Жанр: Любовные романы
Женская логика
... это не волнует! ТЕБЯ НИЧЕГО НЕ ВОЛНУЕТ!
Он остановился, отдышался, а затем заговорил снова. Его голос превратился в
крик, рев, лицо покраснело, глаза налились кровью. Он снова стал тем самым
Брэндоном Броком, с которым я познакомилась в теннисном клубе, —
истеричным скандалистом, которого я собиралась перевоспитать на спор с
подругами.
— Брэндон, я...
— Я НЕ ЗАКОНЧИЛ! Я хотел сказать, что для тебя, разумеется, никакого
значения не имеют эти жалкие ублюдки. Главное, что имя Линн Виман снова
появилось в прессе! Она убедила руководителя
Файнфудз
воспользоваться ее
услугами, научила его говорить, как баба, и тем самым спасла его шкуру.
Поприветствуем Линн Виман, которая снова стала медиа-дивой! — Он
вскинул руки и зааплодировал.
Больше всего меня задело то, что он снова обратился к Языку мужчин. Но я
знала, что он сделал это, чтобы досадить мне, потому что был вне себя от
гнева.
— Послушай, Брэндон. — Я очень старалась говорить спокойно, хотя
во рту у меня пересохло. — Я не имею никакого отношения к этой статье.
— Вешай лапшу на уши кому-нибудь другому!
— Но я говорю правду! Я дала слово не говорить о нашем соглашении, и я
сдержала его. Ты даже сам не далее как вчера благодарил меня за это!
— Вот именно! Представь себе мое удивление, когда я купил газету
сегодня утром. Представь себе мое негодование, когда я вспомнил, как вчера
распинался о моем доверии к тебе. А ты молча слушала, улыбалась и скромно
кивала, зная наверняка, что всего через несколько часов статья появится в
газете! Я знаю, что ты хочешь восстановить свою карьеру, но не знал, на что
ты можешь пойти ради этого.
Господи, как убедить его в том, что он несправедлив, что торопился с
выводами!
— Брэндон, — проговорила я, изо всех сил стараясь не выходить из
равновесия, — ты обвиняешь меня в том, чего я не делала.
Он презрительно расхохотался.
— Ну да, конечно! А кто же, по-твоему, это сделал? Никому, кроме тебя,
это не выгодно. Да там все, кроме высказывания о
бывшей знаменитости
,
говорит в твою пользу!
У меня не укладывалось в голове, как мог мужчина, который только вчера
клялся мне в любви, так быстро поменять свое мнение обо мне. Как он мог так
легко причислить меня к злодеям? Я была оскорблена в лучших чувствах, но
надо было взять себя в руки, постараться разубедить его, помириться с ним.
— Если бы мне так хотелось восстановить свою карьеру, я бы могла
позвонить в
Нью-Йорк пост
несколько месяцев назад. Почему же, по-твоему, я
ждала так долго?
— Откуда мне знать? Возможно, ты сочла, что лучше выдать меня, когда я
завершу курс обучения. Ведь если бы статья появилась, когда я был твоим
пациентом, я бы прекратил занятия преждевременно, и ты бы не получила
нужного результата. А может быть, ты пишешь еще одну книгу, где я выступаю в
качестве главного действующего лица, и, по договору с издателем, я должен
был пройти программу до конца. Так или иначе, вы не сдержали слово и
разрушили все, что было между нами, доктор Виман! Это было уже выше моих
сил.
— А вы, мистер Брок, не допускаете мысли, что кто-то из
Файнфудз
мог
разболтать о нас?
— Не пытайся свалить свою вину на других. В
Файнфудз
никто, кроме
Наоми, не знал, что я хожу к тебе на занятия. А Наоми предана мне, как никто
другой! — Он с укоризной посмотрел на меня, будто я, в отличие от
Наоми, не оправдала его ожиданий. — Конечно, члены совета директоров
тоже знали: ведь они-то меня и направили к тебе. Но они так поступили,
потому что не хотели, чтобы меня сместили с должности руководителя компании.
Я помогал им зарабатывать деньги и неплохо справлялся со своими
обязанностями. Поэтому им совершенно ни к чему было строить против меня
козни.
— Возможно, это сделал кто-то еще из
Файнфудз
.
— Я ЖЕ ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ ТЕБЕ! БОЛЬШЕ НИКТО В
ФАЙНФУДЗ
ПОНЯТИЯ НЕ
ИМЕЛ, ЧТО Я ХОДИЛ К ТЕБЕ НА ЗАНЯТИЯ!
— Я слышу, Брэндон. Не кричи.
— Ах, слышишь? Тогда послушай вот что: я любил тебя. Я доверял тебе. Я
хотел провести с тобой остаток своих дней. А ты предала меня. Ты такая же,
как все! А ведь твой бывший муж поступил с тобой точно так же, тебе бы
следовало извлечь из этого урок... Впрочем, ты его извлекла. Теперь ты
решила воспользоваться этим опытом.
— Как ни странно, я даже рада, что ты заговорил о Кипе. Да, он предал
меня, и я говорила тебе, как мучительно я переживала его измену. Неужели ты
думаешь, что после всего, что у нас с тобой было, я смогу причинить тебе
такую боль? Неужели ты забыл, что я тоже тебя люблю, что я хотела выйти за
тебя замуж? Стала бы я собственными руками разрушать свое счастье? Чего
ради?
— Ради карьеры, — усмехнулся он. — Вчера вечером ты сама
сказала мне, что любовь занимает не первое место в системе твоих ценностей,
что для тебя карьера превыше всего.
— В начале моего знакомства с тобой так и было, но приоритеты меняются,
Брэндон! Когда я полюбила тебя, ты стал для меня дороже всего на свете! Я
хотела целиком сосредоточиться на карьере, потому что...
— Хотела? Или хочешь до сих пор? — оборвал меня Брэндон. —
Теперь, когда ты рассказала газетчикам нашу историю, мне все стало ясно. Ты
обучила меня по своей методике. Ты затащила меня в постель. Ты позволила мне
увлечься тобой. А теперь, когда вся эта сентиментальная чушь осталась в
прошлом, ты наконец можешь полностью посвятить себя карьере! А что может
быть лучше для карьерного роста, чем внимание общественности?
— Заткнись! Да заткнись же ты наконец! — не выдержала я. —
Слушай меня, и слушай внимательно. Я этого не делала и смогу это доказать.
— Можешь не торопиться, все уже доказано.
— Что ты имеешь в виду?
— Я велел Наоми позвонить в
Нью-Йорк пост
и узнать, откуда у них
такая информация.
— Пустая трата времени. Газетчики никогда не выдают источник.
— Неужели? Представь себе, на этот раз они выдали источник. Наоми
сказали в газете, что Линн Виман сама предоставила им эту информацию. Что ты
на это скажешь?
Сначала я не знала, что сказать. Да и что я могла сказать? Видимо, здесь какая-
то ошибка, Наоми что-то не так поняла... Хуже всего было то, что Брэндон не
допускал и мысли, что я не виновата, не давал мне никаких шансов. А ведь мне
казалось, что он любит меня, доверяет мне.
— Ты, как вижу, решил все разрушить, — сухо сказала я.
— Я решил?!
Похоже, мое замечание его еще больше разозлило.
— Да, ты! Неужели ты не понимаешь, Брэндон, — то, что было между
нами, никогда больше не повторится. Мы полюбили друг друга, и наша любовь
облагораживала нас, делала нас лучше. Мы так удачно дополняли друг друга. Я
научила тебя быть внимательней к людям, а ты научил меня легче относиться к
жизни и к себе самой. А теперь в один миг ты хочешь все разрушить? Это
невозможно!
— Невозможно...
Он стоял у стены, ссутулившись и опустив руки. У него был вид человека,
убитого горем, и я почувствовала, что для него все случившееся — такой же
тяжелый удар, как и для меня.
— Я не предавала тебя, — сказала я в полной уверенности, что он
все еще любит меня — несмотря на все свои горькие слова.
— Не предавала? — Он мрачно посмотрел на меня, снова превратившись
в прежнего Брэндона Брока, который не слушал никого, кроме себя. — Я бы
все отдал за то, чтобы это было не так! Но, к сожалению, тут все ясно, и
двух мнений быть не может.
Он подошел к входной двери и распахнул ее. Он без лишних слов гнал меня из
своего дома, из своей жизни!
Знаю, что скажу сейчас банальность, и заранее прошу за нее прощение, но в
тот момент, когда он открыл дверь, чтобы выставить меня вон, мое сердце
дрогнуло и раскололось на тысячи маленьких кусочков.
— Я не предавала тебя, — тихо сказала я, направившись к
выходу. — Не предавала. Пусть ты мне не веришь.
Я последний раз взглянула него. Он поджал губы в отчаянной попытке сдержать
свои чувства. Мне захотелось броситься к нему и обнять его; мелькнула
надежда, что наши тела скажут за нас то, что не смогли сказать слова...
Но он крепче стиснул зубы и резко повернулся ко мне спиной. И я отказалась
от своей идеи, не бросилась к нему в объятия. Вместо этого я глубоко
вздохнула, подняла голову и вышла из его дома.
— Я не предавала тебя, — прошептала я, стоя на тротуаре, не зная,
куда идти, как мне прожить этот день. — Не предавала.
В ожидании такси я прокрутила в памяти весь наш разговор — обвинения
Брэндона и мои оправдания. Уже когда я села на заднее сиденье, велела шоферу
довезти меня до офиса и такси тронулось, у меня возникла новая мысль,
благодаря которой все случившиеся со мной несчастья представились мне в ином
свете.
Конечно, все это еще нужно было доказать, и сейчас, в таком состоянии, я не
могла ни о чем судить с уверенностью. Но должно же быть какое-то объяснение!
Если я не предавала Брока, то остается предположить, что кто-то предал меня.
Почему бы и нет? Ведь нечто подобное уже случалось со мной, когда я была
замужем за Кипом. И теперь, через год, в газете снова появилась статья обо
мне — статья, выдающая факты, которые мне бы не хотелось предавать огласке.
Совпадение?
В редакции
Нью-Йорк пост
Наоми сказали, что я предоставила газете
информацию о Брэндоне, однако это было не так. В прошлом году я обвинила
Кипа в том, что он предоставил редакции
Инквайрер
информацию обо
мне, — и, возможно, мои обвинения тоже были несправедливы.
Да, кто-то предал меня, — решила я. — И не единожды, а дважды.
Чтобы вернуть Брэндона, остается только одно: узнать, кто это сделал
.
23
Когда я вернулась в офис, Диана уже прочитала заметку в
Нью-Йорк пост
. Она
хотела высказать свое мнение по поводу прочитанного, но я отмахнулась от нее
со словами:
— Я не хочу об этом говорить. — И прошла мимо.
Не спрашивайте, как мне это удалось, но я умудрилась принять в тот день двух
пациентов подряд. Только когда они ушли, я закрыла лицо руками и заплакала.
Тщетно я пыталась понять, кто все время вмешивается в мою жизнь и почему. К
концу дня я осознала, что слезами горю не поможешь, и принялась за поиски
более разумного решения своей проблемы.
Я позвонила в
Нью-Йорк пост
и попросила соединить меня с редактором шестой
полосы. Я представилась и заявила, что хочу знать, кто предоставил им
информацию, которая легла в основу статьи.
— Вы и предоставили, — удивился редактор. — Я сам принимал
звонок, доктор Виман.
— Но я не звонила! — возмутилась я.
— Так или иначе, это была женщина, которая представляется вашим именем,
говорит вашим голосом. Она знает о вас все до мельчайших подробностей и дает
ваш номер телефона на тот случай, если мы захотим что-то уточнить.
Хорошо, — подумала я. — Он решил, что у меня раздвоение личности.
Ну и пусть себе решает, что хочет. Зато я теперь знаю, что человек, который
сует мне палки в колеса, — женщина. Круг подозреваемых сужается
.
Затем я подошла к шкафу и достала прошлогодний
Нэшнл инквайрер
со статьей
о нас с Кипом. Я позвонила в
Инквайрер
и позвала к телефону журналиста,
именем которого была подписана статья. Сейчас мне было странно, что я не
сделала этого с самого начала. Но я тогда не сомневалась в виновности Кипа и
была слишком поражена случившимся. Когда автор заметки взял трубку, я
объяснила ему, кто я такая (естественно, сначала он заявил, что никогда не
слышал обо мне), а затем сказала, что мне необходимо знать, с чьей подачи он
смешал меня с грязью.
— Обычно мы не выдаем источники, — ответил он, наконец
вспомнив
меня. — Но поскольку статья прошла у нас так давно и никто, кроме вас,
ею не интересуется, я могу сказать вам, что проговорился кто-то из вашего
окружения.
— Из моего окружения? Что вы имеете в виду?
— Кто-то из ваших людей. Ваш агент, или менеджер, или специалист по
связям с общественностью, или что-то вроде того. Сейчас я точно не помню ее
должность.
Значит, это был не Кип. Ее должность. А поскольку оба раза звонила женщина,
это могло быть одно и то же лицо. Но я не очень-то доверяла автору статьи.
— Такого не может быть, — возразила я. — В статье меня
представили в самом дурном свете, она сильно повредила моей профессиональной
карьере. В те времена, когда у меня были
свои люди
, все они были
заинтересованы в росте моей карьеры, а не в ее подрыве. Почему же тогда кто-
то из них, как вы выражаетесь,
проговорился
?
— Я понятия не имею, кто, что и зачем делает, — сказал он. —
Звонившая сюда девица намекнула, что вам бы хотелось, чтобы история получила
огласку, но без вашего участия. По ее словам, вам надоел ваш муженек с его
бесконечными изменами, и вы хотите от него избавиться — причем так, чтобы
никто не знал, что инициатива исходит от вас. Мы это напечатали. Вот и все,
что мне известно. Счастливо!
Он положил трубку.
Понятно. Как бы то ни было, обе статьи организовала женщина
из моего
окружения
, которой известны все мои секреты. И, если верить редактору
Нью-
Йорк пост
, она говорила моим голосом, подражала мне...
Подражала мне! А разве Диана не подражала мне, когда занималась со мной по
методике доктора Ви-ман? Разве не освоила она мою роль, когда давала мне
уроки?
Нет. Не может такого быть. Моя верная, моя преданная Диана! Конечно, она,
как сказал журналист
Инквайрер
, принадлежала к числу
моих людей
. Все
совпадает. Но зачем ей было губить мою карьеру, разлучать меня с Брэндоном?
Неужели она...
Я вспомнила, как однажды Диана сказала:
Во мне гораздо больше честолюбия,
чем вы думаете
. Она сама просила меня о повышении, хотела, чтобы я перевела
ее со скромной должности ассистента на должность квалифицированного
специалиста, который занимается с пациентами. Быть может, ее желание было
так велико, что она была готова добиться своего любой ценой — даже ценой
моей карьеры? Возможно, она строила против меня козни, чтобы потом сказать:
Доктор Виман вышла из игры, теперь я могу делать то, что делала она, и даже
лучше!
Пусть она не защищала диссертацию в области лингвистики, но она
изучила методику доктора Виман на практике. Она могла позвонить в
Инквайрер
, решив, что одной статьи будет достаточно, чтобы погубить меня.
Но я не сдалась и продолжила свою практику, тогда она выждала время и
совершила вторую попытку, с
Нью-Йорк пост
.
А что, если честолюбие тут ни при чем? Что, если Диана просто мстила мне?
Она же говорила, что я унижаю ее своим высокомерием, не уважаю ее
потребности, не выражаю соболезнований по поводу ее сломанных ногтей, не
считаю ее человеком... Да, я знала, что с некоторых пор она была недовольна
мной, своей начальницей, но, вероятно, недооценивала степень ее
недовольства.
Боже мой, ну конечно, это Диана! От волнения у меня застучало в висках. Как
она могла?!
Я всегда была слишком импульсивна и торопилась с выводами, но сегодняшние
события окончательно сбили меня с толку. Я вскочила с места и фурией влетела
в приемную. Диана сидела за своим столом и с самым безмятежным видом
подстригала ногти.
— Сейчас же оставь в покое ножницы! — рявкнула я.
Она удивленно взглянула на меня.
— Но почему? Вам они нужны? У меня в ящике есть запасной набор.
Диана потянулась к ящику, но я схватила ее за руку.
— Мне не нужен твой маникюрный набор! Я хочу знать правду, Диана!
— О чем?
— Об этой грязной газетенке! — Я кивнула в сторону газеты,
валявшейся на столе у Дианы. Газета была развернута на злосчастной шестой
странице.
— Ах это... — протянула она. — Вы хотите знать, что я о ней думаю?
Или почему мистер Брок орал как сумасшедший?
— Нет, Диана. Я хочу знать правду о том, как история о нас с Брэндоном
попала в газету. Я предполагаю, что попала она туда благодаря тебе — так же,
как и в прошлый раз.
У Дианы рот раскрылся от удивления.
— Теперь вы рассуждаете, как сумасшедшая.
— Я сумасшедшая?! А не ты ли много лет работала бок о бок со мной? Не
тебе ли была известна каждая деталь моей профессиональной биографии? Не ты
ли претендовала на роль моего последователя и хотела перенять у меня мое
дело? Что ты можешь сказать в свою защиту, Диана?
Она в недоумении уставилась на меня, будто не верила собственным ушам. Я
решила, что, если она сейчас засмеется, я убью ее.
— Вы шутите? — наконец проговорила она. — Испытываете на мне
очередной сценарий?
— Я не шучу! Кто-то рассказал газетчикам о нас с Броком, и я
подозреваю, что это сделала именно ты. Так что лучше скажи мне, зачем ты так
поступила. Тогда я смогу объяснить Брэндону, кто это сделал и почему, мы с
ним помиримся и снова будем вместе.
Теперь Диана была в ярости. Она вскочила и подошла ко мне вплотную, чуть не
ослепив меня блеском золотого кольца, торчавшего в ее правой ноздре.
— Слушайте, доктор Виман! — Она ткнула в меня пальцем. — Вы,
видно, не в себе, раз выдвигаете против меня такие кошмарные обвинения. Но я
буду защищаться, чтобы поставить вас на место! Вы готовы?
Я скептически покачала головой:
— Конечно, готова. Давай, выкладывай.
— Итак, первое. Я не могла обратиться в газету в прошлом году, потому
что даже не знала, что у вас были проблемы в семье. Тогда вы не делились со
мной подробностями своей личной жизни. Вы тогда ничем не делились со мной! Я
пребывала в полном неведении о ваших проблемах, вы же вели себя как Снежная
королева. Или вы уже забыли?
Ладно, откажемся от этой гипотезы. Я действительно не говорила ей об измене
Кипа. Совсем забыла.
— Второе, — продолжала Диана, — зачем было мне публиковать
историю о мистере Броке и делать из него дурака? Он неплохой парень. Кстати,
именно благодаря мне вы стали встречаться. Или вы и об этом забыли, доктор
Виман?
— Хорошо, что ты мне напомнила. Ты втайне от меня сходила к нему и
рассказала о моих чувствах. Может быть, в твоих привычках совершать поступки
тайно от меня? Ты, наверное, всегда так делаешь?
Тут Диана разошлась не на шутку:
— Да если бы я втайне от вас не пошла к нему и не сказала о ваших
чувствах, вы бы с ним вообще не стали встречаться! На вашем месте я бы в
ногах у меня валялась, а не собак на меня вешала!
Меня передернуло от ее грубости, но я не могла не согласиться, что она
сыграла решающую роль в нашем воссоединении с Броком. Уж не поторопилась ли
я с обвинениями? Но я уже завелась и не могла остановиться:
— У меня есть подозрение, что ты свела нас нарочно, чтобы я увлеклась
своим романом и забыла о деле. А пока я бы крутила любовь, тебе бы ничего не
стоило присвоить себе мою методику!
Диана вздохнула:
— Вот вы умная женщина, а такую чушь несете.
— Почему чушь?
— Если бы вы отошли от дел, что бы случилось со мной?
— Ты бы смогла начать свое собственное дело. Стала бы новым
проповедником знаменитой методики доктора Виман.
— У меня для вас новость: методика доктора Виман больше не является
знаменитой.
— Она все еще знаменита, можешь не сомневаться!
— Ладно, не буду спорить. Но дело не только в этом. Я не хочу открывать
свое дело. До сегодняшнего дня мне нравилось у вас работать. Думаю, я вообще
не смогла бы работать самостоятельно: у меня не такой характер. И на низкий
поступок, в котором вы меня обвиняете, я бы не пошла — это тоже не в моем
характере.
Насчет самостоятельности и независимости Диана, пожалуй, была права. Она
удивляла меня многими качествами, но не этими.
— Третье, — продолжала она. — В
Нью-Йорк пост
написано, что
мистер Брок тайно брал у вас уроки. Для меня это было новостью: вы никогда
не говорили мне, что это надо скрывать. Вы ничего мне о нем не говорили,
кроме того, что он преуспевающий бизнесмен и что он много путешествует. Для
меня в том, что он приходил сюда каждый вторник, не было ничего особенного.
Так что напрасно вы пытаетесь меня оклеветать, только время зря теряете.
Кроме того, вы так обидели меня, что я увольняюсь.
— Увольняешься?!
Только этого мне не хватало! Я не могла позволить ей уйти — особенно после
того, как она так мастерски опровергла мои обвинения. Как я вообще могла ее
заподозрить? Конечно, разлад с Брэндоном выбил меня из колеи, но
несправедливо винить Диану во всех моих бедах. Я больше не верила в гипотезу
о ее виновности и посягательствах на мое место. Но кого еще винить, я тоже
не знала.
— Да, увольняюсь, — ответила она. — А зачем мне здесь
оставаться?
— Затем, чтобы продолжать работать со мной, — сказала я,
потупившись. — Я прошу у тебя прощения, Диана. Я была не права,
поторопилась с выводами.
Так же, как Брэндон поторопился с выводами обо мне
, — подумала я и
продолжила:
— Такие вещи могут довести до паранойи. Начинаешь думать, что никому
нельзя доверять. Даже самым близким.
Она немного умерила свой пыл.
— Я понимаю, что вы расстроены, но из всех людей выбрать именно меня в
качестве объекта для своих атак...
— Мне очень стыдно за себя. Ты всегда служила мне верой и правдой и
была надежным другом. Без тебя моя практика просто остановилась бы. И, как
ты справедливо заметила, с Брэндоном я бы без тебя никогда не сблизилась.
Возможно, теперь мы с ним расстанемся, но нам было так хорошо вместе! Я в
неоплатном долгу перед тобой, Диана.
— В неоплатном? — переспросила она и покачала головой. —
Отчего же? Думаю, сейчас самое время попросить вас повысить мне зарплату.
Ну, хотя бы на двадцать процентов. Как вы на это смотрите?
Вычеркнув Диану из списка подозреваемых, я засела в своем кабинете и стала
вспоминать, у кого из моих знакомых женщин на меня
зуб
. Но, честное слово,
пусть это прозвучит нескромно, я не вспомнила ни одной. Разве что Келси. Она-
то наверняка меня недолюбливала: я не только
испортила
ее настоящего
мужчину, а еще и увела его. Возможно, она смотрела бейсбольный матч по
телевизору и увидела, как Брэндон поднял меня на руки. А ведь когда-то он
так поднимал ее! Она могла затаить на меня обиду. Кроме того, Келси
наверняка знала, что Брэндон ходил ко мне на занятия и не хотел разглашать
эту информацию. Она вполне могла позвонить в
Нью-Йорк пост
— в отместку
нам обоим.
Разумеется, к статье в
Инквайрер
она не имела никакого отношения: год
назад мы с ней даже не были знакомы. Однако это не снимало с нее подозрений
в причастности к последнему случаю.
Это мысль, — подумала я. — Надо к ней съездить и все выяснить
.
На следующее утро я отыскала адрес Келси в справочнике по Манхэттену,
поехала в город и ни свет ни заря заявилась к ней, не предупредив ее о своем
визите заранее. Понимаю, что поступила бестактно, но мне хотелось застать ее
врасплох, чтобы она не успела подготовиться к моим вопросам.
Келси жила в уютном старом доме в западной части Манхэттена. Я нашла ее имя
в списке перед входом в подъезд и нажала на кнопку. Раздался звонок.
— Слушаю, — отозвалась Келси.
Слава богу, она дома!
— с облегчением подумала я.
— Доставка на дом, — сказала я голосом мальчишки-подростка.
— Доставка чего?
— Образцы драпировочных тканей, — ответила я в надежде, что с
момента нашей встречи Келси не сменила профессию.
— Хорошо. Секундочку, — сказала она.
Я подумала, что она, наверное, еще не одета и ей надо накинуть халат. Прошло
несколько минут, прежде чем она впустила меня. Я вызвала лифт, поднялась и
позвонила в квартиру, над дверью которой было написано ее имя.
Я понимала, что Келси удивится, когда увидит меня, — в конце концов,
она ожидала увидеть на пороге курьера, а не бывшую подругу своего бывшего
любовника. Однако я сама удивилась не меньше: во-первых, из одежды на ней
было только прозрачное неглиже, а во-вторых, она была не одна. За ее спиной
стоял Брэндон! Мой Брэндон. Правда, в отличие от Келси, выглядел он
...Закладка в соц.сетях
