Жанр: Любовные романы
Женская логика
...е людей.
Итак, в тот вечер я ехала от Кипа, размышляя, кто из моих друзей мог предать
меня, и вспоминая слова Брэндона, произнесенные им после встречи с ними:
Они, конечно, очень занимательные, но я бы на твоем месте был с ними
начеку
.
Тогда я отнесла его замечание на счет невроза, типичного для людей, которые
пытаются выжить в
корпоративных джунглях
, по выражению Брэндона. Но не
оказались ли его слова пророчеством? Не была ли я слишком пристрастна к
своим подругам? Пусть Брэндон был не самым вежливым собеседником, но, может
быть, он лучше, чем я, разбирался в людях? Хотя во мне-то он ошибся, раз
решил, что я способна хладнокровно нарушить свое обещание! Как бы то ни
было, я решила позвонить на следующий день ему в офис в надежде, что он
согласится обсудить со мной гипотезу о моих подругах. К тому же мне не
терпелось увидеть его.
— Приемная мистера Брока, — сказала Наоми.
— Привет, Наоми. Это Линн Виман. Как дела?
— О, прекрасно! — защебетала она. — Представьте, мистер Брок
подарил мне сегодня шелковый шарфик, желтый. Он так подходит к кофточке,
которую он купил мне несколько месяцев назад...
— Очень мило с его стороны, — отозвалась я. — По какому же
поводу?
— Без всякого повода. Просто потому, что он очень милый, внимательный и
щедрый человек.
Да, раньше она отзывалась о нем иначе.
— Мне надо повидаться с ним, Наоми. Он сможет сегодня уделить мне
несколько минут своего драгоценного времени?
Она тяжело вздохнула:
— Боюсь, что нет, доктор Виман.
— Хотя бы десять минут!
— Даже десять минут.
— Да бросьте, Наоми! Ко мне приходит по несколько пациентов в день. Но,
тем не менее, я смогла найти десять минут для мистера Брока. А раз я смогла,
то почему он не может?
— Боюсь, что для вас у него нет времени.
Теперь вздохнула я:
— Значит, от меня решили отделаться?
— Я в этом не виновата, доктор Виман! Поверьте, я и мысли не допускаю,
что вы сфабриковали эту статью в
Нью-Йорк пост
. Но, похоже, мистер Брок
думает иначе. Он очень переживает...
— Он говорил вам об этом? — удивилась я.
— Да. Вы же знаете, что он теперь научился делиться своими чувствами.
Он, конечно, обижается, но он все еще вас любит.
— Он так и сказал?
— Нет, но он любит вас.
— Откуда вы знаете?
— Вчера он назвал одну из наших сотрудниц вашим именем, Линн.
— А ее зовут по-другому?
— Нет, ее действительно зовут Линн. Но раньше он не помнил ее имени.
Это означает, что он все время думает о вас и страдает. Вам так не кажется?
— Не кажется. Это означает, что он использует навыки, которые приобрел
благодаря методике доктора Виман.
— Ах вот как...
— Послушайте меня, Наоми. Вы точно не можете устроить мне встречу с
ним, хотя бы несколько минут?
— К сожалению, нет.
— Но вы сами сказали, что он страдает по мне. Вы же не будете стоять на
пути истинной любви?
Мои слова произвели на нее должное впечатление.
— Так и быть, — сказала она, понизив голос. — Сегодня он
обедает в Манхэттене. В двенадцать тридцать, в
Юнион-сквер кафе
. Лиам
отвезет его, высадит и будет ждать напротив кафе или поблизости, где будет
место для парковки. На вашем месте, доктор Виман — только, ради бога,
считайте, что я этого не говорила, — я бы села на заднее сиденье и
дождалась возвращения мистера Брока из кафе.
— Наоми, это гениальная идея! — воскликнула я. — Но вы
уверены, что мистер Брок не дал Лиаму тех же указаний по моему поводу, что и
вам?
Наоми презрительно фыркнула:
— Лиам — водитель мистера Брока, и не более того, а я — его правая
рука! Вы меня поняли?
В два часа я подходила к
Мерседесу
, припаркованному в нескольких метрах от
Юнион-сквер кафе
. Лиам сидел на водительском месте и ковырял в зубах
спичкой. Я кинулась к машине, постучала в окно и знаком попросила Лиама
пустить меня. Он кивнул и без колебаний открыл мне дверь. Я села на заднее
сиденье.
— Какой приятный сюрприз, доктор Виман! — поприветствовал он
меня. — Вы ждете мистера Брока?
— Да, Лиам, — сказала я. — Мне надо с ним переговорить, но я
не хочу вмешиваться в его деловой обед. Вы не будете возражать, если я
подожду его здесь?
— Конечно, не буду.
Он поинтересовался, устраивает ли меня температура в машине, не хочу ли я
почитать газету, удобно ли мне. Я сказала, что все превосходно. Все, кроме
одного маленького пункта — разрушенной личной жизни. Эту последнюю фразу,
разумеется, я добавила про себя.
В двадцать минут третьего Брэндон в сопровождении двух азиатов вышел из
ресторана и направился к машине. Когда они приблизились, я услышала, как
Брэндон спросил их:
— Вас довезти до гостиницы?
Чудесно! — подумала я, вжимаясь в сиденье. — Сейчас тут будет
целая машина народу!
Я надеялась, что спутники Брэндона вежливо откажутся, но они изъявили
желание доехать до гостиницы в его машине. Я пришла в ужас. Теперь Брэндон
будет в ярости не только от того, что я устроила ему засаду в его
собственном автомобиле, но еще и от того, что я вмешалась в его дела.
Пока я судорожно соображала, что делать, Лиам выскочил из машины и открыл
заднюю дверь перед своим начальником.
— Нет, Лиам, — сказал ему Брэндон. — Я сяду на переднее
сиденье, чтобы мои японские друзья могли расположиться на заднем со всеми
удобствами.
Я молча ждала, когда японцы проберутся на заднее сиденье и обнаружат меня.
— О, прошу прощения! — сказал тот, который садился в машину
первым. Он хоть и удивился, но все же отвесил мне поклон.
— Вам не за что просить прощения, — любезно сказала я. — Садитесь, места всем хватит.
Услышав мой голос, Брэндон заглянул в машину, затем, будто не поверив своим
глазам, заглянул еще раз. Его лицо выразило сначала удивление, потом
удовольствие и, наконец, ярость, когда он вспомнил, что в обиде на меня. Я
знала, что он не устроит мне сцену при своих партнерах, но было видно, что
он еле сдерживается.
Чтобы избежать вопроса:
Что ты здесь делаешь?
, я завела разговор с нашими
новыми попутчиками. Они представились и протянули мне свои визитки.
— Я журналист, освещаю дела
Файнфудз
, — сказала я. — Время
от времени, когда нужно что-либо обсудить с мистером Броком и я не хочу
отвлекать его от дел, я езжу с ним в машине.
— Экономия времени — хорошая вещь. Это очень рационально, —
отозвался один из японцев.
— Спасибо, — сказала я и подумала, почему, интересно, иностранцы
всегда говорят по-английски лучше, чем мы, американцы, говорим на их языке —
путаясь в спряжениях и коверкая слова.
Между тем Брэндон сел рядом с Лиамом и велел ему ехать к гостинице
Валдорф
Астория
.
— Вы можете обсуждать ваши дела, — обратился ко мне другой
японец. — Мы не будем вам мешать.
— Очень любезно с вашей стороны. — Я наклонилась к Брэндону: — Мне
надо срочно поговорить с вами о тех двух газетных статьях, которые принесли
нам столько неприятностей, мистер Брок. Я, кажется, начинаю догадываться об
источнике их происхождения. У меня появилась новая гипотеза.
Он даже не обернулся — я говорила, глядя ему в затылок, — но все-таки
ответил мне:
— Что еще за теория? Я всю ночь спать не буду, если не узнаю ее.
Опять строит из себя умника! Но я не могла позволить себе обидеться.
— Вы помните, мы однажды обедали с четырьмя женщинами, моими подругами?
Вы еще потом сказали, что они, конечно, очень занимательные, но с ними
следует держаться начеку?
Мне казалось, что японцы не обращают на нас никакого внимания, но, как
выяснилось, я ошибалась. Один из них неожиданно засмеялся.
— Прошу прощения, что перебиваю вас, но вы, кажется, сказали, что
следует подержать четырех женщин за щеку?
Он снова засмеялся. Второй японец присоединился к нему.
— Не
за щеку
, а
начеку
, — поправила я. — Это два разных
слова.
Ну вот! Неужели опять проблемы языкового барьера? Японец еще раз извинился,
а Брэндон наконец повернулся ко мне.
— Помню, — отвил он на мой вопрос. — А теперь скажите мне,
при чем тут они.
— Я подозреваю, что эти самые женщины сфабриковали обе статьи. Но мне
интересно, почему вы решили, что им не стоит доверять?
— Женщинам вообще не стоит доверять, — опять вмешался один из
японцев. — Поэтому мы им и не доверяем!
Снова
ха-ха-ха
.
— Прошу прощения?
— У них особая манера поведения, — пояснил он. — Для нас это
загадка. Поэтому мы им не доверяем.
— Значит, вы никогда не делитесь с женщинами своими чувствами и
переживаниями? Не говорите им, что вам грустно или что вы испытываете
неловкость?
Знаю, мне бы следовало придержать язык. Но это был вопрос принципа,
профессиональной гордости.
— Неловкость? Японские мужчины никогда не испытывают неловкости. Вот
женщины вечно находятся в замешательстве. Приведите женщину в ресторан — и
она будет долго-долго изучать меню, не зная, что выбрать. И в конце концов
мужчине придется принять решение за нее.
— Вы очень любезны, — сказала я.
Брок обернулся и гневно посмотрел на меня, но я не обратила на него
внимания.
— А вам никогда не приходило в голову, что женщины просто боятся вас?
Что вы их запугали, что вам надо изменить сам принцип отношений с ними,
позволить им почувствовать себя на равных с вами?
— На равных? — переспросили оба японца в один голос.
— Позвольте мне кое-что спросить у вас, — продолжала я, решив, что
они не поняли меня. — Вы разговариваете с женщиной, когда она выбирает,
что ей заказать в ресторане?
— О чем? — удивленно спросил один из японцев. — Мы не
разговариваем с женщинами за едой. Мы читаем газету или продолжаем работать
на карманном компьютере.
— Итак, вы избегаете разговора. А значит, избегаете близости.
— Что она имеет в виду? — обратился один из японцев к Брэндону.
— Я сама могу ответить за себя! — возмутилась я. — Я имею в
виду, что...
Я этот момент мы подъехали к гостинице.
— Вот
Валдорф
, — сказал Брэндон. — Она в другой раз
расскажет вам, что имеет в виду.
Наскоро попрощавшись со мной, наши попутчики вышли из машины, и Брэндон
отправился их провожать. Они долго раскланивались у входа в гостиницу. Когда
японцы наконец удалились, Брок вернулся в машину и велел Лиаму довезти нас
до его офиса.
— Скажи, что ты не сердишься на меня, — попросила я, когда мы
отъехали от гостиницы.
— За что? За лекцию, которую ты прочитала моим японским друзьям, или за
твое вторжение в мой автомобиль?
— За вторжение. Что касается твоих японских друзей, тот тут я себя не
контролировала.
— Честно говоря, я уже засомневался в своих чувствах к тебе.
— Не сомневайся. Наоми говорит, ты все еще любишь меня.
— Неужели?
— Представь себе. А теперь позволь мне по дороге в офис изложить свою
гипотезу. Ты не против?
— Я же не могу выбросить тебя из машины на полном ходу, Линн.
— Вот и хорошо. Итак, моя гипотеза состоит в том, что обе статьи могли
сфабриковать мои подруги-в
Инквайрер
и в
Нью-Йорк пост
. Я никому, кроме
них, не рассказывала о проблемах с Ки-пом. И только они знали, что ты был
моим пациентом.
— Ты им говорила, что я был твоим пациентом? Я думал, они знали только,
что мы встречались.
— Конечно, я говорила им. Ты, наверное, забыл. При них я впервые
увидела твою фотографию в
Форчун
. С ними я поспорила, что смогу превратить
самого сурового начальника Америки
в
самого гибкого руководителя
. Тогда
они поддерживали меня...
— Ну, и почему ты говоришь все это мне?
— Ты не понимаешь? Я подозреваю, что они только притворялись, будто
поддерживают меня. Возможно, одна из них затаила на меня злобу и хорошо ее
скрывала. Поэтому я хочу знать, какое впечатление у тебя сложилось о каждой
из них.
— Честно?
— Конечно, честно! Иначе наш разговор не имеет смысла.
— Тогда слушай. Пенни — это акула. Изабелла — дурочка. Гейл —
истеричка. Сара — законченная эгоистка. Не сердись, пожалуйста: ты сама на
это напросилась.
Меня, конечно, обидели нелестные характеристики, которые Брендон дал моим
подругам, но, честно говоря, он не сказал ничего нового. Я прекрасно знала
все их недостатки и принимала Пенни, Изабеллу, Гейл и Сару такими, какие они
есть, — и взамен получала их безграничную преданность. По крайней мере,
мне так казалось. Теперь же я не знала, что и думать.
— Так, значит, ты согласен, что одна из них могла разболтать обе
истории?
— Вполне возможно. Только зачем им так поступать? Вот у тебя были для
этого причины. По крайней мере, в случае с
Нью-Йорк пост
.
— Перестань, Брэндон! У меня не было причин, и ты прекрасно знаешь это.
— А как же твоя карьера? Ты же не будешь отрицать, что после публикации
статьи у тебя появились пациенты?
— Не буду.
— Вот видишь!
— О господи, когда же ты наконец избавишься от своей дурацкой
уверенности, что я нарушила обещание? Это женщины обычно разыгрывают из себя
великомучениц.
— Но я не разыгрываю из себя мученика!
— Ладно. Ну, по крайней мере, жертву.
— И жертву я из себя не строю!
— Но ты пребываешь в состоянии негодования, больше свойственном
женщинам, чем мужчинам.
— Значит, я так хорошо освоил Язык женщин.
Я была рада, что он хоть не утратил чувство юмора.
— Я серьезно, Брэндон. Мне кажется, ты строишь из себя жертву, потому
что боишься мне доверять. Твоя бывшая жена сыграла с тобой злую шутку, ты
боишься подвергнуться таким мучениям во второй раз. Именно поэтому ты
воздвиг преграду между нами — создал себе иллюзию, что я предала тебя.
Можешь ты хоть на минуту отложить в сторону свои эмоции и трезво взглянуть
на вещи? Мне нужна твоя помощь, чтобы выяснить, не причастны ли мои подруги
к обеим публикациям.
Он задумался, потом проговорил:
— Что-то я не понимаю. Полгода я ходил к тебе в кабинет слушать
проповеди о том, что надо перестать подвергать все анализу и довериться
своим эмоциям. А теперь ты хочешь, чтобы я сделал обратное?
— Да. Чтобы помочь мне решить эту задачу.
— Как я могу тебе помочь? Они твои подруги. Тебе надо самой
проанализировать свои отношения с каждой из них и разобраться, что к чему.
Я поняла, что он прав. Это моя задача. Он видел участниц
мозгового треста
только раз в жизни, и у него сложилось поверхностное мнение о них. Мне
предстоит копать дальше.
— Ладно, — согласилась я. — Единственное, о чем я прошу тебя:
не списывай меня со счетов. Дай мне шанс доказать, что я не предавала тебя.
И, главное, не связывайся — ни в коем случае не связывайся! — с
дамочками типа Келси.
Он смягчился:
— Я не смог бы, даже если бы захотел. Дамочкам типа Келси я больше не
интересен. Вы позаботились об этом, доктор Виман.
— Отлично. От дамочек типа доктора Виман тоже держись подальше. Передо
мной сейчас стоит непростая задача. Если выяснится, что кто-то из друзей
оказался мне не другом, а врагом, для меня это будет тяжелым ударом. Мне
понадобится сильное плечо, на которое можно опереться. Твое плечо.
— Если окажется, что это так, ты получишь не только мое плечо. Ты
получишь мои...
— Что, Брэндон? Что я получу?
— Искренние извинения.
— И все?
— А что еще ты хочешь?
— Я хочу все вернуть. Хочу вернуться к тому, на чем мы остановились, и
двигаться дальше.
Наши глаза встретились.
— Это непросто, — сказал Брэндон.
— Но ради этого стоит бороться.
27
Я решила, что моя стратегия в случае с подругами должна быть более гибкой,
чем с Келси. Никаких появлений без предупреждения. Никаких конфликтов.
Никаких оскорблений. Чтобы выявить предателя среди моих подруг, надо
действовать спокойно, дипломатично, деликатно. Надо научиться хитрить и
следить. Да, надо подойти к этой задаче по-женски.
Прежде всего следовало найти возможную причину. Но я не могла вспомнить
ничего такого, что заставило бы Пенни, Изабеллу, Гейл или Сару вредить мне.
Я была им настоящим другом — радовалась их успехам и переживала за их
неудачи, приносила им куриный бульон, когда они болели (всем, кроме
вегетарианки Изабеллы: ей я приносила овощной бульон). Пожалуй, моим самым
серьезным недостатком в смысле дружбы являлось неумение смеяться и
рассказывать анекдоты. Но вы ведь не будете строить козни против человека
только за то, что у него плохо с чувством юмора?
Нет, чтобы притворяться другом, а в глубине души ненавидеть меня, у нее (кем
бы она ни была!) должна быть какая-то веская причина.
Я вспомнила все возможные причины вражды между женщинами.
Причина номер один: она более привлекательна, чем я, и поэтому я хочу
размазать грязь по ее хорошенькому личику. Как я уже заметила выше, я
довольно симпатичная, но настоящей красавицей меня не назовешь. К тому же
Пенни и прочие тоже по праву могут называться привлекательными. Нет, никто
из них не стал бы завидовать моей внешности.
Причина номер два: она стройнее меня, и поэтому я хочу раскрыть ей рот и
литрами вливать в глотку молочный коктейль, пока она не лопнет. Я стройная,
это верно, особенно по сравнению с Гейл. Многие женщины, фигура которых
далека от совершенства, испытывают враждебность по отношению к своим более
стройным приятельницам. Но я не могу себе представить, чтобы кто-то из моих
подруг строил против меня козни по этой причине.
Причина номер три: она более удачлива, чем я, и поэтому я жажду ее провала.
Это интересное предположение; пожалуй, стоит уделить ему внимание. С одной
стороны, каждая из моих подруг преуспевает в своей области, и у них нет
причин для зависти. Да, Пенни всегда, сколько я ее помню, судорожно искала
новых клиентов. Но не потому, что у ее фирмы были неприятности, а потому,
что не могла смириться с уходом ее клиентов в другие компании. В ней просто
был силен соревновательный дух. Сара все время ныла, что представители шоу-
бизнеса ущемляют ее права, но она была королевой детской книги и достигла
такого успеха, о котором другие писатели могут только мечтать.
Изабелла была престижным фотографом и пользовалась большой популярностью в
своем кругу. Но с другой стороны, я добилась успеха в более заметной и
престижной области, чем остальные. Я не только написала бестселлер, у меня
была своя передача на радио, колонка в газете, возможность выступать по
телевидению, прибыльная практика. Одно время моя фотография мелькала везде,
даже на рекламных плакатах автобусов, мое имя было у всех на слуху. Может
быть, одна из них возжелала такой же славы? Возможно, она так завидовала
мне, что вместо того, чтобы добиться собственной славы, решила разделаться с
моей. Сначала она сфабриковала статью в
Инквайрер
, чтобы отнять у меня все
мои достижения, а затем — статью в
Нью-Йорк пост
, чтобы не позволить мне
снова завоевать их. Конечно, в случае с
Нью-Йорк пост
она просчиталась:
ведь именно после появления этой статьи ко мне снова выстроилась очередь
пациентов. Она, наверное, ожидала, что благодаря ее стараниям именно я, а не
Брэндон, предстану в еще более негативном свете. Но, как это часто
случается, статья получилась несколько иной. Так что, возможно, в данный
момент она не может найти себе места от негодования.
Причина номер четыре: у нее больше денег, чем у меня, и это не дает мне
покоя. Эта причина близка к причине номер три, и я решила объединить их.
Причина номер пять: она одевается лучше, чем я, и это несправедливо.
Впрочем, этот пункт можно было сразу вычеркнуть, потому что из нас четырех
самый лучший гардероб был не у меня, а у Сары. К тому же такие понятия, как
одежда, фигура и физическая привлекательность, высоко ценятся женщинами, но
являются достаточно поверхностными, а я была уверена, что тут надо копать
глубже.
Причина номер шесть: она увела у меня мужчину, и я заставлю ее расплатиться.
Этот пункт я тоже сразу отвергла, потому что я не уводила ничьих мужчин. Это
у меня увели мужа. К тому же никто из моих подруг не оставался надолго без
мужчины. У Пенни не было постоянного кавалера, но она почти всегда с кем-то
встречалась. Изабелла семь лет потратила на владельца картинной галереи, не
желавшего жениться на ней, но недавно она нашла кого-то еще. У Гейл был муж
— пускай не подарок, но все-таки мужчина, и, несмотря на свои многочисленные
обещания развестись с ним, она по-прежнему оставалась его женой. Сара тоже
была замужем, и хотя они часто разлучались и во время этих разлук каждый из
них жил своей жизнью, они все-таки оставались вместе. Нет, шестой пункт
отпадает.
Я решила на время отложить свои размышления о причинах предательства и
заняться делом — подготовиться к завтрашним занятиям. Надо было написать
новые сценарии, прочитать несколько научных статей. Но в тот момент, когда я
склонилась над учебником, в котором приводились примеры высказываний женщин,
говоривших одно, а думавших совсем другое, мне снова вспомнился шестой
пункт:
Она увела у меня мужчину
. Я стала вспоминать все знакомые мне
истории и анекдоты о разлучницах, которые уводили мужчин у других женщин.
Вы наверняка тоже знаете множество таких случаев. Возможно, и с вами самими
приключалось нечто подобное. Вспоминаются хрестоматийные примеры: женщина
вступает в связь с мужем своей лучшей подруги, или соседки, или коллеги по
работе; секретарша спит со своим начальником, хотя у него есть жена;
медсестра спит с врачом, хотя у него тоже есть жена...
Кто виноват во всех этих случаях? Считается, что неверные мужья. А как же
женщины, без зазрения совести присваивающие себе чужих мужей? Неужели они не
понимают, что обижают себе подобных, забывают о женской солидарности?
Не знаю, почему меня так задела эта тема. Видимо, она была близка мне, моей
ситуации. Размышления об изменах разбередили мои старые раны, напомнили мне
о бывшей любовнице моего бывшего мужа. Эти воспоминания так взволновали
меня, что я встала и налила себе виски.
Кем бы ни была эта женщина, она умна и опытна в таких делах. Гора-Киско —
небольшой пригород, от соседей ничего не скроешь. А она умудрилась вступить
в связь с женатым человеком. Им удавалось скрываться именно благодаря ей: у
Кипа не хватило бы на это ни ума, ни сноровки. Я стала вспоминать мой
последний разговор с ним. Он болтал без умолку, а ее имя так и не назвал. Но
почему? С чего ему вдруг взбрело в голову беречь мои чувства?
Тут я похолодела. Эта мысль и раньше приходила мне в голову, но я всегда
отгоняла ее. Однако сейчас отмахнуться было невозможно. Вот что я подумала:
Одна из твоих так называемых подруг
не только рассказала газетчикам о
твоих тайнах... она еще и увела у тебя мужа!
Я закуталась в свитер, но это не помогло. Меня трясло от холода — и от
ужаса. Я все еще не могла смириться с этой мыслью.
Нет, это
невозможно! — говорила я себе. — Я бы узнала голос одной из моих
подруг, если бы она ворковала по телефону с Кипом в тот вечер, когда я, лежа
в ванной, случайно подслушала их разговор
.
Но откуда у меня такая уверенность, что я бы узнала одну из них? Ведь ее
голос был приглушен, это я точно помню. К тому же я никогда не слышала, как
говорят мои подруги в минуты страсти, когда голос женщины становится высоким
и писклявым или, наоборот, низким и хриплым. Я была слишком ошеломлена и
расстроена, чтобы внимательно вслушаться в голос на том конце провода. Итак,
вполне возможно, я прекрасно знала женщину, восклицавшую:
О, Кипи!
Как бы то ни было, вещественных доказательств у меня не имелось. Были только
умозаключения и оставшийся пока без ответа вопрос
почему?
. Но я
чувствовала, что дело не в деньгах, не в нарядах, не в карьере, даже не в
п
...Закладка в соц.сетях
