Возьми мою любовь

страница №13

...рибыли в Лондон
холодным и безрадостным зимним днем. Город показался девушке чрезмерно
серым, тусклым и грязным после безукоризненной чистоты швейцарских городов.
Страшно захотелось сразу уехать домой. Но Пета ни за что на свете не хотела
обижать Ричарда.
Вышло так, что на выставку она пришла одна. Селия хотела пойти с Луи, а из-
за деловой встречи он не смог отправиться туда немедленно. Не без труда Пета
нашла маленькую галерею, которая на неделю была целиком отдана коллекции
Ричарда, и с удовольствием увидела, что там многолюдно. Ричард часто называл
себя конченым человеком, но это не соответствовало действительности. Его
работы все еще вызывали восхищение и уважение.
Смешавшись с толпой, она с удивлением и интересом слушала благожелательные
отзывы о картинах и запомнила некоторые, чтобы потом пересказать Ричарду.
Казалось, наибольшей популярностью пользовались швейцарские пейзажи, но
после пяти месяцев, проведенных среди гор с их хрустальным блеском, Пета
находила норфолкские пейзажи, с их приглушенными красками, необыкновенно
успокаивающими. Она стояла перед ними, пытаясь заглушить тоску по дому,
когда услышала рядом знакомый голос.
— Пета! И правда Пета, не так ли?
Она повернулась и широко раскрыла от удивления глаза.
— Да, Пета! Я сначала не был уверен.
— Майк! — Его она меньше всего ожидала увидеть.
Он ухмыльнулся как раньше, хотя в остальном Майк сильно изменился. Он
потерял свой здоровый загар и вместе с ним множество веснушек. Зато приобрел
деловой вид благодаря строгому темному костюму с неярким галстуком. И... да,
он держал в руках портфель!
— Я целую вечность не сводил с тебя глаз. Интуиция подсказывала, что
это ты, хотя мне трудно в это верилось. — Его взгляд многозначительно
остановился на ее модном темно-синем пальто с белым шерстяным воротником и
белыми пуговицами и темно-синем с белым шарфе, повязанном в новом стиле на
голове.
Пета покраснела:
— Что ты здесь делаешь? Я не думала, что ты интересуешься живописью. По
крайней мере, не интересовался.
— Не интересуюсь. Но кто-то сказал, что норфолкские пейзажи очень
хорошие, вот я и решил зайти и быстро все посмотреть. Знаешь, я скучаю по
тем местам. Мама с детьми переехала в Хэйз пару недель назад, так что теперь
я не возвращаюсь туда даже изредка. А что у тебя? Мама сказала, что ты в
Швейцарии.
— Вчера вернулась. Завтра еду домой.
Майк засмеялся:
— Наверное, ты хотела восхититься своим портретом? Он там. Первая вещь,
которую я увидел, когда вошел. Очень хорош. Им восторгаются. Я бы даже
захотел бы его купить, если бы был миллионером!
Он подвел девушку к портрету и показал цену. Она недоверчиво уставилась на
цифру:
— Но ведь он не может ожидать, что продаст ее по такой цене!
— Она продана. — Женщина, стоящая рядом с ними, услышала
пораженное замечание Петы и обернулась. — Около получаса назад. Я знаю.
Потому что в это же время покупала маленький пейзаж. Портрет приобрел
мужчина. Он выписал чек и глазом не моргнув. — Она заметила сходство
между девушкой и портретом. — Надо же! Ведь вы та самая...
Пета, залившись румянцем, сбежала, а Майк поспешил за ней.
— Умно с ее стороны, да? — Майк безуспешно пытался скрыть, что его
развеселило смущение Петы. — Хотя, если подумать, ты не так уж
изменилась. Наверное, все дело в одежде. — Он взглянул на часы. —
Послушай, ты уже достаточно посмотрела? Хочешь выпить кофе? Времени у меня
мало, но я хотел бы сказать тебе кое-что.
Пета бросила на него осторожный взгляд:
— Никакого расследования, Майк?
Он покачал головой и взял ее за руку:
— Никакого расследования, Пета. Но я бы хотел сказать, что сильно
сожалею о том, как вел себя прошлым летом. Я отвратительно с тобой
обращался, хотя тогда не понимал. — Его губы немного скривились. —
Боюсь, я не понимал очень многого.
— Это было не только твоей виной. Подойдет, не так ли? — Пета
указала на маленький симпатичный бар.
Майк не отвечал. Они сели за маленький столик, дождались кофе. Наконец он
спокойно произнес:
— Боюсь, это моя вина. Я заслужил все, что получил, кроме... я и правда
любил ее, Пета. Думал, что она самая чудесная девушка, какую я видел в
жизни. Ты... и даже малышка Холли... догадались, что она просто
развлекается, но я...
Для него это так же плохо, как для меня, — подумала Пета, — он
забыл Лориол не больше, чем я забыла Николаса.

Она быстро возразила:
— Я знала только потому... Лориол сама призналась, что она и Николас
влюблены друг в друга. Она просила не говорить об этом никому. — Пета
замолчала, оттого что Майк пристально смотрел на нее. — В чем дело?
— Лориол сказала, что она и Уэринг влюблены друг в друга? Но это
неправда. По крайней мере, она могла в него влюбиться, но ему-то уж точно не
было до нее дела!
Губы Петы внезапно пересохли.
— Что ты имеешь в виду? Откуда ты знаешь?
Майк выглядел немного удивленным от ее настойчивости, но с готовностью
ответил:
— Ну, ты помнишь вечеринку, когда Лориол и Уэринг уехали вместе, а нас
бросили? Лориол захотела потанцевать снова, но я стоял прямо у них за спиной
и слышал, как Уэринг возразил и сказал, что хочет найти тебя. Тогда Лориол
выдала ему что-то такое... я не расслышал, и это, кажется, сильно
подействовало на Уэринга. Он, похоже, обругал ее и заявил, что не любит и
никогда не давал ей повода думать, что любит. — Он замолчал, неловко
улыбаясь. — Наверное, я не должен был все это слушать, но я был сам не
свой, еле соображал, что делаю. Я более или менее понял, что Лориол не хочет
быть со мной. Она хотела быть с Уэрингом, и для меня было утешением узнать,
что она ему не нужна!
— Но... — начала Пета. Она не могла сказать Майку, что видела, как
Лориол выходит из спальни Николаса. В любом случае... ведь она могла сделать
поспешный вывод? Пета схватилась за голову. О нет! Это не может начаться
сначала — вся эта неразбериха, стресс и душевный разлад!
Казалось, Майк не заметил ее беспокойства. Он снова взглянул на часы и
объяснил, что пообещал другу встретиться с ним и пойти на ревю.
— Как-нибудь зайди нас повидать, хорошо? — улыбнулся он. —
Знаешь, мама и дети обрадуются тебе. Я тоже, если буду дома.
Они улыбнулись друг другу. Оба с грустью понимали, что их старой дружбе
пришел конец. Обоим хватило мудрости не думать о том, что могло быть, и не
жалеть об этом.
Еще долго после ухода Майка Пета сидела, уставившись в пространство. Наконец
она пришла в себя. Из любопытства она вернется в галерею и выяснит,
действительно ли ее портрет был продан за астрономическую сумму. Она не
могла поверить, что такое возможно. Кто-то наверняка ошибся!
Первым, кого она увидела, снова войдя в галерею, был Ричард. Он выглядел
необыкновенно взволнованным, потеряв свое обычное спокойствие и
невозмутимость.
Как только он увидел Пету, сразу поспешил к ней:
— Пета, моя дорогая! Твой портрет продан!
— Я слышала. Я приходила сюда час назад. — Пета колебалась.
Неужели Ричард волновался из-за этого? Нет, решила она. Деньги — даже такие
— для него ничего не значили. Она робко спросила: — Вы не хотели, чтобы его
продали, верно? Селия говорила мне, что вы не хотите расстаться с ним.
— Да, я не хотел расстаться с ним. По крайней мере... — Ричард
помолчал, словно о чем-то размышляя, потом медленно произнес: — Пета, моя
дорогая, ты не могла бы оказать мне большую услугу?
— Конечно! В чем дело?
— Пожалуйста, отнеси письмо тому человеку, что купил твой портрет. Я
там спрашиваю, не возьмет ли он обратно свой чек. О, я знаю, что дело
сделано! Но я знаю и этого человека — немного. И думаю, что, если объясню
обстоятельства, он согласится сделать то, о чем я прошу.
— Хорошо. — Пета говорила неохотно, потому что мысль о таком
поручении привела ее в смятение. О чем только думал Ричард? Наверняка
покупатель, кем бы он ни был, придет в ярость, услышав о такой необычной
просьбе! Но она не могла отказать художнику. Девушка смотрела, прикусив
губу, как Ричард что-то быстро пишет на листе бумаги и кладет его в конверт
вместе с ненужным чеком.
— Это послужит мне уроком, — насмешливо произнес он, протягивая
конверт Пете. — Мне следовало указать на портрете: Не продается, но я
подумал, что тебя развеселит, когда узнаешь, какую цену я запросил.
Пета взглянула на конверт: 23, Олбемерл-стрит.
— Это совсем рядом. Возьми такси, я сейчас тебе вызову. — Ричард с
необычной живостью удалился, раньше, чем Пета смогла ему напомнить о том,
что он не назвал ей имени адресата.
Пожав плечами, она решила не беспокоиться. Кто бы ни жил в этом доме, соседи
наверняка знают человека, который расплачивается за картины небольшим
состоянием! В самом деле, Ричард ведет себя очень странно! Как бы сильно ему
ни хотелось сохранить портрет, контракт есть контракт, и он не имел права
пытаться его нарушить!
Оказалось, что ей нужен многоквартирный дом где-то в середине улицы. Она
робко постучала в дверь, расстроенно думая, как же объяснить ситуацию. Дверь
открыл худощавый мужчина в очках, со взъерошенными волосами и рассеянным
выражением лица.

— Извините! Я думала... то есть это: случайно, не вы купили сегодня на
выставке картину Ричарда Мэйна? — Она изо всех сил пыталась говорить
хладнокровно, но все равно покраснела под его удивленным и заинтересованным
взглядом.
— Боюсь, не я. Я не выходил из дома. Но не знаю насчет моего друга.
Иногда он делает странные вещи, — весело сообщил мужчина. —
Войдите и спросите у него.
Он впустил девушку и проводил ее через маленький коридор в большую уютную
комнату, стены которой были заставлены книжными полками. Перед окном за
письменным столом, заваленным книгами и бумагами, сидел темноволосый
мужчина. Спиной к двери.
— К тебе гостья, Уэринг, — приветливо сообщил мужчина в
очках. — По крайней мере, она, к сожалению, не ко мне. Так что, если не
перепутала адрес, тебе, кажется, повезло.
Мужчина за столом обернулся. Пета испытала шок, узнав Николаса. Она
повернулась и хотела сбежать вслед за соседом, но Николас опередил ее. Он
поспешно пересек комнату и захлопнул дверь.
— Пета!
— Я думала... ты в Перу!
— А я думал, что ты в Швейцарии! По крайней мере, так написал мне
профессор в своем последнем письме! Что ты здесь делаешь? Почему ты
приехала?
Пытаясь побороть дрожь в руках, Пета протянула письмо Ричарда:
— Меня прислал Ричард. Я не знала, что это для тебя.
Она наблюдала за тем, как он распечатал конверт, и пришла в ужас, когда все
поняла.
— Николас! Это ведь не ты... заплатил такие деньги... за мой портрет?
Он оторвал взгляд от записки и улыбнулся, глядя на нее. Его серые глаза
сияли счастьем.
— Именно я. И заключил очень хорошую сделку. Я удивлен, что мистер Мэйн
думает, будто я захочу от нее отказаться.
Сумочка выпала из рук Петы и с легким стуком упала на пол.
— Если только, — неторопливо добавил Николас, — вместо него я
получу кое-что получше. Например, оригинал.
Он шагнул к ней. Пета потеряла ощущение реальности, смутно понимая, что
любимый крепко ее обнимает и целует, нежно, ласково, долго. Захваченная
врасплох, она едва перенесла страсть этого поцелуя и чувства, которые он в
ней пробудил. Она забыла о боли и страданиях. Николас рядом, он обнимает ее,
он...
Прошло довольно много времени, прежде чем Николас утолил первую жажду
страсти поцелуем. Он немного отстранил девушку от себя и прошептал:
— Я люблю тебя. Слышишь, Пета? Я люблю тебя. Я давно пытался сказать
тебе, но ты не хотела слушать. А теперь, ради всего святого, скажи, что Мэйн
не обманывает и ты чувствуешь то же самое.
— Я... да. — Пета выглядела ошеломленной и говорила точно так же.
Она не спросила, что он имел в виду, говоря о Ричарде.
Николас глубоко вздохнул:
— И ты позволила мне уехать с мыслью, что ты любишь... Майка
Мэндевилла? Почему, милая? Почему ты это сделала?
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ее сердечко никак не могло
успокоиться, голос дрожал.
— Из-за Лориол.
— Лориол?
— Она мне сказала, что ты и она... что вы влюблены друг в друга, только
ты не желаешь постоянных уз. Я... я поверила. Это казалось очевидным.
— Она тебе сказала, что мы влюблены друг в друга? И ты поверила? Даже
после той проклятой вечеринки, когда от любви к тебе я чувствовал себя как в
аду, потому что не мог тебе признаться? Я не собирался целовать тебя в тот
вечер. И не хотел до тебя дотрагиваться. Видишь ли, я был так уверен, что ты
тоскуешь по Майку... Но когда ты назвала меня... дядя Николас... ну, я же
человек... я не смог вынести. Потом, конечно, я подумал, что все
испортил. — Он помолчал и вдруг почувствовал, что Пета
вздрогнула. — Милая, ты дрожишь! — Он потянул ее и усадил к себе
на колени. — Юная Холли не помогла нам. Она сказала, что Майк разбил
тебе сердце и ты надеялась, что он вернется к тебе, после того как уедет
Лориол. — Николас крепче сжал ее в объятиях, когда Пета испуганно
запротестовала. — Казалось, это имеет смысл. Мне только оставалось
придумать приманку, достаточно соблазнительную, чтобы заставить Лориол
спасовать. — У него вырвался мрачный смешок. — Я знал, видишь ли,
что она хочет выйти за меня замуж. Но всегда отказывался воспринимать это
всерьез. Вообще-то ее махинации меня веселили, пока она не начала
очаровывать Майка, и я понял, что ты можешь пострадать. Тогда я бы с
удовольствием свернул ей шею!
— Ты никогда не давал мне понять, какие чувства испытываешь к ней на
самом деле! — упрекнула Пета.

— Маленький пламенный оратор! Я пытался быть с ней милым из-за ее отца.
Он однажды оказал мне очень добрую услугу, и я пообещал, что, когда нужно,
помогу Лориол. Вот почему я попросил профессора нанять ее секретаршей, хотя
не могу тебе сказать, как сильно потом об этом пожалел. Ты была единственной
причиной того, что я остался в Грейлингсе. В известном смысле здесь не
только вина Лориол. Мужчины становились жертвой ее чар еще с тех пор, когда
ей исполнилось шестнадцать. И она не смогла поверить, что не интересует
меня. Наконец, на вечеринке мне пришлось сказать ей прямо, что она напрасно
тратит время. — У него вырвался печальный смешок. — Лориол пришла
в такую ярость, что по дороге домой мне от нее здорово досталось. Даже когда
я лег спать, она заявилась ко мне в комнату, чтобы в последний раз обрушить
на меня град упреков! — Он замолчал. — В чем дело? Что я такого
сказал?
Глаза Петы наполнились слезами. Она уткнулась лицом ему в плечо:
— О, Николас, я видела ее! Когда она выходила из твоей комнаты! Я... я
подумала... — Она стыдливо остановилась, не в силах продолжать.
— Ты подумала худшее! Ну, будь я проклят! Я всегда подозревал, что
женщины ужасно осложняют себе жизнь поспешными выводами, и теперь я это
знаю! Моя дорогая, милая идиотка, разве тебе никогда не приходило в голову,
что я просто не такой человек? Кажется, ты очень низкого мнения о моем
нравственном облике!
Его голос и глаза дразнили. Пета сглотнула, чтобы избежать хрипоты, и стала
защищаться:
— Ну, она и вправду очень красива. Я всегда чувствовала себя рядом с
ней такой... грязнулей!
Он нежно улыбнулся:
— Моя милая, можно сказать, с того самого момента, когда я тебя увидел,
для меня перестали существовать другие женщины. Правда, я думал, что у меня
нет шансов... я был уверен, что ты влюблена в своего молодого викинга.
Пета покачала головой:
— Я никогда так не думала о Майке. По крайней мере, пока не начала
чувствовать себя несчастной. Я спросила себя, в чем дело. И долго не
понимала, что стремлюсь к тебе!
У него вырвался смешок, похожий на стон:
— И нас разделяла половина мира последние пять месяцев! О, Пета!
Он почувствовал, как она внезапно напряглась.
— Николас! Почему ты здесь? Почему еще не в Перу? Ведь ты не заболел
опять?
— Глупая! Нет, на этот раз не я. Мне пришлось вернуться с одним членом
нашей группы, который внезапно свалился с загадочной вирусной инфекцией.
Дэвид, которого ты только что встретила и который так тактично исчез, —
его брат. Он предложил дать мне приют до тех пор, пока я не должен буду
вернуться в Перу.
— Когда?
— Вероятно, на следующей неделе. — Он почувствовал, что она
прижимается к нему, и нежно погладил ее по волосам. — Ведь ты не
думаешь, что я тебя оставлю, теперь, когда снова нашел тебя, да? Я хочу,
чтобы ты поехала со мной, милая... как моя жена. Тебе понравится медовый
месяц под противомоскитной сеткой?
Поскольку он выбрал этот момент для поцелуя, ответ получился неразборчивым.
Но потом он с беспокойством уточнил:
— Ты не возражаешь, если у нас не будет пышной свадьбы? Боюсь, не
хватит времени на большое торжество. Только тихая церемония в твоей
маленькой деревенской церкви и несколько закадычных друзей.
— Прекрасно! — удовлетворенно вздохнула Пета.
— А после церемонии ты сможешь снять свадебное платье и снова надеть
свои старые джинсы, просто чтобы сделать мне приятное. — Николас
расхохотался. — Мы возьмем в аренду лодку и отправимся, куда захотим.
Пета внезапно вспомнила, зачем она сюда пришла.
— Николас! Что написал Ричард в записке? Я никогда не говорила ему, что
люблю тебя. Но он, должно быть, все это спланировал после того, как
обнаружил, что ты практически разорился, купив мой портрет!
Николас ухмыльнулся:
— Он написал, что не может понять, зачем мне нужна картина, когда я
найду оригинал гораздо более приятным! И если я сумею убедить тебя выйти за
меня замуж, я могу получить этот портрет... как свадебный подарок! — Он
внезапно стал серьезным. — Пета, ты знаешь, что у меня характер
кочевника? Моя работа заставляет меня ездить по всему миру, но я не хочу
тебя покидать. Я не разобью тебе сердце, если мы редко станем посещать твою
любимую деревню?
Она покачала головой:
— Люди значат больше, чем места. Я буду счастлива там, где ты.
Когда он обнял ее, Пета поняла, что это правда. Куда бы Николас ни поехал, в
какие угодно далекие места, одно останется постоянным. Пусть они увидят, как
разрушались здания, приходили в упадок цивилизации и исчезало древнее
великолепие, но зато будут знать, что любовь, настоящая любовь, вечна.