Жанр: Любовные романы
Женская логика
...он,
ответив на очередной вопрос, — но я хочу вам кое-что сказать, доктор
Виман.
— Да?
В какой-то момент я все-таки посмотрела в его голубые глаза, попала в эту
ловушку. Он хотел мне что-то сказать! Может быть, мы с ним думали об одном и
том же?.. Я набрала воздух в легкие.
— Продолжайте, мистер Брок. Я вас слушаю.
— Только, пожалуйста, не записывайте то, что я буду говорить. Это не
для экзамена. И не делайте мне замечаний, если я перейду на Язык мужчин.
Обещаете?
— Обещаю.
— Итак, — он откашлялся, — когда я пришел к вам на первое
занятие, я хотел одного: чтобы совет директоров от меня отвязался.
— Я знаю.
— И я очень, очень скептически был настроен по отношению к вашей
методике и к вам лично.
— Это я тоже знаю.
— И хотя некоторые аспекты вашей методики я бы назвал спорными — вы
ведь помните об уговоре не делать мне замечаний? — я уважаю то, что вы
делаете. Я согласен, что мужчин надо учить правильно разговаривать с
женщинами. И благодарен вам за то, что вы изменили мою точку зрения на
многие вещи. Возможно, завтра на собрании я опять расскажу сальный анекдот,
но я тут же осознаю, что мог кого-то обидеть, и попрошу прощения. Или,
возможно, я забудусь и назову нашу с вами подругу Сьюзен деткой. Но я
вовремя спохвачусь и использую все свое обаяние, чтобы загладить неловкость.
Иными словами, доктор Виман, мне много дала ваша программа. Я искренне
считаю, что я стал лучше, чем был, когда пришел на первое занятие.
Я молчала. Что это было? Он закончил свою речь? Он ничего не хочет добавить?
Видимо, нет...
Я поблагодарила его за лестные слова, сказала, что мне было приятно работать
с ним и наблюдать его прогресс, и так далее. А между тем сердце у меня
колотилось как сумасшедшее; я понимала: или сейчас — или никогда. Ну и что с
того, что он первым не сказал, что любит меня? Тогда я скажу первая. Я же
справлюсь, не так ли? Разве Диана не прошла со мной специальный курс? Может
быть, Брэндону просто нужна моя поддержка — ведь он мужчина, а все мужчины,
как владеющие Языком женщин, так и не владеющие им, боятся поражений. Или,
наоборот, своей речью он хотел поддержать меня и помочь мне выразить свои
чувства. Возможно, он сейчас сидит и ждет, что я произнесу слова, которые
ему хочется услышать...
— Доктор Виман, — сказал Брендон после нескольких секунд
молчания. — Вы, как я понял, не окончили наше собеседование. Простите,
что прервал вас. Так о чем еще вы хотели меня спросить?
Все понятно. Он намекает на то, чтобы я это сказала. Сейчас я расскажу ему о
своих чувствах, и наши отношения получат новую направленность.
— Мистер Брок, — начала я дрожащим голосом, будто бы собиралась
прочитать монолог из трагедии, — я хочу сказать, хочу поделиться с вами
тем, что я... — Слова застряли у меня в горле.
— Что — вы?
Опять все сначала? Нет! Я скажу эти слова, даже если для этого мне придется
силой вырвать их из горла!
— Видите ли, вы для меня очень много значите.
Брэндон удивленно взглянул на меня:
— Спасибо. Я ценю это.
— Я не преувеличиваю. У вас хорошо развито чувство юмора, и вы умеете
веселиться. К тому же вы талантливый предприниматель, хотя на первый взгляд
можете показаться легкомысленным...
Судя по всему, мои комментарии сбили его с толку окончательно.
— Возможно, вы слышали это миллион раз, — снова отважилась
я, — но у вас потрясающие глаза. Загадочные глаза!
Его лицо вдруг расплылось в улыбке. Я поняла это как знак того, что мне все-
таки надо высказаться.
— Мне нелегко в этом признаться, — продолжала я, — потому что
я не знаю, какой будет ваша реакция. Но я хочу сказать, мистер Брок...
Брэндон, что я питаю к вам чувства, которые не вписываются в рамки наших
занятий. Чувства, которые...
Тут я остановилась, потому что он засмеялся. Засмеялся! Что смешного он
нашел?
— Вы молодец, доктор Виман, — сказал он, пытаясь совладать со
своим дыханием между приступами хохота. — Вы просто молодчина!
— Почему?
Я ничего не понимала. Я представляла себе все возможные реакции на мое
признание, кроме смеха.
— Теперь я понял, в чем заключается ваша прощальная церемония. Вы
заставляете ваших пациентов пройти через испытания и заманиваете их в
ловушку. — Он хохотал. — Но я не попался на ваш крючок и достоин
оценки
пять с плюсом
!
Я не знала, что делать, и пребывала в полном смятении. Я пересилила себя,
поделилась с ним своими чувствами, а он принял мое признание за розыгрыш!
— Вообще-то, — сказал он, немного успокоившись, — я должен
был быть готов к такому повороту событий. Ведь вы же столько месяцев вбивали
мне в голову идею о сексуальных домогательствах. Я должен был догадаться,
что вы устроите мне испытание под конец! А это высказывание о загадочных
глазах... — Он снова расхохотался. — Я чуть вам не поверил, доктор
Виман. Но потом до меня дошло, что вы просто хотите проверить меня —
попадусь я на наживку или нет. Я не попался, потому что твердо усвоил:
нельзя ухаживать за женщинами в рабочей обстановке.
О боже! — подумала я. — Я создала чудовище. Я собрала в кулак все
силы и призналась мужчине в любви, а он вообразил, что гений зла доктор
Виман хочет провести с ним дикий и безумный эксперимент
.
— На этом мое экзаменационное испытание закончилось? — спросил он,
все еще посмеиваясь.
— Да, — ответила я, изо всех сил стараясь успокоиться. — Наше
время истекло, а значит, на этом моя работа с вами закончилась. Мне было
приятно заниматься с вами. Желаю вам всего самого лучшего и удачи во всех
начинаниях.
Знаю: я снова превратилась в сухую и черствую зануду.
На то, чтобы встать на костыли, у него ушло несколько минут. А потом он
вдруг сказал:
— Вы позволите мне обнять вас, доктор Виман? В знак благодарности за
все, что вы для меня сделали.
Тут мне стало так все безразлично, что я сказала:
— Да, конечно, если хотите.
Какая разница! Не все ли равно? Ну и пусть он обнимет меня. За последний час
я потратила столько сил, что теперь чувствовала себя абсолютно измотанной —
и опустошенной.
Но когда он, обняв меня на прощание, прихрамывая, направился к выходу, меня
охватило другое чувство — чувство одиночества. Он вывихнул лодыжку, но я
пострадала гораздо больше — было задето мое самолюбие. Ясно, что я ему
совершенно безразлична. Иначе он сказал бы:
Ты тоже для меня много
значишь
. Или:
Теперь, когда наши профессиональные отношения закончились,
мы можем начать встречаться
. Или хотя бы:
К черту вся эти разговоры о
сексуальных домогательствах! Иди сюда, девочка моя
, после чего последовал
бы долгий поцелуй, а не это жалкое объятие.
Нет, Брэндон Брок ушел и никогда больше не вернется. Если я и увижу его когда-
нибудь еще, то разве что на обложке журнала. Статья о нем будет называться
Лучший начальник Америки
.
Все кончено, — думала я. — Все кончено...
20
— Ну, как? — нетерпеливо воскликнула Диана, когда Брок (я снова
стала так его называть) ушел.
— Никак. Я сделала все, что от меня зависит, Диана. Ничто не вышло.
— Не вышло?
— Он решил, что я хотела его проверить, устроила ему что-то вроде
экзамена и нарочно подсунула ему приманку. Видишь ли, я так много внимания
уделяла вопросу о сексуальных домогательствах, что он подумал, будто я
нарочно домогаюсь его. Это был полный провал!
— Не спешите, доктор Виман. Не говорите так. Похоже, что вы просто не
поняли друг друга, так часто бывает между мужчиной и женщиной. Она его
любит, а он не понимает этого; когда же наконец он догадывается, в ней
начинает говорить гордость и не дает ей признать, что она любит его.
— Неужели я настолько глупа, что попала в такую ловушку?
— Почему глупа? Вы же тоже живой человек. И мы работали как раз над
тем, чтобы вы об этом вспомнили.
— Да уж, мы добились своего!
— Перестаньте. Не впадайте в отчаянье. У меня такое чувство, что мистер
Брок одумается и позвонит вам.
— С какой стати?
— Он будет скучать по вас. Так же, как вы по нему. Он еще появится,
можете не сомневаться.
Но я сомневалась — и оказалась права. Прошел целый месяц, а Брок так и не
появился. Один раз позвонила Наоми и еще раз поблагодарила меня — сказала,
что и мечтать не могла о таком начальнике. Но от самого Брока не было
никаких известий.
Я тосковала и страшно скучала по нему. Скучала до такой степени, что всякий
раз, когда отсылала Диану с поручениями, я закрывалась в своем кабинете,
доставала кассеты с записями, которые сделала на занятиях Брока, и слушала
их. Я вслушивалась в его интонации и мечтала о том, чтобы он был здесь, со
мной. В этом было что-то мазохистское, но что я могла поделать?!
Наступил октябрь. Мы с Кипом наконец-то получили официальный развод. О нем я
тоже ничего не слышала. Время от времени я вспоминала о нем, гадала, с кем
он сейчас, но это был просто праздный интерес, не более того.
— Давайте вместе отметим твой развод, — предложила Изабелла, когда
я сказала ей, что наш брак расторгнут.
— Спасибо, но я что-то не в настроении, — ответила я.
Я пребывала в депрессии из-за всей этой истории с Кипом, а потом с Броком. К
тому же были еще свежи воспоминания о нашей последней вечеринке с подругами.
Так что я с головой ушла в работу, то есть полностью посвятила себя занятиям
со своими немногочисленными пациентами.
Да, и еще я последовала совету Брока навестить отца. Последние годы я
регулярно встречалась с матерью, но держалась на расстоянии от моего
дорогого папочки. Мы не были чужими друг другу, но в их противостоянии с
матерью я с самого начала встала на ее сторону. Я взвалила на него всю
тяжесть вины за их развод и решила, что он безнадежен и не поддается лечению
по методике доктора Виман. Но как-то раз в воскресенье, в начале октября,
когда я особенно тосковала по Броку и снова прослушивала его записи, мне
пришла в голову мысль заявиться без предупреждения к Алану Виману.
Отец жил в Хартсдейле, всего в получасе езды от Гора-Киско. В то время он
был одинок (после развода с матерью у него сменилось несколько подруг, но он
так и не женился). Отец владел небольшой типографией, жил скромно и тихо,
без домашних животных и даже без телевизора.
Само собой, он не ожидал меня увидеть. Я провела у него почти весь день, но
расскажу вам об этом вкратце.
— Линн! Это ты? — воскликнул он, открыв мне дверь.
— Да, это Линн. Единственная и неповторимая. Извини, что не позвонила
заранее. Я явилась не вовремя?
— Нет, что ты! Заходи.
Я позволила ему обнять меня.
— Я точно не помешаю тебе? — спросила я, заходя в прохладную
гостиную. В этот ненастный осенний день у него работал вентилятор.
— Нет, я просто читал газету. Я не ждал гостей, только и всего.
Значит, я для него гость, а не член семьи. Это печально.
Мы сели на диван, завели разговор о здоровье, о погоде, и я обратила
внимание, что он все еще интересный мужчина с темными волосами, волевым
подбородком и большими карими глазами. Он был худее, чем мне казалось
раньше. И ниже ростом. А еще он явно нервничал из-за моего присутствия —
просто не знал, как себя вести. Вполне возможно, что он смотрел на меня даже
не как на гостя, а как на посланника из вражеского лагеря.
— Хочешь что-нибудь съесть, Линн? Или, может быть, выпить?
— Нет, спасибо, папа. Я приехала поговорить.
— О, опять я слышу это слово —
поговорить
! — сказал он с деланой
улыбкой. — Вы с матерью его обожаете.
— Ты прав, — сказала я, боясь отпугнуть его, — но, раз уж мы
заговорили о маме, я бы хотела расспросить тебя о ваших отношениях, если ты
не возражаешь, конечно. Только не подумай, что я хочу заклеймить тебя или
разбередить твои старые раны.
— А что еще тут можно подумать? — Он грустно улыбнулся.
— Но я говорю правду, папа. Я действительно раньше винила во всем тебя.
Но сейчас я пришла, чтобы кое в чем разобраться.
— В чем ты хочешь разобраться? Ты и так все знаешь, ты же умная
девочка. Ты всегда была на редкость умна.
— Не так умна, как всем казалось. Понимаешь, папа, я почувствовала
необходимость пересмотреть мои отношения с мужчинами. А для этого мне нужно
узнать кое-что о твоих отношениях с мамой.
— Ты и так все знаешь, — повторил он, поморщившись. — Мы с
ней совсем разные, как небо и земля.
— Это верно. Но мне бы хотелось знать о проблемах, возникавших у тебя
при общении с ней. Мне это необходимо, папа! Не для того, чтобы обвинить
тебя. Просто чтобы понять.
— Линн, дорогая, — он прикоснулся к моей руке. — Я не хочу
причинять тебе лишнюю боль.
— Клянусь, я не буду переживать. И постараюсь отнестись к твоим словам
непредвзято.
— Хорошо, только не говори, что это тебя не волнует. — Он
вздохнул. — Почему мне так сложно было говорить с твоей матерью? Да
потому что она была невыносима! Жить с ней было невозможно; ума не приложу,
почему я женился на ней. Она всегда, с самого начала, постоянно придиралась
ко мне, пилила меня, не давала мне жить спокойно. Она умудрялась мучить
меня, даже когда ее не было дома: оставляла мне записки с указаниями, что
делать, звонила мне каждые пять минут, чтобы проинструктировать меня; она
даже просила тебя, мою дочь, говорить мне, что я должен делать.
— Меня?! — Я такого не помнила.
— И ты повторяла за ней с ее интонацией. У тебя была та же мимика.
Двадцать четыре часа в сутки я находился в обществе двух мегер! Но тебя я
любил, малышка. Просто я не мог жить в таких условиях.
Малышка
. Я подумала о Броке.
Моя дорогуша
... Где он был в этот
воскресный день, когда я разговаривала с отцом в Хартсдейле? С Келси? В
деловой поездке? Работал дома? Боже мой, как же мне не хватало его! Как я
жалела, что он не приходит больше по вторникам ко мне в кабинет, что его нет
больше в моей жизни! Как я жалела, что не могу сказать ему, что он был прав
насчет моего отца: Алан Виман был несчастен в браке.
— Представляю, как тебе было нелегко, — сказала я. — Но все
равно, почему ты никогда не разговаривал с матерью, не поддерживал беседу за
столом? Почему ты всегда замыкался в себе, когда она пыталась вытащить из
тебя хоть слово?
— Понимаешь, Линн, — со вздохом сказал он, — твоя мать была
слишком напориста. Диалога с ней не получалось. Был сплошной ее монолог. Она
без конца произносила речи. Я понимаю, ты сделала себе имя на теории, что
мужчины должны учиться у женщин общаться, но это не решает всех вопросов.
Иногда, как в моем случае, лучше заткнуться, выждать время, а потом послать
все к черту.
— Что ты и сделал?
— Да, так я и поступил. Я держал рот на замке, пока ты не подросла: не
хотел, чтобы наш развод травмировал тебя слишком сильно. А затем я послал
все к черту.
— Бедный папа! Ты так страдал все эти годы...
Я едва сдерживала слезы. Мне было жаль его. Жаль нас троих. Меня мучила
совесть за то, что я не выслушала его раньше, что вообще не хотела его
слушать. Но, наверное, я просто не была готова к тому, чтобы выслушать его.
Я была слишком увлечена собственной теорией причины их развода. Я была верна
своей теории, потому что она легла в основу методики доктора Виман,
сделавшей меня тем, кто я есть. Отказаться от нее значило отказаться от
карьеры, от себя самой.
— Согласен, что я не самый лучший собеседник, — продолжал
отец. — Честно говоря, у других женщин тоже были претензии ко мне на
этот счет. Но в нашем с матерью случае дело было не в отсутствии общения, а
в отсутствии любви. А это совсем другое.
Совсем другое...
— Значит, получается, что ты не можешь нормально общаться с женщиной, с
которой у тебя плохие отношения, но при этом ты не можешь построить хорошие
отношения без нормального общения, — подвела я итоги.
Он засмеялся:
— Это порочный круг — ударение на слове
порочный
.
Я тоже засмеялась:
— Значит, любые отношения у тебя заходят в тупик, с какой стороны ни
посмотри?
— Вот именно, дочка.
Я стала чаще видеться с отцом — мы решили
ближе познакомиться друг с
другом
. Но большую часть времени я работала не покладая рук. И вот однажды,
ни с того ни с сего, позвонил Брок.
Когда зазвонил телефон, я была в приемной. Диана, взяв трубку, вскочила и стала размахивать руками.
— Что случилось? — спросила я. — Что происходит?
— Это Наоми! — крикнула она, закрывая трубку рукой. — Она
говорит, что мистер Брок хочет с вами поговорить!
Я замерла.
— Вы меня слышите, доктор Виман? Он звонит!
Я кивнула, не двигаясь с места. Я остолбенела от удивления, неожиданности, волнения — всего вместе.
— Возьмите же трубку! — настаивала Диана. — Возьмите трубку у
себя в кабинете. Он занятой человек, поторопитесь.
Я ринулась в свой кабинет, закрыла дверь и села за стол. Потом набрала
воздух в легкие и подняла трубку.
— Алло!
— Добрый день, доктор Виман, — сказала Наоми. — Сейчас с вами
будет говорить мистер Брок.
Через некоторое время раздался бодрый голос Брока:
— Здравствуйте, доктор Виман! Это Брэндон Брок. Помните меня?
Еще бы!
— Конечно, я вас помню. Как ваши дела, мистер Брок? — по-дружески
поинтересовалась я.
— Замечательно. Нога больше не болит. Я много путешествую — в
зарубежном представительстве
Файнфудз
есть несколько свободных вакансий,
и, пока они не заняты, я сам выполняю эти обязанности. Но в целом все
хорошо. Вам будет приятно услышать, что на работе я прослыл Мистером
Сочувствие. Люди приходят ко мне со своими проблемами, я их выслушиваю,
киваю и говорю:
Должно быть, вам приходится очень нелегко
.
— Я рада, что вы применяете на практике Язык женщин, мистер Брок. Очень
рада.
Это все замечательно. Но чего он хочет?
— Вы не очень-то рады, — заметил он. — Видите? Теперь я все
замечаю.
Я улыбнулась:
— Да нет, я рада. Но сейчас я немного занята, только и всего.
— Тогда я не буду отнимать у вас время. Я хотел только вас спросить...
— О чем?
— Я немного волнуюсь, потому что не знаю, что вы на это скажете.
— Тогда задайте мне свой вопрос — и узнаете.
— Так и сделаю. Я заранее подготовил сценарий. Вы готовы?
— Конечно.
— С тех пор как мой курс обучения у вас закончился, прошло какое-то
время, и, надеюсь, теперь мое приглашение будет уместно. Не хотите ли вы со
мной встретиться, доктор Виман? Если вы, конечно, встречаетесь с вашими
бывшими пациентами.
Он приглашает меня на свидание! Моя мечта сбылась! Я так ждала этих слов — и
вот я их слышу. Свершилось чудо!
— Честно говоря, я и раньше хотел вас пригласить. Но я боялся, что вам
не понравится эта идея. К тому же у меня была Келси...
— А куда она делась теперь?
Просто невероятно! Мне хотелось прыгать от радости, но я решила повременить
с этим.
— Мы с ней расстались. Все осталось в прошлом.
— Что же между вами произошло, если не секрет?
— Какие тут секреты! Вы знаете обо мне больше, чем кто-либо еще. Я вам
сейчас расскажу. Однажды вечером, когда мы обедали в ресторане, я сказал ей:
Не знаю, как ты относишься к десертам, а меня от них полнит
. Она
пристально посмотрела на меня, а потом вдруг, швырнув салфетку, сказала:
Раньше ты мне больше нравился
— и выбежала из ресторана. Больше я ее не
видел.
— Сожалею.
— Серьезно?
— Нет.
Он опять засмеялся:
— Я хочу сказать, что неоднократно порывался вам позвонить, но всякий
раз, когда поднимал трубку, что-то останавливало меня. Вы всегда казались
такой недоступной!
— Я доступная. Только приблизьтесь ко мне — и вы увидите, что
будет, — заявила я, подавив свою гордость. Это был мой шанс, и мне не
хотелось его упускать. В конце концов, я прошла курс по методике доктора
Виман и умела выражать свои чувства. — И, пожалуйста, называй меня
Линн.
— Линн... — повторил он и замолчал. — Как странно называть тебя по
имени.
— Я тебя очень хорошо понимаю, Брэндон.
— Мне так полегчало! Я не знал, что ты мне скажешь, если я тебе
позвоню. Наоми все твердила:
Позвоните ей, позвоните ей, мистер Брок!
Но
на этот шаг меня подвигнула Диана.
— Диана? Моя Диана? — Эта новость поразила меня больше, чем сам
звонок Брэндона.
— Конечно. Я думал, ты знаешь... Я встретил ее на прошлой неделе около
моего офиса — видимо, она пришла повидаться с Наоми. Увидев меня, она
сказала:
Доктор Виман скучает по вас и ждет с нетерпением вашего звонка
.
— Она так сказала?! — оскорбилась я.
— Да, но я все-таки думаю, что она преувеличила.
Нет, она не преувеличила. Но дело не в этом. Ах она, плутовка!
— Она мне ничего не говорила о вашей встрече, — сказала я,
стараясь успокоиться.
Конечно, Диана молодец, что похлопотала за меня. Но все-таки лучше бы она
поставила меня в известность.
— Итак, этим звонком мы обязаны ей. Я бы все равно тебе позвонил, но не
так скоро.
— За это я дам ей повышение по службе.
— Так она преувеличила?
— Насчет чего?
— Насчет того, что ты скучала по мне.
Несколько секунд я медлила с ответом — просто чтобы немного помучить его.
— Нет.
— Да это лучшие новости за последние несколько недель! Я тоже скучал по
тебе! Как же я скучал! Я так хочу видеть тебя, Линн!
Я вся обмякла, когда услышала эти слова. Ведь, в сущности, у меня никогда не
было молодого человека, которого я бы любила по-настоящему, — ни в
школе, ни в университете. И к Кипу я тоже не испытывала ничего подобного. И
вот теперь, впервые в жизни, все было по-настоящему!
— Какие у тебя идеи? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы
мой голос не дрожал.
— Что ты делаешь завтра вечером?
— Абсолютно ничего.
— Отлично. Ты пойдешь со мной на стадион
Янки
на чемпионат по
бейсболу. У меня лучшие места, в первом ряду.
Я вспомнила тот вечер, когда мы ходили на бейсбол с Пенни и двумя ее
сомнительными приятелями из
Феминакса
и я наблюдала в бинокль, как Брэн-
дон поднимает Келси на руки. Я хорошо запомнила, где находятся эти места. Но
мне тогда и в голову не могло прийти, что я буду сидеть на одном из них.
— С удовольствием! — воскликнула я. — Правда, я ничего не
понимаю в бейсболе, но ты мне объяснишь, что к чему.
— Конечно, объясню, но кое-что ты уже знаешь: как я отношусь к
бейсболу. Помнишь, как несколько месяцев назад ты просила меня поделиться с
тобой своими чувствами о чем-либо? И я рассказал тебе о бейсболе.
— Помню.
Еще бы не помнить! Я слушала эту запись много раз.
— Значит, ты понимаешь, сколько радости мне доставляет бейсбол.
Надеюсь, мне и тебя удастся увлечь этой игрой.
Кажется, ему это уже удалось. Мне не терпелось пойти с ним на стадион.
— Значит, вы не в обиде на меня? — спросила Диана, когда я
выпорхнула из своего кабинета и отчиталась перед ней о своем разговоре с
Брэндоном.
— Нет, я не обижаюсь, — ответила я, обняв ее. — Я слишком
счастлива, чтобы обижаться. Мои мечты сбываются! Для меня это начало новой
жизни. После всех моих неурядиц — и с Кипом, и с работой — я наконец-то
увидела свет в конце туннеля. Теперь все хорошо. И будет еще лучше!
Брэндон не ограничился приглашением на чемпионат по бейсболу. Он подъехал к
моему дому на
Мерседесе
с шофером, посадил меня в машину и велел водителю,
симпатичному парню по имени Лиам, подвезти нас прямо к стадиону
Янки
. Эт
...Закладка в соц.сетях
