Жанр: Любовные романы
Возьми мою любовь
...nbsp;Тихо! — прошептала в ответ Пета. Ее щеки горели от стыда. Она
надеялась, что их никто не услышал.
— Вы оба должны прийти к нам на ужин, — весело щебетала Маргарет.
Затем она взглянула на Пету: — И Пета, конечно, тоже. Как насчет завтрашнего
вечера?
— Мы бы с удовольствием, правда, Николас? — обворожительно
улыбнулась Лориол. — Это было бы очень кстати. А то мы много работаем и
совсем не отдыхаем.
До сих пор Майк не произнес ни слова, и Пета вдруг сообразила, что его
молчание почему-то ее тревожит. На этот раз парня, похоже, покинула
привычная самоуверенность.
— Какой привлекательный этот мальчик Мэндевилл, — небрежно
заметила Лориол по дороге домой. Потом, скользнув взглядом по оцепеневшей от
неожиданности Пете, добавила: — О, конечно, он твой близкий друг, не так
ли? — Взгляд ее зеленых глаз стал веселым. — Наверное, плавает с
тобой под парусами?
— Да, — напряженно ответила Пета.
Неясное опасение болью отозвалось в сердце. Но причины для этого нет! Или
есть?
Следующим вечером в Сидер-Лодже, глядя, как Майк, избавившись от непривычной
застенчивости, смеется и разговаривает с Лориол, будто знаком с ней
несколько лет, Пета почувствовала, как странно сжимается горло. Несомненно,
приезжие гости произвели очень благоприятное впечатление на семью Мэндевилл.
Но что-то здесь было не так. Пета даже испугалась, когда поняла. Она теперь
здесь лишняя.
Ужин оказался великолепным — заботливо продуманным, прекрасно приготовленным
и красиво сервированным. Перед главным блюдом Пета обнаружила, что у нее нет
подливки, и попросила Майка передать ее, но тот, казалось, даже не
расслышал. Он в это время смеялся — видно, его так рассмешила Лориол. Его
живые синие глаза сияли. И миссис Мэндевилл тоже смеялась и снисходительно
переводила взгляд с одной светловолосой головы на другую. Если Майк
напоминал древнего викинга, подумала Пета, Лориол вполне могла быть одной из
светлоглазых, золотоволосых дочерей Скандинавии.
Пета быстро взглянула на Холли. Они с Диконом атаковали Николаса
всевозможными вопросами, на которые, следует отдать должное, он отвечал с
терпеливым добродушием. По крайней мере, Холли не скрывала, что считает его
потрясающим
. Она восторженно смотрела на него во все глаза! И Пета против
воли все-таки улыбнулась. Холли всегда кем-нибудь увлекалась — обычно
эстрадной звездой! Сама она сказала бы, что Николас не должен быть в ее
вкусе. Но, очевидно, Холли нашла в нем нечто, достойное обожания. Возможно,
его внешность... он и вправду красив. Резкие линии скул, красиво очерченные
губы и волевой подбородок с еле заметной ямочкой — сила и
целеустремленность, чего так не хватало Майку. Она пришла в смятение и
растерялась. Майк моложе Николаса, и несправедливо их сравнивать.
— Майк, пожалуйста, передай Пете подливку. — Николас, от которого,
очевидно, ничего не укрылось, сумел добиться, чтобы его расслышали, в
отличие от Петы.
Девушка вспыхнула и прикусила губу. Она предпочла бы остаться без подливки,
чем позволить Николасу привлечь внимание к невежливости Майка.
Майк, застигнутый врасплох, поднял на нее глаза. Он первый раз за этот вечер
встретился взглядом с Петой и ухмыльнулся немного пристыженно:
— Извини, старушка! Я не заметил, что у тебя нет подливки. Что же ты не
сказала погромче? — Он передал ей подливку, и на какое-то время
воцарилась неловкая тишина.
Но Маргарет Мэндевилл постаралась сгладить неловкость.
Она весело спросила:
— А что вы думаете о Норфолке, доктор Уэринг? Вы впервые в Восточной
Англии, не так ли?
— Я еще многого не видел. Меня интересует пейзаж. Но я не уверен, что
он мне нравится. Равнины, образно говоря, монотонны. Я предпочитаю что-
нибудь более неровное.
— Другими словами, он тоскует по своим любимым горам, — улыбнулась
Лориол. Она посмотрела на Маргарет: — Николас родился в Озерном крае, и он
увлекается альпинизмом.
Дикон широко раскрыл глаза.
— Правда, доктор Уэринг? Надо же, как интересно!
Очевидно, Николас тут же очень вырос в его глазах. Но Холли удивилась так
сильно, что позволила себе бестактность.
— Вы лазаете по горам? О, Пета, ты слышала? А ты говорила, что, по-
твоему, он боится промочить ноги! — с упреком воскликнула девочка.
Ее услышали все. Пета мечтала провалиться сквозь землю. Лориол изогнула в
насмешливом удивлении изящные брови. Дикон подавился куском курятины, а Майк
так сердито посмотрел на младшую сестру, что она покраснела до корней волос.
Даже Маргарет, казалось, не знала, как исправить ситуацию. Наконец Николас,
сохраняя внешнее спокойствие, вежливо отозвался:
— Боюсь, Пета невысокого мнения о тех, кто не разделяет ее любви к
парусному спорту. Кажется, ты ее разделяешь, Майк?
Майк ухмыльнулся, с благодарностью ухватившись за возможность перевести разговор в безопасное русло:
— Конечно. Даже очень.
— И это, — его мать в притворном отчаянии воздела взор к
нему, — слабо сказано! — Она вопросительно посмотрела на
Лориол. — Вы плаваете под парусами, мисс Кент?
Лориол с сожалением покачала головой:
— Нет. У меня никогда не было возможности этому научиться. Но, конечно, мне бы очень хотелось.
— Тогда вы должны как-нибудь вечером поплыть с Майком на ялике.
Уверена, он будет только рад дать вам пару уроков, не так ли, Майк? —
сладким голосом пропела Маргарет.
Пета недоверчиво взглянула на нее. Казалось, этим вечером одна грубая ошибка
следует за другой. Майк терпеть не мог учить плавать под парусами, и это
хорошо знала вся его семья. Но вот удивительно! В его поведении не
чувствовалось намека на недовольство или смущение.
— Да, конечно! Дайте знать, когда у вас будет свободное время, и мы что-
нибудь придумаем.
— Как это мило с вашей стороны. Конечно, я буду ждать, — ответила
Лориол. На краткий миг она встретилась взглядом с Петой. В глубине ее
зеленых глаз Пета заметила веселье и... да, в них светилось торжество.
Пета чуть не выронила булку из внезапно ослабевших пальцев. Потом, решив
скрыть свое смятение, дерзко вскинула голову. Она собралась выдать что-
нибудь веселое, но слова замерли у нее на губах. Девушка увидела, как
Николас пристально смотрит на Лориол и хмурится. Наверное, ему не нравится
мысль о том, что Лориол станет брать уроки у Майка. Конечно, ведь у нее
сейчас мало свободного времени, и, очевидно, он не хочет, чтобы она
проводила его с кем-то другим.
Пета попыталась сказать себе, что, по крайней мере, у нее нет прав
собственности на Майка. И он ясно дал понять, когда позже они на несколько
минут остались наедине, что ждет от нее помощи в обучении Лориол.
— Я не мог отказать Лориол, — словно оправдываясь, воскликнул
Майк. — Мама поставила меня в трудное положение, когда спросила меня
прямо в ее присутствии. — Он помолчал, потом смущенно признался: — Но
вообще-то я не так уж и против. Она... ну, она ужасно милая, правда? Совсем
не такая, как я думал. — В его голосе прозвучало обвинение.
Пета ощутила неприятное чувство. В тот миг она не поняла, что это ревность.
Усилием воли ей удалось спокойно ответить:
— Я рада, что она тебе нравится.
— Ну да, нравится. Кажется, Уэринг — тоже отличный парень. Ты явно
поторопилась с выводами и не поняла его, простофиля! Если он не боится
лазить на чертовски огромную гору, вряд ли это тряпка!
Пета прикусила губу. У нее росло тревожное чувство, что хотя Николас не
показал раздражения, услышав Холли, но так просто он этого не оставит. Не
верилось, что такого человека, как он, можно оскорблять безнаказанно... и
все же, что он сделает, если она постарается держаться от него подальше?
Ничего! Но два дня спустя, выйдя из эллинга после ланча, она увидела
Николаса на берегу поглощенным разговором со Стивеном Норуэллом.
Испугавшись, девушка хотела немедленно уйти, но Стивен повернулся и увидел
ее.
— О, Пета! Вот и ты! Новый ученик для тебя...
Не зная об их натянутых отношениях, он говорил жизнерадостно, не замечая
отчужденности Петы.
— Ученик? — безучастно повторила она, глядя то на одного, то на
другого.
Николас был неприлично красив в рубашке с короткими рукавами и сером
фланелевом костюме. Белый свитер он небрежно перебросил через плечо. О, ведь
Стивен не имел в виду... не мог иметь в виду...
— Я слышал столько увлекательного о парусном спорте от тебя с Майком,
что решил: давно пора узнать это на собственном опыте. — Николас
говорил непринужденно, и только Пета понимала, что означает пляшущий огонек
веселья в его серых глазах. — Ты научишь меня, правда, Пета? Обещаю,
буду в точности выполнять твои команды — если пообещаешь, в свою очередь, не
утопить меня!
— Этого не надо бояться! — засмеялся Стивен. — Пета отличный
учитель. Я могу без опасений оставить вас в ее руках, Уэринг. — Он
хлопнул Пету по плечу. — Ветер южный и свежеет. На твоем месте я бы
взял
Ласточку
.
Он беззаботно помахал им и пошел к эллингу. Пета повернулась к Николасу,
воинственно задрав подбородок:
— Наверное, вы решили пошутить?
Николас засмеялся и сунул руки поглубже в карманы. Она подозревала, что ему
сейчас очень весело.
— Разве просто ради шутки станешь подвергать себя смертельной
опасности?
— Смертельной опасности?
— Ну конечно — промочить ноги! — вежливо напомнил Николас.
Сама напросилась. Не решаясь ответить, Пета повела его к
Ласточке
, взошла
на борт и отвязала ялик от причала. Остается одно, мрачно решила Пета:
попытаться вести себя с Николасом как с обычным учеником. Она не имела
понятия, зачем он приехал. Разве только чтобы смутить ее. Если так, то он
добился своего. Может быть, потому, что Николас считал ее неловким
подростком, она обнаружила, что так и ведет себя в его присутствии.
Интересно, а знает ли Лориол, где ее красавец. Но времени на размышления не
было. Как только они отплыли от берега, девушка поняла, что Стивен прав
насчет того, что ветер свежеет. Казалось, он крепчал с каждой минутой и все
время менял направление, так что ей с трудом удавалось править маленьким
яликом. Ветер раздувал парус и, казалось, пытался поднять руль повыше над
водой. Пете приходилось нелегко.
Пета держалась одной рукой за грот-шкот, а второй изо всех сил сжимала
румпель. Она постаралась быстро миновать риф, упорно стараясь помешать ялику
отклониться от курса. Такая погода не очень подходила для обучения парусному
спорту, но вскоре Пета признала, что Николас на удивление хорошо
справляется. Он говорил, только когда это было необходимо (некоторые
задавали один глупый вопрос за другим!), внимательно выслушивал инструкции и
тут же их выполнял, и — чудо из чудес! — казалось, действительно
получал удовольствие. Пета всегда обращалась с учениками терпеливо,
благожелательно и ободряюще. Девушка почти забыла о том, что терпеть не
может этого человека и что он появился здесь по очень подозрительной
причине. Как и она, Николас казался захваченным окружающей красотой — ярко
светило солнце, поверхность реки сияла, а чайки стремительно метались в
летнем небе. Даже резкий и порывистый ветер был все же лучше полного штиля,
хотя, конечно, из-за него плыть под парусами было нелегко.
Ей вдруг пришло в голову: рискнул бы Майк плыть с Лориол в такую погоду?
Наверное, нет — подобные условия не подошли бы многим новичкам. Но к
Николасу это не относилось. Она украдкой взглянула на него. Хотя он говорил,
что его не привлекает вода, но выглядел спокойным и уверенным. Должно быть,
почувствовав, что Пета на него смотрит, Николас повернулся к ней. В уголках
его глаз появились морщинки, оттого что он улыбнулся. Девушка улыбнулась в
ответ, и даже почти дружелюбно. Может, он, в конце концов, и не такой уж
плохой...
На реке они увидели не так уж много лодок. Какое-то время девушке казалось,
что поблизости никого нет. Но на обратном пути их едва не опрокинула мощная
моторная лодка с множеством молодых людей на борту. Она с ревом повернула и
на полной скорости понеслась к ним. Пете оставалось только негодующе
закричать. В последнюю минуту ухмыляющийся шкипер сменил курс, и ужасного
столкновения удалось избежать. Но и Николаса, и Пету окатило водой, а ялик
опасно закачался на большом накате волны.
— Идиоты! Вот так и происходят несчастные случаи! — Пета изо всех
сил дергала румпель, сердито глядя вслед удалявшейся лодке. — Наверное,
они и думать не хотят соблюдать правила!
— Вообще-то это относится и к дороге. Но ведь не все помнят правила
дорожного движения, правда? — пробормотал Николас.
Он говорил мягко, но его губы дрогнули. Пета в который раз увидела
насмешливый блеск в его глазах и прекрасно поняла, о чем он думает. Старая
враждебность взяла верх, и, когда он, ни за что не держась, наклонился
поднять что-то с палубы, она уступила слепой вредности. Пета намеренно
развернула посудину, чтобы ветер подул с траверза. Судно накренилось влево
сильнее, чем раньше, и Николас, потеряв равновесие, с грохотом растянулся на
мокрых скользких досках.
Пета пришла в ужас. Она прекрасно понимала, что пошла на поводу чувств,
нарочно накренив ялик. А ведь Николас — ее ученик, и она отвечает за его
безопасность. Как бы он сам на это ни напросился, ее поступку не было
оправдания. Она попыталась унизить его, но вместо этого унизила себя.
Николас встал, и она с ужасом увидела небольшую рану у него на лбу.
— У вас все в порядке? — Ее голос дрогнул. Девушке очень хотелось
извиниться, но она не могла найти нужных слов.
— Да, спасибо. — Он приложил к ране белый носовой платок, потом
увидел выражение ее лица и быстро добавил: — Не беспокойся. Я не так уж
сильно ушибся. Это моя вина — я должен был держаться.
Он говорил весело и непринужденно, но Пета в отчаянии размышляла, не
подозревает ли он ее. Если да, то его самообладание выше всяких похвал. Он
имел полное право яростно отругать ее — как сделал бы Стивен Норуэлл, если
бы ему намекнули о случившемся. Возможно, он бы немедленно ее уволил. И был
бы прав, с горечью сказала она себе. Ей нельзя доверять.
Стивен действительно ждал их на пристани. Он тревожно вскрикнул, увидев
Николаса:
— О господи! Что с вами случилось?
Пета открыла рот, но Николас опередил ее.
— Я поскользнулся. Пока еще не привык к качке, — спокойно ответил
мужчина. — Беспокоиться не о чем, это всего лишь царапина. — Он
посмотрел сверху вниз на Пету. — Спасибо за урок, Пета. Мне очень
понравилось.
Он дружелюбно улыбался, но при этом сохранял загадочность. Пета постаралась
не отвлекаться от завязывания узла и что-то неразборчиво пробормотала.
Глава 5
В тот вечер Пета ушла с реки, презирая себя. Она позвонила Энн и сказала,
что бы ее не ждали к обеду. Девушке казалась невыносимой мысль за обедом
сидеть напротив Николаса, чувствуя вину.
Вместо этого она решила пойти к Ричарду Мэйну. Пета знала, что он ей
обрадуется. Он всегда был рад ее видеть. Возможно, она приготовит для них
легкий обед. Такое уже случалось раз или два. Пета не очень-то умела
готовить, но омлеты у нее получались сносными. Они нравились даже Майку.
Она помрачнела при мысли о Майке. Обычно, попадая в беду, она всегда
обращалась к Майку... но не в этот раз. И дело не в том, что он устроил бы
ей головомойку. Они всегда были откровенны друг перед другом. Просто
изменилось положение вещей. Она не пыталась понять почему. Может, боялась,
что ответ ей не понравится...
Шагая к коттеджу Ричарда Мэйна, Пета решила рассказать художнику обо всем,
что произошло. Если он посоветует признаться Николасу и извиниться перед
ним, она так и сделает, даже если ей будет трудно. Возможно, Уэринг в
отместку выдаст что-нибудь обидное о ее незрелости... Пета вздохнула.
Конечно, сегодня она и правда вела себя как глупый, безответственный
ребенок, но именно сейчас почувствовала себя по-настоящему старой.
Крошечный, довольно ветхий коттедж, который снял на лето Ричард, казался
пустым. Но Пета знала, что хозяин наверняка дома. У него не было машины, а
слишком долгие прогулки пешком утомляли художника. Однажды он намекнул, что
ему надо побольше отдыхать. Иногда он выглядел ужасно усталым. Кажется, у
него больное сердце... но они никогда не разговаривали на эту тему.
Она легонько постучала в приоткрытую дверь, но не услышала радостного:
Войдите
. Спустя две или три минуты она постучала вновь. Опять никакого
ответа. Он наверняка дома... иначе закрыл бы дверь.
Озадаченная, Пета заглянула в окно. То, что она увидела, привело ее в ужас.
Ричард Мэйн сидел в кресле, свернувшись калачиком, и, судя по его
неподвижности и странному цвету лица, он был или в обмороке... или мертв!
Не мертв. Вбежав в дом, Пета опустилась возле него на колени и с невероятным
облегчением поняла, что его сердце бьется, хотя и еле-еле. Она заметила в
его худой руке пузырек с таблетками. Очевидно, мужчина пытался принять
таблетку, но не успел.
Лихорадочно пытаясь припомнить то немногое, чему научилась на занятиях по
оказанию первой помощи, она расстегнула ему воротник и ослабила узел
галстука. Потом поднялась на ноги, испуганно глядя на него сверху вниз. Если
бы только не мертвенно-бледный цвет лица! На миг Пета ощутила полную
беспомощность, но потом взяла себя в руки. Что бы с ним ни произошло,
очевидно, он серьезно заболел, и ему срочно требуется медицинская помощь.
Надо немедленно вызвать врача — больше она ничего не могла для него сделать.
Пета пыталась найти телефон. Ни в коттедже, ни в соседних телефона не было.
Ближайшая будка находилась в деревне, но до Грейлингса оставалось ненамного
дальше, и, в конце концов, возможно, будет быстрее позвонить оттуда.
Она оставила машину, не выключив двигателя, и бросилась в дом. Поблизости не
было никого. Пета дрожащими руками набрала номер телефона врача. К счастью,
он оказался на месте.
Доктор Майерс выслушал ее торопливый рассказ и не стал терять ни секунды.
Пета не знала, что Ричард Мэйн приходил к нему на прием несколько дней
назад.
— Я приеду как можно быстрее. Пожалуйста, вернитесь к пациенту и
побудьте с ним до моего приезда. Если он пришел в себя, ему нужен покой.
Укройте мистера Мэйна теплым одеялом, но не пытайтесь заставить его
двигаться.
Пета повесила трубку и прислонилась к стене, чтобы не упасть.
Если он
пришел в себя...
Перед ее глазами возникло лицо Ричарда Мэйна. У него почти
перестало биться сердце. Что, если... когда она вернется в коттедж...
— Пета. — У нее за спиной появился Николас. Это казалось глупым и
необъяснимым, но она чуть не расплакалась, услышав его добрый голос. —
Я был в библиотеке и слышал весь разговор. Я могу чем-нибудь помочь?
Пета забыла обо всем, кроме того, что рядом с ней сильный, надежный человек.
Она подняла на него беспокойные глаза.
— Он... он мой большой друг. Он очень болен. Несколько минут назад я
обнаружила его без сознания. Доктор приедет, как только сможет, я
возвращаюсь и останусь с ним до приезда врача.
— Хочешь, я поеду с тобой?
— О! — Она недоверчиво вздохнула. — Правда? Но почему ты...
то есть...
— Неужели ты думаешь, что во мне нет ни капли порядочности? Конечно, я
поеду, если хочешь. Наверное, это твоя машина с включенным двигателем стоит
рядом с домом? Выключи. Мы поедем на моей.
Пета не стала спорить. Ей это даже не пришло в голову. Она доверилась
Николасу всецело и безоглядно. Добравшись до коттеджа невероятно быстро, они
бросились к Ричарду.
Пета вздохнула с огромным облегчением, когда Ричард Мэйн открыл глаза и что-
то пробормотал. Николас тихо ему ответил, потом повернулся к Пете:
— Он пришел в себя, но плохо соображает. Кажется, не знает, где он, и
даже не узнает тебя. Иди и постарайся найти пару ковриков или одеял, чтобы
укрыть старика. Пета, у него ледяные руки. Надо найти что-нибудь теплое.
— Он... ты думаешь, он поправится?
— Да.
Пета скрылась в маленькой комнатке, которая служила художнику спальней. Ее
не могли не радовать спокойствие и уверенность Николаса.
На узкой складной кровати художника оказалось всего одно тонкое одеяло. Она
отдала его Николасу, а потом вернулась в спальню, чтобы посмотреть, нет ли в
шкафу других одеял. Вскоре у коттеджа остановилась машина и она услышала
знакомый хриплый голос доктора Майерса. Когда она вернулась в студию с
клетчатым ковриком, он заканчивал осмотр пациента и собирался сделать укол.
— На этот раз приступ серьезный, мистер Мэйн, — укорял
врач. — Я сказал вам на прошлой неделе, что вы должны больше заботиться
о себе.
— Я так и сделал, — неуверенно возразил Ричард Мэйн.
— Гм! — недоверчиво вздохнул Майерс. — Что ж, теперь о вас
будут заботиться достаточно хорошо — я отправлю вас в больницу на день или
два. Перед отъездом из дома я вызвал
скорую помощь
.
— Больница? Почему я не могу остаться здесь? — Голос художника
внезапно окреп.
Доктор Майерс мрачно улыбнулся.
— Потому что в нынешнем состоянии вам лучше лечь в больницу. Верно, моя
дорогая? — Он посмотрел на Пету.
Ричард проследил за его взглядом, и на бледных губах появилась легкая
улыбка.
— Как я понимаю, ты меня нашла. Мне повезло, что ты заглянула сегодня
вечером, но жаль, если я напугал тебя, детка.
Пета подошла к нему и сжала его худую холодную ладонь:
— Это не имеет значения, раз вы поправитесь. Я приеду в больницу
навестить вас, мистер Мэйн.
— Запомни, ты пообещала. — Художник закрыл глаза.
Врач кивнул Пете. Она осторожно высвободила пальцы и подошла к стоящему у
окна Николасу. Он задумчиво посмотрел на девушку:
— Мэйн? Его так зовут?
— Да. Он художник, как ты, может быть, догадался.
— Не... Ричард Мэйн, случайно? — В голосе Николаса прозвучала
почти недоверчивая нотка, и Пета удивленно посмотрела на него:
— Да. А что? Что ты о нем знаешь?
Он не успел ответить. Приехала карета
Скорой помощи
. Пета наблюдала за
тем, как санитары бережно и умело выносят Ричарда Мэйна на носилках. Врач
спросил, не знает ли она кого-нибудь, кому следовало сообщить о том, что
художник в больнице.
— Нет. Я... я не думаю, что у него есть родственники. Он никогда не
упоминал о них.
Она могла добавить, что именно его одиночество пробудило в ней сострадание,
но не стала. Николас хотел что-то сказать, но, очевидно, передумал. Он
подождал, когда уедет доктор Майерс, потом повернулся к Пете.
— Итак, что теперь? — тихо спросил он.
Пета провела рукой по глазам:
— Я... я не знаю. Наверное, нам лучше запереть дверь. — Она
наклонилась и подняла с пола книгу. Внезапно ей пришла в голову
мысль. — Николас, он не взял с собой ни одной вещи! Пижаму... халат...
зубную щетку... набор для бритья... о, я должна была подумать об этом
раньше!
— Не стоит волноваться. Больница обеспечит его всем необходимым, —
сказал ей Николас.
— Да, но... — Пета прикусила губу. Она могла сделать для Ричарда
хотя бы эту малость, и не сделала.
Николас слабо улыбнулся:
— Думаешь, он хотел бы иметь там свои вещи? Может, ты и права. Собери
все, что считаешь нужным, и мы отвезем в больницу.
— Не нужно... то есть я сама могу отвезти.
— Можешь. Но, думаю, не стоит. Ты устала.
Пета открыла рот, чтобы возразить, но передумала. Николас прав. Она
действительно чувствовала себя измотанной.
Девушка сложила вещи в маленький плоский чемоданчик и села в машину. Ее
переполняло чувство благодарности к Николасу. Если бы он всегда был таким
добрым и понимающим, как сегодня!
Она украдкой взглянула на него. Николас провел рукой по волосам и нечаянно
коснулся багрового кровоподтека, оставшегося после выходки Петы на реке.
Мужчина поморщился, и Пета напряженно выпрямилась, не в силах прогнать
воспоминания о случившемся днем.
Словно почувствовав, что у нее изменилось настроение, Николас заговорил.
Впервые с той минуты, как они покину
...Закладка в соц.сетях
