Жанр: Любовные романы
Во власти соблазна
...ash; Сегодня вечером мой брат не может проводить меня домой,
как делает это обычно. Князь...
— Я сам провожу вас домой, — произнес Александр, протягивая ей
руку. — И готов защищать вас даже ценой собственной жизни.
Женевьева посмотрела на Фэнси. Та кивнула. Тогда девушка взяла Александра
под руку и удалилась вместе с ним.
Фэнси удовлетворенно улыбнулась. Ей нравился Апекс, и Женевьева тоже
нравилась. Похоже, молодые люди и друг другу понравились.
— Браво, мадемуазель. — Фэнси посмотрела на Степана с недоумением,
и тот пояснил: — Вы очень элегантно избавились от Боулда.
Фэнси одарила князя саркастической улыбкой.
— Ах, если бы я смогла совершить такое чудо и с вами! У того на лице
появилось разочарованное выражение.
— Но вы ведь не хотите этого?
С помощью князя Фэнси забралась в карету. Он сел рядом и самодовольно
улыбнулся. Девушка тут же сообразила, что, с его точки зрения, все идет как
надо.
Фэнси скрыла раздраженную гримаску, отвернувшись к окну, и провела ладонью
по кожаному сиденью. Мягче, чем коленки у леди. Определенно особы
королевской крови наслаждаются роскошью.
— Где мы ужинаем? — Если он скажет
у меня дома
, она просто
выпрыгнет из кареты.
— В
Belle Sauvage
.
— В
Прекрасной дикарке
?
—
Belle Sauvage
— это заведение на берегу реки, рядом с постоялым
двором, — сказал Степан. — Я подумал, что вкус привычной еды вашей
матери — французской — раздразнит ваш аппетит.
Фэнси искоса посмотрела на него:
— А что едят русские?
— Оперных певиц.
Она рассмеялась и снова пожелала, чтобы князь был таким очаровательным.
Belle Sauvage
располагалась на очень красивом берегу Темзы. Трехэтажное
здание с террасами смотрело на поросший лесами, уединенный Ил-Пай-Айленд.
Эркер у входной двери выходил на улицу и украшал белый фронтон здания.
Темное дерево и затененные укромные уголки создавали интимную атмосферу. За
столиками, расставленными в небольших нишах и освещенными свечами, сидели
гости и беседовали приглушенными голосами.
Князь Степан заказал мидии, приготовленные в вине и сервированные в
раковинах, и обратил все свое внимание на Фэнси.
— Расскажите, что же произошло с директором Бишопом и Пэтрис Таннер,
моя милая Каллиопа.
— А кто это?
— Каллиопа означает
обладающая дивным голосом
. Это дочь Зевса, одна
из девяти муз, — объяснил Степан.
Фэнси улыбнулась комплименту. Было лестно слышать, что он не забывает ее
сценический успех.
— Директор Бишоп напомнил мне, что незаменимых в этом мире нет.
— Вы намерены следовать его совету?
— Да.
— Мудрое решение, — одобрил Степан. — Расскажите мне о себе и
вашей семье.
— Габриэль Фламбо была самым младшим ребенком, седьмой дочерью
французского аристократа, — сказала Фэнси. — Она со своей няней
оказалась в Лондоне совсем без денег — единственная из Фламбо, кто уцелел во
время террора.
— С няней Смадж?
Фэнси покачала головой.
— Няня Смадж появилась позже. Когда умерла мамина няня, мама пошла на
прослушивание в оперу. У нее был многообещающий голос, но ее карьере не
суждено было сбыться. Она встретила отца, и тот настоял, чтобы она
уволилась. А потом мама забеременела.
Степан поднял бокал и глотнул вина.
— И тогда появилась няня Смадж?
— Как самая младшая из Фламбо, мама привыкла, что за ней все
ухаживают, — сказала Фэнси. — Няня Смадж, ее собственная няня, мой
отец.
— Няня Смадж помогала вашей матери растить вас и ваших сестер?
— Скорее мама помогала няне Смадж растить меня и моих сестер, —
поправила его Фэнси.
Степан вскинул брови.
— То есть няня Смадж была вам как мать?
— Вот именно. — Фэнси подняла свой бокал и, сделав вид, что пьет,
уставилась на губы князя. Она гадала, что почувствует, если его губы
прильнут к ее губам. Каковы они на вкус? И как эти сильные руки будут
прикасаться к ее телу, его длинные пальцы ласкать ее плоть?
— Фэнси, куда вы исчезли?
Она с трудом улыбнулась, пытаясь избавиться от невольно нахлынувшего
вожделения, и, чтобы скрыть неловкость, продолжила беседу:
— Няня Смадж родом из Шотландии, с высокогорья, она была замужем, но
муж ее умер. Няня обожала корицу. — Фэнси возвела глаза к потолку,
заставив Степана улыбнуться. — Мы ели сладкие палочки с корицей,
коричное печенье, коричный хлеб, коричные булочки, коричные бисквиты,
коричные лепешки... — Фэнси понизила голос до заговорщического шепота:
— Няня считала, что корица — это смысл жизни.
Степан расхохотался. Он был просто в восторге от девушки. В Фэнси Фламбо
пленительно сочетались сила и ранимость, чувственность и невинность, ум и
красота.
Фэнси заслуживала большего, чем быть его любовницей. Она не создана для
адюльтера. Все эти подкупающие черты ее характера просто требовали для нее
честного брака.
Но... князь и оперная певица? Об этом будут сплетничать все последующее
десятилетие. А с другой стороны, двое из его братьев выбрали себе жен,
неподходящих с точки зрения общества и неодобренных им. Рудольф женился на
воровке-карманнице, хотя и дочери разорившегося графа. А Виктор — на дочери
купца. И оба очень довольны.
Фэнси изучала князя, погрузившегося в глубокое раздумье. Он больше не был
безымянным, безликим, презренным аристократом. Степан был просто мужчиной,
обаятельным и привлекательным. Пожалуй, даже слишком привлекательным.
Как можно удержаться и не влюбиться в этого неотразимого мужчину? Фэнси
сомневалась, что сможет побороть свои чувства. Князь обладал хваткой
бульдога и не желал принимать
нет
в качестве ответа.
— Расскажите о ваших сестрах.
Интересно, подумала Фэнси, а если она расскажет ему всю жестокую,
эксцентричную правду про сестер и про саму себя, это его оттолкнет? Или он
решит, что она лгунья, или сочтет достойной кандидаткой в Бедлам. В любом
случае он наверняка помчится прочь, спотыкаясь в своих дорогих башмаках,
лишь бы поскорее оказаться подальше от нее. А именно этого она и хочет, не
так ли?
Степан вскинул брови.
— Я думал, это очень простая просьба.
Фэнси вспыхнула.
— Вы хотите настоящую правду?
— Я не хочу ненастоящей правды.
— Обещаете, что никому не расскажете?
— Я уважаю ваше доверие.
— Ну ладно, ваша светлость. — Фэнси положила вилку на тарелку и
аккуратно промокнула губы салфеткой. — Правда в том, что мои сестры
обладают особыми талантами, необычными дарами от Всемогущего.
Его губы дернулись.
— Объяснитесь, пожалуйста.
— Белл обладает не только красотой, но и нежной душой, — начала
Фэнси, глядя ему в глаза, чтобы заметить первые признаки недоверия. —
Она способна исцелять руками. Кстати, ее
чувствуют
даже растения. Поэтому
она такой искусный садовод.
На лице князя не появилось и тени сомнения, что удивило Фэнси — таланты ее
сестер были слишком необычными, чтобы люди в них поверили.
— Блейз умеет разговаривать с животными и...
— Поэтому она и узнала, что мисс Гигглз не любит Таннеров?
— Да. — Князь реагировал не так, как она ожидала. — Блисс
может определить, о чем думают люди, особенно если она к ним прикоснется.
Его темные глаза сощурились, но он ничего не сказал. Что думает князь — лгунья она или сумасшедшая?
— Бог одарил Серену великолепным оперным голосом, талантом играть на
флейте и сходством с ветром, — сказала Фэнси. — София, художница,
разбирается в людях по цвету их ауры.
Черная бровь выгнулась дугой. Так что же он думает — лгунья или сумасшедшая?
— А Рейвен, седьмая дочь седьмой дочери, обладает множеством
талантов. — Фэнси улыбнулась самой своей сладкой улыбкой. — Она
может передвигать предметы силой мысли.
Степан расхохотался, но резко замолчал, заметив ее рассерженное лицо.
— Вы мне не верите?
— Я не сказал, что не верю.
Пропади ты пропадом! У этого князя хватка крепче, чем у двух бульдогов.
— А вы, Фэнси? Какой у вас скрытый талант?
— Я вижу, слышу и чувствую то, чего не могут другие. Думаю, и вы тоже.
— Что вы имеете в виду?
Фэнси неопределенно улыбнулась, но ничего не сказала. Будет ли нормальный
мужчина все еще сидеть здесь, рядом с ней, а не мчаться сломя голову прочь?
Может, это знак свыше? Или от няни Смадж?
— А теперь вы расскажите мне о себе, — попросила Фэнси, снова
приступая к еде.
— Ваш покорный слуга вел ничем не примечательную жизнь, — вздохнул
Степан. — Я самый младший из пяти сыновей, один из которых остался в
Москве. Княжна Эмбер, моя кузина, вышла замуж за графа Стратфорда.
— А как вы жили в России?
— Родился, учился, вырос и переехал в Англию. — Степан пожал
плечами. — У нас с братьями тут деловые интересы, это позволяет нам
жить безбедно. Как самый младший, я много страдал из-за насмешек старших
братьев. У отца никогда не было на нас времени, но старший кузен часто брал
нас на охоту. Владимир, тот брат, что живет в Москве, всегда оставался дома
с отцом, а мы четверо с удовольствием готовили себе еду на костре и спали
под звездами. Однажды мы с Михаилом лежали на спине и смотрели в ночное
небо. Он спросил меня, что ближе — Москва или Луна. Разумеется, братья
никогда не дадут мне забыть, что я выбрал Луну, потому что ее мы в тот
момент видели, а Москву — нет.
Фэнси рассмеялась. Эти веселые воспоминания трогали ее сердце, постепенно
меняя к лучшему ее мнение об этом мужчине. Она никогда не думала, что
аристократы — это обыкновенные люди со своими надеждами, мечтами,
страхами...
— А кто ваш отец? — внезапно спросил Степан. Хорошее настроение
тут же испарилось.
— Бесчувственный аристократ.
Степан перегнулся через стол и накрыл своей ладонью ее руку.
— Ваш отец любил вашу мать и своих дочерей.
— Мама его любила, — сказала Фэнси, — а он ее жестоко обидел.
— А вы?
Она смотрела на него непонимающим взглядом.
— Вы его тоже любили?
— Наверное, но однажды он просто уехал и больше не вернулся.
— С тех пор вы и возненавидели аристократов? — спросил Степан.
— Как вам сказать... Что касается отца, я никогда по нему не
скучала, — отрезала Фэнси. — Он разбил сердце матери, а не мое.
— Уклончивый ответ. — Степан пожал плечами. И решил сменить тему
разговора. — Завтра вечером мы с вами пойдем на бал к графу и графине
Уинчестер, это родственники моей невестки, — сказал вдруг Степан.
— Вы можете идти, — решительно заявила Фэнси, — но на меня не
рассчитывайте.
— Вы будете меня сопровождать.
— Я не хожу туда, куда меня не приглашают.
— Я вас приглашаю.
— Я имею в виду — общество. Могу себе представить кривые взгляды, когда
я появлюсь с вами.
Степан ухмыльнулся:
— Дорогая, общество — это я. И я обещаю не бросать на вас кривых
взглядов весь вечер.
Фэнси никак не могла решить — то ли улыбнуться, то ли стиснуть зубы. И тут
ей в голову пришла старая как мир отговорка:
— Мне нечего надеть.
— И все? — Князь похлопал ее по руке. — Об этом я позабочусь.
— Не станете же вы покупать мне платье?
— Стану.
— Вы всегда поступаете по-своему?
— Бедняжка Фэнси, рожденная самой первой. — Степан одарил ее своей
самой обворожительной улыбкой. — Младшие всегда получают то, чего
хотят.
Фэнси снова переменила мнение: хватка трех бульдогов. А с другой стороны,
убедившись в пренебрежении общества, князь наконец оставит ее в покое.
— Хорошо, Степан. Я пойду с вами на бал.
— Я в этом и не сомневался.
Чуть позже княжеская карета остановилась перед домом семейства Фламбо на Сохо-
сквер. Князь выбрался наружу и спустил на землю Фэнси. Девушка заколебалась,
не зная, прощаться ли или пригласить князя в дом.
— Спасибо за вечер, он был на удивление приятным.
— Я провожу вас до двери. — Степан взял ее за руку и повел вверх
по трем ступенькам. — Давайте ключ.
— Это не обязательно.
Степан изогнул темную бровь и протянул руку:
— Ключ.
Фэнси отдала ему ключ. Открыв дверь, Степан отошел в сторону, пропуская ее,
и вошел в холл следом.
Как и в прошлый раз, Паддлз примчался в холл, прыгнул на князя, пригвоздил
его к стене и начал лизать лицо. Степан захохотал.
— Сидеть! — приказала Фэнси.
Пятнистый мастиф с черной маской на морде повиновался и сел, помахивая
хвостом.
— Хороший мальчик, Паддлз. — Степан потрепал пса по огромной
голове и повернулся к Фэнси. Он чмокнул девушку в щеку и положил ключ в ее
ладонь. — Спокойной ночи, мадемуазель. Пусть вам приснятся хорошие сны.
Не прибавив ни слова, Степан вышел за дверь и скрылся в своей карете.
Он не поцеловал ее на ночь.
На следующий вечер Фэнси сидела на табурете в гримерке и рассматривала свое
отражение в треснувшем зеркале. Почему он даже не попытался поцеловать ее?
Что с ней не так?
Она ждала, что князь ее поцелует — разумеется, уважительно, — когда он
доставил ее домой. Конечно, целовать в щеку — это тоже романтично, но Фэнси
предполагала, что испытает свой первый в жизни настоящий поцелуй.
Отъявленный распутник, князь тем не менее не торопился приступить к делу.
Разве только...
Фэнси сделала ладонь ковшиком и поднесла ее к носу. Она вдохнула, выдохнула
и понюхала. Нет, ничем не пахнет, но нужно проверить еще разок, чтобы
убедиться.
— Что это ты делаешь?
Фэнси резко обернулась. За ее спиной стояла Женевьева Стовер. Фэнси
улыбнулась:
— Проверяю, чем пахнет мое дыхание.
— Спасибо, что познакомила меня с Алексом, — сказала
Женевьева. — Он и сегодня провожает меня домой.
Фэнси порадовалась за самого старого друга и самую новую подругу, но вдруг
вспомнила о своей младшей сестре. Рейвен испытывала сильное влечение к
Алексу, она будет очень несчастна.
— Я рада, что вы нашли друг друга, — произнесла она вслух.
— А как прошел вечер с его светлостью?
— На удивление хорошо. Степан настаивает, чтобы сегодня после спектакля
я пошла с ним на бал.
Дверь в гримерку открылась. В каморку вошел директор Бишоп, а мимо него
проскочило мохнатое создание. Фэнси посадила обезьянку на колени.
— Как сегодня чувствует себя мисс Гигглз?
Обезьянка закрыла по очереди уши, глаза и рот.
— Пора научить тебя новому фокусу.
Директор Бишоп снял обезьянку с колен девушки и протянул ее Себастьяну
Таннеру, стоявшему снаружи. Потом он поманил кого-то, и в дверях появилась
женщина средних лет, следом за которой две молодые женщины несли какие-то
коробки.
— Это мадам Жанетт с вашим вечерним нарядом. — Перед тем как
выйти, директор глупо ухмыльнулся. — С ума сойти!
Мадам Жанетт ворвалась в гримерку и ловко развернула платье. Сшитое из
лилового шелка, оно очень подходило к цвету глаз Фэнси. Ее помощницы достали
туфли, чулки, нижнее белье, шаль, перчатки, ридикюль и веер.
— О, вы самая счастливая женщина на свете! — воскликнула мадам
Жанетт. — Его светлость не поскупился на подарок!
— Не сомневаюсь, что князь оставляет в вашей лавке немало монет, —
сказала Фэнси.
— Его светлость никогда не покупал подарков женщинам в моей
лавке, — возразила мадам Жанетт. — Он заявил, что ваши глаза — как
персидские фиалки, и потребовал оттенок ткани, который подчеркнет их редкую
красоту.
— Он так сказал?
Мадам Жанетт кивнула.
— Большое спасибо. — Фэнси обвела вокруг рукой и добавила: —
Извините, не могу уделить вам времени. Готовлюсь к выходу.
Мадам Жанетт и ее помощницы ушли. Женевьева с завистью посмотрела на платье
и последовала за ними.
Фэнси ощущала, что петля князя затягивается все туже. Но она не желала
выпускать из рук контроль над своей жизнью и закончить, как ее мать — жертва
любви.
При мысли о том, что вечером придется появиться в свете, девушку охватили
мрачные предчувствия, а руки у нее задрожали. Вдруг там окажется ее отец?
Нельзя об этом думать, иначе она погубит спектакль. Фэнси схватила шляпу
Керубино и пошла к гримерной примадонны.
Дверь открыл Себастьян Таннер и, удивленно посмотрев на Фэнси, шагнул в
сторону.
Не желая входить внутрь, девушка остановилась на пороге, дожидаясь, пока
примадонна соизволит обратить на нее внимание. Пэтрис Таннер отвернулась от
зеркала. Оно, как отметила Фэнси, было больше, чем у нее, и без трещины.
— Чего тебе? — Ненависть во взгляде женщины соответствовала ее
ледяному тону. — Пришла полюбоваться на гримерную, которой так
домогаешься?
— Я пришла, чтобы извиниться, — ответила Фэнси. — Я вела себя
непростительно, но надеюсь, что вы все-таки сможете меня простить.
Пэтрис Таннер долго смотрела на нее, изучая с ног до головы, и это было
весьма неприятно. Потом процедила:
— Я подумаю, — и отвернулась.
Фэнси смерила женщину убийственным взглядом:
Подумай, старая курица
.
Глава 4
Фэнси смотрела на лиловое шелковое платье, чувствуя, как теряет уверенность
в себе. Спев последнюю арию, она вернулась в гримерку, чтобы дождаться
финальных аккордов оперы и подумать о том, какой ледяной прием ее ожидает в
обществе. Никто ей не будет рад, и в первую очередь семья князя.
Она чувствовала, что попала в ловушку.
Она понимала, что ее купили.
Она очень хотела сбежать.
Мир сомкнулся вокруг Фэнси. Паника все усиливалась, ее начало подташнивать,
стало трудно дышать, и задрожали руки.
Прости меня, няня Смадж, — подумала девушка, — но сегодня вечером
я буду слушаться разума
.
Фэнси переоделась в свое собственное платье, схватила шерстяную шаль и
выглянула из гримерки. Убедившись, что в коридоре никого нет, она выскочила
за дверь и торопливо пошла прочь, выскользнув из театра через служебный
вход.
Подавив желание бежать — это могло привлечь к ней ненужное внимание, —
Фэнси отошла довольно далеко от театра и помолилась, чтобы за ней никто не
погнался. Ночное небо было ясным, а весенний воздух еще холодным, но она
ничего не замечала.
Фэнси прошла Ковент-Гарден, где толпы народа почти рассосались, и дошла до
пустынной Квин-стрит, остановившись на углу.
На улице царила зловещая тишина. Фэнси тут же вспомнила про убийцу
с
лепестками роз
. Нервы Фэнси натянулись до предела, и каждый непривычный
звук пугал ее. Сердце колотилось как сумасшедшее. Девушка едва не закричала,
когда рядом с ней остановилась появившаяся неизвестно откуда карета.
— Эй, крошка, — позвал ее мужской голос, — не хочешь ли
заработать неплохие деньги?
Фэнси проигнорировала мужчину и пошла вперед. Однако грубая рука внезапно
схватила ее за запястье и резко развернула.
Он был одет как джентльмен, высок, хорошо сложен и довольно привлекателен.
От него несло джином.
— Куда спешишь, красотка?
— Отпустите меня, негодяй! Он расхохотался:
— Эй, да ты, кажется, та самая...
Фэнси попыталась вырвать руку, но мужчина был значительно сильнее и не
отпускал ее. Она лягнула его, метясь в пах, но он шагнул в сторону, и Фэнси
промахнулась.
— Тебе лучше пойти со мной. — Мужчина поволок ее к карете, не
обращая внимания на вопли Фэнси.
— Отпусти девушку.
Фэнси услышала еще чей-то голос и увидела двух незнакомцев.
— Эдди, вовсе ни к чему хватать девушек на улице, — сказал один из
них.
Мерзавец отпустил ее так же резко, как схватил, забрался в карету и уехал
прочь, оставив упавшую Фэнси с обоими спасителями.
— С вами все в порядке, милая? — спросил первый. Его приятель помог ей подняться с земли.
— Не следует бродить по ночам одной.
— Я Дуглас Гордон, маркиз Хантли, — представился первый.
— А я его кузен Росс Макартур, маркиз Эйв, — добавил второй.
— Мы не можем позволить вам идти домой в одиночку, — сказал Дуглас
Гордон.
Маркиз согласился:
— Вам придется пойти с нами, — и протянул ей руку.
— Нет, благодарю вас, милорды. — Фэнси помотала головой. — Со мной все будет хорошо.
Дуглас Гордон сказал:
— Если мы отпустим вас одну, нас замучает совесть.
— И это действительно опасно, — подтвердил его кузен. — Не
нужно нас бояться, прелестная незнакомка.
— Мисс Фламбо принадлежит мне!
Фэнси резко обернулась, услышав голос князя, высвободилась и кинулась к
нему. Ее охватило необыкновенное облегчение, она разом ослабла и прильнула к
Степану, словно решила никогда больше не отпускать его.
Благодарение Господу, он пошел ее искать! Оказывается, в жизни есть вещи
похуже, чем встреча с высшим обществом.
Степан заключил ее в объятия.
— Вы не ранены?
Фэнси помотала головой.
— Мы с Россом спасли ее от Сумасшедшего Эдди, — объяснил Дуглас
Гордон. — Нельзя так беспечно относиться к своей собственности,
Казанов.
Макартур кивнул:
— Сумасшедший Эдди тащил ее в свою карету. Хорошо, что мы оказались
поблизости.
Степан наклонил голову.
— Благодарю вас, господа.
— Вы очень хорошенькая, — сказал Дуглас, глядя на Фэнси. — А
сестры у вас есть?
— Шесть.
Шотландцы переглянулись и рассмеялись.
— Вашему отцу следовало бы день и ночь думать об их замужестве, —
сказал Росс.
Дуглас Гордон согласно кивнул:
— Да, в этом-то весь и фокус.
С этими словами шотландцы сели в свою карету и уехали. Степан сурово
посмотрел на побледневшую Фэнси:
— И что мне с вами делать, мадемуазель?
Фэнси смотрела на него огромными фиалковыми глазами.
— Поцелуйте меня...
Степан повиновался.
Фэнси закрыла глаза, наслаждаясь исходящим от него ароматом сандалового
дерева. Она ощущала, как бьется его сердце, чувствовала жар его тела, его
несгибаемую силу.
— Я так долго этого ждал! — прошептал Степан, все еще не
прикасаясь к ее губам.
А потом их губы соприкоснулись, встретившись в первом нежном поцелуе. Его
губы были теплыми и твердыми, нетребовательными, но умелыми, они лишали
Фэнси последних крупиц разума.
Степан поглаживал ее по спине и по затылку, и девушка вздохнула. А потом он
вдруг стал целовать ее более страстно, словно приглашая последовать его
примеру.
Фэнси была не в силах сопротивляться этому неотразимому приглашению. Внизу
живота у нее растекалось тепло, возбуждая и требуя ответить на его пыл.
Поцелуй был долгим и полным истомы. Князь полностью подчинил ее себе. Мир
вокруг растаял. Его тело и губы стали ее вселенной.
Степан провел языком по губам Фэнси, словно убеждая ее сдаться. Она
приоткрыла губы, он скользнул языком внутрь, наслаждаясь сладким вкусом ее
рта.
И вдруг поцелуй закончился.
Степан провел длинным пальцем по нежным, как цветочный лепесток, щекам.
Фэнси словно в тумане смотрела на него. Она пережила самое эротическое
впечатление всей своей жизни... первый поцелуй!
Степан притянул ее к себе. Фэнси склонила голову на грудь князя.
— Я... я испугалась.
— Теперь вы в безопасности. — Он посмотрел на Фэнси. — Вы мне
верите?
Она вгляделась в эти черные глаза. Уголки ее губ приподнялись в слабой
улыбке, и Фэнси кивнула.
Обняв Фэнси за плечи, князь повел ее к своей карете, но вдруг обратил
внимание на ее заплетающуюся походку.
— Вы ранены?
— У меня ноги трясутся, как желе.
— Еще бы! Вы пережили такое ужасное приключение.
— Нет, мои нервы разгулялись из-за вашего поцелуя.
Степан помог ей забраться в карету и сел рядом.
— Мисс Фламбо, вам следует быть осторожнее в отношениях с
противоположным полом.
...Закладка в соц.сетях
