Жанр: Любовные романы
Возьми мою любовь
...равнивая с собой. Ей
понадобится еще немного времени, чтобы разобраться, что же здесь не так.
Внешне Лориол казалась обаятельной, очень милой, но...
Пета вздохнула и попыталась отогнать беспокойство. Она пошла на кухню и
выпила стакан воды, потом вернулась в коридор и остановилась, размышляя, что
делать дальше. Ей очень хотелось погулять, почувствовать прохладный ветерок
на щеках... но до сих пор шел сильный дождь, настоящий ливень.
Может, позвонить Майку? Он приедет в гости... Ведь наверняка вернулся из
Хорнинга. При этой мысли она просияла и быстро пошла к телефону. Внезапно
Пета почувствовала, что ей не хватает той уверенности, которую она
испытывала рядом с Майком. А сейчас ей показалось, что у нее нет ни одного
союзника, кроме Энн... и даже Энн будто покинула ее!
Пета набрала номер телефона, надеясь, что к телефону подойдет не миссис
Мэндевилл. Ей повезло. Трубку взял Майк.
— Алло! Это Пета. Как прошел сегодняшний день?
— Жутко. — Голос Майка явно звучал мрачно. — Мы проиграли, а
из-за неуклюжего идиота Тома еще и порвали парус! Я сказал этому дураку, что
надо взять риф, но он начал спорить, и было уже поздно!
— О, Майк! Я сожалею! — Пета представила, как сильный ветер
развевает и хлопает разорванным парусом и как рассердился Майк.
— Я жалею гораздо сильнее. Больше всего на свете ненавижу, когда меня
заставляют выглядеть проклятым любителем!
Пета вздохнула:
— Кажется, нам обоим сегодня не везет.
— У тебя тоже неприятности? Жаль, что ты не смогла быть в моей команде.
Старушка, ты стоишь трех Томми Хейзов! Знаешь, у него хватило духу заявить,
что я давно должен был поставить новый парус! Подумать, так это по моей вине
нам пришлось плыть с разорванным кливером! — Майк говорил с горечью. Он
явно был расстроен.
Из гостиной послышался смех. Когда она слышала, чтобы тихая, застенчивая Энн
так смеялась?
Пета в отчаянии прошептала:
— Майк, ты можешь приехать? Я... я бы очень хотела тебя повидать.
— Что, сейчас? Извини, старушка, не могу. Я должен как-то достать новый
парус. Думал съездить в Поттер к Билли Хоупу: вдруг он продаст мне то, что я
хочу, подешевле. К сожалению, у меня сейчас маловато денег.
— А ты не можешь подождать до завтра?
Она расстроенно повесила трубку и медленно поднялась в свою комнату. Майк
мог спросить, не случилось ли что-нибудь, подумала она. Но сразу
рассердилась на себя. Майк всегда был прямодушным, она знала. И приняла это
с самого начала их дружбы.
Комната Петы была одной из самых маленьких спален в Грейлингсе, но она
выбрала ее из-за потрясающего вида из окна. Пета могла любоваться сверкающей
лентой реки за равнинами и болотами, а это с избытком возмещало ей то, что в
комнате оставалось так мало места для вещей. Не то чтобы их было много — она
не любила беспорядок. Маленькая картина на стене возле кровати, ряд любимых
книг в маленьком шкафу, радио, проигрыватель и несколько тщательно выбранных
записей — вот и все.
Пета включила радио, и комнату наполнила мелодия Дебюсси. Она соскользнула
на пол и слушала сидя, подперев ладонями подбородок. Ее опекун однажды
сказал, с глубоким сарказмом, что легкое и очень элементарное знание музыки
— единственный признак культуры, который он смог найти в своей подопечной.
Но, хотя она любила Дебюсси и Чайковского, сегодня вечером она не могла
полностью забыться. Ее мысли находились в сильном смятении, душа слишком
беспокоилась, и девушка не могла спокойно дослушать концерт.
Спустившись, девушка застала Энн на кухне. Та готовила грейпфрут на
завтрашнее утро. Энн подняла на нее глаза и успокоенно вздохнула:
— О, вот и ты, дорогая! Теперь чувствуешь себя лучше?
— Лучше? — Пета уставилась на нее. — Со мной ничего не
случилось!
Энн колебалась. Она сердилась на себя за отсутствие такта. Потом, глядя на
хмурое лицо Петы, тихо сказала:
— Ну, ты не очень дружелюбно вела себя за ужином, правда, дорогая?
Может, это от застенчивости. Я сама была... пока не поняла, что в этом нет
необходимости. Доктор Уэринг так обаятелен, и мисс Кент — тоже такая
вежливая и милая... я приятно удивлена.
Надо же, Энн говорит с таким восторгом, подумала Пета. Вслух же недоверчиво
спросила:
— Тебе нравится Николас Уэринг? По-моему, он отвратителен!
Энн слегка порозовела. Но когда заговорила, в ее голосе появилась
непривычная решимость.
— Да, он мне и в самом деле очень нравится. Я уверена, что ты глупо
ведешь себя с ним, Пета. Если ты и дальше будешь открыто демонстрировать
неприязнь, как сегодня вечером, это кончится тем, что ты очень расстроишь
своего дядю. Кстати, может, тебе лучше пойти и пожелать ему спокойной ночи?
Он в библиотеке, но очень скоро ляжет спать.
— Надеюсь, он не захочет опять объявить мне выговор! — Пета
яростно пнула ножку стула. Эта детская выходка почему-то ее
успокоила. — Он один?
— Думаю, что да. Мисс Кент поднялась в свою комнату, и, по-моему,
доктор Уэринг тоже ушел к себе. — Энн с беспокойством посмотрела на
девушку. — Не думаю, что Джон возьмется упрекать тебя, дорогая. Он
выглядит очень усталым. Ты знаешь, свежий воздух Норфолка слишком силен для
него первое время.
Энн ошиблась. Профессор Девлин, оставшись наконец со своей подопечной
наедине, строго высказался о том, как безобразно она водит машину и какой у
нее плохой характер. Пета в душе кипела, но перенесла его осуждение молча. А
когда он замолчал, бросилась из дома, полная негодования.
Дождь уже закончился, и воздух, несмотря на холод и сырость, был свежим и
ароматным. Она быстро пошла вдоль подъездной дороги, остановилась у ворот.
Свет луны серебрил кроны деревьев, горы, луга... стояла мирная тишина,
которую вдруг нарушил звук шагов за спиной у Петы.
Она развернулась и оказалась лицом к лицу с Николасом Уэрингом. При лунном
свете он выглядел еще более высоким, а жесткие очертания губ и квадратный
подбородок выделялись сильнее.
— Что вам надо? — Захваченная врасплох, она заговорила
обвинительным тоном.
— Да ничего. Как и вы, я просто любуюсь лунным светом. По крайней мере,
у нас есть хоть что-то общее: любовь к ночным прогулкам.
Она холодно заявила:
— Я как раз собиралась вернуться в дом. Спокойной ночи, доктор Уэринг.
Пета хотела прошмыгнуть мимо него, но мужчина преградил ей дорогу.
— Послушать Дебюсси? — спокойно спросил он и добавил, видя ее
удивление: — Вы забываете, что моя комната рядом с вашей. Я слышал мелодию
Claire de Lune
, проходя мимо двери.
Она враждебно разглядывала его.
— Уже нажаловались, что от меня слишком много шума?
Его губы дрогнули.
— Ладно, ладно, мир! Я знаю, мы неудачно начали. Но разве мы не можем
быть друзьями? Знаете, вы очень угрожающе хмуритесь — за ужином я просто
оробел!
Он снова надо мной потешается
— негодующе подумала Пета и ответила, не дав себе времени подумать:
— Я не испытываю к вам дружеских чувств!
— Я заметил. Пета, вы поверите, если я скажу, что даже за весь чай
Китая не согласился бы рассказать профессору, при каких обстоятельствах мы
познакомились? Вы должны понять, что Лориол и я понятия не имели, кто вы, и
я действительно глубоко сожалею, что из-за нескольких неосторожных слов
вам... ну, устроили головомойку. В этом нет ничего приятного, особенно в
присутствии незнакомых людей.
В его голосе прозвучала неожиданная доброта, и это взволновало Пету. Но она
была слишком горда, чтобы принять сочувствие.
— Избавьте меня от вашего сострадания, доктор Уэринг! Если бы не это,
произошло бы что-нибудь еще!
— Да, я заметил, что вы в ссоре. — Он помолчал, потом сухо
добавил: — Без сомнения, у обеих сторон есть недостатки, но вы не очень-то
стремитесь к примирению, не так ли?
— Какое вам дело?
— Никакого. — Он задумчиво разглядывал ее. — Сколько вам лет,
Пета? Семнадцать? Восемнадцать? Сколько бы ни было, вы очень юны для своего
возраста. Надо быть очень незрелой, чтобы думать и вести себя так, как вы.
Почему бы не попытаться повзрослеть? Знаете, вам это может понравиться.
Она недоверчиво уставилась на него. Только долгое время спустя она поняла,
что его спокойно-отрешенный вид взбесил ее даже сильнее, чем его слова.
— Еще один бесплатный совет или я могу идти? — Несмотря на усилия,
ее голос дрогнул.
Он внезапно ухмыльнулся и стал выглядеть моложе.
— Только одно. — Он вдруг прикоснулся к ее подбородку. Его глаза
сияли, и в них появилось беспокойное выражение. — Вы очаровательны.
Жаль портить себя избытком косметики, особенно неправильно подобранной!
— О! Пета задохнулась от возмущения. Ее лицо залилось румянцем.
У них за спиной послышались легкие шаги и раздался мелодичный голос Лориол:
— Вот ты где, Николас! Я тебя всюду ищу!
Она перевела взгляд с Николаса на Пету и в удивлении приподняла брови. На ее
лице отразились все ее мысли, когда на краткий миг Лориол утратила
осторожность. Но Пета, сердитая, растерянная и смущенная, не стала ждать,
что она скажет. Лишь пробормотала:
До свидания
, проскользнула мимо нее и
быстро пошла вдоль подъездной аллеи к дому.
У себя за спиной она услышала мягкий смех Лориол и машинально оглянулась.
Красавица с золотистыми волосами придвинулась к Николасу очень близко и
соблазнительно подняла голову, чтобы ее красивое лицо оказалось рядом с его
лицом. Хотя Пета и была неопытной, даже наивной, но внезапно она поняла одну
вещь. У нее не осталось ни малейших сомнений в том, что Лориол Кент приехала
в Норфолк вовсе не потому, что желала помочь Джону Девлину с его книгой. Она
приехала сюда из-за Николаса Уэринга.
Глава 4
Несмотря на страхи Петы, гости почти не изменили обычной жизни в Грейлингсе.
Вообще-то дни проходили быстро и без всяких событий. Не было ни ссор, ни
споров, которые обычно омрачали пребывание Джона Девлина дома. Он, как с
уверенностью предсказала его сестра, очень быстрою головой ушел в работу над
книгой. Профессор был требователен к своей подчиненной, а время для
секретарской работы, на котором он настоял, оказалось необычным — ему
нравилось диктовать по вечерам, а днем разбирать заметки. К счастью, Лориол
не возражала. Она казалась неутомимой. И хотя профессор диктовал ей часами,
каждый день около полудня она неизменно предъявляла множество листов
отпечатанного текста, надиктованного предыдущим вечером. Николасом тоже
овладела лихорадочная деятельность, и Энн порой спрашивала себя, понимает ли
брат, что, вместо того чтобы спокойно выздоравливать, молодой мужчина, как и
Лориол, почти не отдыхает.
Она так и сказала Пете, на что услышала:
— Я только рада этим приятным мелочам! Чем меньше его вижу, тем
счастливее себя чувствую!
Энн вздохнула: Пета иногда вела себя так неразумно!
— В последнее время ты почти не видишься с нами. Кажется, ты сама очень
усердно работаешь. У тебя стало больше учеников?
— Не совсем. Это миссис Норуэлл. — Пета помрачнела. — Она
плохо себя чувствует, устает. Это из-за беременности. Она изо всех сил
старается держаться как обычно, но ей все чаще приходится уходить домой и
ложиться в постель. Я знаю, майор Норуэлл беспокоится из-за нее и, если на
то пошло, из-за школы, хотя и пытается скрыть. Я чувствую, что должна делать
все, что в моих силах, чтобы помочь. — Она посмотрела на Энн и
ухмыльнулась: — К счастью, дядя, кажется, забыл о том, как ему не нравится
карьера, которую я выбрала! Надеюсь, никто не станет ему об этом напоминать!
Она действительно почти не видела опекуна и Николаса с Лориол, не считая
встреч за обедом. Этого она избежать не могла, хотя всегда заботилась о том,
чтобы поскорее удрать. Майк был для нее более подходящим спутником. Или
Ричард Мэйн. Удивительно, но они с художником стали большими друзьями. Пета
понимала, что ему очень нравится ее общество, хотя часто замечала в его
серых глазах легкую задумчивость. Работа над портретом продолжалась, хотя
девушка считала это напрасной тратой времени. Будь она красивой, как Лориол
Кент, можно еще понять его энтузиазм, но рисовать ее, чьи достоинства —
тощая фигура и множество веснушек...
Пета вздохнула. Она пришла к твердому заключению, что Лориол нравится ей не
больше чем Николас. Гостья расточала обаяние, но при удобном случае
обязательно намекала, очень тонко и вроде бы невинно, что считает Пету
безнадежно юной.
Пета хотела верить, что она ведет себя так под влиянием Николаса. Но он
всегда обращался с ней крайне серьезно и почтительно. Правда, возмутительный
блеск серых глаз разоблачал его, но Пета не могла ссориться с ним при всех.
Лориол прекрасно удавалось полностью завладеть его вниманием. В обращении
профессора с секретаршей не было ничего, что могло предположить нечто
большее, чем дружелюбие. Но, по мнению Петы, вряд ли он испытывал только
платонические чувства. Лориол достаточно красива, чтобы заставить
поволноваться любого мужчину... даже такого грубого, надменного и властного,
как Николас Уэринг!
Ее до сих пор мучило воспоминание о том, что он сказал ей в саду.
— Вы думаете, я слишком юная для своего возраста? — Она удивила
Ричарда Мэйна. Этот вопрос был нетипичен для Петы. Ее естественность
составляла для него часть обаяния Петы.
— Думаю, что нет. — Он не сразу ответил, пораженный мольбой в ее
карих глазах. — Неискушенная — да. А это не одно и то же.
— Вот как? — Пета закрыла глаза. — А как ее приобрести...
искушенность, я имею в виду?
Он невольно хохотнул:
— Дай Бог, чтобы ты этого никогда не узнала, дитя!
— Вот! — Пета в отчаянии всплеснула маленькими загорелыми
ручками. — Именно это я и имею в виду! Даже вы называете меня ребенком!
Ей не удалось полностью скрыть обиду, и взгляд мужчины стал внимательным.
— Не презирай своей юности, Пета. Это драгоценный дар. Наслаждайся им,
пока можешь.
Его вдруг кольнуло дурное предчувствие. Пета и правда была как ребенок. И не
имела оружия против житейских доспехов людей, которые давно забыли о
собственной невинности.
Он наблюдал за ней, когда она впервые подошла к его мольберту и замерла,
глядя на холст. Ее неопытные глаза решили, что картина скоро будет окончена,
и ее поразило сходство, которое он уловил. И все же, так ли был похож
портрет? В этом нарисованном лице чувствовались живость и пыл, а она не
сомневалась, что ими не обладала. Глядя на портрет, она вдруг почувствовала
робость.
Вы очаровательны...
— вспомнились слова Николаса, и она прикусила губу.
Пета быстро отвернулась от картины, при этом наткнувшись на маленький
столик.
— Ну, тебе нравится? — Ричарда Мэйна позабавили и тронули смущение и неуклюжесть девушки.
— Вы очень хороший художник, — осторожно начала Пета. —
Почему вы захотели меня нарисовать, мистер Мэйн? Вы могли найти девушку
гораздо красивее.
Он засмеялся:
— Может быть. Мне понравилось, что ты лишена всякого притворства. Есть
и другие причины. Но я не собираюсь тебе о них рассказывать.
— О! — Пета взглянула на него и отчаянно покраснела. —
Знаете, я не выспрашиваю.
— Я это знаю, моя дорогая. — Он задумчиво посмотрел на нее. —
Как дела у молодого викинга?
Пета хихикнула, чувствуя облегчение из-за перемены темы:
— Бедный Майк! Боюсь, ему до сих пор не везет. Пришлось купить новый
парус для
Романи
, и он остался без гроша. Плавать под парусами — дорогое
хобби, хотя, конечно, оно того стоит.
Здесь все в порядке, — подумал мужчина. — Попробуем зайти с
другой стороны
— А твой опекун? Работа над книгой продвигается?
— Думаю, да. Лориол... его секретарша... прекрасно разбирается в своем
деле, и, конечно, очень помогает доктор Уэринг.
Пета постаралась говорить весело и восторженно. Ей очень нравился Ричард
Мэйн, но кое-что она не могла с ним обсуждать.
С Мэндевиллами, однако, она была не такой сдержанной — отвечала на
нетерпеливые вопросы Холли откровеннее, чем, возможно, следовало.
— Секретарша очень хорошенькая, правда? Дикон видел ее на почте, она
покупала марки. И он сказал, что она как кинозвезда. — Темные глаза
Холли сверкали от радостного возбуждения.
— Она очень хорошенькая, — согласилась Пета и, глянув на Майка,
засмеялась: — Думаю, даже тебе она бы показалась привлекательной, Майк,
несмотря на мини-юбку и накладные ресницы!
Майк, поглощенный
Миром яхт
, проворчал что-то в ответ. Он уже слышал от
нескольких друзей, что девушка, приехавшая в Грейлингс, потрясающая. Но это
не особенно его интересовало.
— А доктор Уэринг? Как насчет него? — настаивала Холли. — Он
милый?
— Ужасный! — мрачно отозвалась Пета. — Самодовольный,
надменный, властный...
— Судьба! — Холли посмотрела на нее с сочувствием. —
Наверное, он не может вести себя по-другому. Старики часто становятся
сварливыми.
Пета почувствовала угрызения совести.
— Он не старый... не очень. — Девушка вздохнула. — Я бы
сказала, ему немного больше тридцати. Когда улыбается, выглядит совсем
молодым.
— Он скучный? — не унималась Холли. — Ему нравится кататься
верхом или плавать под парусами?
— Не знаю насчет верховой езды. Он не умеет плавать под парусами.
Говорит, ему не интересно. Лично я думаю, что он боится промочить
ноги, — кисло улыбнулась Пета.
Майк отбросил журнал.
— О господи, еще один! — простонал он, и Пета вновь почувствовала
укол совести.
Она намеренно создала у них ложное представление о человеке и не знала,
зачем это сделала. Пета терпеть не могла Николаса Уэринга, но была твердо
уверена в том, что он не трус. Судя по всему, он знал, как вести себя в
любой ситуации, какой бы неудобной и опасной она ни была. Но Пета не могла
заставить себя сказать о нем хоть что-то хорошее. Она уже рассказала об их
первой встрече, и ее позабавила реакция Майка.
— Жаль, что меня там не было! Я бы хорошенько врезал этому дураку,
чтобы он так с тобой не разговаривал!
Пета засмеялась. Ее обрадовала и утешила горячая поддержка друга. Но на миг
она спросила себя: а сумел бы Майк сделать нечто подобное?
Ведь в Николасе Уэринге он мог бы найти серьезного противника.
Пета немного удивилась, когда Николас и Лориол заявили, что собираются в
воскресенье пойти в церковь вместе с ней и Энн. Профессор Девлин предпочел
остаться дома — несколько лет назад он поссорился с приходским священником и
до сих пор не забыл об этом.
Пета сердилась на себя за мотивы, которыми руководствовалась, но оделась с
особой тщательностью. Она жалела, что у нее нет ничего наряднее темно-синего
льняного костюма, который последние два года она всегда надевала летом,
отправляясь в церковь. Конечно, печально вздохнула девушка, никто и не
заметит, что она надела или не надела, когда поблизости Лориол. Энн, Николас
и Лориол ждали ее в коридоре. Сегодня Лориол выглядела даже привлекательнее
обычного. Очаровательная шляпка была ей к лицу, а прекрасно сшитый белый
костюм подчеркивал ветхость одежды Петы.
Пета почувствовала взгляд Николаса, и ей вдруг стало жарко. По крайней мере,
он не сможет сказать, что ей не идет эта губная помада! Ведь в тот памятный
вечер она выбросила всю косметику и твердо решила вообще ею не пользоваться,
пока не получит хороший совет от того, кто в этом разбирается. Ей не
хотелось второй раз рисковать и выставить себя на посмешище!
— Ну, мы все готовы? — проворковала Лориол и взяла Николаса под
руку.
Лориол никогда не упускала возможности заявить свои права на него, подумала
Пета. И она страшно удивилась, когда Николас решительно усадил на переднее
сиденье Энн, а не Лориол. Пета бросила быстрый взгляд на Лориол и увидела,
что ее красивое лицо на миг исказилось от раздражения, но секретарша тут же
взяла себя в руки.
Пока они добрались до маленькой деревенской церкви, там уже было очень много
народу — пожаловали туристы. Их было легко узнать среди традиционно одетых
жителей деревни. К счастью, приходский священник считал, что гораздо важнее
то, что люди пришли на службу, чем то, во что они одеты.
Направляясь вместе с остальными по узкому проходу к скамье Грейлингса, Пета
заметила миссис Мэндевилл, Майка, Холли и Дикона. Они, как обычно, сидели на
своих местах. Девушку позабавило, с каким изумлением смотрел Майк на Лориол.
Остальные тоже смотрели на Лориол. Да, девица умела привлечь к себе
внимание, грустно подумала Пета. Но тут же забыла о ней, поскольку
озаботилась другим — найти место подальше от Николаса Уэринга. Ее удивила и
рассердила тщетность усилий. Кончилось тем, что она оказалась между Энн и
Николасом. Что еще хуже, сборников церковных гимнов на всех не хватило, а
поскольку у Энн никогда его не было — она слишком плохо видела и не могла
разбирать мелкий шрифт, к тому же все равно знала их наизусть, — Пета
обнаружила, что ей придется читать сборник с Николасом. Почему бы ему не
отдать ей книгу, а самому присоединиться к Лориол? — негодовала девушка
и пожалела, что не может спокойно рассуждать, пока он рядом.
Грубый твид его пиджака колол ей щеку, и Пета чувствовала слабый и странно
приятный аромат табака. Он держал книгу спокойно, его пальцы были загорелыми
и... сильными. Она поняла, с какой осторожностью сама держит сборник, только
когда в конце второго стиха он наклонился и прошептал ей на ухо:
— Знаешь, тебя даже не укусят!
Пета вспыхнула от негодования и сердито посмотрела на него. Он не отвел
взгляда, и она увидела, что в его глазах появилась ненавистная насмешка.
Девушка попыталась сосредоточиться на тексте. Это был один из ее любимых
гимнов. Она не собиралась позволить Уэрингу все испортить! У него оказался
приятный баритон, и он ни разу не сфальшивил.
Служба закончилась, и они друг за другом вышли на улицу. Приходский
священник приветствовал их у входа в церковь. Он улыбнулся Пете и Лориол,
пожал руку Николасу и назвал его по имени. Потом отвел Энн в сторону и
поблагодарил за то, как она расположила цветы у алтаря. Прихожане по очереди
приносили цветы, а Энн всегда удавалось превзойти всех.
Лориол вопросительно взглянула на Николаса, и он засмеялся:
— Мы встречались на неделе. Я внимательно осмотрел церковь. Она
восхитительна, правда? Конечно, Норфолк известен красивыми церквями.
Краем глаза Пета увидела, что к ним приближаются Мэндевиллы. Она глубоко
вздохнула, готовясь к тому, что сейчас наверняка представит их, но
обнаружила, что ей не надо стараться.
— Доброе утро! — Маргарет с очаровательной улыбкой протянула руку
Николасу. — Я Маргарет Мэндевилл, а вы, я уверена, — доктор
Уэринг. Я много слышала о вас от Петы, она почти член нашей семьи. —
Женщина посмотрела на Лориол, и ее тон стал веселым и доверительным: — Мисс
Кент, можно, я кое-что вам скажу? С тех самых пор, как вы вошли в церковь, я
не переставала восхищаться вашей очаровательной шляпкой и спрашивать себя:
где же вы ее купили? Разве это не ужасное признание? Боюсь, я, должно быть,
очень суетная женщина... или хуже — откровенно жадная!
Лориол засмеялась:
— Как мило с вашей стороны, что вы мне это говорите! Я рада, что она
вам нравится: мне ее сшила забавная модистка в Нью-Йорке. Она делает
замечательные шляпы, а потом продает их по фантастически низким ценам! Я
говорила, что она может разбогатеть.
Пета поразилась удивительному сходству этих двух женщин. Не внешностью, а по
характеру. Они выглядели так, будто принадлежали к одному миру. Этого не
могла изменить даже заметная разница в возрасте.
Да ведь они и говорят на одном языке, — пришло в голову Пете, —
послушать их, так шляпка — самое важное в жизни!
Она обеспокоенно взглянула на Майка, но... он даже не смотрел на нее.
На круглом личике Холли отразилось страшное волнение. Она схватила Пету за
руку и оттащила ее в сторону.
— Пета, ты и вправду ужасная! — прошептала девочка. — Почему
ты говорила жуткие вещи про доктора Уэринга? Он такой потрясающий!
Совершенно не похож на археолога!
—&
...Закладка в соц.сетях
