широкую ногу. Я считаю, что давно пора перестать носить
траур по Френсису и открыть Уоберн для гостей.
Джорджина растерялась и не нашлась что сказать. Хотя она и знала, что Джон
горюет о своем брате, она о нем не горевала, и от этого чувствовала себя
виноватой, поскольку так и не развеяла миф о своей любви к Френсису. Она
жила во лжи, и это постоянно тревожило ее, но как же можно рассказать мужу,
что она терпеть не могла его брата, не причинив ему при этом сильную боль?
— Мне приятно, Джон, что ты хочешь отпраздновать мой день рождения. Но
ты уверен, что нам еще не рано принимать у себя гостей?
— Совершенно уверен. Отныне мы будем хранить Френсиса в наших сердцах,
а не оплакивать публично. Составь список тех, кого хотела бы видеть у себя,
и вели кому-нибудь из секретарей помочь тебе с приглашениями.
— А почему не устроить два приема? Один для детей, пораньше во второй
половине дня, а другой — для взрослых — вечером?
Джон изумленно улыбнулся.
— А на каком приеме будешь присутствовать ты, малышка?
— Конечно, на обоих! — Она вскочила и поцеловала его. — Танцы
будут до утра. Ты уверен, что это тебе по силам, старикашка?
В день рождения Джорджины кареты начали прибывать вскоре после завтрака.
Первыми приехали Сьюзен и Уильям из расположенного неподалеку Кимболтона.
Герцог и герцогиня Манчестер привезли всех своих детей, и вскоре те уже
бегали с мальчиками Расселл. Следующей прибыла Джейн, герцогиня Гордон.
Джорджина порывисто обняла мать.
— Ты рано встала!
— Нет! Я встала поздно... я еще не ложилась.
— Наверное, боялась что-то пропустить, — насмешливо сказала
Джорджи. — Мистер Берк приготовил для тебя особую комнату окнами на
озеро.
— Я в восторге, что ты устраиваешь прием. Надеюсь, это будет первый
прием из множества приемов, которые устроят герцог и герцогиня Бедфорд в
своем великолепном Уоберн-Эбби. Я привезла вам ящик шотландского виски...
Считай, что это тебе подарок от отца на день рождения.
— Я бы предпочла, чтобы он приехал сам, но от виски тоже не откажусь.
Шарлотта и Чарлз приехали с Чарли-младшим и Мэри. Во второй карете ехали их
младшие дети с нянями.
— Ты проявила больше смелости, чем ума, пригласив весь мой выводок.
— В тесноте не в обиде, Шарлотта.
Во второй половине дня приехали Дороти и Хэрриет Кавендиш и привезли с собой
своего брата Уилла, лорда Хартингтона. Ему было четырнадцать лет, столько
же, сколько Френсису Расселлу. Мальчики быстро подружились, поскольку им
обоим предстояло осенью начать учебу в Кембридже.
— Спасибо, что пригласила нас, Джорджи. Мне всегда хотелось побывать в
Уоберне, — сказала Дороти.
Детская вечеринка имела оглушительный успех, мальчики Расселла были на ней
хозяевами. Обедали на свежем воздухе, на столах были закуски и десерты.
Поскольку Джорджина знала, что детям нравится переодеваться, она приготовила
для мальчиков щиты и деревянные мечи, а для девочек — крылышки фей и
волшебные палочки. Они играли на лужайке в музыкальные стулья, — игру,
при которой дети под музыку ходят вокруг стульев, которых на один меньше,
чем играющих, а когда музыка замолкает, все бросаются занимать места. Играли
в жмурки, и в
прицепи хвост дракону
— это когда хвост нужно прицепить с
завязанными глазами на положенное место. Устроили бег в мешках и бег на трех
ногах, причем Джорджина привязала свою ногу к ноге Мэри. Они падали не
меньше шести раз и так смеялись, что пришли самыми последними. Потом брат
Джорджины Джордж повел детей на поиски сокровищ.
— Я и не знал, что это так весело, когда у тебя много двоюродных
братьев и сестер, — сказал Джонни отцу под конец вечеринки.
— Я рад, что вам было весело. Наверное, мы сможем устроить это еще раз
в день твоего рождения в следующем месяце.
Вечером прибыли музыканты. Пока они раскладывали свои инструменты в
позолоченном бальном зале Уоберна, Джорджина пошла наверх переодеться. Она
сидела за туалетным столиком в своей спальне, и одна из ее новых горничных
причесывала ее. В спальню вошел Джон. Отпустив горничную, он подошел к
столику и положил перед Джорджиной три большие бархатные коробочки.
— Поздравляю с днем рождения, Джорджи.
Джорджина изумилась. Он дарит ей прославленные фамильные бриллианты
Расселлов! Она раскрыла коробочки, и у нее перехватило дыхание при виде
драгоценностей, лежавших на черном бархате. Там были ожерелья, серьги,
броши, браслеты и кольца.
— Тридцать лет никто этого не носил, и я считаю, что за сто лет их не
носила ни одна женщина, которая могла бы сравниться с тобой красотой.
— Они великолепны, Джон! Благодарю тебя от всего сердца.
Она надела бриллиантовое ожерелье, Джон застегнул его.
— Я не хочу надевать ничего из моих парижских платьев. Они не пойдут к
этим драгоценностям. А вот белое с серебром платье, в котором я впервые
появилась на светском балу, покажет эти камни во всем их совершенстве.
Джон наклонился и поцеловал жену в затылок.
— Я от всего сердца хотел бы, чтобы все наши гости исчезли сию же
минуту. Я бы усыпал тебя бриллиантами и отнес на кровать.
Джорджина рассмеялась в ответ.
— И лишил бы меня возможности оказаться первой красавицей на балу? Так
не пойдет, Бедфорд. — Она завязала мужу галстук и поцеловала. —
Придется тебе подождать до утра.
В бальном зале все дамы собрались вокруг Джорджины, чтобы полюбоваться ее
драгоценностями.
— Бриллианты Расселлов вошли в легенду. Наконец-то появилась герцогиня
Бедфорд, которая достойна носить их, — сказала леди Холланд.
Джейн Гордон прошептала дочери, прикрываясь веером:
— Говорила же я тебе — если ты заполучишь Бедфорда, результат
превзойдет твои самые безумные мечты.
— Так вот где вы все спрятались! — Джорджина, подбоченившись,
стояла в дверях библиотеки и осматривала комнату.
Джон, Генри Холланд, Уильям Монтегю, Чарлз Леннокс и ее братХантли курили и
пили бренди. Внезапно в голову ей закралось некое подозрение.
— Вы ведь не говорили о политике, а? Черт бы вас всех побрал! Почему вы
не позвали меня?
Мужчины добродушно рассмеялись.
— Кажется, эта леди задумала стать хозяйкой политического
салона, — сказал Генри.
— У нее появится такая возможность раньше, чем она полагает, —
подмигнул Джон.
— Говори же, хитрюга ты этакий!
— Пока правительство на летних каникулах, мы собираемся устроить через
две недели общее собрание тори и вигов в Уоберне.
Джорджина улыбнулась мужу.
— Как интересно! Буду ждать с нетерпением. — Из зала послышалась
шотландская музыка. — Пойдемте быстрее. Играют первый страспей. Я
велела им заиграть
Гордых Гордонов
в полночь, и намерена танцевать с
сумрачным герцогом Бедфордом. Политика подождет.
Мужчины неодобрительно закричали:
— Неужели он действительно сумрачный?
Джорджина закатила глаза.
— Вы просто не представляете себе.
За два часа до рассвета все собрались у дома, чтобы посмотреть великолепный
фейерверк.
Джорджина прижалась к мужу, наслаждаясь чудесной разноцветной иллюминацией,
взрывающейся на темном небе.
— Какой приятный сюрприз.
— Это была идея мистера Берка, но я с удовольствием одобрил ее. С днем
рождения, миссис Расселл.
— Я готова запускать ракеты наедине с вами. Теперь вы можете отнести
меня в постель, мистер Расселл.
Как только все гости отбыли из Уоберна, Джорджина начала обдумывать
политическое собрание, которое должно было состояться в первый день августа.
Она посоветовалась с Джоном относительно списка гостей.
— У политиков всегда есть повестка дня. Какова твоя цель?
— Ты проницательная маленькая озорница. Возьми и скажи сама.
— Полагаю, твоя дальняя цель — избавиться от Эддингтона и заменить его
Питтом на посту премьер-министра.
— Ты попала в самую точку. Однако это будет нелегко. Понадобится
множество маневров. Генри говорит, что Питт редко посещал парламент перед
роспуском на каникулы.
— Умная тактика. — Джорджина хотела добавить, что в разлуке любовь
возрастает, но удержалась. Ей не хотелось, чтобы Джон подумал либо о
Френсисе, либо о своей жене Элизабет. — Питт достаточно мудр и
понимает, что ценность воды не узнаешь, пока колодец не высохнет.
— Интересно, примет ли Питт наше приглашение в Уоберн?
— А почему бы мне не написать записку самому дорогому другу маменьки
Генри Дандасу и не попросить его уговорить Уильяма приехать?
— Возможно, это именно те шпоры, которые ему нужны. Пиши письмо.
— А почему бы тебе не предложить Питту и Дандасу приехать днем раньше,
чтобы обсудить все наедине, прежде чем прибудут все остальные?
— Твоя идея имеет свои достоинства. Холланд тоже должен быть здесь — я
черкну Генри записку.
— Боюсь, что сегодня мы не сможем пообедать в семейном кругу. К обеду
приедут Уильям Питт и Генри Дандас, — сказала Джорджина своим пасынкам.
Френсис сказал:
— Нам с Уильямом все равно. Политика кажется нам довольно скучной и
тупой. Но ты непременно посмотри под столом, нет ли там этого недомерка.
Джорджина с удовольствием увидела, что Джонни дал Френсису хорошего тумака
за эту недооценку его роста. Все лето она убеждала Джонни, что нужно уметь
постоять за себя.
— Джонни не нужно прятаться под столом — он знает, что я расскажу ему
все, о чем мы будем говорить.
— Ох уж эта мне конспирация коротышек, — насмешливо заметил
Френсис.
Джорджина ущипнула старшего пасынка за ухо. Тот усмехнулся:
— Когда я вырасту, ты не сможешь до меня дотянуться.
— Тогда я просто буду шлепать тебя по заднице!
Джон услышал их перепалку и спросил строго, стараясь не показать, что
доволен:
— Кто из вас научил мою жену неприличным выражениям?
Все громко рассмеялись. Браниться их научила Джорджина.
— Поздравляю со вступлением в брак, Бедфорд. Я знаю леди Джорджину еще
с тех пор, когда она была младенцем. Вам пришлось бы искать по всему свету,
чтобы найти лучшую хозяйку Уоберна.
— Благодарю вас, мистер Питт. Я понимаю, как мне повезло.
Джон налил Питту бокал кларета. Бывший премьер-министр не употреблял крепкие
напитки.
— Поскольку у меня нет жены, герцогиня Гордон много лет великодушно
исполняла роль хозяйки моего политического салона. Она обладает
сверхъестественной силой убеждения, так что даже король не может устоять
перед ней.
Джон кивнул. Джорджина обладает всеми достоинствами своей матери и ни одним
из ее недостатков.
— А вот и она. Моя жена способна выходить сухой из воды, как по
волшебству.
Джорджина шла под руку с Генри Дандасом и лордом Холландом. Она показывала
им ландшафты, созданные Хамфри Рептоном, а когда увидела Питта, лицо ее
посветлело.
— Уильям, как приятно видеть вас! С удовольствием приветствую вас в
Уоберне.
Она взяла его под руку и провела в столовую.
Когда же после обеда гости разошлись по своим комнатам, Джорджина села в
постели, с нетерпением дожидаясь Джона. Он пришел, и разговор вернулся к
политике.
— Как ты думаешь, Питта можно уговорить перейти в оппозицию?
— Твои мысли — зеркальное отражение моих. Если Эддингтон утратит
поддержку парламента, ему придется выйти в отставку.
— Ты предложишь его пост Питту?
— Не уверен, что сумею переубедить его. — Джон обнял жену и
привлек к себе. — Сегодня ты великолепно справились с ролью хозяйки. Но
хватит политики. Теперь займись своей ролью жены.
Джорджина закрыла глаза и подставила мужу губы. Вдруг она отодвинулась.
— Поняла! Чарлз Джеймс Фокс — вот кто должен предложить Питту
присоединиться к оппозиции.
— Что заставило тебя думать об этом так долго? Ты его пригласила?
— Конечно, я пригласила Фокса. Он не только возглавляет оппозицию — он
приходится дядей Генри. Чарлз Фокс — личный друг Гордонов, мы проводили
много времени вместе, будучи в Париже.
— Вот еще один мужчина, не устоявший перед твоими чарами, — сказал
Джон, и его властные губы заставили Джорджину выбросить из головы всех
остальных мужчин.
Но после ласк Джорджина лежала в темноте, остро чувствуя свою беспомощность.
Не в первый раз Джон прекращал свои ласки в критический момент.
Он не
хочет, чтобы я была матерью его детей. Он недостаточно меня любит. Эту честь
он сохранил для своей ангелоподобной Элизабет
.
Глава 30
— Мне нравится, как пахнет свежескошенная трава.
Джорджина поехала верхом с сыновьями Джона, чтобы посмотреть на уборку
урожая. Мужчины жали высокий овес и косили траву, а женщины шли за ними,
собирая огромные охапки и связывая их в снопы.
— Вы уверены, что хотите остаться в поле и помочь им?
— Это работа для фермеров, но мы никогда не видели, как ставят
стога, — сказал Френсис.
— Вы уверены, что вас привлекают не хорошенькие фермерские
дочки? — пошутила молодая женщина. — Мне нужно вернуться домой и
приготовиться. Скоро в Уоберн явится все правительство.
Она не стала просить старших мальчиков присматривать за Джонни. Ей хотелось,
чтобы он научился самостоятельности.
Вернувшись домой, Джорджина прошла в парадную столовую посмотреть, как
накрыт стол.
— Вы превзошли самого себя, мистер Берк. Цветы просто потрясающие.
Стол украшали композиции из пурпурных и белых астр — то были цвета
Бедфордов.
— Можно поставить шотландское виски, которое привезла мне матушка.
Политические деятели особенно пристрастны к виски.
Джорджина поменяла местами две карточки с именами гостей, положив карточку
премьер-министра Эддингтона подальше от карточки Уильяма Питта, рядом с
карточкой Ло-дердейла.
Она пошла наверх, приняла ванну и направилась в гардеробную выбрать наряд.
Она решила надеть бледно-зеленое платье в стиле ампир. Приколола
единственную белую розу к низкому вырезу и надела бриллиантовые серьги.
Она с восторгом рассматривала себя в зеркале, когда из соседней спальни
появился Джон. Джорджина повернулась и сделала красивый пируэт.
— Ты не можешь появиться в таком виде. Все наши гости — мужчины. Это
совершенно не годится, Джорджи.
— Господи, о чем ты?
И она снова повернулась к зеркалу.
— Ткань почти прозрачная... Сквозь нее видны очертания тела.
В его голосе послышалось что-то угрожающее.
— Но это самая последняя парижская мода, — возразила Джорджина.
— Французские женщины славятся тем, что безвкусно и вызывающе
выставляют себя напоказ. Английские леди более утонченны, более
респектабельны.
— Вот как? Ты хорошо разбираешься в утонченных английских леди,
поскольку был женат на одной из них. А каково твое мнение насчет шотландских
леди, могу ли я узнать?
Темные глаза Джона сузились.
— Именно эта шотландская леди — скороспелая дерзкая девчонка, которая
любит щеголять своей красотой. Я знаю, тебе нравится обращать на себя
внимание, Джорджи, но я был бы тебе весьма признателен, если бы ты надела
другое платье. Наши гости уже прибывают.
Джорджине захотелось накинуться на него, расцарапать его надменное лицо, но
она взяла себя в руки и попыталась взглянуть на ситуацию его глазами.
Он
ясно дал понять, что женится на мне потому, что ему нужна хозяйка
политического салона
.
Джорджине хотелось отстаивать свои права, но поскольку она понимала, как
важен для Джона этот вечер, она милостиво снизошла к его требованиям.
— Я переоденусь. Ступай встречай гостей.
Джорджина надела платье из розовой шелестящей тафты и спустилась вниз.
Обидчивость не была ей свойственна. Всю жизнь ее учили, как нужно
пользоваться своими женскими чарами, и эти чары исходили от нее естественным
образом.
Джон смотрел, как его красавица жена приветствует политических деятелей,
приехавших в Уоберн. Она двигалась среди них с такой легкостью, что он не
мог оторвать от нее глаз. Говорила ли она с Лодердейлом, человеком довольно
грубым, или с Адером, человеком изнеженным, она очаровывала всех. Когда она
втягивала в разговор какого-либо гостя, она изливала на него все свое
обаяние, как если бы он был единственным мужчиной в комнате, и всегда
достигала желаемого эффекта.
Атмосфера, которую она создавала в Уоберне, была в одно и то же время
элегантной и уютной. Обед имел оглушительный успех, а виски помогло
политическим деятелям обеих партий отбросить настороженность и беседовать с
приятностью.
После обеда Джорджина выразительно посмотрела на Джона, а потом отправилась
завлекать премьер-министра Эддингтона.
— Мне нужна ваша помощь и ваш совет. Не откажите в любезности, господин
премьер-министр?
— Сочту за честь, ваша светлость.
— Я превратила одну из гостиных в своего рода аптеку. Поскольку вы
известный медик, не могли бы вы пойти взглянуть на лекарственные порошки и
травяные средства, которые я приготовила, и сказать, какие из них самые
действенные для лечения легких заболеваний наших арендаторов?
Джон подошел к своему другу.
— Генри, моя жена нарочно похитила Эддингтона, чтобы мы могли свести
Фокса и Питта. Будем надеяться, что этот союз принесет плоды.
Вечером, в уединении спальни, Джон с восхищением смотрел на жену.
— Сегодня ты была великолепна, Джорджи. Я думаю, мы сделали огромный
шаг к выполнению нашей задачи, и большая заслуга в этом принадлежит тебе.
Озорство так и пенилось в Джорджине.
— Как мило с твоей стороны, — ответила Джорджина с озорной
улыбкой. — А представь себе, чего я добилась бы, если бы ты разрешил
мне надеть парижское платье.
— По твоим словам выходит, что я просто какой-то деспот, — с
грустью возразил Джон.
— Так оно и есть. Иррациональные требования исходят только от
иррациональных людей. Сегодня я позволила тебе настоять на том, что я должна
и чего не должна надевать, но предупреждаю тебя, Бедфорд, — это было в
последний раз. Супружество — это партнерство, а не диктатура.
— А как же насчет союза тори — виги?
— Только если мне позволят быть независимым тори.
И когда Джон, рассмеявшись, согласился, она бросилась ему в объятия и
поцеловала его.
Джорджина начала рисовать портрет Джонни к его дню рождения, и мальчику
захотелось, чтобы Аббатиса тоже была нарисована. Кошка сидела рядом с ним на
диване, громко мурлыкая, а он гладил ее по спинке.
— Кого бы тебе хотелось пригласить на твой день рождения?
— Кузена Чарли и дядю Хантли.
— Нет, я говорю о твоих школьных друзьях. Френсис хочет пригласить
Уилла Кавендиша и сына Эберкормов, а Уильям — своих друзей Джека Роудона и
Тедди Листера.
Наступило молчание. Было слышно только громкое мурлыканье. Джорджина
перестала рисовать. Наконец Джонни пробормотал:
— У меня нет школьных друзей.
Холодные пальцы сжали ей сердце.
— А как же мальчики из вашего класса?
— Я не хочу их приглашать. Они смеются надо мной, потому что я люблю
читать, и жестоко потешаются над тем, что я маленького роста.
Джорджина возмутилась.
— Эти невоспитанные дурни запугали тебя! Скажи мне их имена, Джонни.
Мальчик улыбнулся.
— Это не имеет значения, Джорджи.
Это имеет очень большое значение. Я хочу, чтобы это был твой самый
счастливый день рождения
.
День рождения Джонни был восемнадцатого августа, ровно через месяц после дня
рождения Джорджины; его отпраздновали с удовольствием все Гордоны, Расселлы
и их друзья. Джон, после долгих опасений, внял мольбам жены и подарил
младшему сыну свою лошадь. То был молодой гнедой мерин, ничего общего не
имевший с медлительной Серой Леди, на которой Джонни ездил все лето.
— Большое спасибо, Джорджи. Я.знаю, это твоя идея.
В конце августа мальчикам пришло время уезжать. Сначала Джон отвез в
Кембридж старшего сына, затем пришла очередь Уильяма и Джонни ехать в
Лондон. Накануне отъезда Джорджина заметила, что Джонни внезапно стал тихим
и замкнутым.
А в то утро, когда им предстояло уезжать, мальчик почувствовал тошноту и
отказался от завтрака. Джорджина уложила его в постель и обещала вернуться и
посидеть с ним, пока ему не станет лучше, потом сошла вниз поговорить с
мужем.
— Джон, почему бы тебе не отвезти только Уильяма? Пусть Джонни
останется дома на несколько дней — он, наверное, чем-то заболел.
— А что ты скажешь о завтрашнем вечере? Может, отложить обед, который
мы задумали?
— Нет, конечно, нет. Парламент начинает работу через два дня, и нам
нужно до этого собрать здесь его членов.
Герцог и герцогиня Бедфорд решили устроить еще одно собрание политических
деятелей, но на сей раз не пригласили премьер-министра Эддингтона и его
ближайших союзников тори.
— Я рада, что тебе лучше.
Джорджина смотрела, как Джонни ест свой ужин, и подкрепилась сама, взяв у
него пирожное с айвой.
— Мне очень нравится выгуливать собак. Я думаю, что гончие будут
скучать по Френсису и Уильяму. А ты будешь присматривать за Аббатисой, когда
я уеду в школу, Джорджи?
— Ну конечно, буду. Я каждый день буду кормить ее копченой рыбкой. А
теперь мне нужно пойти и приготовиться к встрече гостей. Уильям Питт всегда
очень пунктуален.
Джорджина приняла ванну и велела Дженни сделать ей новую прическу. Ее
шелковистые черные волосы были подняты кверху и заколоты гребнями с
бриллиантами, и только один длинный локон падал на плечо. Она поблагодарила
горничную и сказала, что та больше ей не понадобится. Джорджина решила
надеть одно из своих парижских платьев и приготовилась к протестам мужа.
Она услышала из своей туалетной, что Джон входит в ее спальню.
— А, именно ты-то мне и нужен. Будь добр, застегни мне платье на спине.
Джорджина уви
...Закладка в соц.сетях
