Жанр: Любовные романы
Женская логика
...ресловутом взаимопонимании. Так или иначе, мне было над чем поразмыслить.
28
Я начала с Пенни, которая сама себя в шутку называла хищницей. Я выбрала ее,
потому что она была единственным среди нас специалистом по связям с
общественностью. Она зарабатывала себе на жизнь с помощью сделок с
представителями прессы и лучше всех знала, как распространить информацию.
Кроме того, из моих подруг скорее всего именно она была любовницей Кипа.
Конечно, у всех четырех была сомнительная личная жизнь, но остальные по
крайней мере были замужем или имели постоянного партнера, чем Пенни
похвастаться не могла. К тому же несколько месяцев назад она рассказала мне
о своей очередной неудаче с мужчиной, имя которого отказалась называть.
(
Нас познакомили приятели
, — сказала она.) Возможно, именно я была
той приятельницей, а Кип — тем мужчиной. Возможно, поэтому она не делилась
со мной подробностями своего романа. Возможно, за это я убью Пенни!
Но сперва я пригласила ее на обед, предусмотрительно положив в сумочку
маленький диктофон. Пускай она специалист по связям с общественностью, зато
я кое-что смыслю в языковых моделях.
— Ты молодец, что приехала, — сказала Пенни, когда я появилась в
ее офисе в двенадцать часов дня. — Сейчас только приведу себя в порядок
— и поедем.
Когда мы с Пенни договаривались пообедать вместе, я настояла на том, что
заеду за ней в офис, — мне хотелось поискать там улики.
Пенни вышла из кабинета, а я тем временем обследовала ее стол, нашла
записную книжку и торопливо пролистала ее в поисках номера телефона и адреса
в Плезантвиле, куда мой бывший муж переехал после развода. Я не нашла
ничего, похожего на
Янковски
или
Кип
. Я пыталась также искать на Л
(Линн) и на В (Виман), полагая, что она могла написать его номер рядом с
моим. Посмотрела даже на П (Плотник), но тоже ничего не нашла.
Я выдвинула ящики в поисках сувениров, фотографий и прочих улик, порылась в
бумагах на столе, но и эта попытка не дала никаких результатов. Я даже
спросила секретаршу Пенни, не звонил ли ее начальнице мужчина по имени Кип,
но она не припомнила ничего подобного. Впрочем, в конце концов, это ни о чем
не говорило. Ведь он мог звонить ей домой или на мобильный. Разве мобильный
телефон изобретен не для того, чтобы помогать любовникам скрывать от
супругов свои измены?
— Я готова, — сказала Пенни, вернувшись из дамской комнаты. —
Я заказала столик в
Готам Бар энд Грилл
. Специалисту по связям с
общественностью надо всегда быть на виду.
В ресторане она не обошла вниманием никого из присутствующих: с кем-то
поздоровалась за руку, кому-то послала воздушный поцелуй. Она даже махнула
рукой повару, выглянувшему из кухни.
— Ну, расскажи мне, как твои дела, Линн, — сказала она, когда мы
сделали заказ.
— Прекрасно, — ответила я. — У меня очень много работы
благодаря статье в
Нью-Йорк пост
.
Я ждала ее реакции, но она даже глазом не моргнула.
— Понятно. Просто какая-то ирония судьбы: ты вернула себе известность,
но потеряла мужчину. Ты, наверное, сильно переживаешь разлуку с Брэндоном?
Да, я несчастна, этого ты хотела? Добилось своего?
— подумала я, а вслух
сказала:
— Все не так плохо. По крайней мере, он разговаривает со мной. Я
пытаюсь убедить его, что не имею отношения к газетной статье.
— У тебя есть какие-нибудь предположения, кто это мог сделать?
— Есть.
— Скажи, я умираю от любопытства!
— Пока не стоит, Пенни. Я не уверена. Вообще-то я надеялась в ближайшие
несколько часов не говорить о Брэндоне, отвлечься от своих проблем. Поэтому
я и пригласила тебя на обед. Я с удовольствием послушаю, что происходит в
твоей жизни.
— Ну что тебе сказать? — Пенни пожала плечами. — Работаю не
покладая рук. Благодаря моим усилиям дела
Феминакса
пошли в гору...
Я потеряла интерес к ее словам, когда она начала рассказывать о том, как
рекламирует товар клиентов. Когда же Пенни наконец выговорилась и нам
принесли заказанные блюда, я попросила ее рассказать о своей личной жизни.
— Ах это! — Она закатила глазки. — Я встречаюсь с одним
парнем, он работает в Интернете. У нас с ним все хорошо, да и в постели он
неплох. Он всегда готов, если ты понимаешь, о чем я.
Я понимала, о чем она.
— А что-нибудь слышно о парне, с которым ты встречалась в том году?
Который тебе по-настоящему нравился?
Она продолжала жевать и даже не взглянула на меня.
— О каком парне?
— Пенни, ты же говорила мне о нем. Ты говорила, что вас познакомил кто-
то из друзей и вначале у вас были чисто платонические отношения, которые
потом переросли в роман. И этот роман плохо закончился.
— Ах этот... — Как ни в чем не бывало, она продолжала ковырять вилкой
морского окуня. — Нет, мы с ним больше не разговаривали. Ведь у нас все
плохо закончилось, как ты верно заметила.
— Кем он был? — спросила я, притворяясь, что ем, но на самом деле
просто гоняя гриб по тарелке.
— Художником, — ответила она. — Признаться, я потом долго не
могла прийти в себя. Он отличался от большинства мужчин, с которыми я
встречалась.
— Художник... — повторила я. — Как интересно! Вас познакомила
Изабелла?
— Нет. Одна женщина, с которой я вместе работала. У нее есть несколько
его работ. Ты ее не знаешь.
Еще бы! Конечно, я не знаю ее.
— Как ты думаешь, почему у вас ничего не получилось с... Как его звали?
— Джон.
Очень хорошо, Пенни, — усмехнулась я про себя. — Могу поспорить, что его фамилия — Смит
.
— Так почему у вас с Джоном ничего не вышло? Он был женат?
— Нет, он был холост. И не собирался ничего менять. Когда ему начало
казаться, что наши отношения заходят слишком далеко, он меня бросил. Гад.
— Мне очень жаль.
— Мне тоже. Но я сумела снова восстать из пепла. Так же, как ты после
фиаско с Кипом. Мы, женщины, очень живучи. Если нам не удается прилипнуть к
одному мужчине, мы легко находим другого.
От этого разговора не было никакого толку. Я попробовала подойти с другой
стороны.
— Пенни, — начала я, — мы с тобой не первый год знаем друг
друга. Скажи, я когда-нибудь обижала тебя?
— Почему ты это спрашиваешь, Линн?
— Просто так. Видишь ли, иногда я бываю так занята на работе, что не
уделяю должного внимания своим друзьям. Надеюсь, ты на меня за это не
сердишься?
— Не говори глупости. Я же тоже не сижу целыми днями без дела в
ожидании звонка от тебя.
— Знаю. Но, может быть, ты немного... завидовала мне? Когда моя карьера
еще не рухнула, я была окружена таким вниманием... Может быть, тебе бы тоже
хотелось появляться на экране телевизора?
Тут она засмеялась:
— Откуда у тебя такие мысли? Я сама помогаю сделать карьеру людям,
которые потом выступают в программе
С добрым утром, Америка!
. Если бы мне
захотелось появиться на телеэкране, я бы подняла телефонную трубку и сама
оказалась там. Некоторые люди предпочитают оставаться за сценой, Линн, и я
одна из них. Я бы не променяла свою карьеру ни на твою, ни на чью-либо еще.
Мне нравится то, чем я занимаюсь.
Да, причина номер три отпадает. Если она не врет.
— Правда, есть в тебе одна вещь, которой я всегда завидовала, —
добавила Пенни.
Я насторожилась:
— Какая?
— Твой вес. Ты не ходишь в тренажерный зал, мало двигаешься, но при
этом остаешься изящной и стройной. А мне постоянно приходится сидеть на
диетах. Не знаю, как ты относишься к десертам, но шоколадный пудинг, который
я ела вчера, наверняка прибавил мне несколько лишних фунтов.
Не приняв никакого решения на счет Пенни, я направилась к Изабелле — на
следующей неделе поехала к ней после работы. Когда она открыла мне дверь, я
с удивлением обнаружила, что она опять, уже во второй раз, изменила своему
излюбленному черному цвету. На ней был красный шелковый халат, слишком
широкий и длинный для такой коротышки, как она, но все же вполне сносный по
фасону. К тому же к нему не прилипала кошачья шерсть. Зато квартира была
полна кошек. Только я собиралась сесть, как одна из них тут же занимала
стул. Так что мне пришлось все время стоять.
— Выпьешь что-нибудь? — спросила Изабелла.
— Я бы с удовольствием выпила виски, — ответила я, подумав, что
едва ли меня предала Изабелла. Если бы она принимала у себя Кипа, он бы
приходил домой в клочьях шерсти.
— К сожалению, у меня только зеленый чай. Могу сделать нам по чашечке.
— Сделай себе, — сказала я, вспомнив, как пахнет ее чай.
Пока она возилась на кухне, я обошла ее квартиру в поисках того же, что
искала у Пенни, но ничего не обнаружила, кроме пары дохлых мышей.
— Как твои дела? — спросила я, заходя на кухню.
— Хорошо. — Изабелла налила себе чай. — Теперь я живу в мире
и согласии с самой собой.
А раньше она с кем-то воевала? — подумала я. — Но с кем? С Кипом?
Со мной?
— Ты имеешь в виду работу? — спросила я. — Или личную жизнь?
— Я имею в виду мою духовную жизнь. Теперь я живу в стороне от суеты. Я
освободилась.
Она процитировала какого-то общественного деятеля, борца за гражданские
права и свободы, о котором я никогда прежде не слышала.
— Значит, тебя что-то мучило, Изабелла? Ты хотела избавиться от каких-
то переживаний, сбросить с плеч какую-то тяжесть?
Например, муки совести
, — добавила я про себя.
— Именно! — она взяла меня за руку. — Ты, должно быть,
интуитивно почувствовала, какая борьба шла внутри меня?
Изабелла говорила на Языке чудаков. Она была неисправима.
— Нет, я не догадывалась о твоей внутренней борьбе. Но сейчас тебе, я
вижу, уже лучше. Расскажи мне, что с тобой было.
— Хорошо. — С тяжелым вздохом она отпустила мою руку. —
Видишь ли, я дурно вела себя. Я была эгоисткой, я обманывала и саму себя, и
своих ближних.
Хорошо. Это уже было похоже на исповедь. Не ожидала я, что она так легко
расколется!
— Ты помнишь, как я семь лет ждала, пока Франциско сделает мне
предложение? И как только я могла ввязаться в эти отношения, завязнуть в
них, потерять в них свою индивидуальность?..
— Я помню, но ты же говорила, что рассталась с Франциско, нашла кого-то
еще.
— Это правда.
Изабелла вспыхнула. Вне всяких сомнений, она что-то скрывала.
— Отсюда и проистекает моя внутренняя борьба.
Я кивнула. Знала я, откуда она проистекает, — из моей разрушенной
личной жизни.
— Ты же не просто кого-то встретила, Изабелла. У вас был роман, а твои
друзья тем временем думали, что ты сходишь с ума по Франциско.
— Вот видишь? У тебя прекрасно развита интуиция.
— Значит, вы встречались тайно от Франциско?
И от меня
, — хотелось добавить мне.
— Да, Линн. Все именно так, как ты думаешь. Пожалуйста, не... я этого
не вынесу... Я обманывала тебя — и каюсь.
Обманывала! Меня! Значит, это была все-таки Изабелла?..
— Притяжение между нами было таким сильным, энергетика такой
мощной, — сказала она, делая вид, что ее мучает совесть. — Ты
можешь осудить меня за это — и я не вправе винить тебя, — но пойми, что
мое сердце велело мне сделать то, что я сделала! Ты спросишь, почему я
молчала так долго. Я отвечу: я боялась твоей реакции, боялась, что ты не
одобришь мое поведение.
Я молча смотрела на нее — не в ярости, а в замешательстве. Я пыталась
представить ее рядом с Ки-пом и не могла. Он был высокий, как телеграфный
столб, а она едва ли доставала ему до пояса. Хотя, возможно, ему это даже
нравилось...
Ах ты, мерзавка! — подумала я. Меня наконец охватил праведный гнев: —
Как ты могла спать с моим мужем, писать статьи обо мне в газетах и еще
называться подругой? Как?! Зачем?!
Мне хотелось дать ей пощечину, чтобы эта блаженная улыбка наконец сошла с ее
лица, но я была не из тех, кто дает пощечины.
— Линн! — Изабелла схватила меня за руку. — Ты побледнела. Ты
точно не хочешь зеленого чаю?
Я вырвала руку.
— Ты, маленькая дрянь! Мне ничего от тебя не надо. Ты туда, может быть,
яд подсыплешь!
— Яд? — удивилась она. Из нее бы вышла неплохая актриса.
— Конечно, — съязвила я. — Ты меня не добила в прошлом году,
теперь самое время довести дело до конца.
— Линн, о чем ты...
— Как ты вообще можешь так жить?! — не унималась я. — Как у
тебя только хватает наглости после того, что ты сделала, приглашать меня к
себе, предлагать мне свой чертов зеленый чай, строить из себя подругу?
— Строить из себя подругу? Но ты действительно моя подруга!
— Не смей называть меня так! Ты мне отвратительна!
— Отвратительна? — Она взглянула на меня так, будто я ударила
ее. — Я не думала, что ты так отнесешься к моему поступку. Я полагала,
что ты шире смотришь на вещи...
— По-твоему, я должна одобрить твой поступок? Ты в своем уме?!
Слезы брызнули из ее глаз. Я была рада, что она плачет. Рада!
— У меня никогда раньше не было тайн от настоящих друзей. Я не хотела
ничего скрывать от тебя, — ее голос дрогнул, — и я бы с
удовольствием все рассказала и тебе, и Пенни, и Гейл, и Саре. Но тогда бы я
задела чувства другого человека, не забывай об этом!
— Не забывать? Да разве такое забудешь?!
Они с Кипом кувыркались на моей кровати, пока я была на конференции! Нет,
такое не забывается.
— Знаешь, что я думаю, Изабелла? — добавила я. — Я думаю, что
ты просто не в себе.
— Не в себе? — Тут она по-настоящему разрыдалась. — Ты
считаешь меня ненормальной, потому что я влюблена?
— Влюблена? Так вы до сих пор вместе?
Разве они с Кипом не расстались?
— Не то слово! Мы очень любим друг друга. Мы будем жить вместе, заведем
детей... Мне так хотелось поделиться с тобой этой новостью до того, как она
переедет ко мне! Я просто сгорала от нетерпения, но не могла найти нужных
слов.
— Она?
Я решила, что Изабелла с перепугу запуталась в местоимениях.
— Да, она. Рита. Она переезжает ко мне на следующей неделе. О, Линн!
Если бы ты могла порадоваться за нас!
Рита? Астролог? Так вот кто к ней переезжает! Вот кто занял место Франциско
в ее постели! Изабелла не решалась признаться, что она лесбиянка! Господи, и
после этого я говорю, что разбираюсь в человеческих отношениях?
На этот раз разрыдалась я. Я обняла Изабеллу и чуть не задушила ее в своих
объятиях. Я умоляла простить меня, говорила, что на меня нашло затмение, что
мы не поняли друг друга, желала счастья им с Ритой.
Мы остались с Изабеллой друзьями, и наша дружба только укрепилась.
Наконец-то я вычеркну одну из них из списка
, — думала я по дороге
домой. Меня не покидало чувство, что я подошла очень близко к разгадке
головоломки.
Гейл жила в небольшой квартире неподалеку от Келси. Я редко навещала Гейл,
потому что ее дети вели себя так шумно, что невозможно было разговаривать.
Но сейчас мне хотелось пообщаться с ней в естественной для нее обстановке —
и, по возможности, поискать улики.
Я приехала к ней, как и к Изабелле, после работы. Только в отличие от
Изабеллы, не признававшей ничего, кроме зеленого чая, у Гейл всегда был
полный бар различных напитков.
— Тебе виски, мне мартини, чипсы нам обеим, — сказала Гейл, когда
мы расположились на диване.
— Джима нет? — спросила я, зная, что они по очереди сидят с
детьми. Признаться, я не очень понимала, как Гейл могла умудряться
выкраивать время для Кипа.
— Играет где-то в карты. Наверное, уже проигрывает последнюю рубашку.
— Ты все еще подумываешь о разводе? Ты говорила недавно, что уже
посоветовалась с несколькими юристами.
— Да, я пыталась, но все они оказались такими же хамами, как Джим.
— Значит, дело так и не сдвинулось с мертвой точки?
— Не сдвинулось. Ах, если б Джим погиб в авиакатастрофе! Тогда бы все
решилось само собой.
— Перестань, Гейл! Тебе, по-моему, просто не очень-то хочется
разводиться с ним. Ты же не нашла себе другого?
— Я? — засмеялась Гейл. — Мне бы очень хотелось увлечься кем-
нибудь другим, но разве у меня есть время на романы? У меня дети, работа...
— Время на личную жизнь всегда найдется, Гейл. Возьмем, к примеру,
Кипа. Он работал, следил за домом, ходил по магазинам, готовил, но нашел
ведь время на то, чтобы наставить мне рога.
— Ну, это особый случай. Ах, если бы он погиб в одной катастрофе с
Джимом!
— О, я не знала, что ты затаила такую злобу на моего бывшего мужа. Что
он тебе сделал?
— Достаточно того, что он сделал тебе.
— Я ценю твою поддержку.
— Знаешь, я даже думаю, авиакатастрофы ему будет мало. Лучше бы он
погиб от рук какой-нибудь сексуальной маньячки.
Гейл всегда была слишком эмоциональна. Но не было ли у нее своих причин
ненавидеть Кипа? Я попыталась выжать из нее что-нибудь еще, но ничего не
добилась: Гейл слишком увлеклась изобретением новых изощренных способов
наказания Кипа.
— Где дети? — спросила я, чтобы вернуть ее к реальности.
Стоило мне задать этот вопрос, как двое сыновей Гейл, Дэнни и Дики, с
пронзительными криками ворвались в комнату.
— Ведите себя прилично, — сказала им Гейл. — У меня гости.
— Ведите себя прилично, у меня гости! — повторил пятилетний Дэнни.
Он находился на том этапе развития, когда кажется, что повторять за
взрослыми — верх остроумия.
— Вы меня слышали? — Гейл повысила голос. — Сейчас же
вернитесь в свою комнату и перестаньте шуметь!
— Сейчас же вернитесь в свою комнату и перестаньте шуметь, —
повторил шестилетний Дики. Видимо, он находился на том же этапе развития,
что и его брат.
— Все, с меня хватит!
Гейл поставила мартини на столик и повела детей в комнату. Я надеялась за
время ее отсутствия поискать улики в комнате, но она вернулась уже через
несколько минут.
— Я вот сидела и думала, Гейл, — сказала я, когда она снова
появилась в гостиной, — обидела ли я тебя хоть раз чем-нибудь? Не
сердишься ли ты на меня?
Она удивленно уставилась на меня.
— Конечно, нет! Ничего подобного. Почему ты об этом спрашиваешь, Линн?
Потому что мы редко видимся? Но я же говорила, что разрываюсь между детьми и
работой, у меня даже на то, чтобы сходить в туалет, времени нет.
Спасибо за лестное сравнение.
— Просто мне так показалось. Я знаю, что у тебя нет причин завидовать,
например, моим успехам. Ведь ты же удостоилась Эмми, а не я!
— Верно.
— И у тебя нет оснований для зависти, что я одеваюсь лучше, чем ты,
больше зарабатываю...
— Я хорошо зарабатываю, — оборвала меня она. — Я зарабатываю,
а Джим все тратит. Но ты тут ни при чем, Линн. Это мой крест, и нести его
мне.
— Значит, ты не злишься на меня?
— Конечно, нет. Я не могу понять, к чему весь этот разговор. Правда,
есть в тебе кое-что такое, от чего я прихожу в бешенство.
Наконец-то!
— Что же это, Гейл?
— Сколько ты уже здесь сидишь?
Я пожала плечами.
— Полчаса.
— Полчаса! За это время ты съела хоть один чипс?
Господи, только не это! Опять вес. Слышать больше не желаю этот Язык женщин!
— Вот видишь? А у меня тарелка уже пустая. Вот почему ты, в отличие от
меня, стройная, и это не дает мне покоя!
В следующее воскресенье я поехала к Саре. Эдуард был в Аризоне, на
соревновании по гольфу. Так что я могла поговорить с ней с глазу на глаз.
— Линн, дорогая! — сказала она, целуя меня в щеку.
Сара только что вернулась из очередной заграничной поездки и теперь строила
из себя Миссис Америку. Она производила впечатление женщины, у которой есть
все, чего только можно пожелать. Довольно испорченной женщины, надо сказать.
Женщины, которая считает, что стоит ей только топнуть ножкой — и она получит
все, что хочет. Например, мужа своей подруги. К тому же у нее есть связи в
прессе, и с Эдуардом она часто расстается, а значит, ничто не мешало ей
связаться с Кипом.
Сара велела Жюстине принести нам
Кровавую Мери
, и мы отправились в
гостиную.
Я спросила про ее последнюю книгу. Она сказала, что получила массу
предложений по поводу ее экранизации, но рассчитывала, что получит за нее
больше денег.
— Разве тебе не хватает денег? — спросила я.
— Не будь такой наивной, Линн. Дело не в деньгах, а в том, что я
заслуживаю большего. Каждый должен получать по заслугам.
Да, каждый должен получить по заслугам. Особенно тот, кто строит козни за
спиной у своих друзей.
— Кстати, о деньгах, — продолжила она. — Твое материальное
положение улучшилось, я смотрю. Это хорошая новость.
— Да, но какой ценой! Я потеряла Брэндона. Если бы я только знала, кто
сфабриковал статью в
Нью-Йорк пост
! Тогда бы я вернула его.
Никакой реакции. Сара продолжала потягивать
Кровавую Мери
.
— А ты как думаешь, кто это мог быть?
— У меня есть некоторые предположения, но очень неопределенные.
— По-моему, Брэндон не стоит твоих переживаний.
— Не стоит? Но я люблю его, Сара!
— Любишь? — поморщилась она. — А существует ли любовь вообще?
Мне тоже казалось, что я люблю Эдуарда, — и посмотри, что с нами стало.
Мы превратились в мужа и жену, которые видят друг друга раз в полгода.
— Но тебя же это устраивает, ты мне сама говорила.
— Да, это верно. Мы оба полигамны.
Итак, мы подошли к самому главному.
— Возможно, это слишком личный вопрос, Сара, но раз ты никогда не
скрывала от меня своих похождений... Я хочу спросить тебя: мужчины, с
которыми ты встречалась, тоже были женаты?
— Конечно, он слишком личный, — засмеялась она. — Но я
отвечу: да. Большинство из них. Мне легче переспать с женатым мужчиной,
потому что мы с ним находимся в равных условиях. Для него я чужая жена, для
меня он чужой муж. Мы говорим на одном языке.
Интересно, призналась бы она в этом, если бы действительно переспала с
Кипом? Неужели она настолько хитра?
— И ты никогда не переживала по этому поводу?
— А о чем мне переживать?
— О том, что твой любовник принадлежит другой женщине. Ты никогда не
чувствовала себя виноватой перед ней, не переживала, что разрушаешь ее
семью?
— Нет, потому что я не отвечаю за ее семью. Я отвечаю только за свою.
— Но я помню, что ты пришла в ярость, когда узнала, что Кип мне
изменяет. Ты сказала тогда, что он заслуживает презрения. Как одно с другим
увязывается?
— Очень просто. Тогда я разозлилась потому, что для меня ты в первую
очередь подруга, а не чья-то абстрактная жена. В общем, Линн, с твоим мужем
я бы спать не стала.
Что я могла сказать в ответ на такое прямолинейное высказывание? Можно было
только согласиться с ней, что я и сделала.
Вскоре Жюстина принесла нам обед, и, когда мы поели, я зашла на кухню
поблагодарить ее.
— Сегодня я приготовила картошку по-другому, — пояснила
Жюстина. — Я взяла рецепт из кулинарной книги, которую хозяйке подарили
в прошлом году.
— Саре подарили кулинарную книгу?
Какая глупость! Все прекрасно знают, что Сара не умеет готовить.
— Да, ей подарил ее один из друзей. Я его никогда не видела, но мадам
утверждает, что он прекрасно готовит.
Это уже становилось интересно.
— А миссис Пеппер все еще общается с этим другом?
— Этого я не знаю, но, по крайней мере, кулинарных книг ей больше не
дарили.
— Картошка была такая вкусная! Что это за книга, Жюстина?
Не вставая со своего места, она взяла книгу с полки и протянула ее мне. Это
была книга итальянк
...Закладка в соц.сетях
