Жанр: Любовные романы
Женская логика
...неров?
— Гейл! — остановила ее Пенни. — Тут и без тебя тяжко, а ты
еще нагнетаешь обстановку.
— У него связь с женщиной, — сказала я. — Правда, он
клянется, что это у него несерьезно, что любит он только меня, но он же все
равно меня предал! Тут я разрыдалась. Все стали утешать меня, сочувствовать
и предлагать мне бумажные носовые платки.
— Честно говоря, он никогда не внушал мне доверия, — заявила Гейл,
беря горсть сырных чипсов. — Слишком уж он был хорош. Так не бывает.
— А мне он казался неплохим парнем, — призналась Пенни. —
Конечно, звезд с неба не хватал, но был довольно мил.
— Именно поэтому я фотографирую кошек! — воскликнула Изабелла с
негодующим жестом, отчего все ее браслеты зазвенели. — Они такие
непосредственные — не то что люди.
— Я в полном замешательстве, — сказала я, высморкавшись. —
Просто не знаю, как мне быть.
— Выгони его вон, — посоветовала Гейл.
Надо сказать, что Гейл нередко изъявляла желание выгнать своего мужа-
нахлебника, но так и не сделала этого.
— Лучшего ты все равно ничего не придумаешь, — добавила она.
— Я согласна с Гейл, — сказала Пенни. — Такие выходки не
прощают. Если вы разойдетесь, ты не останешься без средств к существованию.
В конце концов, в вашей семье именно ты зарабатывала деньги.
— Ты права, — вздохнула я. — Но если мы расстанемся, пресса
поднимет такой шум, что, боюсь, мне придется распрощаться с моей практикой,
радиошоу и всем остальным. Кто будет воспринимать всерьез методику доктора
Виман, если выяснится, что я не смогла удержать даже собственного мужа?
Пенни кивнула:
— Я тебя понимаю. Все не так-то просто.
Все снова стали меня утешать.
— Но давай посмотрим на это дело с другой стороны, — предложила
Пенни, вспомнив о своем призвании специалиста по связям с
общественностью. — Вовсе не обязательно рассказывать обо всем
журналистам. Если вы с Кипом заключите определенный договор, ты сможешь
легко манипулировать им.
— Какой договор?
— Ну, скажем, ты от него избавишься, но за определенную сумму денег он
будет держать язык за зубами и в глазах общественности останется идеальным
мужем. Вам придется только время от времени появляться вместе на публике.
— Значит, ты предлагаешь нам с Кипом развестись, но делать вид, что мы
все еще вместе?
— Так многие живут, поверь мне. Например, есть у меня один клиент,
который видит свою бывшую только на ежегодных собраниях акционеров своей
компании. Она играет роль жены перед другими акционерами, а он оплачивает ей
этот труд.
— Но это нечестно! — запротестовала я.
— А когда Кип водил тебя за нос, это было честно? — спросила Гейл.
— Тебе придется так поступить, чтобы защититься, Линн, — сказала
Пенни. — Защитить все, ради чего ты работала. Защитить методику доктора
Виман.
— А что ты об этом думаешь, Сара? — спросила я. С того момента,
как я сообщила об измене Кипа, она не проронила ни слова, что было ей совсем
не свойственно.
— Гм... — протянула она. — По-моему, прежде чем принимать решение,
тебе надо определиться со своими чувствами. Ты все еще любишь его?
Я пожала плечами:
— Наверное... А впрочем, не знаю. Возможно, я никогда его по-настоящему
не любила. Он был нужен мне просто для того, чтобы создать уют в доме,
заполнить пустоту.
— Если тебе ничего другого не нужно, то ты могла бы просто завести
домашнее животное, — вмешалась Изабелла. — Кошку. В отличие от
мужчины, кошка никогда тебя не обманет.
— Хорошо, что у Линн с Кипом хоть детей нет, — вздохнула
Гейл. — Легче просто расстаться с мужчиной, чем разрушить целую семью.
Уж я-то знаю.
— С мужчинами тоже нелегко расставаться, — возразила Сара. —
Как вы думаете, почему я до сих пор не разошлась со своим мужем?
— Прошу прощения, — вмешалась Пенни, — но речь сейчас идет не
о Саре, не об Изабелле и не о Гейл. Мы говорим о Линн. Неужели все остальные
способны обсуждать только собственные проблемы? Может быть, вы просто чего-
то боитесь?
Мы потянулись к напиткам. Что ни говори, а Пенни знала, как произвести
впечатление на публику.
— Все это слишком печально, — сказала наконец Гейл. — Я
всегда считала, что Линн счастлива в браке, а теперь выясняется, что я
ошибалась. Что же тогда говорить об остальных?
— Да уж, — согласилась Изабелла и процитировала какого-то
неизвестного мне писателя: —
Осознание того, что даже у безупречной Линн с
ее безупречным мужем и безупречной репутацией не все в жизни гладко, наводит
меня на мысль о том, что и мой роман добром не кончится
.
— Давайте лучше поговорим о Линн, — настаивала Пенни — она
прекрасно понимала, что роман Изабеллы и в самом деле до добра не
доведет. — Значит, ты сама не знаешь, любишь ли ты Кипа?
— Да, — сказала я. — С одной стороны, я не могу простить ему
его поступок, но с другой... Он в совершенстве владел Языком женщин, а такие
мужчины, как вам известно, на дороге не валяются. К тому же он плотник и
поэтому в хозяйстве был просто незаменим. Нет слов, чтобы передать,
насколько это было важно для нашей совместной жизни!
— Это, конечно, очень практично, но ведь он злоупотребил твоим
доверием, — возразила Пенни. — А без доверия никакие отношения
невозможны. Поэтому я считаю, что об их продолжении не может быть и речи.
Все остальные горячо ее поддержали.
— В общем, я советую тебе расстаться с Кипом и зажить своей
жизнью, — заключила Пенни. — И если тебе удастся заставить его
держать язык за зубами и изображать из себя идеального мужа, ваша история не
попадет в газеты. В глазах окружающих вы по-прежнему останетесь парой, а
твоя репутация нисколько не пострадает.
— Быть может, ты и права, Пенни, но, боюсь, мне такой план не
подходит, — вздохнула я.
— Ерунда, — решительно заявила Пенни. — Ты должна забыть об
обиде и позаботиться о своей профессиональной репутации. Сейчас это для тебя
важнее всего. Ты со мной согласна?
Мы заказали еще по коктейлю и закуску, с которой Гейл расправилась прежде,
чем остальные успели притронуться к ней. В конце концов все согласились с
Пенни: я должна расстаться с Кипом и держать наш разрыв в тайне. По пути
домой я поняла, что общение с ними придало мне силы, но не помогло найти
выход из сложившейся ситуации.
До конца этой недели и всю следующую я думала об одном и том же, но так и не
приняла никакого решения. Я довела себя до полнейшего эмоционального
истощения и окончательно запуталась. Какая-то часть меня поощряла попытки
Кипа помириться, верила в его слова, хотела оставить все неприятное в
прошлом, дать Кипу еще один шанс. Но другая часть без устали представляла,
как Кип со своей пассией кувыркался в нашей супружеской спальне, и хотела
убить его — или по крайней мере заставить согласиться на условия,
предложенные Пенни.
Каждый день я ходила на работу, встречалась с пациентами, участвовала в
радиопередаче и держалась так, будто ничего не случилось, но чувствовала
себя как мошенник, ждущий разоблачения. Это было необычное состояние для
человека, привыкшего действовать.
Нет ничего хуже такой нерешительности
, — размышляла я как-то ночью,
лежа в постели без сна. Но я была не права: в жизни существовало множество
вещей, гораздо более неприятных, чем нерешительность. И в этом мне
предстояло в скором времени убедиться.
4
Телефонный звонок раздался, как только я сняла джезву с плиты. Когда я клала
сахар в чашку, телефон зазвонил снова, но я уже опаздывала, а потому решила
обойтись услугами автоответчика.
Возможно, это любовница Кипа, — предположила я. — Не исключено,
что они продолжают встречаться
. Несколько дней подряд Кип вставал раньше
меня и куда-то исчезал. Теперь он уже не посвящал меня в свои планы, да и я
не особенно интересовалась ими.
— Привет, Диана, — сказала я, заходя в офис за минуту до встречи с
первым пациентом, назначенной на девять часов. — Как дела? Все по-
прежнему?
Да, здесь все по-прежнему — не то что дома
, — подумала я.
Диана кивнула, издав при этом какой-то странный шелестящий звук. Вчера она
побывала в салоне красоты, специализирующемся на косичках и бисерных бусах,
и стала теперь похожа на африканку. Вообще-то она была ирландкой.
— Вам звонили много раз.
— Кто?
Она заглянула в записную книжку.
— Звонила ваша подруга Пенни Хертер. Звонила ваша подруга Изабелла
Грин. Звонила ваша подруга Гейл Оррик. Звонила ваша подруга Сара Пеппер.
Потом были звонки от...
— Подожди минутку!
Я взглянула на часы. Было ровно девять, первый пациент должен был вот-вот
прийти. Забавно, что все мои подруги решили справиться, как мои дела, в один
и тот же день.
— Я перезвоню им позже, — сказала я Диане. — Если не
ошибаюсь, сейчас должен прийти пациент...
— Он не придет. Он больше не придет, доктор Виман.
— Что ты имеешь в виду?
— Было еще несколько звонков, о которых я пыталась вам сказать.
Несколько пациентов отменили свои визиты.
— Несколько? Сколько? — с удивлением спросила я. Попасть ко мне на
прием было непросто. Список желающих составлялся на несколько месяцев
вперед.
— Трое.
— Трое? Странно. Снегопада вроде нет. Водители тоже не бастуют. Может
быть, эпидемия гриппа?
— Они не объяснили причину своего отказа, доктор Виман. Но сказали, что
заплатят за пропущенный сеанс, потому что не предупредили вас за сутки.
— Понятно. Ты перенесла встречу с ними на другой день?
— Я предложила им, но они отказались.
— Отказались...
Я взяла записную книжку со стола Дианы и прочитала имена изменников: Бен,
Питер, Фриц. Боже мой, но они достигли таких успехов! Особенно Фриц — агент
по продаже автомобилей
Порше
. Он потерял бы работу, если бы не обратился
ко мне. С мужчинами-покупателями у него не возникало особых неприятностей:
они мирились с тем, что продавец автомобилей
Порше
по имени Фриц говорит с
ужасающим немецким акцентом и грубит им. Но с покупательницами, которых
постепенно становилось все больше, дело обстояло сложнее: они рассчитывали
на вежливое и доброжелательное обращение с ними. Обманувшись в своих
ожиданиях, они в гневе выскакивали из автосалона или пускались в слезы и,
разумеется, ничего не покупали. Поэтому Фриц обратился ко мне за помощью.
Всего за несколько недель он освоил методику доктора Виман, научился
улыбаться покупательницам и учтиво говорить:
Разрешите мне сначала
предложить вам чашечку кофе, а потом я объясню вам, что такое вращающий
момент
.
— Может быть, ваши пациенты просто слишком заняты? — предположила
Диана.
— Заняты?! — с неподдельным недоумением переспросила я. — Что
может быть для них важнее, чем отношения с женщинами?
Среди пациентов, которые в этот день все-таки пришли, был Сэм — владелец
компании, занимавшейся прокладкой водопроводных труб. Его жену очень
огорчало его неумение поддержать разговор, когда она начинала жаловаться на
свои болячки
. Этот недостаток свойствен многим мужчинам. В глубине души
мужчины сочувствуют своим женам, страдающим расстройством желудка,
грибковыми поражениями кожи и артритами. Просто они не любят говорить об
этом.
— Сегодня мы будем учиться выражать сочувствие, — сказала я Сэму в
начале занятия. — Вы научитесь отвечать Кэролайн, когда она жалуется на
здоровье, и она увидит в вас опору и поддержку.
— Но я вовсе не...
— Не нужно защищаться, Сэм. По крайней мере, не в этом кабинете. Просто
сделайте, о чем я вас прошу. Вот ваша копия сценария. Начнем.
Сэм выхватил лист бумаги у меня из рук. Как и многие другие пациенты,
сначала он был настроен враждебно. Все они не могли взять в толк, что
нуждаются в помощи, а я могу им помочь. Да и чего можно ожидать от особей,
которые забывают опустить сиденье от унитаза, ругаются как сапожники и
засыпают сразу после занятий любовью?
Я включила запись.
— Повторяйте за мной, Сэм: Опиши мне все свои симптомы, Кэролайн
.
Очень важно сделать ударение на слове все
. Тогда ваша жена почувствует,
что вы по-настоящему переживаете за нее.
Сэм заупрямился:
— Такие вещи говорят врачи, а не мужья.
— Врачи? — переспросила я. Господи, как же они все поначалу
бестолковы! — А что вы обычно говорите, когда Кэролайн начинает
рассказывать вам о своих болезнях?
— Ну, спрашиваю, есть ли у нас еще пиво, или говорю, что иду гулять с
собакой.
— В общем, переводите разговор на другую тему.
— Именно. Неужели мне слушать, как она жалуется на свои болячки?
— Она не жалуется, а рассказывает. Она пытается наладить с вами
контакт, потому что она любит вас, Сэм, и ждет от вас взаимности. Вот почему
она так себя ведет.
Он тяжело вздохнул:
— А по-моему, она просто ипохондрик. Все женщины, которых я знаю,
ипохондрики.
— Вернемся к сценарию, Сэм.
Вздохнув еще раз, он придвинулся к микрофону.
— Опиши мне все свои симптомы, Кэролайн.
— Отлично! Не так уж сложно, правда, Сэм? Поехали дальше. Эту фразу я
попрошу вас запомнить как следует: Мне тебя очень жалко
.
— Зачем мне произносить это лишний раз? Она и так знает, что я ей
сочувствую.
Тут я могла с ним поспорить.
— Это не просто выражение сочувствия, Сэм. Для вашей жены эта фраза
будет означать, что вы внимательно слушаете ее, когда она делится с вами
своими переживаниями. Когда Кэролайн опишет все признаки заболевания,
кивните и скажите, что вам ее жалко. Такой ответ ей понравится больше, чем
ваша реплика про пиво или собаку.
Сэм был моим последним пациентом в тот день. Как только занятие с ним
закончилось, я стала звонить подругам, но не застала никого из них, кроме
Пенни.
— Как твои дела, Линн? — спросила она таким голосом, каким
разговаривают с человеком, недавно пережившим смерть близкого родственника.
— Да в целом неплохо, — ответила я. — Кип же, слава богу, не
умер, а просто разрушил нашу семью.
— В самом деле? — с недоверием переспросила она.
— Ну разумеется! Конечно, я переживаю, но это не выбило меня из колеи.
Работа — прекрасный стимул. Когда я общаюсь с пациентами, я забываю о своих
проблемах.
— С пациентами? А что, никто из них не отказался от твоих услуг?
Я была озадачена ее вопросом.
— Честно говоря, сегодня утром трое отказались. А почему ты
спрашиваешь?
— О боже мой, Линн! Неужели ты до сих пор ничего не слышала?
— Чего я не слышала?
— Подожди, я только закрою дверь, — прошептала она, через
несколько секунд я услышала щелчок.
— Значит, ты ничего не знаешь?
— Нет. Да нет же! Что случилось?
Я уже начинала беспокоиться.
— Не хочется приносить тебе дурные вести. Обещай, что ты оставишь гонца
в живых.
— Обещаю.
— Ладно. — Она понизила голос. — Кто-то разболтал прессе об
интрижке Кипа. Твою тайну раскрыли. Судя по всему, это случилось на днях.
Мое сердце бешено забилось. Мне не хватало воздуха.
— Мы не зря волновались о твоей профессиональной репутации, —
продолжала Пенни. — Автор статьи раскритиковал в пух и прах методику
доктора Виман и заявил, что после того как стали известны подробности твоей
личной жизни, только сумасшедший придет к тебе на прием.
Я молчала.
— Алло! Ты слышишь меня, Линн?
— Прекрасно слышу.
Во рту у меня пересохло, а губы не слушались. Мне был нужен глоток воды —
нет, лучше виски.
— Не понимаю, откуда этот писака узнал о нас с Кипом. Мы все еще живем
под одной крышей, и для всех окружающих мы — пара.
— Так или иначе, на первой странице газеты появилась статья о вас.
— На первой странице? Не может быть. Я не так знаменита.
— Но это же
Нэшнл инквайрер
, Линн. Ты же знаешь их: если они не
накопают ничего о знаменитостях, то будут довольствоваться тем, что есть.
Моя фотография на первой странице желтой газетенки. Докатилась! Понятно, что
Сэм и остальные пациенты, не отменившие встречу со мной, просто ничего не
знают об этой статье.
— Значит, скоро вся Америка узнает обо мне? Кто угодно сможет прочитать
о нас с Кипом, стоя в очереди в супермаркете и листая газеты!
— Боюсь, что да. Конечно, это неприятно, но тебе придется через это
пройти.
— Каким же образом?
— Ты опубликуешь опровержение и заявишь, что с тобой обошлись
несправедливо. Будем надеяться, что публика отнесется к тебе с сочувствием и
поверит, что ты не шарлатанка.
— Но я не шарлатанка!
— Мы-то с тобой об этом знаем, но читатели могут поверить автору
статьи. Послушай меня, Линн. Я считаю, что работа, которую ты провернула,
достойна Нобелевской премии, но она сделала тебя мишенью для критики. Ты —
королева, никто не может сравниться с тобой, а такие люди всегда вызывают
зависть и агрессию.
— Иначе говоря, своей статьей
Инквайрер
открыл сезон охоты на меня?
— Наверняка появятся и другие статьи. Сожалею, Линн. Очень сочувствую
тебе.
— Ничего, я как-нибудь справлюсь. А вот тот, кто рассказал о нас
Инквайрер
, горько пожалеет! Думаю, это была любовница Кипа.
— Сомневаюсь. В статье даже не упомянуто ее имя. О ней там вообще очень
мало. В основном речь идет о вас с Кипом. Такую информацию мог предоставить
им только один человек. Больше никто не мог продать им такие сведения.
Понимаешь, о ком я говорю? Догадываешься?
— Ты думаешь, что Кип...
— Судя по всему, да. Он чувствовал, что рано или поздно ты выгонишь
его, и тогда ему понадобятся деньги. И ему, видимо, пришло в голову, что
если пристроить статью в
Инквайрер
, то еще какое-то время ему будет на что
покупать коктейли для своей пассии.
— Кип не мог так поступить... — пробормотала я, все еще не веря в
случившееся.
А ведь сначала он казался таким искренним, таким честным! Как я могла так
ошибиться в нем? Он не только спал неизвестно с кем, но еще и продал меня.
Двойной удар.
— Хочешь, я возьму такси и приеду к тебе сейчас? — спросила Пенни.
Ее контора находилась в другом конце города.
— Нет, спасибо, — сказала я. — Скоро начнется моя
радиопередача.
— Она обещает быть интересной. На твоем месте я бы ответила на
несколько звонков от особо любопытных.
Да, было несколько звонков от особо любопытных. Они не хотели говорить о
своих проблемах, гораздо больше им хотелось опорочить меня. Конечно, звонили
и сочувствующие, но таких было немного. Как Пенни и полагала, основная масса
звонков поступила от любителей поругаться, которые позволяли себе выпады в
мой адрес вроде:
С какой стати мы должны слушать ваши советы?
,
Сами-то вы
понимаете, о чем говорите?
или
Ни за что больше не позвоню на ваше шоу!
.
Последний удар мне нанес директор студии. Я уже одевалась и собиралась идти,
когда он подошел ко мне. Положив мне руку на плечо, он сказал, что разделяет
мои чувства, а затем добавил тоном, не предвещающим ничего хорошего:
— Поживем — увидим, что из этого выйдет.
— Что вы имеете в виду?
— Будем ли мы и дальше терять слушателей. Публика непостоянна, Линн.
Стоит однажды утратить ее доверие — и назад вы его уже не вернете.
— Ну, я пока еще ничего не потеряла, — возразила я. — Я
только немного поколебала их веру в меня.
Напрасно я тешила себя этой надеждой. Я полагала, что
Инквайрер
окажется
единственным изданием, опубликовавшим статью о нас с Кипом, и интерес к
нашей семье спадет после следующей же железнодорожной катастрофы. Я
надеялась, что слушатели, не говоря уже о пациентах, вернутся. Боже, как я
была наивна!
Кипа я застала на кухне. Он стоял у плиты, помешивая что-то в большой
кастрюле.
— Я сделал чили, — бодро сообщил он. — Как ты любишь.
Я молча смотрела не него. Он продал наши семейные тайны бульварной
газетенке, разрушил мою репутацию, на формирование которой у меня ушли годы,
а теперь смеет говорить мне о чили? Да он не просто негодяй, это уже
патологический случай.
Я пришла в ярость. Оттолкнув его, я схватила кастрюлю и, обжигая руки,
вылила все ее содержимое в раковину.
— Вот в таком виде мне гораздо больше нравится твой чертов чили.
— Линн! Что ты...
— Убирайся вон, — спокойно сказала я, когда произведение
кулинарного искусства с хлюпаньем исчезло в канализации. — Собирай все
самое необходимое и убирайся вон отсюда, Кип. Мой адвокат скажет тебе, когда
прийти за остальными вещами.
Он заплакал — не притворно, а по-настоящему.
— Но почему, Линн? Почему именно сейчас? Я думал, что мы пришли к
согласию...
— Я тоже так думала, — сказала я, дрожа от гнева. — Но тогда
я еще не видела вот этого. — Я показала ему номер
Инквайрер
, который
купила по дороге домой.
— Можно посмотреть? — спросил он так, будто понятия не имел, чем
вызван весь этот шум.
Я смяла газету и швырнула ему. Комок попал бедняге прямо в лоб. Он развернул
газету и сделал вид, что читает статью впервые.
— Сколько тебе заплатили? — спросила я.
— Мне?! Я не имею к этому никакого отношения! — протестовал Кип со
слезами на глазах.
— Сказки не рассказывай!
— Но я говорю правду! Для меня это такая же неожиданность, как и для
тебя!
— Ну, конечно. Кто же тогда рассказал им о нас? Твоя подруга?
— Все может быть. Но я с ней порвал и с тех пор больше не разговаривал,
поэтому не могу сказать точно.
— Хватит врать, Кип! Она тут ни при чем, и ты прекрасно это знаешь. Ей
просто неоткуда знать всех деталей, которые упоминаются в статье. Разве что
допустить, будто последние три месяца вы только тем и занимались, что
обсуждали подробности моей биографии и нашей с тобой жизни. Но в этом я
сильно сомневаюсь. Того, что она может знать, даже на абзац бы не хватило.
Кип только покачал головой и вытер слезы.
— Мне совершенно ясно, что именно ты рассказал о нас журналистам, так
что убирайся вон из моего дома. Потом заберешь остальные вещи. Я ясно
выразилась?
— Ухожу, ухожу.
Но Кип не двинулся с места. Он стоял как вкопанный, со слезами на глазах, а
потом с тоской осмотрелся вокруг, словно хотел попрощаться с кухней, где
провел столько счастливых часов за приготовлением обедов.
— В чем дело? — спросила я, полагая, что он сейчас разразится
очередной историей о своем отце или еще какими-нибудь откровениями.
— Я...
— Что — ты? — нетерпеливо перебила его я.
— Я хотел спросить... — Его взгляд скользнул по полкам с кулинарными
книгами. — Когда ты будешь делить имущество, ты позволишь мне
забрать... хотя бы только классиков?
Как мило! — подумала я. — Есть же на свете отзывчивые и
разговорчивые мужчины, мечта любой женщины. А этот к тому же и в кулинарном
искусстве преуспел
.
А еще я подумала, что слишком хорошо знаю мужчин, чтобы позволить себе
влюбиться в одного из них. Да, Кип отличался от пациентов, приходивших ко
мне за помощью, но вот как все обернулось. Что и говорить, исключения лишь
подтверждают правила. Я всегда полагала, что большинство мужчин — болваны,
примитивные существа, которые портят воздух и не извиняются при этом,
бросают свою одежду где попало и считают, что подруги, которые отправляются
...Закладка в соц.сетях
