Жанр: Любовные романы
Без маски
...очу, чтобы эти военные учения кто-нибудь видел. И должен сразу
предупредить: на компромиссы я не пойду, так как рассчитываю лишь на полную
и безоговорочную капитуляцию со стороны противника.
— Как скажете, капитан, — прошептала Велвет.
Час спустя, когда молодая жена заснула в его объятиях, Грейстил ощутил себя
по-настоящему счастливым. Более того, он почувствовал себя счастливейшим из
людей. Он долго смотрел на Велвет в полутьме, любуясь ею, и даже не заметил,
как и сам смежил веки. Причем уснул с улыбкой на губах.
Проснувшись на рассвете, Велвет сразу же увидела мужа, лежавшего с ней рядом
и внимательно смотревшего на нее. Она улыбнулась ему и потянулась, изящно
выгибаясь на постели. Затем протянула к мужу руку и коснулась его подбородка
с пробивавшейся на нем черной щетиной. А он вдруг взял ее за руку и
запечатлел у нее на ладони поцелуй, после чего осторожно загнул ее пальчики,
как бы запечатывая этот свой поцелуй. И Велвет тут же решила, что в такой
момент муж не сможет ей ни в чем отказать. Тщательно подбирая слова, чтобы
получить нужный ей ответ, она сказала:
— Грейстил, мы поженились в такой спешке, что у меня даже не оказалось
для тебя свадебного подарка.
— Но обычно муж преподносит наутро подарок молодой жене. Какой подарок
ты бы хотела, дорогая?
Она провела кончиками пальцев по его губам и нежнейшим голоском
проворковала:
— Преподнесешь ли ты мне замок Болсовер, мой дражайший лорд?
— Нет!
Граф вдруг отбросил одеяло и поднялся с постели. Сердце его болезненно
сжалось.
Ну и дурак же ты, Грейстил! Она вышла за тебя, чтобы заполучить
Болсовер!
Он убедил себя, что Велвет любит его. Но теперь понял: она вышла за него
замуж по другой причине — чтобы вернуть Болсовер. Ну и кто же он после
этого? Болван, потерявший голову от любви, — вот кто!
Пораженная реакцией мужа, Велвет смотрела на него в полной растерянности.
Сначала она даже подумала, что неправильно его поняла. Подтянув к груди
колени, Велвет села на постели и прикрыла грудь простыней.
— Грейстил, что ты сказал? Я не расслышала...
Он достал из гардероба чистую рубашку и вернулся к постели.
— Я сказал
нет
, Велвет.
Глаза ее вспыхнули, и она, отбросив в сторону простыню, в гневе закричала:
— Что значит
нет
?! Какого дьявола?! Почему?!
— Если я подарю тебе замок, ты сразу же передашь его своей семье.
— Конечно, передам. Ведь он принадлежит моему отцу!
— Нет, Велвет. Он принадлежит мне.
Заметив, что муж смотрит на ее грудь, она снова прикрыла ее простыней, чтобы
лишить его этого зрелища.
— Жадная свинья! — закричала она, еще больше распаляясь.
Грейстил криво усмехнулся:
— Что и говорить, прекрасным языком изъясняется молодая графиня. Или ты
таким образом хочешь развлечь меня?
— Чертов сын — вот ты кто! Твой эгоизм просто поражает меня!
— А меня, напротив, поражает отсутствие эгоизма в тебе, Велвет.
— Что ты имеешь в виду?
— Твой отец получит замок Ноттингем и множество других, принадлежавших
ему прежде обширных владений, а его жена Маргарет станет герцогиней. Кроме
того, твой брат Генри, теперь уже маркиз Мэнсфилд, получит Уэлбек-Эбби. По-
моему, семейство Кавендишей в фаворе у короля.
— Все милости короля заслужены верной и беспорочной службой.
— Разумеется, — согласился Грейстил. — Но ты ведь тоже из
семейства Кавендишей. Причем, на мой взгляд, заслуживаешь королевских
милостей куда больше, нежели Маргарет. Но где твоя награда за
самоотверженность, дорогая? Что получишь ты?
Велвет внимательно смотрела на мужа. Теперь она начинала понимать, к чему он
клонит. Грейстил же тем временем продолжал:
— Ведь если я, ослепленный любовью, подарю тебе замок, а ты в припадке
слепой преданности семье передашь его отцу, то едва ли он передаст Болсовер
в порыве ответной щедрости. Но даже если у него появится такое желание,
Маргарет не позволит ему сделать это так же?
Велвет потупилась и пожала плечами:
— Не знаю...
— Ты отлично все знаешь! — Грейстил присел на постель. —
Посмотри на меня, Велвет. Да-да, смотри мне в глаза. Так вот, запомни: замок
Болсовер — наш. Мой и твой. И я собираюсь переписать его на нашего старшего
ребенка.
И тут Велвет вдруг улыбнулась. Оказывается, ее муж необыкновенно
предусмотрительный! Она сама даже не подумала об их будущих детях, а вот он
подумал! Подумал и позаботился о них. И конечно же, она, Велвет, должна быть
благодарна судьбе за то, что у нее такой замечательный муж. Однако он очень
властный человек, поэтому не следует подчиняться ему во всем, следует
держать его в руках.
Снова улыбнувшись, она сказала:
— Что ж, возможно, в твоих словах есть доля правды.
— А теперь, дорогая, ложись. — Взгляд Грейстила потеплел. —
Ложись и постарайся поспать немного. Я по долгу службы вынужден подниматься
с рассветом, но это вовсе не означает, что ты должна делать то же самое.
Часа через два Томас принесет тебе завтрак.
Граф улыбнулся жене и, собрав свою одежду, ушел в гардеробную.
В это время во дворце было пустынно, и Монтгомери, шагая по коридорам и
галереям, не встретил ни одного человека. Зато, проходя по задней лестнице,
ведущей в королевские покои, он в буквальном смысле столкнулся с Карлом,
возвращавшимся в свои апартаменты после ночных приключений.
Улыбнувшись, король сказал:
— Глядя на твое лицо, я прихожу к выводу, что ты убедил леди принять
твое предложение руки и сердца.
— Совершенно верно, сир. Мы сочетались законным браком в дворцовой
часовне вчера вечером.
— О, хитрый дьявол! Лишил-таки своего государя возможности созерцать
брачные таинства. Но двор тебе провести не удастся. Он потребует от тебя
свадебных развлечений. Свадебный пир состоится сегодня же, а затем, как это
принято, последует публичное укладывание молодых супругов на брачное ложе.
Монтгомери поморщился:
— Сомневаюсь, что Велвет понравится эта процедура.
Карл расхохотался:
— Держу пари, что вчерашнее укладывание в постель ей понравилось.
Велвет — девушка с выдумкой и, полагаю, всегда рада пикантным развлечениям.
Думаю, она не станет возражать против фривольных игр и проказ. Да, кстати
сказать, я тоже надеюсь поучаствовать в них.
Как будто король не участвовал в подобных проказах
всю эту ночь!
—
подумал Грейстил. Заставив себя улыбнуться, он сказал:
— Благодарю вас, сир. Свадебный пир — чрезвычайно щедрый дар.
Сразу после двенадцати в Уайтхолл приехала вдовствующая графиня, которая
привезла с собой Эмму и весь гардероб Велвет. Кучер же принес вещи в
огромном саквояже и тотчас спустился за следующим.
— Ты такая красивая, с таким дивным румянцем на щеках!.. —
воскликнула пожилая леди. — Настоящая молодая графиня!..
— Но как вы узнали?..
Велвет с удивлением смотрела на Кристин.
— Высокородный граф изволил вчера вечером всунуть мне в руку записку, в
которой обо всем рассказал. И я решила приехать к новобрачной пораньше,
поскольку знала, что у нее только одно платье. А ведь для придворной дамы
модный гардероб — это все.
— Спасибо тебе, Эмма, что упаковала мои вещи, — обратилась Велвет
к служанке. — У нас в апартаментах имеется просторная гардеробная с
двумя отделениями.
— Надеюсь, там есть также и полки, чтобы расставить баночки с твоими
кремами, притираниями и косметикой, — сказала Кристин. — Вполне
возможно, что гардеробная достаточно просторна для твоих платьев, дорогая,
но я ума не приложу, куда будет вешать свою одежду лорд Монтгомери, —
добавила она с усмешкой.
— Говоришь о черте, а он тут как тут! — закричала Велвет, когда
дверь неожиданно распахнулась и в комнату вошел Грейстил с саквояжем жены.
Под тяжестью еще одной ноши сгибался кучер вдовствующей графини.
— Кто бы мог подумать, что невеста черта явится с таким количеством
вещей?
Он приподнял Велвет над полом и поцеловал. Затем с улыбкой повернулся к
Кристин:
— Благодарю вас, миледи, за заботы. А ты, Эмма... Не желаешь ли
присоединиться к нам и жить при дворе? Графиня Эглинтон нуждается в твоих
услугах.
Девушка низко присела, сделав книксен.
— Это предел моих мечтаний, милорд.
— Вот и замечательно. Я поговорю со смотрителем помещений и попрошу его
предоставить тебе уютную комнатку рядом с нами. Между прочим, король
устраивает сегодня пир в нашу честь. Так что я, милые дамы, удаляюсь по
делам, оставляя вас распаковывать наряды.
— О, как это чудесно! — воскликнула Велвет. — Вы, Кристин,
обязательно должны остаться.
Когда Эмма занялась переноской платьев из саквояжей в гардеробную, Велвет
отвела вдовствующую графиню в сторонку, усадила в удобное кресло и
вполголоса сказала:
— Мне нужно кое-что сообщить вам. Видите ли, покойный граф Эглинтон
купил замок Болсовер и завещал его своему сыну. Король сказал, что я могу
вернуть его семье после брака, но Монтгомери отказывается.
— Ты попросила его передать замок твоим родичам?
— Я попросила подарить его мне, но он отказался, мотивируя это тем, что
я сразу же отдам его своему отцу.
— Слава Богу, что теперь рядом с тобой есть решительный человек,
способный защитить тебя от себя самой. Запомни, Велвет, ты просто обязана
сохранить замок для своих детей. А твои родственники наверняка лишили бы
тебя справедливой доли при разделе имущества.
— Я так не думаю. Очень может быть, что отец собирается оставить мне
замок по завещанию.
— Очень сомнительно, — пробормотала графиня. — Я все
разузнала на сей счет, когда умер мой муж. Имей в виду, я стала его
наследницей только по той причине, что наследство было обременено долгами.
И, оплатив их, я приняла все меры к тому, чтобы с этого времени завязки
кошелька находились лишь в моих руках.
— Знаете, миледи, когда Грейстил сказал, что Болсовер принадлежит нам и
он перепишет его на нашего старшего ребенка, я поняла, что он прав,
однако... Что я теперь скажу отцу?
— Я уверена, что наш непреклонный граф как-нибудь уладит этот вопрос с
Ньюкаслом. Жаль, конечно, что все так получилось. Впрочем, отстаивая свои
интересы в спорах с отцом, ты накопишь бесценный опыт, чтобы в будущем
противостоять мужу.
— Какая вы, оказывается, хитроумная... — заметила Велвет.
— И не впадай в отчаяние, дорогая, — продолжала Кристин. — Таким вещам учатся быстро.
Когда новобрачные вошли в зал, их приветствовали громкие крики собравшихся.
Заметив, какое количество нарядных дам собралось на праздничный пир, Велвет
возблагодарила судьбу, что догадалась надеть бархатное платье, цвета синей
грудки павлина, являвшее неповторимый контраст с ее золотистыми локонами.
Среди гостей были Барбара и Роджер Палмер, а также веете вельможи и
придворные, которые побывали у них дома вечером предыдущего дня. Кроме того,
здесь находились и совершенно незнакомые ей люди, а также те, кто служил в
гвардии под началом Монтгомери.
Когда Грейстил вел ее к столу, где они должны были занять почетные места
рядом с королем, все леди и джентльмены, мимо которых они проходили,
поднимались со своих мест и с улыбками приветствовали их. Велвет попыталась
сделать книксен перед Карлом, но последний не позволил ей этого, а сразу же
взял ее за руку и сказал:
— Леди и джентльмены! Я с величайшим удовольствием представляю вам нашу
новую и совершенно очаровательную придворную даму Велвет Монтгомери, графиню
Эглинтон. Должен заметить, что ее мужу Грейстилу очень повезло с женой.
Раздались оглушительные аплодисменты. Когда же лорд Монтгомери с видом
собственника взял жену за локоток и отвел в сторону, чтобы король не мог до
нее дотянуться, в зале послышались одобрительные возгласы.
Угощение было великолепное, вино лилось рекой, а тосты провозглашались один
за другим. Грейстил вежливо отвечал на них, не пропуская ни одного, и по
прошествии времени стало ясно: он в состоянии перепить и пересидеть за
столом кого угодно.
Наконец все придворные перешли в бальный зал, где начались танцы. Когда
Грейстил взял Велвет за руку, чтобы возглавить вместе с ней первый танец,
король не без важности произнес:
— По праву сюзерена я требую, чтобы честь быть первым партнером этой
дамы предоставили мне.
Велвет стояла между двумя высокими мужчинами, переводя взгляд с одного
смуглого лица на другое; она чувствовала себя чем-то вроде приза на
провинциальной ярмарке с непременными петушиными боями.
Воцарилось тягостное молчание, продолжавшееся не менее минуты. Наконец лорд Монтгомери тихо сказал:
— Сир, предоставляю вам право первому танцевать с прекрасной дамой.
С этими словами Грейстил возложил руку Велвет на руку Карла и деланно
улыбнулся; было очевидно, что ему ужасно не хотелось уступать королю.
Второй танец был за Монтгомери, а затем к Велвет с лукавыми улыбками подошли
Барбара и Кристин.
— Поторапливайся, дорогая, если, конечно, не хочешь, чтобы тебя раздели
донага прямо в зале, — прошептала пожилая леди. — Ведь настало
время укладывать тебя в постель новобрачных.
Взяв Велвет за руки, Кристин и Барбара повели ее к выходу, не обращая
внимания на то, что по пути некоторые придворные делали попытки сорвать с
платья Велвет таланты — бантики и бутоньерки из серебристой ленты. Музыка и
смех звучали все тише, когда они поднимались по лестнице на второй этаж в
апартаменты новобрачных. Пока Барбара помогала Велвет раздеваться, Кристин
искала в гардеробной подходящее домашнее одеяние. Когда же Велвет надевала
белую шелковую рубашку, вдовствующая графиня сказала:
— Укладывание в брачную постель — старинный обычай, дошедший до нас
через века. Такого рода фривольные традиции были запрещены в суровые времена
Кромвеля, зато теперь они к нам вернулись.
Барбара облизнула губы и спросила:
— А разве при укладывании новобрачная не должна быть обнаженной и ждать
появления мужа именно в таком виде?
— Так происходило в средние века. Обнаженная новобрачная как бы
выставлялась на всеобщее обозрение, чтобы все могли убедиться, что она
девственна и не имеет физических изъянов.
— Что-то я уже не помню, когда была девственна, — со смехом
заметила Барбара.
Кристин взялась за занавеси балдахина.
— Прыгай скорее в постель, дорогая. Кажется, сюда идут.
Едва лишь Велвет улеглась, как двери распахнулись, и спальня наполнилась
придворными, многие из которых были основательно пьяны, а некоторые так
просто валились с ног. Короля Карла сопровождали его брат Джеймс, герцог
Бакингем и шотландский лорд Лодердейл. Остальные придворные тащили с собой
совершенно обнаженного лорда Монтгомери, каковой и был торжественно водружен
ими на широкую брачную постель рядом с новобрачной. Пока придворные дамы
препирались и толкались, стараясь занять местечко получше для созерцания
телесных достоинств молодого мужа, джентльмены громкими голосами подавали
ему советы, касавшиеся акта совокупления.
Наконец Бакингем приосанился и громко сказал:
— Торжественно объявляю, что с нынешнего дня плотские удовольствия,
неумеренное потребление вина, а также всякого рода шумные забавы и шутки
снова вводятся в придворный ритуал, и они будут являться совершенно
обязательными для нового королевского двора.
— Не желаешь ли, чтобы я показал тебе, как лучше управляться с дамой в
постели? — осведомился ужасно пьяный Лодердейл, обращаясь к Грейстилу.
— Держись от невесты подальше, горец. Право первого поцелуя принадлежит
мне, — заявил Карл, отталкивая в сторону своего шотландского приятеля.
— Вы все опоздали! Я давным-давно ввел ее в курс дела! —
послышался вдруг чей-то голос.
Велвет подняла глаза и увидела исказившееся в злобной ухмылке лицо молодого
лорда Кава.
— Этот парень налился вином по самое горло, — проворчал
Грейстил. — Уберите его отсюда, пока я не взялся за свою шпагу.
Он почувствовал, как задрожала его жена, и решил побыстрее положить конец
этому вульгарному развлечению.
Карл тут же развернулся и принялся выталкивать из спальни своих придворных.
— Вон, все вон! Надеюсь, все присутствующие уже убедились в
достоинствах оружия Монтгомери? Он обещал сунуть его в ножны в тот момент,
когда вы все удалитесь.
Грейстил тотчас выпрыгнул из постели и помог своему коронованному приятелю
вытаскивать пьяных придворных. Затем, когда вышел и сам король, захлопнул
дверь и запер ее на засов.
— Ну что, все ушли? — подала голос Велвет.
— Да, теперь все, — отозвался Грейстил.
Граф быстро вернулся к брачному ложу, задул свечи и, забравшись в постель,
заключил жену в объятия, стараясь успокоить. Он знал, что грубость некоторых
мужчин потрясла ее до глубины души.
Нежно лаская и целуя жену, Грейстил с улыбкой подумал:
Возможно, когда-
нибудь она полюбит меня по-настоящему
. Он мысленно возблагодарил Творца за
то, что Велвет, несмотря на все свои колючки, оказалась женщиной ранимой и
чувствительной.
Глава 17
— Предпочитаю королевскую кровать всем прочим, — проворковала
Барбара, лежавшая в постели рядом с Карлом. — Она такая величественная
и щедрая... прямо как вы.
Леди Палмер покинула Уайтхолл через парадную дверь и снова вошла через
заднюю, где Проджерс встретил ее и тут же провел по лестнице для прислуги в
личные покои короля.
Король вяло улыбнулся и пробормотал:
— Я рад, что тебе здесь нравится.
Она крепко прижалась к нему.
— Мне всегда хорошо с вами в постели, сир. Наши тела просто созданы
друг для друга. Но если честно, то я отнюдь не всегда чувствую себя уютно
при дворе.
Король едва заметно поморщился:
— Это почему же?
— У каждой придворной дамы есть какой-нибудь титул, и мне приходится
всем им кланяться. Даже сегодняшняя новобрачная стала графиней. Все это
заставляет меня чувствовать себя чуть ли не простолюдинкой.
А ты и есть простолюдинка
, — с улыбкой подумал Карл и тут же сказал:
— Что-то мало простоты я в тебе замечаю, Барбара.
Она отвернулась от него и надула губки.
— Когда все эти дамы смотрят на меня сверху вниз, они тем самым унижают
вас, Чарлз. Но если вы возвысите меня, то им придется немного присмиреть.
Король рассмеялся и ущипнул Барбару за ягодицу.
— Сейчас я возвышу тебя, любовь моя.
— Я серьезно, Чарлз. Если бы вы на самом деле любили меня, то удостоили
бы титула. Продемонстрировали бы тем самым мою избранность.
Будь его воля, Карл с удовольствием вознаградил бы Барбару за услуги каким-
нибудь титулом или любой другой безделицей в том же роде, но он знал, что
канцлер Хайд вряд ли даст согласие на возведение королевской любовницы в
достоинство пэра Англии. С другой стороны, он не хотел терять эту женщину,
очень даже устраивавшую его в постели.
— Я подумаю, как возместить твои моральные потери, дорогая, —
произнес король, думая о приобретении нескольких крупных бриллиантов,
которые могли бы хоть частично утешить Барбару.
Велвет приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать мужа, облаченного в новую
гвардейскую форму, в создании которой он и сам принимал деятельное участие.
— В этом синем мундире у тебя очень строгий и воинственный вид, —
с улыбкой заметила Велвет.
— Так и было задумано, — кивнул Грейстил. — Я как лев
сражался против красного цвета, ибо считаю, что гвардейцы его величества
существуют не только для украшения дворца и парадных выездов, но должны
также осуществлять свою главную миссию — охранять священную особу короля.
— Твои гвардейцы — не частые гости в танцевальных залах. Готова держать
пари, что они ездят верхом лучше, чем танцуют. Можно, я попозже приду во
двор, чтобы посмотреть на выбранных тобой лошадей?
— Разумеется. Кстати, я и отца твоего пригласил. Хочу, чтобы он
высказал мнение знатока о сделанных мной приобретениях. Возможно, это
приглашение хоть немного умерит его недовольство из-за потери Болсовера.
Велвет прикусила губу.
— Когда он не явился на вчерашний свадебный пир, я подумала, что он
узнал о замке и пришел в ярость.
— А мне почему-то кажется, что он будет рад видеть свою дочь хозяйкой
Болсовера, который впоследствии отойдет его внуку.
Велвет очень хотелось думать, что отец и сам намеревался в один прекрасный
день передать ей замок Болсовер. Передать если не в качестве приданого, то
хотя бы по завещанию, в качестве части наследия рода Кавендиш.
— Может, он не будет так уж гневаться?
— Если и будет, то, наверное, смирит свой гнев после того, как я
переговорю с ним.
Тут в дверь постучали, и тотчас же вошла служанка. Грейстил спросил у нее:
— Эмма, вы довольны своей комнатой?
— Благодарю вас, милорд! Весьма! Такой большой комнаты у меня еще не
было. Она внизу по коридору, рядом с комнатой Томаса.
Выходя из покоев, Грейстил обратил внимание на белое шелковое платье Велвет.
— Эмма, миледи хочет сегодня утром спуститься в стойла. Позаботьтесь о
том, чтобы она не надела ничего слишком яркого или контрастного.
Грейстилу было известно, что Карл любит лошадей и знает в них толк, поэтому
почти не сомневался в его присутствии на финальном отборе и выездке
благородных животных из последней партии, предназначавшейся для гвардии
короля, которую все чаще стали называть
синие
. Он также знал, что Карл
надеется на урегулирование проблем, существовавших между ним и отцом Велвет.
Когда же приехал Ньюкасл, Монтгомери, пожимая ему руку, сказал:
— Я хотел бы сразу кое-что прояснить, милорд. Откровенно говоря, я
очень удивился, когда после смерти отца унаследовал замок Болсовер.
Женившись на вашей дочери, я определил его как наследственное владение
нашего старшего сына. В качестве компенсации готов предложить значительную
сумму, оговоренную еще во времена обручения.
Ньюкасл принял предложение зятя, а лорд Монтгомери оказался довольно
покладистым переговорщиком и учитывал все его требования и условия. Когда же
наконец появился король, бывшие противники уже стали теми, кем им и
следовало быть, то есть людьми, связанными узами давнишней дружбы, а теперь
еще и породнившимися. И теперь предметом беседы стали исключительно лошади,
причем и Карл, и Грейстил вынуждены были прислушиваться к мнению старого
королевского конюшего. Хотя молодые люди всю свою жизнь считались
лошадниками и имели по каждому
лошадиному
вопросу свое собственное мнение,
они не могли не признать превосходство Уильяма Кавендиша — главного
английского авторитета в области коневодства. И само собой разумеется, что
окончательный отбор осуществлялся именно по его рекомендациям.
Гвардейцы уже седлали лошадей, готовясь к контрольному галопу, когда
Монтгомери заприметил Велвет, стоявшую у ограды конюшни.
— Сие грядет невеста!.. — пропел Грейстил начальные слова
старинной свадебной песни, после чего они с Ньюкаслом вышли из конюшни,
чтобы встретить ее.
Велвет была в наглухо застегнутом платье для верховой езды василькового
цвета, и этот наряд придавал молодой графине совершенно несвойственную ей
сдержанность и даже строгость.
Выглядит просто потрясающе!
— мысленно воскликнул Грейстил. Приблизившись
к жене, он поцеловал ей руку, затем торжественно объявил:
— Дорогая, мы с герцогом пришли к взаимопониманию относительно замка
Болсовер.
Велвет с облегчением вздохнула и, улыбнувшись, направилась к отцу. Но
Ньюкасл вдруг отстранился от нее и проворчал:
— Вообще-то я всегда хотел передать Болсовер своему сыну, чтобы он
оставил его своему. Но если уж замок достался Монтгомери на законных
основаниях, то мы решили, что он перейдет по наследству твоему сыну. А
взамен твой муж отказывается от каких-либо притязаний на твое приданое... в
денежном выражении, если можно так выразиться.
Велвет внимательно посмотрела на отца, затем перевела взгляд на мужа.
— Неужели?! — воскликнула она, вскинув подбородок. — Выходит,
вы обо всем договорились, не потрудившись даже узнать, что я об этом думаю?
— Велвет!.. — В голосе Монтгоме
...Закладка в соц.сетях
