Жанр: Любовные романы
Без маски
...тия болезни.
Велвет показалось, что кто-то стоит у подножия лестницы, и она крикнула:
— У лорда Монтгомери около двадцати шести
горошин
, наполненных
прозрачной жидкостью!
Мистер Берк — а это был он — прокричал в ответ:
— Когда они наполнятся гноем и превратятся в оспины, должно пройти по
крайней мере пять дней, прежде чем они начнут подсыхать! Если, конечно...
Управляющий не закончил фразу, но Велвет знала, что он хотел сказать.
— Благодарю за разъяснения, мистер Берк. У кого-нибудь еще в доме
появились симптомы болезни?
— Нет, миледи, Бог миловал. Но если у вас начнет болеть голова, то
обещайте, что не станете скрывать это от меня.
— Обещаю, мистер Берк.
Вернувшись в хозяйскую спальню, Велвет приблизилась к кровати и, присев на
стул, тихо сказала:
— Ну, как ты?..
— Спасибо тебе, — пробормотал в ответ Грейстил. Она всмотрелась в
его лицо и улыбнулась:
— Можешь не разговаривать, а только слушать. Тебе нужно беречь силы.
—
Я люблю тебя, Велвет.
Ее глаза наполнились слезами. Раньше он никогда не говорил ей этих слов.
Или, может быть, он принимает за любовь чувство благодарности?
— А я люблю тебя, Грейстил. Мне очень жаль, но сегодня лихорадка
вернется к тебе. Но ты всегда был воином, а значит, сейчас должен сражаться
с удвоенной силой. И помни: ты не одинок. Я здесь, с тобой, и если мы
объединим наши усилия, то болезнь будет побеждена!
— Ты мой щит и ограда от бед, — пробормотал он.
Потом его глаза закрылись, и он задремал.
Велвет же, воспользовавшись передышкой, отправилась к лестнице и съела
завтрак, который оставил ей мистер Берк. Опустив пустой поднос на пол, она
налила себе вина и вернулась с бокалом в спальню.
Ближе к ночи пузыри на теле Грейстила, как и предсказывал мистер Берк,
наполнились гноем, и у него резко подскочила температура. Велвет снова и
снова делала мужу прохладные влажные обтирания, но, несмотря на все ее
усилия, Грейстил впал в беспамятство и начал бредить. По мрачной иронии
судьбы, вырывавшиеся из его уст слова были связаны исключительно со смертью
и умиранием. Велвет прислушалась и поняла, что он говорит о юных солдатах,
служивших под его началом, — многие из них были убиты или взяты в плен
генералом Монком.
В какой-то момент Грейстил вдруг приподнялся и, схватив ее за руки,
воскликнул:
— Он никогда не любил ее! А она умерла, чтобы мог жить я... Наконец-то
я ее увижу...
Велвет догадалась, что муж говорил о своей матери.
— Нет, Грейстил! Ты мне нужен здесь. Кроме того, нашему ребенку
необходим отец. Ты должен сражаться со смертью. Смерть — вот кто наш враг!
Его хватка стала еще сильнее.
— Ты уйдешь от меня...
— Никогда! Я останусь с тобой, Грейстил!
— Ты любишь Чарлза и уйдешь к нему...
— Клянусь, что не уйду к Чарлзу, а останусь с тобой. Навсегда. Я люблю
тебя, Грейстил... Ты нужен мне!
— Неужели ты — Велвет?
— Да, я Велвет.
Постепенно его хватка стала слабеть. Наконец он отпустил ее руки и,
откинувшись на подушки, затих.
Неужели он уходит от меня?
— в ужасе думала Велвет. Налив в бокал вина,
она залпом выпила его и приготовилась к худшему. Немного помедлив, она легла
рядом с Грейстилом и взяла его за руку. Другую же руку положила себе на
живот, подумав о том, что теперь вся их семья в сборе. Уже засыпая, она
прошептала:
— Я здесь, любимый. И никогда не оставлю тебя...
В Сент-Джеймсском дворце король Карл преклонил колени перед смертным одром
своей сестры, в то время как священник читал отходную молитву.
— Она ушла от нас, сир. — Доктор Фрейзер положил руку на плечо
короля. — И ее страдания закончились.
Карл со вздохом поднялся на ноги.
— Благодарю вас, доктор. Вы сделали все, что было в человеческих силах.
Между прочим, ее муж тоже умер от оспы. Я же справился с этой болезнью в
детском возрасте, но она по иронии судьбы унесла в течение нескольких недель
и моего брата, и мою сестру.
— У вас была мягкая форма оспы, сир. Как, впрочем, и у меня. Кстати,
все мои сиделки тоже переболели оспой. Ничего удивительного, что слуги с
оспинами на лице пользуются большим спросом.
— Как себя чувствует леди Беатрис?
— Сир, я по-прежнему считаю, что она выживет. Должен заметить, что один
из гвардейцев, эскортировавших принцессу Мэри из Дувра, тоже пал жертвой
этой болезни. Остается только надеяться, что она не коснется лорда
Монтгомери.
Карл вспомнил испуг, вернее — ужас, отразившийся на лице Велвет, когда она
узнала, что дамы слегли от этой чрезвычайно заразной болезни.
— Увы, оспа не признает фаворитов... — пробормотал король.
Повернувшись к священнику, он сказал: — Не проводите ли меня в апартаменты
моей матери, святой отец? Королева, вероятно, безутешна...
Час спустя Карл вернулся в свои апартаменты в Уайтхолле. Ему предстояло
написать много писем крайне неприятного и горестного содержания. И одно из
первых предназначалось Уильяму, сыну покойной принцессы. Кроме того,
следовало написать малышке Минетти, а также уехавшему из Лондона брату
Джеймсу и Барбаре — у этих двоих прекрасно был развит инстинкт
самосохранения. И конечно же, он должен был написать в Роухемптон.
Вызвав пажа Уилла Чиффинча и передав ему уже написанные письма, Карл сел за
письмо к Велвет.
Моя дорогая Велвет!
С величайшим прискорбием сообщаю тебе, что Мэри отправилась в край
вечного упокоения. Вероятно, она заразилась оспой на корабле, доставившем ее
в Англию. Очень жаль, что морские суда являются постоянным источником
опасной заразы, но я ничего не могу с этим поделать. Я написал Минетти письмо, содержащее эту печальную новость.
Надеюсь, ты тоже напишешь ей, ибо твои письма всегда поднимали ей
настроение. Доктор Фрейзер полагает, что леди Беатрис выживет, и мы все
молимся за ее выздоровление. Я очень надеюсь, что сия напасть минует
Грейстила. Конечно, тебе не следовало ехать в Роухемптон, ибо ты сама можешь
заразиться, но я знаю: ничто в мире не отвратило бы тебя от этого намерения.
Подобная преданность вызывает у меня зависть, так как я точно знаю, что
никогда не сподоблюсь обрести столь великую любовь. Обязательно дай мне знать, как обстоят у тебя дела. После
коронации, когда из Португалии приедет принцесса Екатерина, чтобы стать моей
женой и королевой Англии, возникнет необходимость приискать достойную леди,
которая ведала бы спальными покоями королевы, — а я не знаю лучшей
кандидатуры на это место, чем ты, Велвет. Короче говоря, в отсутствие графа
и графини Эглинтон Уайтхолл не тот, что прежде, и это необходимо
исправить. Твой преданный слуга Чарлз Рекс. Присыпав письмо песком, Карл растопил воск и прижал к нему свое кольцо с
печаткой. Он давно уже не чувствовал себя таким одиноким.
Отбросив одеяло, Грейстил сел на постели и осмотрел покрытые подсыхающей
коркой оспины на своем теле. Затем ощупал щеки и лоб, после чего пришел к
выводу, что Велвет сказала ему правду — никаких отметин на лице у него не
было.
Спустив ноги на ковер, он потянулся к жене, спавшей в кресле рядом с
кроватью. В следующую секунду он в тревоге отдернул руку — Велвет пылала
словно в огне!
— Дорогая, проснись! — воскликнул он. И тут же понял, что она не
спала, веки ее лишь наполовину прикрывали остекленевшие от лихорадки
глаза. — Велвет, о Боже! Я заразил тебя оспой!
Грейстил вышел из спальни и направился к верхней площадке лестницы. Свесив
вниз голову, крикнул:
— Мистер Берк!
В следующую секунду снизу донесся радостный голос управляющего:
— Похоже, вам стало лучше, милорд!
— Гораздо лучше. Но не поднимайтесь сюда. Теперь лихорадка сжигает
Велвет. Я хочу сменить постельное белье и уложить ее в постель. Однако я
слаб, как котенок, Берк. Не могли бы вы раздобыть для меня какой-нибудь еды?
— Сию минуту, милорд! Я очень хотел помочь вашей жене, но она ничего не
желала слушать и настояла на том, что будет лично ухаживать за вами.
— Мы оба знаем, что временами она бывает чертовски упряма.
— Я рад, что вы правильно меня поняли, милорд. Может, эля хотите
выпить?
— Эля?.. Да я готов убить за кувшин эля! Кстати, не могли бы вы
приготовить новую порцию отвара из огуречника, чтобы у меня было чем поить
больную?
— У нас на кухне осталось еще довольно много этого отвара. Он очень
горький, и ваша супруга жаловалась, что вы отказываетесь его пить.
— Оставьте его вместе с элем у лестницы.
Грейстил забежал в гардеробную за чистыми простынями и полотенцами, после
чего вернулся к Велвет. Перестелив постель, он налил в таз холодной воды,
опустился перед женой на колени и стал раздевать ее. Затем принялся
осторожными движениями обтирать ее лицо и тело влажным полотенцем. После
этого вытер насухо другим полотенцем, прикоснулся губами к ее виску и
прошептал:
— Я люблю тебя, мой ангел.
Перетащив жену из кресла на кровать, Грейстил прикрыл ее простыней. Затем
накрыл одеялом. Услышав шум в холле, он вышел из спальни и нашел на верхней
ступени лестницы котелок с тушеным мясом и два кувшина: один с элем, а
другой — с лечебным отваром из огуречника.
Съев мясо — ему следовало набраться сил, — Грейстил принялся за эль,
смакуя каждый глоток. Когда кувшин опустел, он поставил его на пол и
приблизился к Велвет.
— Любимая, ты спасла меня от смерти, — прошептал он, — а
теперь я собираюсь спасти тебя. Но мне нужна твоя помощь, Велвет, понимаешь?
Она попыталась что-то сказать, но не смогла произнести ни слова — лишь
смотрела на него блестевшими от лихорадки зелеными глазами. Тогда Грейстил
осторожно приподнял ее и поднес к ее губам чашку с отваром огуречника. Когда
она сделала несколько глотков, он прошептал:
— Велвет, любовь моя, я знаю, что прежде ты мне не доверяла. Но сейчас
ты должна довериться мне, должна поверить моим словам. Поверь, я никогда не
стал бы лгать тебе в такой момент. Знай же, ты обязательно поправишься!
Попей еще, любимая.
Он снова поднес чашку к ее губам, Велвет выпила все до дна, хотя лекарство
было ужасно горькое.
Грейстил сидел рядом с Велвет, пока она не заснула. Потом подошел к зеркалу,
со всех сторон осмотрел себя и сосчитал оспины.
Как странно, — думал
он, — на лице — ни одной
.
В эту ночь Грейстил лег рядом с Велвет; казалось, что ей было гораздо лучше,
когда он обнимал ее. И еще ему казалось, что если он будет держать ее за
руку, то она не покинет его.
Утром он заметил, что на теле у нее стали появляться пузыри, наполненные
похожей на воду прозрачной жидкостью. Причем один из них — о ужас! —
возник на правой щеке.
Ну почему Господь так жесток? — мысленно
восклицал Грейстил. — Почему Ты, Господи, наслал на нее эту напасть,
оставив мое лицо нетронутым?!
Однако он прекрасно понимал: главное — чтобы
Велвет выжила. Но справится ли она с болезнью, хватит ли у нее сил? Велвет
уже очень значительно потеряла в весе, поскольку ничего не ела с тех пор,
как у нее начались головные боли, и Грейстил опасался, что сил у нее может
не хватить. Ведь если разобраться, то это просто чудо, что он сам выжил. Так
что потребуется непременное вмешательство высших сил, чтобы произошло второе
чудо.
Когда он в очередной раз поил Велвет отваром из огуречника, она между
глотками вдруг спросила:
— Как ребенок?
— О, твой ребенок в полной безопасности. Верь мне, Велвет.
Допив отвар, она сказала:
— Между прочим, это и твой ребенок.
—
Я знаю, любимая.
Отставив чашку, Грейстил начал обтирать ее влажным полотенцем.
Мне
наплевать, чей это ребенок, — говорил он себе. — Главное — чтобы
Велвет выжила!
Во второй половине дня, когда Велвет уснула, Грейстил в очередной раз вышел
к лестнице и нашел рядом с кувшином, наполненным элем, запечатанное письмо.
Бросив взгляд на конверт, он увидел, что письмо адресовано Велвет, а
написала его Кристин Кавендиш. Вернувшись в спальню, Грейстил обнаружил, что
жена еще спит. Немного поколебавшись, он вскрыл конверт, так как почти не
сомневался: Велвет, когда проснется, обязательно попросит прочитать ей
письмо вслух.
Усевшись на стул рядом с кроватью, граф развернул листок.
Дражайшая Велвет!
Узнав о трагической смерти принцессы Мэри, я сразу же поспешила в
Уайтхолл, где Эмма сообщила мне, что ты уехала в Роухемптон, дабы
предупредить мужа об опасности заражения. Я очень беспокоюсь за тебя и
Монтгомери и прошу как можно скорее сообщить, как у вас дела. Боюсь, эта ужасная инфекция получила распространение. Мой внук
Уильям тоже ее подцепил, но в легкой форме. К сожалению, из-за болезни
пострадало его красивое лицо, и теперь он ходит весь в оспинах. Вероятно, ты
решишь, что провидение покарало его так за кражу твоего портрета,
предназначавшегося в подарок Грейстилу. Попытка шантажировать тебя с тем,
чтобы обменять портрет на Роухемптон, — воистину дурное деяние, за
которое он теперь и расплатился. Генриетта Мария пребывает в глубоком трауре по безвременно
скончавшейся дочери. И конечно же, я очень сочувствую Чарлзу, То
обстоятельство, что он правит королевством, не спасло его от трагедий и
печали. Хотя его и окружают как многочисленные льстецы, так и многочисленные
друзья, он, по сути, очень одинокий человек. Если я не получу от тебя весточку в ближайшее время, то сама
приеду в Роухемптон, дабы собственными глазами взглянуть на тебя. С любовью Кристин. Грейстил отложил письмо, приблизился к плоскому ящику, стоявшему в углу, и,
достав из него картину, взглянул на нее совсем другими глазами. Оказывается,
Велвет заказала этот портрет для него! И она необычайно красива — куда до
нее Венере! А он, Грейстил, был так суров с ней, что она не отважилась
сообщить ему о том, что ее шантажировал этот мерзавец Кавендиш.
На сердце у Монтгомери было очень тяжело. Он со стыдом вспоминал их ссору
из-за картины.
Ты ничего не понимаешь
, — кажется, так сказала она
ему. И он действительно ничего не понимал. Что ж, значит, теперь он должен
сделать так, как если бы она и впрямь подарила ему этот портрет.
Грейстил пересек комнату, подошел к камину и водрузил портрет на каминную
полку — чтобы Велвет, проснувшись, сразу его увидела. После этого граф надел
чистую рубашку и сел в кресло у постели жены.
— Я люблю тебя, Велвет, — прошептал он. — Когда проснешься, я
расскажу тебе, как сильно я тебя люблю. Я слишком долго дожидался того дня,
когда смогу сказать тебе о своих чувствах.
Грейстил вздрогнул и проснулся. Он не знал, сколько времени проспал, видел
только, что спальня погружена во мрак. Велвет же жалобно стонала и металась
на постели. Быстро поднявшись и запалив свечи, Грейстил поставил подсвечник
на прикроватный столик — и в ужасе замер: волдыри на теле Велвет наполнились
гноем и превратились в воспаленные оспины. Было ясно, что она неимоверно
страдала, и он, склонившись над ней, в отчаянии прошептал:
— Успокойся, любимая, полежи тихо хотя бы несколько минут. Дыши
медленно и глубоко. Держи меня за руку, и это поможет тебе преодолеть
терзающую тебя боль. Я люблю тебя, Велвет. Почувствуй мою любовь.
Опустившись перед кроватью на колени, Грейстил сжал пылающие руки жены. И в
какой-то момент ему показалось, что его слова вроде бы оказывают на нее
благотворное воздействие. Велвет и впрямь стала успокаиваться и через
некоторое время уже лежала совсем тихо. Дыхание у нее тоже, казалось бы,
начало замедляться. Но потом ему вдруг почудилось, что она совсем перестала
дышать. Охваченный ужасом, Грейстил сжал ее руки и закричал:
— Не смей уходить от меня! Приказываю тебе остаться!..
Но в следующее мгновение он понял, что Велвет действительно не дышит.
Глава 28
Грейстил выпустил руки жены и, приподнявшись, стал давить ладонями ей на
грудь, как если бы нажимал на кузнечные мехи. Он должен был во что бы то ни
стало восстановить у нее дыхание, должен был заставить ее сделать хотя бы
один вдох. Оспина, образовавшаяся у нее на груди, внезапно лопнула, и
брызнувший из нее гной оросил его подбородок.
— Дыши, Велвет, дыши!
Она по-прежнему не дышала, и Грейстил, взывая к Господу, тихо заговорил:
— Прошу Тебя, Боже, помоги мне. Не забирай ее у меня. Дай мне силы и
научи, что делать.
И тут его осенило...
Поскольку, Велвет самостоятельно дышать не может, я
должен сделать это за нее
, — подумал Грейстил. Без малейших колебаний
он опустил голову, прижался губами к ее губам и принялся вдыхать воздух в ее
легкие. Раз, другой, третий... В какой-то момент он почувствовал, что она
вздрогнула. И в тот же миг лопнула воспаленная оспина у нее на щеке.
Грейстил вытер гной, попавший ему в глаз, и снова принялся вдыхать в Велвет
жизнь.
Она оказалась в каком-то незнакомом месте, пугавшем ее, ибо здесь стояла
мертвая тишина. Но тут вдруг тишину нарушил чей-то голос, звавший ее по
имени. Велвет повернулась и различила во мраке склонившийся над ней темный
силуэт, в котором, впрочем, угадывались знакомые черты... А может, это сон?
— Чарлз?
Она сделала движение в его сторону, но тотчас замерла в нерешительности.
Нет, над ней склонился вовсе не король. Это смерть явилась за ней!
— Грейстил, Грейстил, где ты?
Велвет повернулась и увидела во мраке другой темный образ, звавший ее по
имени.
— Велвет!
Это был Грейстил... Она узнала бы его где угодно. Ей вдруг вспомнились слова
матери, сказанные целую вечность назад:
С ним ты всегда будешь в
безопасности
. Осознав это, Велвет уже без колебаний потянулась к мужу.
Грейстил не знал, сколько времени он делал жене искусственное дыхание, но
наконец-то настал момент, когда стало ясно, что Велвет начала дышать
самостоятельно. Впрочем, дыхание у нее было еще очень слабое, и он готовился
при необходимости возобновить свои усилия. Когда же он понял, что ему
удалось вырвать жену из объятий смерти, глаза его наполнились слезами, и он
прошептал:
— Велвет, любимая, не уходи больше от меня!
Час за часом Монтгомери неотрывно наблюдал за женой, готовый в любой момент
прийти ей на помощь. Наконец сон властно заявил на него свои права — и
перенес в дальние страны, где обитали драконы, с которыми, он, впрочем,
довольно быстро разделался, изрубив на куски своим мечом.
Когда же Грейстил проснулся, комнату заливал яркий дневной свет, а Велвет
спокойно лежала на кровати и внимательно смотрела на него. Лицо его осветила
радостная улыбка, и жена улыбнулась ему в ответ. Грейстил дал ей кружку эля,
и она с жадностью его выпила. После этого он вышел из комнаты, подошел к
лестнице и, свесив вниз голову, закричал:
— Мистер Берк, миссис Клегг! Полагаю, что Велвет теперь пойдет на поправку! А у вас как дела?!
Берк подошел к подножию лестницы и прокричал:
— Слава Богу, милорд! У вас наверху долгое время было так тихо, что мы
уже стали опасаться худшего! Что же касается всех остальных, то больше никто
не заболел!
— И все же продолжайте держаться от нас подальше! На всякий случай!
Попросите Берту, чтобы сварила Велвет бульон для поддержания сил!
— Пришло письмо для леди Монтгомери от его величества из Уайтхолла, — сообщил управляющий.
— Когда я уйду, оставьте его там же, где всегда, мистер Берк.
Грейстил вернулся в спальню и обнаружил, что эль подействовал на Велвет как
снотворное и она уснула. Воспользовавшись этим, он помылся и сменил рубашку,
после чего сходил в гардеробную за чистым постельным бельем, а также забрал
письмо с лестничной площадки.
Опустившись в кресло с письмом в руках, Грейстил ненадолго задумался. Имел
ли он право вскрывать и читать адресованную Велвет корреспонденцию? Но ведь
он уже сделал это один раз, так что теперь... Грейстил решительно поддел
ногтем алую восковую печать. Разумеется, граф прекрасно понимал, что при
чтении письма короля Карла может узнать что-нибудь крайне для себя
неприятное, но он был готов ко всему.
Письмо короля поразило Грейстила, прочитав же последние строчки, он наконец
осознал, насколько несправедлив был по отношению к Велвет.
Конечно, тебе не следовало ехать в Роухемптон, ибо ты сама можешь
заразиться, но я знаю: ничто в мире не отвратило бы тебя от этого намерения.
Подобная преданность вызывает у меня зависть, так как я точно знаю, что
никогда не сподоблюсь обрести столь великую любовь
. Грейстил действительно был поражен. Ведь он всегда завидовал Чарлзу из-за
того, что Велвет испытывала к нему нежные чувства. Письмо, однако, доказало,
что король и Велвет были всего лишь друзьями, и этот факт вызвал у Грейстила
жгучий стыд за необоснованные подозрения. Еще раз прочитав письмо, он твердо
решил, что никогда больше не будет ревновать Велвет.
Покосившись на спавшую жену, лорд Монтгомери зажег свечу и несколько секунд
подержал печать над огнем, чтобы соединить ее половинки. Велвет не должна
догадаться о том, что он прочитал адресованное ей письмо, ибо такой поступок
благородным никак не назовешь. Положив письма от короля и Кристин на столик
рядом с кроватью, Грейстил с легким сердцем вышел из спальни и отправился к
лестнице.
— Мистер Берк! — прокричал он. — Я просто умираю от голода!
Не могли бы вы попросить миссис Клегг поджарить для меня бифштекс?
— Слышу вас, милорд! — крикнула Берта. — Если к вам вернулся
аппетит, то, значит, у вас все хорошо.
— У меня действительно все хорошо. Причем настолько, что я в состоянии
съесть целого быка... с хвостом и рогами.
Вернувшись в спальню, Грейстил обнаружил, что Велвет уже проснулась и
смотрит на него своими огромными изумрудными глазами. Указав на воспаленные
язвы у себя на руках, она со вздохом сказала:
— Болит...
— Ничего, Велвет. Это ободряющий знак. Сейчас я смою с тебя весь этот
гной.
Обтирая влажным полотенцем оспины, начавшие уже немного подсыхать, Грейстил
действовал предельно осторожно. В смущении откашлявшись, он вдруг сказал:
— Не хочу расстраивать тебя, дорогая, но я случайно раздавил два
пузырька с гноем... Один — над левой грудью, а другой — на щеке. Так вот,
сейчас я хочу провести эксперимент с целью лучшего заживления ранок. Неплохо
бы смазать их...
— Ты собираешься экспериментировать над моим лицом? — с улыбкой
перебила Велвет.
Грейстил молча кивнул и осторожно протер ранку на щеке влажным полотенцем.
Затем смазал ранку кремом для лица, который обнаружил среди вещей Велвет,
после чего вырезал из чистой простыни крохотный квадратик и наложил его на
ранку поверх крема.
Велвет бросила взгляд на свой портрет. Тихонько вздохнув, пробормотала:
— Я уже никогда не буду так выглядеть.
— Ты куда красивее своего изображения на картине.
— Ты мне льстишь?..
— Нет, разумеется. — Грейстил протер ранку у нее на груди, после
чего смазал ее кремом и также заклеил квадратиком, вырезанным из
простыни. — Будем надеяться, что все получится, — сказал он с
улыбкой. Потом заявил: — А теперь ты выпьешь немного бульона, чтобы у тебя
прибавилось сил.
— Опять командуешь?! — со смехом воскликнула Велвет.
Грейстил расплылся в улыбке:
— Конечно, дорогая. Знаешь... Где бы найти такую травку, отвар из
которой заставил бы тебя немного помолчать?
— Есть такая ядовитая травка. Болиголов называется.
Велвет снова рассмеялась.
Накормив жену, Грейстил сменил у нее постельное белье, потом сказал:
— Постарайся заснуть, любовь моя. Тебе необходим отдых, Я же пока чего-
нибудь поем, так как мне требуются немалые силы... для борьбы с тобой.
Когда наступила ночь, Грейстил снова лег рядом с женой. Она спала довольно
беспокойно, и он неоднократно вставал с постели, чтобы принести ей воды или
ночной горшок. Когда же настало утро, Грейстил снова приступил к своим
обязанностям сиделки. Сменив Велвет повязки и покормив ее, он сообщил:
— Дорогая, тебе пришло два письма. Я прочитал одно из них — то, что от
Кристин.
— Может, прочтешь мне его вслух?
— В нем... печальное известие. Принцесса Мэри умерла.
— О Господи... Бедный Чарлз...
Грейстил достал письмо из конверта и стал читать его.
...Закладка в соц.сетях
