Жанр: Любовные романы
Без маски
... окончательно лишилась гордости? Вот
когда Чарлз вернется и воссядет на трон, а я опять стану богатой
наследницей, тогда попробуй снова задать мне этот вопрос.
— Ты уверена, что Чарлз вскоре воссядет на трон? — спросил он с
удивлением. — Велвет, дорогая, для этого, возможно, потребуется еще лет
десять. А может, этого вообще никогда не случится.
Она вдруг в ярости принялась молотить его кулачками.
— Предатель и изменник! Ты должен верить в него, должен! Лично я
никогда не теряла в него веры. И буду верить в него всегда!
Грейстил невольно позавидовал Карлу Стюарту, удостоившемуся такой
беззаветной преданности. Приподнявшись, он сказал:
— Простите меня, миледи. Эта прогулка доставила вам столько радости, а
я все испортил...
Она поднялась на ноги и оправила юбку.
— Вы ни в чем не виноваты. Это я проявила слабость и раскисла, а в
таком райском местечке, как Роухемптон, это просто грешно.
— Что ж, пора возвращаться, — заметил Грейстил. — Думаю, обед
скоро будет готов.
Велвет взяла свою вороную кобылку за повод.
— Только я сначала спущусь к озеру и взгляну на лебедей. Возможно,
загадаю желание. Скажите Кристин, что я захотела немного побыть в
одиночестве.
Возвращаясь в особняк графини, Грейстил уже точно знал: он сделает все
возможное и невозможное, чтобы купить его. Ему все здесь нравилось — и
полированные дубовые полы, и стрельчатые, в свинцовой оплетке, широкие окна,
и высокие, поддерживаемые мощными балками потолки. Отыскав графиню, он
сказал:
— Миледи, Велвет без ума от вашего поместья, и она все еще его
исследует. Может, пока приспособите меня к какому-нибудь делу?
— Милорд, если вы отнесете на веранду стол и стулья, то мы сможем
поесть на свежем воздухе. К тому же в саду уже распустились хризантемы —
первые цветы осени.
Грейстил отнес на веранду стол, а домоправительница накрыла его льняной
скатертью и разложила столовое серебро. Потом он принес несколько мягких
стульев, после чего они с графиней уселись. Немного помолчав, гость
проговорил:
— Скажу вам откровенно, миледи, я очень хочу, чтобы Велвет признала
нашу помолвку.
Кристин посмотрела на него с явным с сочувствием.
— Надеюсь, вы высказали ей повторно это свое желание?
— Да, сегодня я снова заговорил с ней об этом. Но она не соглашается.
Такое ощущение, что она получает удовольствие, говоря мне
нет
. Но вот что
пришло мне в голову... Если бы я имел возможность предложить ей нечто такое,
перед чем она не смогла бы устоять, то думаю, я бы добился своего.
— Но вы же предлагаете ей руку и сердце... Чего еще она может от вас
требовать? Я, знаете ли, полностью на вашей стороне, поскольку считаю, что
ей нужен именно такой мужчина, как вы, милорд. Существует ли способ помочь
вам?
— Да, существует. Продайте мне это поместье, миледи.
— Роухемптон? Господи, кто бы знал, как я не люблю продавать землю. Все
мои инстинкты буквально вопиют против этого.
— Велвет с первого взгляда влюбилась в эти луга и леса. О конюшне со
скаковыми лошадьми я уже не говорю. Ей будет здесь очень хорошо. Она
расцветет здесь.
— Да, конечно... — кивнула Кристин. — Я представляю, до какой
степени эти места могут приворожить молодую женщину, лишенную всех земных
благ. Пребывание в стенах собственного дома, возможно, будет очень полезным
для нее. Но Роухемптон, увы, для продажи не предназначен. Однако не
огорчайтесь. Ведь здесь всего двенадцать акров, которые не приносят никакого
дохода.
— Я и не смотрел на это поместье с точки зрения доходности. Просто мне
казалось, что здесь Велвет будет очень уютно. И нашим будущим детям,
разумеется.
— Восхищаюсь мужчинами, которые точно знают, чего хотят, и добиваются
этого. Поэтому хочу дать вам совет. Попытайтесь найти нечто подобное в
другом месте... А вот и наша молодая леди идет. Прошу вас молчать о нашем
разговоре. Зачем вселять напрасные надежды, если Роухемптон не продается?
— Прошу вас, не отказывайте мне окончательно. Скажите хотя бы, что
подумаете, — взмолился Грейстил...
Но Кристин уже не слушала его. С улыбкой глядя на девушку, она сказала:
— Дорогая, от свежего воздуха у тебя на щеках словно розы распустились.
Грейстил предложил нам после обеда покататься по озеру на лодке, но я
уверена, что он предпочел бы совершить эту прогулку в твоей компании.
После обеда, состоявшего из бараньих котлет, приправленных свежей мятой из
сада, суфле из сыра, а также десерта в виде яблочного пирога со сливками,
Кристин устроила для Велвет и Грейстила ознакомительную прогулку по дому.
Переходя из комнаты в комнату, вдовствующая графиня с любопытством наблюдала
за девушкой, пытаясь определить, насколько ей тут нравится. Когда они,
посетив спальные покои, поднялись на второй этаж и стали рассматривать
открывавшийся из окон вид, графиня заметила в глазах своей подопечной
выражение затаенной грусти. Было совершенно очевидно, что та действительно
без памяти влюбилась в Роухемптон.
Осеннее небо окрасилось чудесными золотисто-алыми тонами, когда они ближе к
вечеру возвращались из Роухемптона в Лондон. У Ладгейт-Хилла они расстались
— Монтгомери отправился к себе на Солсбери-Корт, а карета Кристин покатила в
сторону Бишопсгейт.
Войдя в дом, вдовствующая графиня не без удивления узнала, что ее ожидает
посетитель. Дворецкий не успел еще произнести имя гостя, как в гостиную
стремительно вошел молодой человек, державшийся с такой уверенностью, словно
и эта гостиная, и весь дом принадлежали ему.
— Сюрприз, бабуля, сюрприз!.. — воскликнул он с улыбкой. —
Решил вот навестить вас, чтобы развеять немного вашу скуку.
— Кав?.. Это ты, мой мальчик? Боюсь, ты свою скуку решил развеять, а не
мою, — вот и приехал. — Кристин повернулась к Велвет: — Это мой
внук, лорд Уилл Кавендиш. Совершеннейший эгоист. Впрочем, только такими и
бывают молодые люди в восемнадцать лет.
Сын графа Девоншира был необыкновенно красив. Голубые глаза и светлые
вьющиеся волосы наводили на мысль о присущих ему юношеских мягкости и
нежности, каковыми, впрочем, он ни в малой степени не обладал. Взглянув на
Велвет, он сразу же обратил внимание на ее влажные измятые юбки и
забрызганные грязью туфельки. Покосившись на графиню, он спросил:
— Это новая служанка, не так ли?
Велвет вспыхнула:
— Прошу извинить мой наряд, лорд Кавендиш! Мы весь день провели за
городом.
— Нет, Кав, это не новая служанка. — Графиня усмехнулась. —
Поверь, дорогой, родовитостью и знатностью эта молодая леди нисколько не
уступит тебе. Итак, позволь представить тебе мистрис Велвет Кавендиш,
являющуюся гостьей этого дома. И прошу заметить, званой гостьей — в отличие
от некоторых.
Молодой человек весело рассмеялся.
— У вас изумительное чувство юмора, grand-mere, за что я вас и обожаю.
Прошу простить меня, — добавил он, повернувшись к девушке.
— Охотно прощаю, лорд Кавендиш. И вы тоже извините меня, мне необходимо
подняться наверх и переодеться.
Оказавшись в своей спальне, Велвет вздохнула с облегчением. Появление
молодого Кава повергло ее в смущение, и она подумала, что было бы лучше,
если бы он не приезжал. Ей ужасно не хотелось выходить из спальни, и в конце
концов она сказала себе:
Наверное, старая графиня и ее внук очень хотят
провести вечер наедине
.
Когда Кав налил бабушке второй бокал вина, а затем, подхватив на руки,
принес старушку в ее любимую гостиную, она начала догадываться: внуку от нее
что-то нужно. Сидя в просторном кресле, она посматривала на него с
любопытством, а он, улыбаясь, говорил:
— Бабушка, вы не представляете, какое это счастье — вырваться хотя бы
на короткое время из Бакингемшира. Время в Лэтимере течет ужасно медленно, а
отец — словно привязан к земле. Если разобраться, он теперь занят
исключительно овцами, а само поместье превратилось в ферму по их разведению.
— Не стоит недооценивать овец, мой мальчик. На деньги, вырученные от
продажи шерсти, вы можете вести обеспеченную и даже роскошную жизнь.
— Я, конечно, все это понимаю, бабушка, но уж больно отупляющее там
существование. Клянусь, в этом Бакингемшире такая — ennui — тоска, что если
я поживу там еще немного, то непременно сойду от нее с ума.
— Слово
ennui
не должно входить в лексикон восемнадцатилетнего
молодого человека.
— Да, абсолютно с вами согласен. Между прочим, мне скоро исполнится
девятнадцать, так что я, в сущности, взрослый мужчина и, как таковой,
совершенно не приемлю идею совместного проживания с родителями. Мне нужен
собственный дом и, уж конечно, не в Бакингемшире, Лондон отвечает моим
вкусам в значительно большей степени.
— Сомневаюсь, что жизнь в доме старухи покажется тебе менее скучной и
отупляющей, нежели жизнь с родителями, — сухо заметила вдовствующая
графиня.
— Вы меня неправильно поняли, дорогая бабушка. У меня и в мыслях не
было вселяться в ваш дом на Бишопсгейт. Я имел в виду Роухемптон, если уж на
то пошло. Тот факт, что он находится в каких-нибудь двух милях от Лондона,
превращает его в идеальное жилище для холостяка.
— Роухемптон принадлежит мне, — напомнила графиня внуку.
— Да-да, как и вся собственность Кавендишей. Но в скором времени вам
придется передать ее моему отцу, а последний, в свою очередь, оставит все
мне. Но почему я должен ждать... если учесть, что этот дом нужен мне именно
сейчас?
Он полагает, я скоро умру, — с усмешкой подумала старая
графиня. — Но ему хочется, чтобы это произошло еще быстрее
.
— А тебе, мой милый, не приходило в голову, что у меня может возникнуть
желание продать этот дом?
Кэв рассмеялся:
— Вы, бабушка, не имеете права продавать земли майората. Они лишь могут
быть переданы по наследству родственникам по прямой линии.
— Меня впечатляет твое знание законов. Это говорит о том, что ты не
полностью растратил по пустякам прожитые тобой восемнадцать лет. А теперь
выслушай меня внимательно. Возможно, тебя это огорчит, но дело в том, что
Роухемптон не относится к землям майората.
Кав словно лишился дара речи; какое-то время он таращился на бабушку в изумлении, потом пробормотал:
— Ну, если так, то вы, наверное, сразу же можете передать этот дом мне,
не так ли?
— Могла бы, мой мальчик если бы захотела. Но поверь, я этого никогда не
захочу, так что у тебя нет ни единого шанса.
— Это почему же? — поинтересовался молодой человек со злостью в
голосе.
— А потому, что я уже почти договорилась о продаже Роухемптона
Грейстилу Монтгомери, наследнику графа Эглинтона.
Глава 6
На следующий день рано утром на Солсбери-Корт явился слуга с письмом от
управляющего вдовствующей графини. Из послания явствовало, что графиня
изменила свое решение относительно продажи Роухемптона и выразила согласие
передать Грейстилу все права на владение поместьем за тысячу фунтов. Далее
говорилось, что если лорд Монтгомери хочет осуществить сделку и подписать
все бумаги сегодня же, то ему необходимо встретиться с мистером Берком и
леди Кавендиш в конторе ее адвокатов Бенсона и Уилкокса в Иннз-оф-Корт.
Это известие весьма обрадовало Грейстила — тем более что и цена показалась
ему вполне приемлемой. Решив не откладывать это дело, Грейстил написал
ответ, сообщив, что приедет в Иннз-оф-Корт к двум часам. Он вручил записку
слуге, а сам отправился в Темпл, в контору Сэмюела Лоусона, где попросил
банкира срочно собрать для него тысячу фунтов.
— Хотите, чтобы я снял эти деньги с вашего счета, милорд? Или
предпочитаете оформить заем?
— Видите ли, я покупаю поместье Роухемптон. Как бы вы посоветовали мне
действовать в данных обстоятельствах?
— При обычных условиях я предложил бы вам не трогать основной капитал и
занять деньги. Однако проценты на займы в последнее время подскочили чуть ли
не до небес и продолжают повышаться, так что оформлять займы в настоящее
время я бы вам не советовал.
— Что ж, последую вашей рекомендации и сниму деньги со счета. Но что,
собственно, случилось? Неужели война с Голландией так повлияла?..
— Дело в том, что Кромвель не вовремя подписал перемирие и наш флот не
успел еще захватить достаточное число голландских судов, чтобы посредством
их перепродажи покрыть издержки. Поэтому мы, ювелиры и банкиры, решили не
давать кредитов, ибо правительство и так задолжало нам более двух миллионов
фунтов. Как только об этом узнают в Уайтхолле, в стране воцарится настоящий
хаос.
Взяв деньги, Монтгомери вернулся к себе в контору и тотчас же написал Монку
о том, что узнал от банкира. Запечатав письмо, он запер его в ящик своего
письменного стола, после чего взялся за письмо Карлу Стюарту. Это письмо он
собирался взять с собой в Иннз-оф-Корт и передать незаметно мистеру Берку,
чтобы последний, воспользовавшись своими связями, переправил его через
пролив Карлу Стюарту.
Стоя у окна своей спальни, Велвет с удивлением наблюдала за графиней, шедшей
к карете в сопровождении мистера Берка.
— Кристин за завтраком не говорила о том, что собирается
уезжать, — сказала девушка, повернувшись к Эмме. — Что ж, пока ее
не будет, мы с тобой могли бы погулять по саду, если не возражаешь.
Старой графини не было довольно долго, и когда она наконец вернулась, Велвет
вздохнула с облегчением. Примерно через час, когда они уже сидели за
обеденным столом, пожилая графиня вдруг пристально посмотрела на внука и
заявила:
— Кав, мой дорогой, ведь тебе скоро девятнадцать. Пора уже задуматься о
невесте благородного происхождения и с хорошим приданым.
— Да, конечно. — Молодой человек ухмыльнулся. — Но меня
далеко не каждая устроит. Моя невеста должна быть по крайней мере дочкой
герцога.
— А почему бы и нет? С твоей внешностью и богатством ты можешь
рассчитывать на самую блестящую партию, мой мальчик.
Кав выразительно взглянул на Велвет. Когда же она покраснела, он снова
ухмыльнулся и прижал под столом ногу к ее бедру. Девушка отшатнулась от
него, а он громко рассмеялся.
Тут слуги принесли следующую перемену, и Велвет, взглянув на Кристин,
сказала:
— Сегодня утром, после прогулки по саду, я помогала кухаркам готовить
винный соус. Надеюсь, он вам понравится...
— Вы поступаете очень разумно, уделяя все свое свободное время стряпне
и прочим домашним делам, — процедил Кав. — Даме вашего возраста,
да еще и без приданого, вряд ли удастся удачно выйти замуж.
— Глупости! — заявила графиня. — У леди с такой красотой и
воспитанием, как у Велвет, просто отбоя не будет от предложений.
— Относительно предложений не сомневаюсь. Но все ли они являются
предложениями руки и сердца?
Сказав это, Кав под столом провел ладонью по бедру девушки.
Она тут же взяла вилку и украдкой уколола его в руку. Затем с улыбкой
проговорила:
— У лорда Кавендиша чрезвычайно развито чувство юмора, хотя ему всего
восемнадцать. Но он, к сожалению, любит высмеивать людей, не сделавших ему
ничего плохого.
Графиня весело рассмеялась.
— Думаю, в этом ты нисколько ему не уступишь, дорогая.
После обеда Уилл Кавендиш отправился навестить своего приятеля Генри
Киллигрю, а Велвет проводила графиню в ее любимую гостиную, где посидела с
ней какое-то время. Когда же пожилая леди отправилась отдыхать, Велвет зашла
в библиотеку, чтобы выбрать для себя книгу. Неожиданно взгляд ее упал на
полочку с бумагой, чернильницами, перьями и другими письменными
принадлежностями. И она тут же вспомнила, что уже целую вечность не писала
принцессе Минетти. Велвет хотела сесть за письмо в библиотеке, но тотчас
подумала о Каве, который мог застать ее здесь в одиночестве, поэтому
направилась к себе в спальню.
Велвет написала своей подруге довольно длинное и теплое письмо, описав, в
частности, свое путешествие через Ла-Манш, дождь, промочивший их с Эммой до
нитки, когда они сошли на британскую землю, а также сообщила множество
других подробностей о своей жизни в доме вдовствующей графини Девоншир.
Закончив письмо принцессе Минетти, Велвет решила написать отцу, для чего
взяла новый лист бумаги и очинила новое перо. Она сообщила отцу, что
добралась до Англии без всяких происшествий, и сердечно поблагодарила его за
то, что он позволил ей вернуться на родину. Однако она не стала писать отцу
о встрече с Грейстилом Монтгомери, решив, что его ухаживания останутся на
какое-то время ее тайной.
Когда же Велвет наконец улеглась в постель, ей долго не удавалось
заснуть—она вспоминала Грейстила и те несколько часов, которые они провели в
Роухемптоне. Разумеется, она не забыла и о том, как они с ним лежали на
траве и как напрягалось все ее тело при каждом его прикосновении. Плечи у
него были необычайно широкие, а руки — очень сильные и в то же время
необыкновенно нежные...
Несколько раз зевнув, Велвет погрузилась в сон — и снова оказалась в
Роухемптоне. Стоя у озера, она наблюдала, как по водной глади скользили два
лебедя. Когда же птицы приблизились к ней, она начала быстро-быстро шептать
им:
Я хочу, хочу, хочу...
— Чего ты хочешь, Велвет? — Грейстил положил ей на плечи сильные
руки и прижал к своей мускулистой груди.
— Я хочу найти человека, который заботился бы обо мне. И хочу, чтобы с
ним я была в безопасности.
В следующее мгновение Велвет почувствовала, как Грейстил еще крепче к ней
прижался и... Девушка вздрогнула, глаза ее распахнулись, и она поняла, что
проснулась. И сообразила, что происходящее с ней сейчас — отнюдь не сон. Кто-
то находился в постели рядом с ней, и этот кто-то...
Кав, внук графини!
—
промелькнуло у Велвет. Она попыталась закричать, но он тут же прижал ладонь
к ее губам.
— Не шуми, милая. Если нас застанут в твоей постели, все будут считать
тебя шлюхой. Я скажу, что ты сама заманила меня в свои покои в надежде стать
моей любовницей. Если дойдет до разбирательства, кому из нас поверят, как ты
думаешь?
Тут Велвет почувствовала запах виски и поняла, что молодой человек пьян. Ах,
как бы пригодился ей сейчас перочинный ножик! Нужно было не оставлять его на
столе, а положить себе под подушку. Но что же теперь делать?
— Если пообещаешь вести себя тихо, я уберу руку, — послышался
голос Кава.
Велвет утвердительно кивнула и сделала глубокий вздох, когда он наконец
убрал руку. Она знала, что если снова попытается крикнуть, то он вновь
запечатает ей рот ладонью или, возможно, ударит ее. Однако следовало что-то
предпринимать... И рассчитывать при этом приходилось только на себя. Лежа в
полной неподвижности, Велвет медленно сосчитала про себя до десяти, после
чего, отбросив в сторону одеяло, вскочила с постели. Грубо выругавшись,
молодой лорд потянулся к ней и успел ухватить ее за подол ночной рубашки.
Она сопротивлялась, как могла, но он оказался гораздо сильнее. В какой-то
момент Велвет поняла, что мерзавец уже успел сбросить с себя одежду.
Голый
мужчина открывает все свои уязвимые, места!
— вспомнились ей вдруг слова из
дневника прабабки. Велвет согнула ногу в колене и с силой ударила Кава в
пах. В следующую секунду она услышала его крик и бросилась к двери. Выскочив
из спальни, она пробежала по коридору и остановилась лишь у комнаты Эммы.
Привалившись к двери, чтобы перевести дух, она услышала голос подруги.
— Это ты, Велвет?
— Да. Могу я сегодня переночевать у тебя?
— Конечно, дорогая. Но что случилось? Тебе что, приснился дурной сон?
— Очень дурной! — Велвет вошла в комнату. — Настоящий ночной
кошмар... Только не надо зажигать свечу, Эмма. Я сейчас приду в себя, —
добавила она, скользнув в постель.
Через некоторое время нервная дрожь оставила ее, и Велвет принялась
обдумывать ситуацию, в которой оказалась. А ситуация эта очень напоминала
западню. Рассчитывать на помощь Кристин особенно не приходилось. Графиня
просто посмеется над ее страхами. Ну а если уж дойдет до серьезного
разбирательства, то старуха, разумеется, примет сторону внука. Ведь кто она,
Велвет, такая? Жалкая бесприданница и приживалка! Более того, тот факт, что
Кав напился, будет, несомненно, рассматриваться как смягчающее
обстоятельство. И еще... Если она сейчас останется в этом доме, то рано или
поздно молодой лорд найдет ее в каком-нибудь уединенном месте и возьмет
силой.
И тут она снова вспомнила про Грейстила Монтгомери... Может, сходить к нему
завтра утром и рассказать обо всем? Когда он узнает, что лорд Кавендиш
прокрался к ней в спальню с дурными намерениями... Нет-нет, нельзя об этом
рассказывать ему! Если Грейстил узнает, что лорд Кавендиш оказался у нее в
спальне, он никогда не согласится на ней жениться!
В глубине души Велвет знала, что ей пришло время стать женщиной, — но
ни за что не согласилась бы, чтобы ее лишил девственности мерзкий
испорченный юнец Кав. Хотя она давно уже отдала свое сердце Карлу Стюарту,
помимо него существовал лишь один мужчина, чьи прикосновения она могла бы
перенести. А может, ей удастся устроить так, чтобы Грейстил стал ее
любовником? Возможно, он после этого еще и женится на ней...
Утром Велвет поняла, что не сможет осуществить все то, о чем думала ночью.
Гордость не позволила бы ей бежать к лорду Монтгомери и отдаваться ему в
обмен на его покровительство. Зато она точно знала, что не проведет больше
ни единой ночи под одной крышей с Кавом. Более того, она уже решила, куда
направится, покинув Бишопсгейт. Во всяком случае — почти решила.
Велвет вернулась к себе в спальню в сопровождении Эммы, которой все же
рассказала о том, что произошло ночью.
— Мне нужна твоя помощь, Эмма. Я отправляюсь в Роухемптон и буду
находиться там до тех пор, пока внук Кристин не уедет отсюда. Собери мне,
пожалуйста, дорожную сумку и отнеси ее в экипаж. Только сделай это так,
чтобы никто не заметил.
— Я поеду с вами, — заявила Эмма. — Леди не должна
путешествовать в одиночестве, так как в этом случае может пострадать ее
репутация.
— Спасибо, дорогая Эмма. Ты храбрая девушка. Конечно, не очень-то
вежливо бежать из приютившего тебя дома, не сказав ни слова хозяйке, но я
оставлю в ее спальне письмо с объяснениями, и она, прочитав его, наверное,
поймет, почему я так поступила.
Написав графине записку, Велвет незаметно проскользнула в ее спальню, где и
оставила свое послание. После этого, как обычно, спустилась в столовую,
чтобы позавтракать вместе с Кристин. Во время завтрака девушка сказала:
— Вчера я написала письмо принцессе Минетти, памятуя ваше великодушное
предложение отправлять мою почту вместе с вашей, предназначенной королеве
Генриетте.
— Да, разумеется, дорогая. Я сегодня же напишу королеве Генриетте.
— Благодарю вас, — кивнула Велвет и, собравшись с духом, добавила:
— Могу я попросить вас об одолжении? Мне нужен экипаж, чтобы доехать до
биржи, так как я хочу приобрести там кое-что... Кроме того, мне надо купить
толстую тетрадь. Видите ли, я собираюсь вести дневник — как моя прабабушка.
— Прекрасная мысль, дорогая. Что же касается кареты, то скажи мистеру
Берку, чтобы велел Дэвису запрягать. И не забудь напомнить Берку, чтобы дал
тебе немного денег на расходы. У тебя такие скромные нужды, Велвет... Ты
просто обязана купить себе что-нибудь красивое и, по возможности, модное.
— Благодарю вас, Кристин. Вы очень щедры. — Велвет испытывала
сильное чувство вины за свой обман, но очень надеялась, что графиня,
прочитав записку, простит ее ложь. В конце завтрака, когда в дверях
появилась Эмма, девушка вскочила из-за стола и с улыбкой воскликнула: — Я
готова выехать немедленно!
— Хотела бы я, чтобы поездка на биржу вызывала у меня такой же
энтузиазм, — сказала Кристин. Оставшись в одиночестве, она подумала о
Каве и проворчала себе под нос: — Надеюсь, этому поклоннику Бахуса хватило
сил доползти до дома.
Поднимаясь в свои покои, графиня спросила у служанки, как чувствует себя
молодой лорд.
— Ах, лорд Кавендиш, миледи, сейчас как бревно. Но он вообще — то редко
встает раньше десяти.
— Да, я уже э
...Закладка в соц.сетях
