Возьми мою любовь

страница №10

...с улыбался в ответ. Но в его
улыбке было что-то...
Однако, вставая из-за стола, он сказал только:
— Расстояние придает очарование, моя дорогая. Но да, я приму
приглашение миссис Мэндевилл. Вообще-то я ни за что бы не отказался пойти на
ее вечеринку.
Пета удивилась. Энн ей призналась, что Николас ей сказал, будто он не
собирается туда идти. Что заставило его передумать? У нее появилась очень
странная уверенность в том, что это произошло мгновенно. Значит, сыграло
роль то, что его начала убеждать Лориол. Ее игра с ресницами оказалась очень
действенной!
А что же произошло в тот маскарад, если он так сильно запомнился? Впрочем,
ее это совершенно не касалось.
Чувствуя беспокойство, которое становилось привычным ее состоянием, Пета
решила отправиться в гости к Ричарду. Вечером похолодало. Ветер яростно
развевал ее волосы и юбку и гнал по небу темные тучи. Кто-то разжег костер,
и с каждым порывом ветра до нее доносился приятный запах горящих дров. Пета
вдруг осознала, что лето близится к концу. Скоро настанет осень и
принесет... что?
Я становлюсь мрачной, — она попыталась рассуждать
оптимистичнее, — ведь бедному Ричарду не обойтись без жизнерадостной
спутницы.
Она с удивлением увидела возле коттеджа маленький серый автомобиль. Неужели
к Ричарду уже пришли гости? Пета колебалась, раздумывая, не повернуть ли
назад, но все же решила войти. Если окажется необходимо, она всегда сможет
уйти.
Она постучала в дверь и услышала, что голоса в коттедже становятся то
громче, то тише. У него действительно гости, подумала Пета. Но не успела
сообразить, кто это, как услышала голос Ричарда:
— Входите.
Девушка осторожно повернула ручку двери. Просунула голову внутрь, но слова
приветствия замерли у нее на губах. От изумления она остановилась как
вкопанная. Ричард сидел в своем любимом кресле, а у его ног на потертом
коврике устроилась белокурая девушка. Она взглянула на Пету и улыбнулась.
Потом вскочила на ноги и подошла к ней, протягивая руку:
— Пета! Ведь ты Пета, да? Отец сказал, что ты наверняка придешь сегодня
вечером, хотя, если бы ты не появилась, я сама зашла бы тебя повидать.
Девушка с фотографии! Селия Монтель! Дочь Ричарда! Изумленная Пета перевела
взгляд с нее на художника. Они были очень похожи. Но больше всего девушку
поразила перемена в лице Ричарда. Он выглядел помолодевшим и счастливым!
Художник подтвердил, смеясь:
— Да, Пета, это Селия. Не притворяйся, будто не знаешь, что ее сюда
привело, дерзкая девчонка. Я уже видел письмо, которое ты ей написала. И не
сержусь. Как я могу сердиться?
— Мы оба невероятно благодарны... особенно я. — Селия
очаровательно улыбнулась. — Отец не хотел отвечать на мое первое
письмо... ему пришла в голову безумно смешная мысль, будто я подумаю, что
это только из-за его болезни. — Да, это так, милый. И Луи, и я, и дети
позаботимся о том, чтобы окружить тебя любовью и заботой! — твердо
прервала она возражения Ричарда. — Я почти поверила, что он не простил
меня за... за прошлые недоразумения, и только когда я прочитала твое письмо,
Пета, поняла, как все обстоит на самом деле.
К Пете наконец вернулся дар речи.
— Я начала думать, что совершила ужасную ошибку!
— Потому что я не ответила, ты имеешь в виду? Извини, но нас не было
дома, и мне не пересылали писем. Я нашла твое письмо, когда вчера вернулась,
и немедленно купила билет на самолет. Я не знала, ведь прошло много времени,
где найду отца — здесь или в больнице. Но подумала, что, раз ты
предусмотрительно дала мне его адрес, сначала попробую заглянуть сюда.
Глаза Петы сияли.
— А теперь все действительно в порядке? Вы простили друг друга?
— Все прощено и забыто. — Ричард улыбнулся им обеим. — Как
только Селия вошла в эту дверь, я понял, каким глупым упрямым старым дураком
был все эти годы и как сильно в глубине души мечтал о ее возвращении.
За кофе Пета узнала, что Селия уже пытается убедить отца поселиться у нее.
— Фирма моего мужа посылает его открыть филиал в Швейцарии. Мы только
что купили замечательный дом на озере Люцерн, — обратилась она к
Пете. — Он действительно слишком велик для семьи из четырех человек, и
было бы просто чудесно, если бы отец жил с нами. — Она посмотрела на
Ричарда. — Ты всегда любил горы! Даже если ты чувствуешь, что больше не
станешь кататься на лыжах, по крайней мере, всегда сможешь доставить себе
удовольствие и написать альпийский пейзаж! А воздух Альп будет тебе очень
полезен, правда, Пета?
Глаза Ричарда блестели.
— Та же Селия, те же восторги! Ты искушаешь меня, моя дорогая. Но что,
если нам немного подождать, прежде чем принимать важные решения? Однако я
хочу познакомиться с зятем и внуками. Так что, думаю, меня вполне устроит
длительный отпуск.

— Луи очень милый. Я всегда тебе говорила это!
Ричард помрачнел. Увидев это, Селия быстро продолжила:
— Мальчики — маленькие чертенята. Но довольно славные маленькие
чертенята. Мэтью, он старший, очень похож на тебя, отец. Невероятно
счастлив, когда ему удается все перемазать краской. Хотя признаю, обычно
больше всего достается ему! Если тебе нужен прилежный ученик — не
прогадаешь!
Пета сидела, подперев подбородок руками. Она подумала, как чудесно слышать
смех Ричарда. Он наслаждался обществом дочери, как солнечным светом после
дождя. Должно быть, скучал по ней даже сильнее, чем она подозревала.
Наконец Пета поднялась. Селия проводила ее до двери. Она внезапно стала
серьезной:
— Просто не знаю, как благодарить тебя за письмо, Пета. Зная отца так
хорошо, как его знаешь ты, наверняка надо быть мужественной, чтобы его
написать. Я люблю папу, но он может сильно испугать, когда сердится!
— Он всегда был со мной очень добрым.
— Он сильно изменился. Стал мягче. — Она помолчала. — Вряд ли
он рассказал, почему мы поссорились. Это произошло в основном по моей вине.
Я по уши влюбилась в Луи, когда мне едва исполнилось восемнадцать, и мы
захотели немедленно пожениться. Отец ужасно расстроился. Он считал, что мы
слишком молоды, и полагал, что у меня талант к живописи и я должна его
проявить. Папа предложил мне Королевскую академию драматического искусства и
вообще все, что угодно, кроме того, что я хотела на самом деле. В конце
концов я... я убежала. И мы с Луи поженились в Париже. На следующий день
после свадьбы отец написал мне письмо, где сообщил, что, поскольку я
совершенно не захотела считаться с его желаниями, он никогда больше не хочет
меня видеть.
— Как ужасно для вас обоих!
— Да! Только это мешало моему полному счастью. Я ужасно по нему скучаю.
Как ты думаешь, я смогу убедить его поселиться с нами в Швейцарии?
— Не думаю, что тебе будет очень трудно, когда он привыкнет к этой
мысли, — улыбнулась Пета.
— Я хочу, чтобы ты тоже приехала к нам погостить. Знаешь, отец к тебе
ужасно привязан. — Голос Селии звучал тепло. — Я бы хотела получше
с тобой познакомиться, но боюсь, завтра должна вернуться. Предполагалось,
что я приеду ненадолго. Сейчас у меня нет няни, и мне пришлось оставить
детей с Луи. Он может какое-то время выдержать этот ураган, но недолго, дай
Бог ему здоровья!
— Я видела фотографию детей. Подумала, что они выглядят, как
ангелы! — возразила Пета.
— Внешность обманчива! Подожди, вот познакомишься с ними, быстро
запоешь по-другому! — мрачно произнесла Селия. — Знаешь, не забудь
о приглашении всерьез. Отец говорит, что, по-твоему, нет второго такого
места, как Норфолк, но, думаю, тебе очень понравится Швейцария. Подумай,
ладно? Я была бы просто в восторге, если б ты приехала.
Она милая, по-настоящему милая, подумала Пета, возвращаясь в Грейлингс.
Какими бы ни были старые счеты, Ричарду Мэйну повезло с дочерью. Ему никогда
больше не придется страдать от одиночества.
Ветер немного стих, и в безоблачном небе сияла почти полная луна. Повернув
на подъездную аллею Грейлингса, Пета почувствовала за спиной чье-то
присутствие. Она поняла, что это Николас. Девушке показалось, что у нее
перевернулось сердце. Но, конечно, дело было только в том, что он подошел
неожиданно.
— Привет. Прелестная ночь, правда? — задыхаясь, сказала она.
— Прекрасная. Как раз для ночных прогулок.
По крайней мере, с ним не было Лориол. Пета невольно бросила взгляд в
направлении дома. В библиотеке горел свет. Лориол и профессор, возможно,
работали. Это все объясняло.
— Ты виделась с Ричардом Мэйном? Я сам хотел навестить его сегодня, но
у меня не было времени. Может, завтра.
— Ты обнаружишь, что он очень изменился. Произошло нечто
удивительное. — Не говоря ничего о своей роли в этом деле, Пета
поведала о неожиданном появлении Селии.
— Лориол сказала мне, что училась в школе с его дочкой. Значит, она
появилась, да? Какая она? — спросил Николас.
— Восхитительная.
— Я рад. — Николас остановился и отбросил наполовину выкуренную
сигарету.
Ему на лицо упал бледный лунный свет, и Пета внезапно заметила, каким
усталым он выглядит. Повинуясь странному порыву, она спросила:
— Ты уже решил насчет Перу?
— Перу? О да. Думаю, что да. Откровенно говоря, по-моему, я поступил
глупо, когда не ответил сразу. Ты когда-нибудь оказывалась жертвой иллюзий,
Пета? Иллюзий или мечтаний, как тебе больше нравится их называть. Может, они
означают одно и то же.

Что он имел в виду? Он говорил о Лориол? Пета озадаченно посмотрела на
Николаса. Он взял ее за подбородок. Долго и пристально смотрел ей в глаза.
— Что, если ты мне расскажешь о своей мечте, Пета? Мне было бы
интересно узнать.
Она хотела ответить. Но не смогла. Буря чувств от его прикосновения вымела
все мысли из головы. Девушка еле удержалась на ногах. Она немного дрожала.
Увидела, как изменилось выражение его лица, услышала, что он вздохнул. Потом
внезапно послышалось хлопанье крыльев, и у них над головами пролетела стая
диких гусей. От этого небо стало темнее. Чары рассеялись. Пета высвободилась
и быстро пошла к дому. Обернувшись через плечо, она хохотнула:
— Ты однажды велел мне подрасти, Николас. Только дети верят в то, что
сны иногда сбываются.
Раньше Пета не сказала бы ничего подобного. Она сама понимала, что
изменилась. Иногда, думая о портрете, который Ричард начал всего несколько
недель назад, у нее возникало чувство, что та счастливая, беззаботная
девочка мало похожа на незнакомку с мрачным взглядом, чье отражение она
теперь видела в зеркале.
Ричард наконец закончил ее портрет. Он нанес последние штрихи сразу после
отъезда Селии.
Зайдя повидать художника, Пета обнаружила его полным новых восторгов и
энергии. На этот раз она почти завидовала его хорошему настроению. Ричард
тепло поздоровался. Он стал относиться к девушке еще лучше. Потому что
понимал — именно ей он обязан своим теперешним счастьем.
— Кстати, Уэринг и девушка, о которой ты иногда упоминаешь, —
Лориол Кент — приходили меня повидать сегодня днем, — невзначай обронил
Ричард.
Пета уставилась на него. Николас привел Лориол сюда? Почему? Какое он имел
право так поступать? Лориол не было дела до Ричарда. Она и мизинцем бы не
пошевелила, чтобы помочь ему! Пета пришла в ужас, почувствовав жгучую
ревность, и на миг потеряла дар речи. Хотя, к счастью, Ричард, кажется,
ничего не заметил.
— Я рассказал Селии, как ты выяснила, что у меня есть дочь. Она
заметила, что смутно помнит Лориол Кент тощей девочкой с косичками и
пластинками на зубах. Так что, наверное, ей было бы немного трудно узнать ее
взрослой! Конечно, она великолепное создание, не так ли?
Ричард был художником, и он выражал точку зрения художника.
Оцепеневшая Пета пробормотала:
— Да. Вы должны были рисовать ее, а не меня. Я вам говорила, что полно
девушек гораздо красивее!
Что-то в ее голосе насторожило Ричарда. Он пристально посмотрел на Пету, и у
него кольнуло сердце от печали в ее глазах. В первый раз намеки миссис
Дэвис, намеки, на которые он часто не обращал внимания, — отчасти
подтвердились. Неужели Лориол Кент могла быть той красивой блондинкой,
которая, по словам миссис Дэвис, пленила викинга Петы?
Он мысленно обругал себя бестактным дураком и быстро нашелся:
— Даже если бы я увидел Лориол Кент задолго до того, как встретил тебя,
у меня бы не возникло желания ее нарисовать. Она красива, да, но это
поверхностная красота. В свое время я рисовал дюжины таких женщин, как она.
Но ты, Пета... Однажды ты спросила, почему я хочу нарисовать тебя. А я не
стал отвечать. Я хочу сказать сейчас. Я увидел в тебе, моя дорогая,
очаровательного необычного ребенка. И еще я мельком увидел красивую и
приятную женщину, которой ты станешь.
Ричард смотрел, как она с недоверчивым видом широко раскрыла глаза, и
улыбнулся, немного печально.
— Ты уже начала взрослеть. Очень скоро настанет день, когда ты
взглянешь в зеркало и поймешь, что я сказал тебе правду.
Девушка не поверила ему. Старый художник просто старался проявить доброту. И
все же его слова усмирили ее сердечные муки. И поэтому она смогла с
восторгом думать о предстоящих покупках. А то уж начала думать, что ведет
себя глупо и не имеет значения, в чем она придет на вечеринку Маргарет.
Марджори всерьез решила как можно лучше воспользоваться выходным днем. Она
купила два очень красивых костюма для беременных, а потом они с Петой целый
час с удовольствием выбирали крошечную, отделанную оборками одежду для
будущего ребенка. Марджори была уверена, что родится девочка, и все время
называла ее Аннабел.
— Великолепные, правда? Я куплю три, — решила она, взяв изящную
наволочку с тонкой вышивкой.
Пета представила на наволочке с кружевной каймой покрытую пушком головку
ребенка, длинные изогнутые ресницы на щеках, напоминающих лепестки роз, и
внезапно на нее нахлынуло странное чувство — боль пополам с восторгом.
Стремясь рассеять такие предательские порывы души, она поспешно спросила:
— Как насчет этих одеял? Теплые, красивые... И, пожалуйста, можно, я
куплю Аннабел шаль? Я бы хотела ей что-нибудь подарить.
Синие глаза Марджори искрились смехом.
— Можно, конечно. Но взамен я хочу, чтобы ты приняла подарок от меня.

Мы выберем тебе платье, а затем я отведу тебя в парикмахерскую и к
косметологу! Да, я говорю серьезно, — подтвердила она, услышав крик
ужаса из уст Петы. — Теперь ты женщина, а не школьница. А мир женщины,
к сожалению, — сплошная конкуренция! Ты тоже можешь получше
воспользоваться любым подходящим тебе оружием!
Марджори решительно повела подругу за самой важной покупкой дня. Если бы
Пету предоставили самой себе, она, вероятно, купила бы первое попавшееся
платье красивого цвета и подходящего размера. Но угодить Марджори было
гораздо труднее. Она отвергала один наряд за другим. А когда Пета начала
думать, что вряд ли остался магазин, который они не прочесали вдоль и
пеперек, она увидела... Восхитительное переливающееся, шелковистое...
Марджори даже не колебалась.
— Примерь! — скомандовала она и, когда Пета подчинилась,
удовлетворенно вздохнула. Мягкий янтарный оттенок материи идеально сочетался
с каштановыми волосами Петы. Платье прекрасно сидело на ее стройной фигуре.
Марджори, привыкшая к другой Пете, длинноногой девчонке-сорванцу в джинсовой
одежде, которая то садилась в лодки, то выскакивала оттуда беззаботной и
растрепанной, пришла в восхищение:
— Пета, прекрасная вещь! Мне все равно, сколько оно стоит. Именно его
ты должна надеть!
Раскрасневшаяся и взволнованная Пета кротко заплатила, втайне сочтя сумму
непомерной. А потом ее потащили в парикмахерскую. Очаровательная молодая
парикмахерша посочувствовала ее нежеланию стричь волосы (не то чтобы Пета
возражала, просто вышла так, что это была единственная вещь, сильно
волновавшая Энн) и показала, как сделать простую, но элегантную прическу.
Потом они посетили косметолога, и спустя поучительные тридцать минут Пета
ушла с дорогим маленьким свертком, в котором было все, что ей должно
пригодиться дома.
Марджори взглянула на часы.
— Ну, после всего этого я просто обязана выпить чашку чая! Думаю, мы
успеем, если поспешим.
Они направились в большой универмаг, где Марджори сделала большинство
покупок, и в лифте поднялись в ресторан на верхнем этаже.
Марджори со вздохом облегчения упала на стул и заказала булочки.
— Обожаю ходить за покупками. Но от этого так устаешь, правда? Сегодня
ночью я буду спать как убитая!
— Ведь вы не слишком утомились? — Пета с беспокойством смотрела на
нее. Она подумала, что Марджори побледнела.
— Боже мой, нет! Я наслаждалась каждой минутой! А ты?
— Да. — Пета посмотрела на два свертка, большой и маленький,
которые лежали на стуле возле нее. Возможно, — с надеждой подумала
она, — сегодня вечером все поймут, что я больше не ребенок. Может
быть... ей даже удастся выглядеть привлекательной в этом красивом платье и
при макияже, который ей очень к лицу!
Словно читая ее мысли, Марджори нерешительно произнесла:
— Пета, прости меня за то, что я это говорю, но я не могла не заметить,
что последнее время ты не очень счастлива. У вас с Майком что-то не так, да?
Пета почувствовала, что ее щеки заливает румянец.
— Наверное, вы слышали деревенские сплетни!
— Ну... ты знаешь, как обо всем говорят в маленьком населенном пункте.
На самом деле никто не хочет ничего плохого. Наверное, Майк увлекся
секретаршей твоего опекуна?
— Да.
Марджори нахмурилась.
— Она, конечно, очень красива, но ведь явно стара для Майка?
— Это, кажется, его не беспокоит. Так вы ее видели?
— Она с Майком была в Клубе рыбака недавно вечером. Мы со Стивеном
зашли туда немного посидеть. Ты, наверное, знаешь — хорошенькая прибрежная
гостиница, где только что сделали ремонт.
— Что ж, если вы видели Лориол, то, вероятно, спрашиваете себя: чего
ради я беспокоюсь о том, как буду я выглядеть сегодня вечером!
Марджори с грохотом поставила чашку на блюдце.
— Не будь такой наивной, Пета! Это уныние... совсем на тебя не похоже!
Почему, ради всего святого, ты не хочешь оказать сопротивление? Ты очень
привлекательная девушка, даже если Майк еще не понял! Заставь его заметить
тебя, Пета! Знаешь, у тебя так много преимуществ! Старые узы многое значат,
и в любом случае он, вероятно, страдает от временного увлечения. Верни его!
Ты сможешь, если постараешься!
— Но... — Пета замолчала, кусая губу. Как растолковать Марджори,
что она даже не знает, хочет ли вернуть Майка... То, чего она желает, ей
никогда не получить. Старой дружбы не вернуть.
— Боже мой, Пета, уже половина шестого. Нам придется лететь, чтобы ты
не опоздала!
Они спешили, но тем не менее было поздно, когда Марджори высадила Пету у
ворот ее дома. К тому же пошел сильный дождь. Пета застонала от досады и,
проявив огромную предосторожность, повязала на голову платок, прежде чем со
всех ног броситься к дому. На все про все оставалось около получаса, и если
обычно она принимала ванну и переодевалась за десять минут, то теперь не
сомневалась, что сегодня вечером у нее это займет гораздо больше времени.

Пета бросила на перила промокшие пальто и шарф — потом Энн повесит их на
вешалку! — и помчалась вверх по ступенькам, перепрыгивая сразу через
две. Энн, выходя в коридор из кухни, лишь мельком увидела ее, вздохнула и
засмеялась. Женщина тоже заметила перемену в Пете...
Энн ждал большой сюрприз. Она разговаривала в гостиной с Николасом и Лориол,
когда, гораздо позже, чем через полчаса, они увидели, как Пета медленно
спускается по лестнице.
В своем красивом янтарном платье она выглядела стройной и сияющей, как пламя
свечи. Ее блестящие волосы были уложены в сверкающую корону вокруг головы,
губы подкрашены красным, брови стали темнее, а в ушах виднелись крошечные
золотые серьги — подарок Марджори. Впервые в жизни Пета использовала тени
для век. От этого глаза стали казаться больше и сверкали.
Лориол, страшно красивая в изысканном черном платье, чуть не задохнулась от
изумления. Это не могла быть Пета! Этот гадкий утенок превратился в лебедя!
Пета заметила удивление, недоверие и... даже огорчение... которые ясно
читались на лице красотки. Каким-то образом она набралась мужества и
посмотрела на Николаса. Если в его серых глазах будет хотя бы намек на
насмешку!..
Он стоял очень спокойно. Но хотя его лицо осталось непроницаемым, Николас
тепло улыбнулся и весело произнес:
— Ты похожа на нарцисс, моя дорогая... нарцисс, который расцвел
зимой. — Он повернулся к Энн. — Разве вы не гордитесь своей
племянницей, мисс Девлин?
Энн слова не могла вымолвить, так она была ошеломлена. Наконец сумела
выдавить:
— Очень... ты выглядишь очень хорошенькой, дорогая.
— Какое превращение, — протянула Лориол, всеми силами стараясь
дать понять, что это далеко не комплимент. Она взглянула на часы и
язвительно добавила: — Но жаль, что это заняло у тебя так много времени. Мы
ужасно опоздаем, а я ненавижу непунктуальность!
— О, беспокоиться не о чем, — пожал плечами Николас. — Но все-
таки пора ехать. Вы обе готовы?
Лориол помчалась вперед, а Пета поплелась следом. Потом она побежала обратно
и быстро обняла Энн. Почти задыхаясь от волнения, девушка чувствовала себя
Золушкой, которая едет на свой первый бал.

Глава 10

Вообще-то Лориол оказалась права. Когда они наконец приехали в Сидер-Лодж,
выяснилось, что вечеринка в полном разгаре. Пришло много гостей. Но им не
было тесно, потому что изобретательная Маргарет сумела воспользоваться
пространством дома как нельзя лучше. Она даже решила, что, поскольку дождь
уже закончился, они смогут потанцевать во внутреннем дворике.
Большинство присутствующих хорошо знали Пету, но сегодня ее появление в
обществе Николаса и Лориол произвело сенсацию. На этот раз она затмила
Лориол, хотя та и выглядела красивой. И, судя по выражению лица приезжей
красавицы, этот опыт ей совсем не понравился.
— Пета, моя дорогая! Надо же, ты выглядишь так прелестно! — изумленно повторяла Маргарет.
Пета густо покраснела и мечтала провалиться сквозь землю, но странно
успокаивало то, что Николас все время рядом. Правда, Лориол сделала
несколько решительных попыток увести его, но он столь же решительно
воспротивился.
Николас наверняка знает, как я себя чувствую, — с благодарностью
подумала Пета. И вдруг у нее словно перехватило дыхание. К ним шел Майк. В
смокинге, на чем настояла его мать.
Пета впервые видела его после ссоры. Что сказала Марджори? Верни его... ты
сможешь, если постараешься! Девушка облизнула губы и нервно улыбнулась.
Взгляд Майка всего на миг остановился на ней, и Пета увидела, что в его
синих глазах вспыхнуло удивление. Потом он посмотрел на Лориол и просиял. Не
осталось сомнений в том, что с этого момента остальные перестали для него
существовать.
— Лориол! — произнес он тихим, дрожащим голосом и взял ее за руки.
Пета почувствовала себя подавленной. Если на кого-то и произвел впечатление
ее новый облик, то уж не на Майка!
Именно в этот момент Николас с улыбкой повернулся к ней.
— Походим? — спросил он и, взяв Пету за локоток, повел сквозь
толпу.
Попала в собственную ловушку, подумала Пета. Губы Николаса дрогнули. Она
спросила себя, не означает ли это, что он думает так же. По крайней мере,
Николас не мог показать яснее, что он сопровождает ее, а не Лориол. Может,
он решил победить возлюбленную в ее же собственной игре?
Удивительно, но потом она почти забыла о Майке и Лориол. К немалому
изумлению, Пета обнаружила, что получает удовольствие от происходящего. Они
с Николасом двигались от одной группы к другой. Тем временем Дикон и двое
его друзей лавировали между компаниями с подносами в руках. Пета, не
пробовавшая ничего крепче сидра, обнаружила в высоком стакане напиток,
напоминавший лимонад, но на вкус гораздо приятнее. Она чуть было не спросила
Николаса, что это, а потом решила — не стоит показывать невежество.