Жанр: Любовные романы
Скоро тридцать
... Англию).
Во-вторых, с тех пор как мы расстались (и давай не забывать, что это было
уже давно), я
встретилась
только с одним парнем в баре! А все, что сделал
за это время ты, так это переехал жить к своей бывшей девушке, у которой уже
есть парень! Если ты не будешь встречаться с ней, то, думаю, тебе следует
найти кого-то еще. Это само собой разумеется.
С любовью,
Элен.
61
Единственной проблемой было мое одиночество. В те вечера, когда Джинни
встречалась с Иэном, а Гершвин сидел дома или шел куда-то с другими своими
друзьями, я чувствовал себя не в своей тарелке. Я не из тех, кто очень уж
любит быть в компании с самим собой. Мне нужны контакты с другими людьми. Я
— контактный человек.
To: crazedelaine@hotpr.com
From: mattb@c-tec.national.com
Subject: Свидания
Элен!
Ладно, обещаю тебе, что встречусь с кем-нибудь. Но я сделаю это только
потому, что ты не отстанешь, пока своего не добьешься. Тебе должно быть
приятно узнать, что твоя способность доставать людей работает даже через
Атлантический океан. А если серьезно, то ты, пожалуй, права. Но все для меня
может оказаться не так просто, как ты думаешь. Я просматривал объявления о
знакомствах в газете за субботу, и все женщины за тридцать (то есть те, на
кого я должен обратить внимание), обязательно пишут, что ищут мужчину:
1. без материальных проблем;
2. способного поддержать в трудную минуту;
3. без эмоционального багажа.
Если с первым и вторым пунктами у меня все в порядке, то я подозреваю, что
ты вполне можешь быть моим
эмоциональным багажом
. Несмотря на это, я
попробую найти себе кого-нибудь, потому что жизнь продолжается.
С любовью,
Мэтт
Носитель Эмоционального Багажа
Бэкфорд ххх
— Хорошо провел вечер? — спросила Джинни.
Было около половины одиннадцатого в пятницу вечером, через неделю после
моего переезда к ней. Моя домовладелица только что вернулась с очередной
встречи с Иэном в довольно веселом расположении духа, тогда как мой вечер
был гораздо проще:
Сторожевой пес на уикенд
, потом
Вершины поп-музыки
,
потом чувство голода и жалости к себе, потом звонок в
Пицца Домино
, потом
снова жалость к себе и полчаса интенсивного переключения каналов, потом
прибытие мясной пиццы, потом
Друзья
, потом полбанки мороженого, потом
Фрэйжер
, потом половина неубедительного фильма про вампиров, потом приход
Джинни.
— Ужасно, — ответил я на вопрос Джинни, не отрывая головы от
дивана. — А ты?
— Подозреваю, совершенно наоборот.
Она сняла пальто, отодвинула мои ноги и рухнула на диван рядом со мной.
— Мы выпили в новом баре в городе, а потом пошли в персидский ресторан
на втором этаже над баром.
— И как?
— Хорошо. — Она улыбнулась. — Они неплохо готовят — эти
персы. — Она зевнула, потом потянулась. — Ну, мистер Несчастье,
почему твой вечер был таким ужасным?
— Никакой особой причины.
— Трудный день с Шарлоттой?
— Вовсе нет. Она была молодчиной. После обеда мы ходили в галерею.
Похоже, ей понравилось. Скорее всего, понравилось, потому что в автобусе на
обратном пути она сказала мне, что хочет стать художником, когда вырастет.
Ну, или художником, или бухгалтером.
Джинни засмеялась.
— Я не придумываю, — продолжал я. Не знаю, откуда она все это
берет, понятия не имею. Мозг ребенка — для меня загадка.
— Ну, тогда в чем же дело?
— Наверное, мне просто все надоело.
— О, бедняжка, — сказала Джинни и протерла глаза. — Иэн
предложил пойти завтра вечером в кино. Можешь пойти с нами, если хочешь.
— Ты второй раз предлагаешь мне быть третьим лишним. У меня все-таки
есть какое-то достоинство. Мне не нужна твоя благотворительность... пока.
— Все будет нормально. — Джинни сбросила туфли и посмотрела на
часы на стене. — Что будешь делать сейчас? Ложишься спать?
— Еще рано. Я все думал о том, чтобы посмотреть последнюю серию
Скорой
помощи
. Я записал ее в среду и ждал по-настоящему плохого момента в своей
жизни, чтобы посмотреть. Глядя на страдания других — пусть даже только в
кино, — я всегда начинаю чувствовать себя лучше.
— Я никогда раньше не смотрела
Скорую помощь
, — сказала Джинни,
откидываясь на спинку дивана. — Мне никогда особо не нравилась вся эта
кровь, кишки и крики.
— Ты шутишь! Крики — это самое классное. Я раньше не понимал этого, как
и ты. Я даже уходил из комнаты, когда Элен смотрела
Скорую помощь
, говоря,
что оставляю ее наедине со своими
женскими
передачами, но она меня в конце
концов соблазнила. Я посмотрел только три серии и стал настоящим фанатом.
Давай ты сделаешь кофе, а я подготовлю видик и введу тебя в курс — как Элен
когда-то меня, — кто с кем спит, кто с кем спал, кто кого ненавидит и
кто от кого беременна. Это как настоящая жизнь, только все происходит в
больнице.
Без пятнадцати час ночи мы с Джинни ощутили прилив энергии от часового
созерцания первоклассной больничной драмы. Энергии оказалось столько, что мы
решили поиграть в
Скорую помощь
— глупую игру, которую придумали мы с Элен
и которую больше никто не понимал и не считал хоть немного занимательной, но
нас она забавляла. Все, что нужно было для игры, так это найти добровольца-
пациента (мы с Элен брали для этой роли одну из подушек, вышитых ее
матерью), распределить роли (Элен всегда была доктором Шулой Хобгоблином, с
одной рукой и взрывным темпераментом, а я был медбратом Циммерманом —
строгим, но справедливым, который родился не на той стороне Австрийских
Альп). Сама игра состояла в том, чтобы вспомнить как можно больше фраз из
фильма.
Идея поиграть в
Скорую помощь
понравилась Джинни из-за того, что была
такой сумасшедшей. Она решила, что будет доктором Элизабет Хэтстэнд,
талантливым, но эксцентричным врачом из Лондона, второй год работающей в
этой больнице. Чтобы не будить слишком много воспоминаний, я решил быть
доктором Лэнсом Батти, способным, но неудачливым хирургом-практикантом с
родимым пятном на спине размером с кирпич.
— Доктор Батти! — сказала Джинни, едва сдерживаясь от
смеха. — Срочно в травматологическое отделение! У нас здесь участник
бандитской разборки. У него огнестрельное ранение, анафилактический шок и
всякое такое.
— Вот пациент, доктор Хэтстэнд, — я взял одного из котов, Ларри
(хитрый Сэндерс успел спрятаться), положил его на пол перед телевизором, и
мы с Джинни склонились над ним.
— Дела наши не слишком хороши, — сказал я. — Похоже, он
потерял слишком много крови. Боюсь, что он уже никогда не сможет ловить
мышей. — Я топнул ногой, изображая страдание. — Черт бы побрал
всех этих подростков и их банды. Они что, не понимают, что губят свои
молодые жизни?
Джинни сделала вид, что дала мне оплеуху.
— Черт бы вас побрал, Батти. У вас истерика. Вы что, не знаете, что у
меня пока еще не умер ни один пациент? Даже такой, с кошачьими усами? —
Она снова шлепнула меня по щеке.
Ларри посмотрел на нас безучастно, повел усами и перевернулся на спину.
— Вы правы, доктор Хэтстэнд. Простите. У меня и вправду истерика. Я
никогда не говорил вам об этом, но я потерял своего кота при таких же
обстоятельствах. Это такая трагедия! Я никогда не должен был...
Джинни прервала меня, громко изображая сирену.
— Что это, Хэтстэнд?
— У пациента анафилактический шок! Нам нужна кровь второй группы, резус-
отрицательная, и ему надо измерить давление и сделать ЭКГ и ДТП и БиБиСи-1,
БиБиСи-2 и, может быть, даже АйТиВи — и еще эту большую штуковину для
электрошока, а то он отправится в путешествие на небо с билетом в одну
сторону!
— Но, доктор Хэтстэнд, не провести ли нам интубацию? Или
крикотироидоктомию? Или кордотомию? Или даже лоботомию?
— Черт бы вас побрал, Батти! — прокричала Джинни, по-настоящему
входя в роль. — Кто здесь главный хирург? Я или вы, черт возьми?
Ларри явно надоело слушать, как эти двое орут над его головой всякую чушь:
он поднялся, потянулся и отправился на кухню.
— Вернись, Ларри! — закричала Джинни, катаясь от хохота по
полу. — Мы обещаем, что вылечим тебя!
— Неблагодарный пациент, — закричал я вслед и отполз к
дивану. — Я в изнеможении. Не представляю себе, как люди работают в
настоящих больницах. Иметь дело с компьютерами гораздо легче.
Джинни захохотала.
— Забудь про свои компьютеры. Давай лучше откроем бутылку вина, а то и
две, отдохнем и поболтаем.
— Ты скучаешь по ней? — спросила Джинни, передавая мне первый из
нескольких запланированных бокалов вина.
— По ком? — я притворился, что не понимаю, о чем речь.
— По Элен.
Я попытался вспомнить, о чем мы разговаривали перед этим, чтобы понять, как
наша беседа перешла от компьютеров к Элен.
— Я давно хотела с тобой поговорить о ней. Когда мы закончили играть в
Скорую помощь
, ты был такой грустный, как будто думал о ней. Может быть, я
ошибаюсь. Может быть, ты думал про следующую серию
Скорой помощи
.
Джинни была права. Я думал об Элен, но только мимоходом. Я вспомнил, как она
всегда, когда мы играли в
Скорую помощь
, упоминала персонажа, которого
никто из нас не изображал — доктора Салями. Это была довольно грубая
бессмысленная болтовня, которая в обычной жизни вовсе не казалась бы такой
прикольной. Но это была наша шутка и ничья больше, что и делало ее
прикольной.
— Ты права, — сказал я. — Я по ней скучаю... очень. Это все
глупо на самом деле. Кроме
Скорой помощи
у нас еще была игра
Угадай
овощ
.
Мы по очереди прятали какой-нибудь овощ под полотенцем и старались угадать,
что это.
— Гм, — Джинни подняла брови. — Очень странное поведение.
— Знаю, — сказал я, смеясь. — Но это не самое глупое. Самое
глупое это то, что это всегда была картошина.
— Ну а теперь ты расскажешь мне, что у вас произошло? Я уже давным-
давно порываюсь задать тебе этот вопрос, и только сейчас, когда я пытаюсь
тебя напоить, у меня наконец хватило смелости. До сих пор ты мне ничего не
рассказал о ваших отношениях, кроме того, что у вас
не получилось
. —
Джинни сделала гримасу. — Ты даже не рассказал мне, как вы
познакомились. И ты еще говоришь, что мы друзья?
— Ты правда хочешь об этом говорить? В смысле, это все немного грустно,
так ведь?
— Нет, нет, нет, — уверенно сказала Джинни. — Говорить о
своих отношениях с кем-то — не грустно, это терапия.
— Хорошо. — Я глотнул вина. — Ты удобно сидишь? Тогда я
начну. Жил-был приятной внешности программист Мэтт. Он пять лет прожил в
Лондоне, на работе у него все было хорошо, и он встречался с очаровательной
девушкой по имени Моника Эспел, которая работала в консалтинговой фирме.
Мэтт гордился своими отношениями с Моникой, потому что в первый раз за
двадцать семь лет он называл кого-то своей девушкой, а она его своим парнем
без всяких кавычек. Он даже думал, что с ней преодолеет двенадцатимесячный
барьер отношений, чего у него пока не случалось. Увы, за месяц до их первой
годовщины он сделал ошибку: вернулся в их квартиру в Масуэлл Хилл слишком
рано и увидел, что его девушка — бизнес-консультант — взяла работу домой и
консультирует какого-то бизнесмена в несколько слишком интимной форме на их
кровати...
— О нет! — воскликнула Джинни.
— Не волнуйся. Мэтт был в норме — ну, постепенно пришел в норму. Он
сразу же съехал и ночевал на диване у сослуживца. В любом случае — он...
Ладно, хватит, не хочу продолжать. Вот тогда я и услышал о том, что в нашей
фирме ищут кого-нибудь на должность лидера команды программистов. Это было
бы для меня шагом на ступеньку выше, и самое главное — что работа была в Нью-
Йорке. Со мной провели длинное собеседование, я получил работу и съездил в
первый раз в Нью-Йорк, чтобы познакомиться со своим новым руководством. И не
успел оглянуться, как опять летел в Нью-Йорк на самолете компании
Верджин
Атлантик
с зеленой картой в кармане.
— Все это так интересно, — подбадривающе сказала Джинни.
— Оно так и было, хоть поначалу меня это все несколько ошеломило. У
меня были всякие планы: я хотел купить
Форд Гранд Торино
, как у Старски и
Хатча, чтобы на нем ездить в долгие путешествия в отпуске, и я собирался
начать ходить в спортзал, чтобы нарастить 6ицепсы, — я много чего
хотел. Но вместо этого в первую свою неделю в Нью-Йорке, всего через два дня
после того, как я нашел себе квартиру, на одной вечеринке в Гринич Вилледж я
познакомился с Элен. У нас возникло взаимопонимание. Две недели мы
встречались почти ежедневно, а потом она поругалась со своими соседями по
квартире и переехала ко мне — временно, пока не найдет себе что-нибудь
получше, — и так и осталась насовсем.
— Переселиться второпях, потом спать на диване и уже никуда не
спешить, — глубокомысленно произнесла Джинни.
— Примерно так оно и было, — продолжал я. — И довольно долго
все было хорошо, особенно по сравнению со всеми моими прошлыми девушками, а
потом все вдруг стало плохо. Мы не ругались. На самом деле мы всегда очень
хорошо ладили между собой. Мы были — и до сих пор остаемся — хорошими
друзьями. У меня с собой ноутбук, и я пишу ей по электронной почте почти
через день. Я могу разговаривать с ней о чем угодно, но, наверное, если я
спрошу себя:
Могу ли я представить себя с ней через пять лет?
— ответ
всегда будет
нет
, и если спросить о том же Элен, она ответит то же
самое. — Я посмотрел на Джинни, не уверенный, следует ли мне
исповедоваться дальше. — Когда мы расстались, все было нормально. Ни я,
ни она не делали из этого проблемы. Все было кончено, и нас обоих это
устраивало, и тогда...
— Что?
— В последнюю минуту я передумал.
— Но ведь это хорошо, правда?
— Нет. Это плохо. Все было хорошо, пока оба хотели расстаться. А когда
один хочет, а другой — нет, это все просто... безнадежно.
— Почему ты передумал?
Я снова посмотрел на Джинни, решая, могу ли доверять этой женщине, сидящей
напротив.
— Потому что мне скоро тридцать, — ответил я. — Знаю, что не
стоит слишком из-за этого переживать. Знаю, что это всего лишь еще один день
рождения. Но в тот момент я просто подумал, что уже устал от всех этих
встреч и расставаний. Я устал знакомиться с новыми девушками, убеждать их,
что я могу им понравиться, проводить с ними время, а потом понимать, что это
все зря. Не знаю, мне просто показалось, что она — мой последний шанс. Не
слишком-то оптимистичный взгляд на мир, понимаю, но и я уже не такой
оптимист на самом деле.
Джинни кивнула, словно размышляя над моими словами:
— Вам не хватало этого.
— Чего?
— У тебя с Элен не было того, что должно быть у тех, кто любит друг
друга, — вспышек молнии, хлопков грома, ну, что там еще может быть
такое, что заставляет тебя думать, что без этого человека ты не сможешь
прожить ни секунды?
— Думаю, ты права. У нас, наверное, когда-то было что-то подобное, но я
тогда этого не понимал. А теперь, возможно, этого больше нет. — Я
сделал паузу. — А как насчет этого у тебя с Иэном?
— Что? — Джинни показала пальцем на себя, словно не понимала о чем
речь. — Есть ли у меня Это Самое с Иэном? Не знаю. Иногда я думаю, что
оно у нас есть, а иногда мне кажется, что он так далек от меня, как если бы
жил на другом краю земли. Все, что я знаю, так это то, что я в чем-то похожа
на тебя и половина всех моих разочарований происходит оттого, что я всегда
представляла себя в тридцать лет совсем по-другому.
Я абсолютно точно понимал, что она имеет в виду.
— И как ты себя представляла? — спросил я. Джинни задумалась.
— В четырнадцать лет я думала, что стану адвокатом, потому что смотрела
каждый четверг сериал про адвокатов. Я даже решила, что буду заниматься
уголовным правом и защищать женщин, которым больше некому будет помочь. И
что я буду ездить на
БМВ-кабриолете
, носить солнечные очки на голове,
независимо от погоды, и что у меня будет умный парень с квадратной челюстью.
И мы с ним поженимся и родим двоих детей — мальчика и девочку, — и я
одну половину недели буду проводить с ними, а другую — выносить приговоры
всяким отвратительным мужикам. А теперь давай посмотрим на реальность. Я —
тридцатилетняя преподавательница рисования в неплохой, в общем, школе, у
меня есть парень, который иногда молодец, а иногда просто мудило, но ни у
одного из нас нет никаких планов сделать эти отношения более постоянными. У
меня есть свой дом, но я не умею даже наклеить в нем обои. У меня двое
котов, которые, без сомнения, заменяют мне детей, и в свободной комнате
живет мой бывший парень, который как бы и не совсем парень. Ко всему этому я
сирота. — Она грустно улыбнулась. — Ну как, разве это то, что я
планировала? Несколько минут мы сидели молча.
— А ты, Мэтт? Каким ты представлял себя в тридцать лет?
— В смысле карьеры все получилось примерно так, как я хотел. А что
касается спутницы жизни, то кто знает? Подростком я был влюблен в Мадонну.
Но она, я полагаю, уже занята.
— А о ком еще ты думал?
Я некоторое время упорно размышлял над этим вопросом, а потом произнес:
— О тебе.
— Разве это удачная мысль, Мэтт?
— Ты не уверена?
— Нет, — сказала Джинни. — Я не уверена.
— А в чем ты не уверена?
— В том, что ты. И я. Здесь, на этом диване. Твоя... левая рука у меня
под свитером.
Я убрал руку.
— Мне говорить дальше? — спросила Джинни.
— Не надо, — вздохнул я. — То, что ты скажешь, только
растянет эту нездоровую интерлюдию. Ты просто не могла не разбудить свою
совесть, а заодно и мою. А ты хочешь на самом деле?
— А ты? — спросила Джинни, в волнении проводя рукой по своим
волосам.
— Да, — ответил я, но мой голос звучал неубедительно.
— Ты точно в этом уверен? Или просто уверен?
— Я уверен! Я уверен! На самом деле думаю, что ни разу в истории
человечества никто еще не был в чем-нибудь больше уверен, чем я сейчас.
Джинни засмеялась, и мы продолжили целоваться, но через несколько секунд
остановились.
— А сейчас в чем дело? — недовольно произнес я.
— Не слишком-то подходящий тон для такого момента. — Я
засмеялся. — Извини.
— Хорошо. А сейчас представь, что мы сделали то, что собирались, и что
было бы потом? Я хочу сказать... и я знаю, что это звучит как планы на
перспективу и вовсе не так страстно, но я не хочу, чтобы мы... ну, ты
понимаешь.
Я с шумом выдохнул воздух и сложил руки в защитной позе:
— Хорошо, давай не будем.
— Подожди, — сказала Джинни. — Не стоит спешить. Я просто
хочу, чтобы мы были друзьями. По-моему, неплохая идея, да?
Я кивнул. Она была права.
— А теперь перестань дуться, и давай поговорим обо всем по-
взрослому, — продолжала она. — Хорошо? Давай договоримся, что не
будем сходить с ума.
— Договорились. Что-нибудь еще?
Джинни задумалась на секунду:
— Нет.
— Хорошо.
Мы продолжали целоваться, но потом она вдруг опять резко остановилась.
— А что, если кто-нибудь из нас передумает?
— Ты что, собираешься передумать? — спросил я, меняя свое
положение на диване. Нога Джинни лежала теперь на моей, как бы убаюкивая ее.
— Не обязательно, а вот ты можешь передумать.
— Поверь мне, Джинни, я сильно сомневаюсь, что передумаю...
— Значит, договорились?
— Абсолютно. Что-то еще?
— Нет.
— Ты уверен?
— Да.
— Хорошо.
— Ну, значит...
— Что?
— Ничего. Не обращай внимания.
— Что?
— Ничего. Честно. Давай.
Она поцеловала меня в шею, пытаясь подбодрить, но было уже слишком поздно.
Ее
ничего
на самом деле означало
что-то не так
, и пока в воздухе висело
это
ничего
, моя совесть не давала мне продолжать, несмотря на все усилия.
— В чем дело? — умоляющим тоном спросил я. Джинни засмеялась.
— Извини, Мэтт, не обижайся. Это все мелочи, правда? Ладно. Я просто
хотела убедиться, что если мы на самом деле сделаем то, что собирались, то
это будет только один раз. И ни разу больше. И никогда не повторится в этой
или в следующей жизни.
— Почему?
— Тебе что, недостаточно того, что я встречаюсь с Иэном, а ты все еще
переживаешь разрыв со своей бывшей девушкой и собираешься скоро переехать в
Австралию?
— Да, — ответил я. — Мне этого недостаточно.
— Ну, во-первых, все это может повториться и растянуться надолго, и
тогда у нас возникнут проблемы. И ты ведь знаешь, как тогда все это будет
называться?
— Кошмар?
— Нет, сумасшествие. И, кроме того, нам уже не по семнадцать.
— И всякое действие имеет свои последствия, — добавил я.
— Точно. Поэтому лучше давай остановимся.
— Да, — сказал я с грустным видом, высвобождаясь из объятий
Джинни. — Да, пожалуй, стоит остановиться. — Я вздохнул и
поцеловал ее в щеку. — Никакого ущерба не было нанесено, да?
— Мы ведь только целовались.
— Это было какое-то наваждение.
— Это все ничего не значило. Это была просто... ностальгия.
— По волнам моей памяти. Мы долго молчали.
— И это не должно больше повториться, — сказал я осторожно.
— Да. Ты прав. Это не должно повториться.
To: crazedelaine@hotpr.com
From: mattb@c-tec.national.com
Subject: Ситуация
Элен!
Вопрос: Что получится, если взять бывшего парня, который был как бы и не
совсем парнем, а сейчас стал жильцом, прибавить бывшую девушку, которая была
как бы и не совсем девушкой, и несколько бутылок вина, и все это в замкнутом
пространстве? Да... увы, моя жизнь так предсказуема. Как ты и предрекала, у
нас с Джинни действительно кое-что началось, но мы остановились, пока это не
зашло слишком далеко. Как это ни прикольно, мы превратили все в шутку, но у
меня все равно осталось нехорошее чувство. У нее ведь есть парень, и, по-
моему, она с ним вроде как счастлива. Мы не устраивали никакого тщательного
анализа, потому что выбрали другой вариант: притворились, что ничего не
было. Знаю, что это всего лишь попытка оправдать СЕБЯ, но я обдумываю
теорию, что все это лишь любопытство, связанное с прошлым. Да, мы
разговаривали о личной жизни друг друга, и мы выпивали, но это не желание и
не страсть заставили меня поцеловать ее, а любопытство: а что бы я
почувствовал, если бы поцеловал девушку, которую не целовал с тех пор, как
мне было двадцать четыре? Не знаю, чего я ожидал, но это точно было совсем
не то что тогда, в прошлом. Честно говоря, это было что-то привычное и
приятное — как картофельное пюре с маслом, или охлажденное пиво с сигаретой,
или английский завтрак и чашка теплого чая.
Поэтично, да? В любом случае, каким бы обычным и лишенным страсти это ни
было, оно закончилось, и все вернулось к норме, чему я могу только
радоваться.
Жду ответа.
С любовью,
Мэтт ххх
To: mattb@c-tec.national.com
From: crazedelaine@hotpr.com
Re: Re: Ситуация
Мэтт!
Читай внимательно: Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Мне даже не
потребовалось каких-то особых женских инстинктов, чтобы догадаться. Это было
видно по твоим письмам! Послушай, ты и в правду хочешь моего совета? Избегай
ее. Ты уезжаешь через месяц, и, как ты сам писал, она вроде как счастлива со
сво
...Закладка в соц.сетях
