Жанр: Любовные романы
Женская логика
...елости сказать мне такое и
предложить мне позаниматься со мной по методике доктора Виман. Но одно дело
просто научиться выражать свои чувства, и совсем другое — признаться мужчине
в любви.
— Да, но вы не сможете сказать ему о любви, если не освоите простейших
вещей. Всему свое время, доктор Виман.
— Ты права...
— Так что вы скажете? Я чувствую, что смогу помочь вам.
Я встала и обняла ее — не потому, что хотела завоевать ее доверие, а потому,
что мне захотелось обнять ее.
— Я принимаю твое предложение. Наверное, мне и в самом деле будет
полезно пройти собственный курс обучения, вспомнить о том, что я — женщина.
Но я хочу спросить тебя, Диана: какая тебе от этого польза?
— Какая польза? Я получу в роли начальницы живого человека, а не
снежную королеву, — сказала она и, впервые за все время пребывания в
этом офисе, улыбнулась. — А кроме того, если у меня все получится, вы
повысите меня, — добавила она. — Вас это удивит, но во мне гораздо
больше честолюбия, чем может показаться со стороны.
18
Мы с Дианой назначили наше первое занятие на следующий день. Стоило мне
войти в офис, как Диана дала мне понять, что она уже вошла в роль
учительницы. Войдя, я, по своему обыкновению, остановилась у ее стола и
сказала:
— Доброе утро, Диана. Кто-нибудь звонил?
— Звонков не было, — ответила она, протянув мне лист
бумаги. — Вот ваш сценарий, доктор Виман. Я пришла сегодня пораньше,
чтобы набрать и распечатать его для вас.
— Очень предусмотрительно с твоей стороны, — заметила я. —
Особенно если учесть, что наше занятие назначено на четыре.
— Это верно, но я считаю, что нам ни к чему терять время. Вы, например,
обратили внимание на то, что только что сказали?
— А что я сказала?
— Вы сказали:
Доброе утро, Диана. Звонки были?
— Ну и что же?
— Вы не спросили:
Как твои дела?
Или:
Ты сделала пирсинг? Проколола
левую бровь? Тебе идет!
Или:
Как твой палец, который ты прищемила на днях?
Не болит?
Я только пожала плечами, поскольку была занята своими мыслями.
— Давайте прямо сейчас начнем проговаривать сценарий, — предложила
она. — Я буду произносить реплики диалога, а вы будете повторять их за
мной. Вы готовы?
— Диана, все хорошо в меру, — сказала я, усмехнувшись про себя.
Надо признать, что она весьма неплохо мне подражала. — Давай не будем
спешить. Я даже кофе не успела выпить.
— Ваш кофе подождет, — строго сказала она. — Послушайте,
доктор Виман, вам осталось заниматься с мистером Броком всего несколько
недель. А значит, очень скоро вам придется объясниться с ним. На вашем месте
я бы не теряла даром времени и приступила к работе.
— Уговорила, — вздохнула я, мысленно прощаясь с кофе. — Давай
свою реплику.
— Слушайте внимательно.
— Я вся внимание.
— Оставьте ваш сарказм, доктор Виман!
— Ладно.
Я вдруг почувствовала, что веду себя, как Брок в начале своего обучения у
меня: обращаюсь с Дианой снисходительно и все время пытаюсь защищаться. В
общем, глупо выгляжу.
— Повторяйте за мной:
Доброе утро, Диана. Как ты вчера провела время
со своим молодым человеком? Мне не терпится узнать
.
— Я и не знала, что у тебя есть молодой человек, Диана.
— Да вы ничего обо мне не знали, доктор Виман. Но мы будем работать над
этим. Я научу вас делиться маленькими женскими тайнами, что является
основным определяющим признаком Языка женщин.
— Маленькими женскими тайнами?
— Да. А теперь повторите реплику.
Я пожала плечами:
— Доброе утро, Диана. Как ты вчера провела время со своим молодым
человеком? Мне не терпится узнать.
Вы не сделали ударение на слове
не терпится
. Это самое главное. Выделяя
голосом это слово, вы подчеркиваете, что действительно стремитесь к дружбе
со мной.
Я не знала, к чему мне ее дружба, но повторила реплику, как она меня
просила.
— Что теперь делать?
— После того как я расскажу вам о моем свидании, вы ответите мне:
Благодаря этому негодяю, моему мужу, который обманул меня и подорвал мою
карьеру, в моей жизни сейчас нет мужчины. И поэтому я провела прошлый вечер
в полном одиночестве. Я смотрела сериал по телевизору, ела мороженое прямо
из пачки и выплакала все глаза
.
— С какой стати мне говорить такую чушь?!
— Потому что женщина сказала бы так.
— Но не всякая женщина! Я не смотрю сериалы, не ем мороженое из пачки и
не плачу.
— Вы не плачете? — Она ухмыльнулась. — А как же вчера? Или
это кто-то другой плакался мне в жилетку?
— Ладно. Я иногда плачу. Но Кипа я давно уже забыла.
— Неужели? И вы больше не держите на него зла?
— Ну, допустим, держу, но я бы не стала...
— Что не стали бы?
— Распускать нюни.
— Я и не прошу вас распускать нюни. Я прошу вас излить свой гнев и
поделиться со мной своими чувствами. Давайте, доктор Виман!! Не стоит
скрывать от окружающих свою ранимость и беззащитность. Вы же на самом деле
хотите, чтобы Брок увидел, как вы беззащитны. А сейчас все видят только ваши
мужские качества.
Мои мужские качества? Кто бы мог подумать?!
Тяжело вздохнув, я послушно повторила реплику, слово за словом.
Это была только разминка. Через час мы с Дианой уселись в моем кабинете и
начали настоящее занятие. Она заняла мое кресло, а я — место для пациента.
Все эти годы у нее не было возможности непосредственно наблюдать за тем, как
я провожу занятия, однако она хорошо усвоила мою методику. И, что самое
главное, поняла, в чем состоит основная задача, — помочь человеку
научиться выражать свои чувства.
Пациентов в тот день не было, и за одно занятие мы успели отработать все
составленные ею сценарии, начиная с тех самых, которые касались только меня
(
Сколько бы я отдала, чтобы мои родители не разводились!
,
Я убить готова
моего бывшего мужа за то, что он мне сделал!
), и заканчивая всеобщими (
Не
могу простить себе, что я съела этот огромный бутерброд с индейкой
,
Как я
люблю Селин Дион!
). К концу занятия я чувствовала себя совершенно
измотанной.
— Завтра мы будем работать еще больше, — бодро сказала Диана,
когда мы запирали дверь офиса.
— Завтра придет Брок, — напомнила я ей.
— Завтра придет Брэндон, — поправила она меня. — Скажите это.
— Что сказать?
— Назовите его по имени.
Я стушевалась. Это была задача не из легких. Если я стану называть его
Брэндон, то утрачу существовавшую между нами профессиональную дистанцию,
разрушу стену, которую я так старательно воздвигала. По крайней мере, мне
так казалось.
— Не стесняйтесь, доктор Виман, — подбодрила меня Диана. — Я
знаю, что это большой шаг для вас, но сейчас вас никто, кроме меня, не
услышит. Кроме того, вам никто не мешает по-прежнему называть его мистером
Броком, когда вы обращаетесь к нему. Но прекратите называть его просто
Броком!
— Хорошо-хорошо, — сказала я. — Завтра приходит Брэндон.
— Вы молодец. Итак, он придет завтра, и после этого мы с вами
позанимаемся. А можно даже потренироваться до его прихода. Тогда вы сможете
сразу же применить свои навыки на практике.
— Как скажешь, Диана. Теперь ты тут главная.
Она улыбнулась и сказала, что я уволена.
На следующий день в одиннадцать часов у нас состоялось следующее занятие с
Дианой. Она заставила меня проработать сценарий, по которому я должна была
выражать свои чувства, обнажая собственную беззащитность и ранимость. Я
повторяла за ней реплики, в которых были слова
Мне так неловко...
,
Я
ничего об этом не знаю
,
Я так растерялась...
.
— Я хочу, чтобы вы употребили в разговоре с мистером Броком все эти
фразы, — сказала Диана.
— Сказать пациенту, что я растерялась?! Даже не надейся!
— Возможно, вы правы. Приберегите это выражение для своих друзей. Но
скажите два других.
— Я попытаюсь, но, по-моему, несколько неэтично тренироваться на
занятиях с ним.
— Послушайте, доктор Виман, он вам нужен или нет?
Она была строга со мной.
— Он мне нужен, — вздохнула я, с горечью сознавая, что дни наших с
ним занятий сочтены.
Брок, то есть Брэндон, пришел на занятие на несколько минут раньше. Когда я
вышла в приемную, он оживленно болтал с Дианой.
— О, вы подстриглись, доктор Виман! — приветствовал он меня.
— Да, — сказала я, довольная тем, как он научился обращать
внимание на детали.
Я уже собиралась остановиться на этом и повести его в кабинет, когда поймала
неодобрительный взгляд Дианы.
— Я... я хотела просто немного подровнять волосы. Но получилось короче,
чем я думала. Мне так неловко...
Ну что, Диана? Теперь ты довольна?
— добавила я про себя.
Она просияла и подняла вверх большой палец.
— Но вам так очень идет, — сказал Брэндон. — По правде
говоря, мне самому пора подстричься. — Он провел рукой по своей
золотистой шевелюре. — Когда они отрастают, я просто не знаю, что с
ними делать.
Ну разве он не изменился? И одевался он теперь не так броско. На нем был
легкий пиджак защитного цвета, бледно-голубая рубашка и темно-синий галстук.
Мне нравилось, как смотрелось все это вместе. Неужели я его больше не увижу,
когда закончится программа?..
Мы с Брэндоном работали над очередным диалогом, в котором участвовала
Сьюзен, воображаемая сотрудница
Файнфудз
. Но в какой-то момент я вдруг
вспомнила указания Дианы и снова сказала, на сей раз без всякого повода:
— Мне так неловко!
— Из-за вашей прически?
— Нет. — Хватит говорить о прическах, надо придумать что-нибудь
еще. — Из-за того, что я ничего не знаю о вашей компании, о продуктах,
которые производит и продает
Файнфудз
. Я ничего об этом не знаю.
Вот тебе, Диана!
— А что бы вы хотели узнать? — вежливо поинтересовался он.
Что бы я хотела узнать? Хороший вопрос, особенно если учесть, что я и в
самом деле ничего не знаю о производстве продовольственных товаров.
— Ну, например, — сказала я, — мне всегда было интересно, как
производят каши быстрого приготовления.
— И почему же вас это заинтересовало?
— Видите ли, есть столько незнакомых мне сфер деятельности, столько
загадок... Я чувствую себя полнейшим профаном, когда разговор заходит о
кашах быстрого приготовления.
Брэндон улыбнулся и, как мне показалось, посмотрел на меня с нежностью.
Очевидно, произошедшие во мне изменения, пусть даже скромные на данном
этапе, произвели на него должное впечатление.
— Я с радостью поделюсь с вами, — сказал он на безупречном Языке
женщин. — Спрашивайте!
Очень хорошо. Давай, Линн. Спроси у него хоть что-нибудь.
— Скажите, пожалуйста, мистер Брок, что такое рибофлавин? — Это
было первое, что пришло мне в голову. — Он упоминается среди
ингредиентов на каждой пачке, а я так невежественна в этом вопросе...
— Не корите себя так, доктор Виман. — Он склонился ко мне, всем
своим видом выражая сочувствие. — Рибофлавин — это элемент
растительного происхождения, входящий в комплекс витаминов В.
— Замечательно, спасибо.
— У вас есть еще вопросы? Или пора вернуться к занятиям? У нас осталось
совсем немного времени, не забывайте об этом. Очень скоро я останусь один на
один с этим большим жестоким миром, полным женщин.
Значит, он тоже считал дни! Может быть, тоже думал, какой унылой станет его
жизнь без меня. Или он просто хотел поскорее закончить сегодняшнее занятие и
уйти?.. Мне захотелось дать ему понять, что у меня произошел эмоциональный
сдвиг по отношению к нему, подготовить его к Большой Речи, которую я
собиралась произнести на нашем последнем занятии.
— Вы правы, мистер Брок. Конечно, пора перейти к делу. Но сначала
позвольте мне сказать, что я чувствую...
— Я слушаю, доктор Виман.
— Я в полной растерянности!
Он засмеялся:
— Знаю-знаю. Я должен сказать что-то подобное, когда буду сидеть рядом
со Сьюзен в конференц-зале в ожидании начала собрания.
— Совершенно верно, — вздохнула я.
Ну, как? Я не смогла даже намекнуть ему о своих чувствах, сказать, что мне
было приятно работать с ним. И, само собой, я не могла признаться ему в
любви. Но у меня еще оставалось немного времени, за которое Диана могла
привести меня в форму. По крайней мере, я на это надеялась.
В последние дни лета мы с Дианой проделали большую работу. С утра у нас было
занятие, затем перерыв на обед, снова занятие, перерыв, во время которого
Диана посещала солярий, потом еще занятие — и ранний ужин в ресторане. Во
время этих ужинов мы тоже проводили языковой тренинг.
Тогда-то мы и узнали друг друга по-настоящему. Хотя Диана делала себе
пирсинг раз пятьдесят, а я не делала ни разу, даже уши не проколола, у нас
было гораздо больше общего, чем мы могли предположить. Ее родители тоже
развелись, когда она была подростком. Как и я, она не пользовалась успехом в
школе. Впрочем, причины были разные: меня в детстве недолюбливали сверстники
потому, что считали занудой, а ее изгоняли, потому что она была рыжей. Как и
меня, ее предал мужчина: молодой человек, уверявший, что он продюсер рок-
группы, на деле оказался наркоторговцем.
Мы делились, делились, делились друг с другом до умопомрачения и в
результате стали ближайшими друзьями. Но готова ли я была к предстоящему
испытанию? Была ли я готова поделиться своими чувствами с Брэндоном Броком?
Не совсем. Мне нужно было еще потренироваться, и я решила сделать это в
предстоящие праздники — День труда. Изабелла, проводившая много времени в
Восточном Хамптоне, сняла в августе дом на целый месяц. Будучи хорошей
подругой, она пригласила на четыре дня Пенни, Гейл, Сару и меня. Я была рада
сменить обстановку и, конечно, пообщаться с подругами — без мужей, ухажеров,
детей и астрологов. Только наш мозговой трест!
Праздники начались для нас в пятницу вечером с небольшой вечеринки, на
которой Изабелла познакомила нас со своими соседями из хамптонской
артистической среды. Субботний день мы провели на пляже, а вечером ходили в
кино. В воскресенье мы остались дома — отдыхали, читали. Так мы дотянули до
вечера — нашего последнего вечера. В понедельник мы все отправлялись домой.
Никто из нас не был наделен кулинарными способностями, но, тем не менее, мы
решили попытаться приготовить ужин вместе, самонадеянно включив в наше меню
вареных омаров, жареную картошку, свежую спаржу, чесночный хлеб и салат.
— Мы справимся! — уверенно заявила Пенни.
Закатав рукава, она стала распределять задания. Сама она взяла на себя
омаров, Гейл досталась картошка, Изабелле — спаржа, а мне — салат. Решив,
что легко отделалась, я от радости выпила пару бокалов шампанского, пока
неторопливо мыла салат, резала помидоры и шинковала зелень. Когда мы
садились за стол, я была вдрызг пьяна.
Мы накрыли стол под открытым небом и зажгли свечи.
— У меня есть тост! — сообщила я, поднимая свой бокал. —
Прежде чем мы отведаем угощения, я хотела бы поделиться с вами своими
чувствами.
Надо сказать, что меня попросили повторить эти слова еще раз, потому что
язык у меня здорово заплетался.
— Давай! — воскликнула Пенни, подмигнув другим. — Это будет
любопытно!
— Я рада, что ты так думаешь, Пенни. Поэтому начну с тебя. — Я
заговорила еще громче и подняла бокал еще выше. — Выпьем за Пенни
Хертер, за ее умение соблазнить любого мужчину и затащить его в
постель! — Я засмеялась, но никто почему-то не последовал моему
примеру. — Я всегда восхищалась твоей способностью добиваться своего,
Пенни. Я так завидую тому, что тебя не терзают угрызения совести, когда ты
отдаешься мужчине на первом же свидании! Я так рада за тебя, что ты всегда
потакаешь желаниям шлюхи, которая сидит в душе каждой из нас, и не
стесняешься этого!
Вопреки моим ожиданиям, подруги не разделили моих искренних чувств. Они
ошеломленно смотрели на меня, явно не веря своим ушам. Я не могла понять,
что им не понравилось в моей речи, но тем не менее решила продолжить.
— Ты следующая, Изабелла. — Я снова наполнила свой бокал. —
Выпьем за Изабеллу Грин, которая так ловко обвела нас всех вокруг пальца!
Она заставила нас всех поверить, что она немного не в себе, — то есть,
я хотела сказать, большая оригиналка. — Я сопроводила свои слова
громким смехом, но меня опять никто не поддержал. — Я преклоняюсь перед
тобой, Изабелла! Ведь это целое искусство — умение создать себе имидж,
предстать перед публикой в выгодном свете, а твои фотографии, на мой взгляд,
просто гениальны! Но, — я сделала еще глоток шампанского, — надо
признаться, я видеть не могу твоих кошек!
Я не хотела обидеть ее последней репликой. Я имела в виду, что у меня
аллергия на кошек — в том числе на ее кошек. Когда они были рядом, я
начинала задыхаться и у меня текло из носа.
— Теперь, Гейл, твой черед, — продолжала я, не обращая внимания на
то, что окружающие почему-то не в восторге от моего выступления. — Я
поднимаю этот бокал за одержимую приключениями Гейл Оррик! Правда,
большинство своих историй она устраивает себе сама. — Мое последнее
высказывание вызвало у всех возглас возмущения, который я приняла за признак
восхищения. — Я без ума от тебя, Гейл, и от твоей склонности все
драматизировать. Мне нравится, что ты вечно страдаешь, вечно ощущаешь себя
героиней мыльной оперы. Итак, за тебя! — провозгласила я, икнув
напоследок.
Пенни поднялась со своего места и попыталась отнять у меня бокал.
— Хватит, Линн, — сказала она.
— Нет, подожди! — возразила я, увернувшись от нее и допивая
остатки шампанского. — Мы еще не пили за здоровье Сары!
— Ты лучше поешь, — посоветовала Сара.
— Почему вы не позволяете мне поделиться своими чувствами? —
обиженно сказала я и подняла пустой бокал. — Выпьем за Сару Пеппер,
королеву детской литературы! Я без ума от твоей эпопеи о волшебной зубной
щетке! И твоя жизнь тоже полна чудес, Сара. Как по мановению волшебной
палочки, твой муж то появляется в ней, то исчезает из нее. В этом что-то
есть, вам не кажется?
Закончив свою речь, я пошатнулась и упала (потом мне рассказали, что это
было похоже на обморок). Сара подхватила меня под одну руку, Пенни — под
другую, и они поволокли меня в спальню, которую я делила с Гейл.
— Но я не хочу спать! — запротестовала я, когда Сара выключила
свет.
— Хочешь не хочешь, а придется, — сказала Сара, и они с Пенни
вышли из комнаты.
Не стоит и говорить, что на следующее утро меня мучило похмелье — и чувство
вины. Я не могла вспомнить, что именно наплела накануне, но по лицам подруг
догадывалась, что мои слова не были образцом хорошего тона. Большую часть
следующего дня я провела в извинениях, и к тому времени, когда мы поехали
домой, все уже простили меня.
Вторник, первый рабочий день после праздников, был еще и днем последнего
занятия Брэндона Брока. Мне не терпелось рассказать Диане о случившемся.
Недолго думая, я так и сделала.
— Не понимаю! — причитала я. — Ты потратила столько времени
на то, чтобы помочь мне раскрепоститься, и, как мне казалось, я извлекла
пользу из наших занятий. Но стоило мне открыть рот, как я чуть не лишилась
своих подруг!
— Пусть это будет вам уроком на будущее, — спокойно сказала Диана,
подкрашивая ресницы.
— Каким уроком?!
— Никогда не делитесь с людьми своими чувствами, если вы пьяны.
— Хорошо, я учту, но как это поможет мне сегодня в разговоре с
Брэндоном? Я надеялась, что устрою в выходные генеральную репетицию, и
потерпела полный провал!
— Вам не о чем беспокоиться, доктор Виман. Вы вполне готовы к разговору
с мистером Броком. Вы в совершенстве владеете Языком женщин. И прекрасно
выглядите.
— Правда? — Прежде чем выйти из дома, я четыре раза меняла наряды,
пока не остановилась на желтом платье. Мне почему-то представлялось, что
желтый — наш с Брэндоном цвет.
— Правда, — она похлопала меня по плечу. — У вас все
получится. Вы расскажете мистеру Броку о своих чувствах, он обрадуется,
обнимет вас и сделает вам предложение.
— Ты оптимистка, Диана, — улыбнулась я.
В тот день Брэндон опоздал на несколько минут. В ожидании его я нервно
мерила шагами свой кабинет, прокручивая в голове все возможные варианты его
ответа на мое признание. Наконец он пришел — точнее, приковылял на костылях.
— Господи, что случилось? — воскликнула я, помогая ему сесть. Его
правая нога была забинтована.
— Я вывихнул лодыжку, когда играл в теннис в выходные. — Он
поморщился от боли, пытаясь сесть поудобнее. — Побежал за мячиком,
споткнулся и упал.
— Ну надо же, мне так жаль...
Я сочувствовала ему, но в то же время радовалась, что он просто констатирует
факты, а не ищет виноватых, как сделал бы раньше.
— А уж как мне жаль! — Брэндон одарил меня своей лучезарной
улыбкой. — Я хотел явиться на последнее занятие во всем своем
великолепии, чтобы у вас обо мне остались хорошие воспоминания. И ничего из
этого не вышло.
Я глупо засмеялась. Хотя ничего смешного он не сказал.
— Не волнуйтесь, мистер Брок. Выглядите вы замечательно.
— Спасибо. Итак, что вы обычно делаете в таких торжественных случаях,
как этот, — когда пациент заканчивает курс занятий по методике доктора
Виман? В чем состоит церемония?
— Никакой церемонии не будет, — сказала я.
С моих губ не сходила нелепая неестественная улыбка. Я боялась встретиться с
ним взглядом, не могла смириться с мыслью, что он может уйти и никогда
больше не вернуться. Ведь если я не расскажу ему о своих чувствах, я никогда
его больше не увижу!
— Будет только собеседование по итогам занятий, — продолжала я
между тем как ни в чем не бывало. — Я задам вам вопросы, вы на них
ответите, а потом мы сравним ваши нынешние ответы с теми, которые вы дали на
первом занятии. Так мы сделаем выводы о произошедших с вами позитивных
изменениях.
— Похоже на итоговый экзамен.
— Так и есть.
— Как вы считаете, я сдам его?
— Конечно, сдадите.
Да, Брэндон Брок оправдает мои надежды. Он...
Размечталась! Ты хуже Дианы!
— сказала я себе и начала собеседование. Я задавала ему вопросы, чтобы
выявить, склонен ли он перебивать других, любит ли он поспорить, насколько
он высокомерен, инфантилен, агрессивен, упрям и т.д. Я проверила все
проблемные территории, которые обозначила ранее. Особое внимание я уделила
выяснению того, о чем больше всего волновался его совет директоров, —
не рискует ли он угодить под суд за сексуальное домогательство.
Брендон ответил на мои вопросы без единой ошибки. Трудно было поверить, что
когда-то его окрестили самым суровым начальником Америки. Чем больше он
говорил, тем яснее становилось, что он действительно освоил Язык женщин и
превратился в идеального начальника — и идеального мужа для любой женщины.
Конечно, не будь я так увлечена им, я бы дала волю своей гордости и радости
по поводу того, что он справился с программой, что моя методика сработала.
Брэндон Брок был живым доказательством того, что моя методика имеет право на
существование. Даже если у меня больше не будет пациентов, если я никогда
больше не появлюсь ни в передаче
С добрым утром, Америка!
, ни в радиошоу,
этого все равно никто у меня не отнимет.
— Я понимаю, вы, наверное, еще не закончили, — сказал Брэнд
...Закладка в соц.сетях
