Жанр: Любовные романы
Без маски
...рейстил сказал:
— Видишь вон там черную полосу? Она означает скорую непогоду.
— Наше чудесное лето подходит к концу, — со вздохом произнесла
Велвет. — Я знаю, что уже наступил сентябрь, но никак не могу
вспомнить, какое сегодня число.
— Сегодня третье сентября. Годовщина битвы при Данбаре и Вустере. Они
обе произошли в этот день, с разницей в год.
— Чарлз сражался при Данбаре, и ему еще повезло, что унес оттуда ноги, — заметила Велвет.
— Да, повезло, но не очень... — пробурчал Грейстил. — Жители
Шрусбери закрыли тогда перед ним ворота, а Глостер проигнорировал его
призывы о помощи. У Чарлза было двенадцать тысяч северян, но шотландцы
находились на марше целых три недели и совершенно вымотались, когда прибыли
к полю боя. Помнится, Чарлз тогда сказал:
Здесь для меня корона — или
гроб
.
— А ты что, присутствовал при этом? — удивилась Велвет.
— Да, присутствовал... А вот и дождь начинается. Надо поторопиться,
иначе промокнем насквозь.
Они пустили лошадей в галоп, но все же им не удалось спастись от дождя, так
что оставалось лишь шутить по этому поводу. Когда наконец они добрались до
Роухемптона и завели лошадей в конюшню, их одежда промокла насквозь, а
мокрые пряди волос липли к щекам. При всем том они первым делом позаботились
о лошадях и лишь после этого, держась за руки и смеясь, словно маленькие
дети, побежали к дому. Поднимаясь по лестнице, они оставляли после себя
огромные лужи. Когда же вошли в дом, Грейстил отправился растапливать камин,
а Велвет взяла несколько полотенец.
Грейстил помог ей снять платье для верховой езды и нижнее белье, после чего
стал тщательно вытирать ее. Потом разделся сам и повесил свою одежду
сушиться около камина. Взглянув на Велвет, он с улыбкой сказал:
— Природа вступила со мной в союз, дабы заставить тебя раздеться.
Внезапно раздался стук в дверь, и тотчас же послышался голос Эммы:
— Это я... Принесла вам ленч... Пожалуй, оставлю-ка я его у двери.
— Спасибо! — со смехом крикнула Велвет. — Ты за нас не
волнуйся! В один прекрасный день мы обязательно спустимся в столовую!
Пока их одежда сохла, они снова предавались любви. А несколько часов спустя,
когда Грейстил брился, стоя перед зеркалом, из-за окна вдруг послышались чьи-
то громкие голоса. Приблизившись к окну, они увидели Альфреда,
переговаривавшегося с каким-то всадником.
— Что случилось?! — крикнул Грейстил, распахнув окно.
— Умер Оливер Кромвель, милорд!
Глава 9
— Неужели такое возможно? — спросила Велвет.
— Очень может быть, что это соответствует действительности, —
ответил Грейстил.
Он быстро оделся и вышел из комнаты.
Велвет надела нижнюю рубашку и отправилась к себе в спальню, чтобы сменить
гардероб. Выбрав голубенькое платье, чулки и туфельки в тон, она отнесла все
это в покои любовника. Там села около зеркала и принялась расчесывать
волосы. Она уже собиралась надеть платье, когда дверь распахнулась и вошел
Грейстил.
— Новость из Уайтхолла распространяется по всей Англии. Мне необходимо
срочно вернуться в Лондон, дорогая.
— Я тоже начну собираться, — сказала Велвет. — Ну разве это
не удивительно?! Теперь Чарлз сможет вернуться в Англию! — закричала
радостно она.
— Совершенно не обязательно, — возразил Грейстил. — У Старого
Нолла есть сын — Ричард Кромвель. Скорее всего он и станет преемником лорда-
протектора. Или ты думаешь, что достаточно лишь взмахнуть волшебной
палочкой, чтобы Карл Стюарт оказался на английском троне?
Велвет вздохнула, и лицо ее вытянулось, так что Грейстилу ничего не
оставалось, как заключить ее в объятия и поцеловать.
— Но все-таки, дорогая, это действительно прекрасная новость. Странно
только, что она появилась в день трагической годовщины, в день разгрома
роялистов. Ты уверена, что хочешь ехать со мной? Я лишь попытаюсь
определить, какие ветры сейчас дуют в Лондоне, и отдам кое-какие деловые
распоряжения. Вернусь же через несколько дней.
— Я очень хочу поехать с тобой, Грейстил. Ведь произошло необычайно
важное событие, как ты не понимаешь? Лондонцы, наверное, сейчас с ума сходят
от беспокойства... И никто не знает, что будет дальше.
— Но нам придется ехать верхом, поскольку ни кареты, ни коляски у нас
нет. Впрочем, я обещаю завтра же купить тебе какой-нибудь экипаж.
— До города меньше четырех миль, так что ничего страшного. —
Велвет швырнула голубенькое платье на постель и снова стала надевать
зеленое, для верховой езды, хотя оно все еще было немного сыровато. —
Мне нужно только упаковать кое-какие вещи и перемолвиться с Эммой.
Полчаса спустя Велвет с Грейстилом уже мчались в сторону Лондона. В городе
повсюду собирались взволнованные толпы, а солдаты встречались буквально на
каждом шагу — казалось, они были готовы в любой момент подавить малейшие
признаки бунта.
Добравшись до Солсбери-Корта, Грейстил заплатил груму в конюшне и
договорился о содержании еще одной лошади. Затем отправил мальчика,
работавшего в стойле, с запиской к своей домоправительнице, уведомив ее, что
на следующий День ему потребуются ее услуги. После этого он провел Велвет на
верхний этаж, где находились жилые покои.
— Постоянных слуг, проживающих в доме, у меня пока нет, дорогая. Так
что я на твоем месте не торопился бы снимать плащ. Позволь мне сначала
растопить камин.
Велвет с любопытством осматривала гостиную.
— Комната довольно уютная. И здесь довольно чисто, — заметила
она. — Должно быть, ты привык к чистоте и порядку.
Когда Грейстил растопил камин, Велвет спросила:
— А можно мне осмотреть соседние комнаты?
— Да, конечно. Мне сейчас надо кое-что сделать у себя в кабинете, а ты
пока обследуй остальную часть дома. Что же касается спальни, то мы попозже
вместе ее осмотрим, — добавил Грейстил с улыбкой.
Поцеловав Велвет, он быстро вышел из комнаты.
Мысли лорда Монтгомери находились в таком же беспорядке, как и чувства. Он
знал, что должен сообщить Монку о смерти Кромвеля, но предпочел бы, чтобы
это известие первым получил Карл. С другой стороны, скрывать новость от
генерала было опасно. В конце концов Грейстил решил, что будет разумно, если
он в первую очередь напишет именно Монку.
Заглушив таким образом чувство вины, он уселся за стол и положил перед собой
лист бумаги. Немного подумав, написал следующее:
Завтра, когда я
разузнаю побольше, письмо, возможно, будет дополнено. А сейчас сообщаю:
Оливер Кромвель скончался. В связи с этим хочу поделиться кое-какими
соображениями... Совершенно очевидно, что смерть протектора, в результате
которой все мы оказались на перепутье, вызовет множество всяких
предположений и разговоров о будущем. И конечно же, хотелось бы знать,
готовы ли люди после долгой пуританской ночи к серьезным изменениям — или
предпочтут сохранить статус-кво под властью человека, который, вполне
возможно, окажется недостойным своей миссии?
Правительство же кругом в долгу, и новому протектору придется
созывать парламент, дабы узаконить новое значительное повышение налогов.
Однако ясно, что люди будут весьма возмущены, я даже предчувствую начало
беспорядков. Более того, беспорядки эти почти наверняка перейдут в настоящий
бунт, ибо люди устали от... Погруженный в раздумья, Монтгомери не сразу заметил, что в кабинете
находится Велвет. В какой-то момент, случайно подняв глаза, он увидел ее у
стола и, немного смутившись, отодвинул письмо подальше от нее. Отложив перо,
спросил:
— Что ты здесь делаешь?
Она пожала плечами:
— Да ничего... Просто захотелось взглянуть на твой кабинет. Стало
любопытно, понимаешь?
Такой ответ немало удивил Грейстила. Заставив себя улыбнуться, он сказал:
— Дорогая, хочу заверить тебя, что здесь нет ничего интересного для
молодой женщины.
Он открыл ящик стола и убрал туда недописанное письмо. Затем поднялся со
стула и, взяв Велвет за руку, стал водить ее по кабинету.
— Дорогая, посмотри, тут нет совершенно ничего интересного... Вот мой
письменный стол, а вот — шкафы, где я храню свои бумаги и переписку. —
Он подвел ее к окну и отдернул штору. — А отсюда открывается чудесный
вид на грязные лондонские тротуары. Вот полюбуйся... Как, нравится?
Велвет рассмеялась:
— Кажется, я поняла намек. Ты не хочешь, чтобы я вмешивалась в твои
дела.
— Я бы никогда не назвал интерес, который ты проявляешь к моим делам,
вмешательством
, — ответил Грейстил. — Просто мои дела покажутся
смертельно скучными любой нормальной молодой женщине.
Он вывел ее из кабинета и показал кухню, а также пустые помещения для слуг,
находившиеся в задней части первого этажа.
Но кому же он писал письмо? — думала Велвет. — Похоже, ему очень
не хотелось, чтобы я его видела!
В конце концов она пришла к выводу, что
Грейстил скорее всего писал отцу, чтобы сообщить о предстоящей женитьбе на
ней.
Когда они поднимались по лестнице в верхние покои, Велвет, набравшись
смелости, спросила:
— Как думаешь, твой отец рассердится, когда узнает, что ты женишься на
бесприданнице?
— Велвет, я давно уже взрослый мужчина, а не мальчик. И я уверен, что
он будет уважать мой выбор. Что же касается церемонии венчания, то я
собираюсь до наступления темноты прогуляться к церкви Сент-Брайдз и
выправить специальную лицензию, которая позволила бы нам вступить в брак
завтра же. Я не собираюсь объявлять об этом событии в газетах, а потом ждать
положенные три недели.
— Я прихватила с собой голубое платье и туфельки в тон. Как думаешь,
такой наряд подойдет невесте?
— Отлично подойдет. — Он поцеловал ее в висок. — На обратном
пути я заверну в лавку на углу Тюдор-стрит и куплю что-нибудь на ужин. Да,
чуть не забыл... В шкафчике стоит бутылка вина, которая, несомненно, скрасит
тебе ожидание.
Когда Грейстил ушел, Велвет достала из шкафчика вино и поставила на стол.
Потом вдруг услышала, как в кармашке ее голубого платья что-то звякнуло, и
вспомнила, что мистер Берк дал ей две серебряные полкроны, чтобы она могла
что-нибудь себе купить в торговых рядах на бирже. Выходит, она не совсем
нищая! Однако мысль о деньгах заставила ее покраснеть. Ведь, в сущности,
единственным ее капиталом являлась она сама. И тем не менее Грейстил
соглашался на ней жениться. Просто чудо какое-то, волшебство...
Она отнесла свое голубенькое платье в спальню Грейстила и прошлась по
комнате. В камине пылало жаркое пламя, и было очень тепло и уютно, что сразу
наводило на мысли о постельных удовольствиях. С улыбкой покосившись на
кровать, Велвет открыла гардероб, чтобы повесить туда свое платье. И вдруг
замерла, увидев то, что никак не ожидала здесь увидеть. В гардеробе висел
мундир
круглоголового
с капитанскими нашивками на рукаве. Она взяла мундир
за рукав, чтобы убедиться, что не ошиблась. И тут же в ужасе отпрянула. Да,
это были именно капитанские нашивки. Потом, погрузившись в раздумья,
принялась расхаживать по комнате.
Что же это значит, что это значит?..
—
спрашивала себя Велвет. Через некоторое время, взяв свое платье, она
вернулась с ним в гостиную. Сев в кресло, уставилась на пламя, бушевавшее в
камине. Близился вечер, в гостиной становилось темнее, и тени все
удлинялись...
Просидев в полной неподвижности час или полтора, Велвет пришла к выводу, что
все ответы на мучившие ее вопросы надо искать в том самом письме, которое
Грейстил не хотел ей показывать. Она знала, что читать чужие письма
нехорошо, но таки не смогла совладать с искушением и, спустившись на первый
этаж, вошла в комнату своего жениха. Попыталась открыть ящик стола, где
находилось письмо, однако ящик оказался заперт, и это обстоятельство только
увеличило ее подозрения. Выходит, Грейстил, прежде чем выйти из дома,
вернулся в кабинет и запер ящик на ключ! Но почему, зачем?..
Хотя ей не хотелось думать, что жених пытался обмануть ее, одно было
совершенно ясно: у него имелись тайны, которые он тщательно хранил.
Тут взгляд ее упал на нож для вскрытия писем. Велвет взяла его за рукоять,
просунула кончик лезвия в замочную скважину и сделала попытку отпереть
замок. Попытка не увенчалась успехом, и она, не в силах сдержаться,
принялась колотить острием ножа в замочную скважину. Это продолжалось
довольно долго, и в конце концов ей все же удалось сломать замок и выдвинуть
ящик. Велвет протянула руку к письму, но вдруг замерла в испуге.
Но что же там, в этом письме?
— думала она. Закрыв глаза, Велвет прочитала
коротенькую молитву, затем, собравшись с духом, взяла письмо, запечатанное
восковой печатью; причем воск, как она и подозревала, был еще теплый. Однако
сломать печать и прочитать письмо Велвет не осмеливалась. Тогда она стала
перебирать другие бумаги, лежавшие в ящике письменного стола. Она искала какие-
нибудь имена, но видела одни лишь цифры.
Должно быть, это тайный
шифр
, — подумала Велвет. Письма не имели подписи, но на одном из них
стояла печать города Эдинбурга. А потом она извлекла из ящика бумагу, не
только подтвердившую ее худшие подозрения, но, по сути, являвшуюся
обвинительным документом против ее жениха. Это был пропуск, позволявший
Грейстилу Монтгомери передвигаться по стране в любом нужном ему направлении.
И пропуск был подписан генералом Джорджем Монком. Велвет знала, что Монк
командовал шотландской армией парламента и был назначен на этот пост
ненавидимым ею Оливером Кромвелем.
Схватив пропуск, Велвет в ярости скомкала его и сжала в кулаке. А потом на
нее вдруг снизошло какое-то странное спокойствие, и она недрогнувшей рукой
сунула скомканный пропуск в корсаж. Затем вышла из кабинета, поднялась на
второй этаж и, расположившись в гостиной, стала ждать возвращения лорда
Монтгомери.
Грейстил взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Вбежав в
гостиную, спросил:
— Почему ты сидишь в темноте, Велвет?
— Это ты держишь меня в темноте!
Он зажег лампу, поставил ее на стол и с изумлением посмотрел на девушку. Его
поразила ее бледность. И еще больше пылавшие гневом глаза.
— Дорогая, почему ты...
— Ты перешел на сторону врага!.. — закричала Велвет. — Ты
предатель! — Она метала в него слова, словно копья с острыми стальными
наконечниками. — Жалкий трус! Ты предал Чарлза, предал Англию, предал
меня!
Глядя на него с презрением, она сунула ему под нос пропуск, подписанный
Монком.
Грейстил невольно потупился и вздохнул. Все, что сейчас говорила ему Велвет,
он уже не раз говорил сам себе раньше. Увы, он проявил слабость, а в
результате стал союзником генерала Монка — это ясно как день, и никаких
оправданий у него не было.
— Как ты мог предать Чарлза?! — кричала Велвет. — Грейстил,
как ты мог?!
Он почувствовал укол ревности.
— Поверь, дорогая...
— Нет, не прикасайся ко мне! — в ярости закричала Велвет.
Сейчас Грейстил казался ей ужасным злодеем, очень опасным человеком. Вскочив
на ноги, она сорвала с вешалки свой плащ и бросилась к лестнице.
Но Грейстилу все же удалось догнать ее у самых ступеней. Схватив Велвет за
руку, он сказал:
— Ты не можешь идти одна по городу в такой темноте.
Она вскинула подбородок и прошипела:
— Уберите от меня руки, сэр. Меня тошнит от ваших прикосновений. На
улице я буду в большей безопасности, нежели в компании самого дьявола!
Грейстил выпустил ее руку, и Велвет стремительно сбежала по ступеням.
Услышав, как хлопнула входная дверь, он тоже спустился по лестнице, а затем,
держась на некотором расстоянии от Велвет, пошел следом за ней по улице.
Дойдя до угла, она подозвала экипаж и, сев в него, уехала. А Грейстил, тяжко
вздохнув, побрел обратно к себе. Вернувшись в кабинет, он зажег лампу и
увидел выдвинутый ящик со взломанным замком, разбросанные повсюду бумаги и
свое последнее послание к Монку. Но как ни странно, Велвет не сломала
печать, так что письмо осталось неповрежденным. А вот если бы она прочитала
это письмо, то, возможно, многое поняла бы. Ведь он пытался убедить Монка,
что следует поддержать Карла Стюарта, а не Ричарда Кромвеля.
Еще бы один день — и мы бы с Велвет обвенчались, — подумал Грейстил со
вздохом. — А теперь...
И тут ему вдруг пришло в голову, что так даже
лучше... Да-да, возможно, это даже хорошо, что они сейчас не поженились.
Пусть сначала все прояснится, пусть Карл Стюарт займет свое законное место,
а уж потом он, Грейстил, добьется своего.
Велвет прекрасно понимала, что ехать ей некуда, за исключением дома у ворот
Бишопсгейт. При этом следовало иметь в виду, что перед отъездом она много
лгала, написала не соответствующее действительности письмо, а теперь ей
придется униженно просить прощения за свои деяния и умолять вдовствующую
графиню, чтобы та впустила ее к себе и вновь предоставила кров.
Когда экипаж подкатил к дому у Бишопсгейт, Велвет вручила кебмену полкроны
и, не дожидаясь сдачи, выбралась из экипажа. Затем, поднявшись с замирающим
сердцем к парадной двери, она постучала, еще не зная, как будет отвечать на
вопросы хозяйки. Сказав
благодарю
открывшему дверь слуге, девушка быстро
пересекла холл и направилась к ярко освещенной гостиной.
Навстречу ей вышла Кристин Кавендиш.
— О, Велвет, дорогая!.. Вот уж не думала, что этот день может стать еще
лучше! Ах, как ты порадовала меня своим приездом!
Велвет невольно вздохнула. Сердечный прием графини лишь усугубил ее чувство
вины. Собравшись с духом, она проговорила:
— Миледи, покорнейше прошу вашего прощения за то, что позволила себе
обмануть вас. С моей стороны это был недостойный, неблагодарный поступок.
Ведь вы столько всего для меня сделали и с таким гостеприимством принимали у
себя в доме.
— Дорогая, я прекрасно знаю, что ты уехала из-за постоянных...
издевательств со стороны моего внука. Вскоре после твоего отъезда я велела
ему собираться и отправила его обратно домой, к своему папаше, — с
ухмылкой сказала Кристин. — А чуть позже, когда я прочитала твое письмо
и поняла, что на самом деле ты едешь в Роухемптон, то есть прямо в объятия
Грейстила Монтгомери, меня это немало позабавило. Могу я надеяться, что ты
готова сделать сейчас весьма важное заявление?
Пытаясь успокоиться, Велвет сделала несколько глубоких вздохов.
— Да, миледи. Мы с лордом Монтгомери нареченными женихом и невестой
более не считаемся. И все отношения между нами прерваны. Если вы позволите
мне вернуться в ваш дом, я буду в долгу перед вами до скончания дней.
— Разумеется, позволю, моя дорогая. Где же еще тебе отсиживаться после
ссоры с любовником? Я уверена, что не произошло ничего такого, чего нельзя
исправить. В такой знаменательный день, как этот, возможны какие угодно
нервные срывы и выплески эмоций. Я написала письмо королеве Генриетте Марии.
Королевское семейство будет вне себя от радости, узнав о смерти Оливера
Кромвеля. Будем надеяться, что это событие ускорит реставрацию монархии и
восшествие на престол законного короля.
— Я тоже так думаю, — кивнула Велвет. — И надеюсь всем
сердцем на его скорое возвращение. Миледи, можем мы поехать завтра в
Роухемптон, чтобы забрать оттуда Эмму?
— Конечно, дорогая. — Кристин налила два бокала вина. — Надеюсь, ты выпьешь со мной?
Велвет подняла свой бокал:
— Давайте выпьем за его величество Карла Стюарта, короля Англии,
Ирландии и Шотландии! — Она осушила свой бокал одним глотком и даже
глазом не моргнула, когда Кристин вновь наполнила его.
Вскоре дамы опустошили всю бутылку, а затем на нетвердых ногах начали
подниматься по лестнице.
После бессонной ночи Грейстил Монтгомери поднялся на рассвете и провел почти
весь день в поездках но Лондону. Он побывал во всех частях города и везде
прислушивался к тому, что говорили люди о смерти Кромвеля. Он заехал и в
Темпл, где побеседовал с банкирами и золотых дел мастерами, а затем
наведался на рынки и послушал разговоры торговцев. Вернувшись домой,
Монтгомери заперся у себя в кабинете, взял со стола запечатанное восковой
печатью письмо — и надолго задумался. Наконец, приняв решение, сунул письмо
в карман и сказал себе:
Это — мой последний отчет
. После этого взял чистый
лист бумаги, сложил его и сунул в чистый конверт, который, как и первый,
запечатал воском. И стал ждать курьера.
Эдинбург, Шотландия Серые пронзительные глаза Грейстила Монтгомери пристально смотрели в
выпуклые водянистые глаза Джорджа Монка. Они сидели друг против друга в
кабинете генерала, за его массивным дубовым столом.
Монк вскрыл конверт и извлек из него чистый лист бумаги.
— Курьер доставил мне его два дня назад, — сказал генерал. —
Как вас понимать?
— Поскольку это мой последний отчет, я решил доставить его вам лично.
Передавая генералу второй запечатанный конверт, Грейстил вдруг заметил, что
Монк на него нисколько не сердится. Причем генерал вовсе не скрывал своих
чувств. Да, он действительно не сердился!
Грейстил наблюдал, как генерал читает его письмо, и заметил, что выражение
его лица не изменилось.
— Итак, Кромвель умер, — медленно проговорил Монк. — Как была воспринята эта новость?
Монтгомери с усмешкой ответил:
— Даже собаки не выли.
Генерал кивнул:
— Да, понимаю. А каков, по-вашему, его сын Ричард?
— Он очень быстро занял кресло отца и стал протектором. Но даже если
сам железный Оливер оказывался временами не в силах держать Англию под
контролем, то его слабый, бесхарактерный сын полностью утратит власть.
—
Спотыкающийся Дик
... кажется, так его называют? — пробормотал
Монк.
— Совершенно верно.
Грейстил снова усмехнулся.
Монк положил свои огромные ладони на стол и словно о чем-то задумался.
Наконец, пошевелив толстыми пальцами, решительно заявил:
— Я с величайшей радостью провозглашу Кромвеля-младшего протектором
Шотландии. А там посмотрим, что будет. Веревками я его, во всяком случае,
снабжу.
Генерал изволил шутить. По его мнению, Кромвель-младший скоро так
запутается, что у него останется только один выход: или вешать других — или
повеситься самому!
— Но ведь вы генерал, командующий войсками в Шотландии. И если,
предположим, Ричард Кромвель начнет совершать серьезные ошибки, то вы
поддержите его своими войсками?
Монк с минуту хранил молчание. Потом сказал:
— Тогда придется сместить его и найти нового правителя.
Монтгомери хотелось получить прямой и недвусмысленный ответ, но он знал, что
Монк слишком осторожен и откровенничать не станет.
— Конечно, сэр, вам хватит сил, чтобы убрать Ричарда, но в этом случае
вся ответственность за судьбу королевства ляжет на ваши плечи. Однако
существует и другой способ сохранить власть и добиться славы и почестей.
Если произойдет реставрация монархии, то ваша репутация обеспечит вам пост
главнокомандующего всей английской армией. Вы, кроме того, могли бы стать
одним из главных советников монарха, что не так уж плохо, верно?
— Похоже, сэр, вы сохраняете верность Стюартам, — заметил генерал.
— Совершенно верно, — ответил Грейстил не задумываясь.
— Я подозреваю, что канцлер Хайд направил мне секретное послание,
сообразуясь именно с вашими советами.
— Но вы не ответили ему, верно, генерал?
— Надеюсь, вы не считаете меня легкомысленным человеком, лорд
Монтгомери?
— Разумеется, не считаю. Я знаю, что вы слишком осторожны, чтобы
доверить что-либо бумаге. Но если вас это устроит, то я готов сыграть роль
посредника, который будет передавать ваши слова лично Карлу Стюарту.
— Как уже было сказано, я публично провозглашу Ричарда Кромвеля новым
протектором Шотландии. Одновременно я частным образом предложу тем, кто
находится в изгнании, не предпринимать никаких необдуманных или поспешных
действий, если новый режим начнет шататься.
Монтгомери с улыбкой кивнул:
— Я вас понимаю, генерал. Вы и на сей раз проявите осторожность. Но
меня интересует вот что: допускает ли генерал Монк возможность реставрации
монархии?
&mda
...Закладка в соц.сетях
