Жанр: Любовные романы
Смертницы
...а
она. — У нас взломана система защиты. Так что в бюро сейчас не
поговоришь.
— Что случилось?
— Вчера ночью, около трех часов, служба спасения из Медфорда привезла
труп с места происшествия. Обычно мы держим внешние двери приемника
запертыми, и при доставке трупа нужно звонить ночному оператору, чтобы
узнать код доступа. Но в этот раз спасатели обнаружили, что двери уже
открыты, и, войдя внутрь, увидели свет в секционном зале. Они сказали об
этом оператору, и для проверки здания была вызвана служба безопасности. Тот,
кто проник в здание, должно быть, покидал его в спешке, потому что ящик
моего рабочего стола был открыт.
— В вашем кабинете?
Маура кивнула.
— И компьютер доктора Бристола был включен. Он всегда выключает его
вечером, когда уходит. — Она сделала паузу. — На нем был открыт
файл с отчетом о вскрытии Джозефа Роука.
— Из кабинетов что-то унесли?
— Пока мы не обнаружили пропажи. Но теперь стараемся не обсуждать
ничего щекотливого в кабинетах. И в секционном зале. К тому же мы не знаем,
что они искали.
Неудивительно, что Маура отказалась обсуждать это с ним по телефону. Теперь
даже хладнокровная доктор Айлз испытывала необъяснимый страх.
— Я не сильна в теории тайных заговоров, — продолжала
Маура. — Но смотрите, что получается. Оба трупа у нас забрали.
Баллистические улики конфискованы Вашингтоном. Кто стоит за всем этим?
Габриэль обвел взглядом автостоянку.
— Ниточка тянется на самый верх, — сказал он. — Я это
чувствую.
— И значит, мы до них не доберемся.
Он перевел взгляд на Мауру.
— Но это не значит, что мы не будем пытаться.
Джейн проснулась в темноте, все еще слушая отзвуки сна. Снова голос Алены
шептал ей что-то из небытия.
Зачем ты меня мучаешь? Скажи мне то, что ты
хочешь сказать, Алена. Скажи мне, кто такая Мила
.
Но шепот смолк, и теперь Джейн слышала только дыхание Габриэля. В следующее
мгновение его прервал негодующий вопль дочери. Она спрыгнула с кровати,
решив не будить мужа. Ей все равно не заснуть — эхо ночного кошмара не
позволит.
Малышка отчаянно брыкалась под одеялом и размахивала розовыми кулачками,
словно вызывая мать на битву.
— Ах, Реджина, Реджина, — вздохнула Джейн, поднимая дочурку из
кроватки, и вдруг осознала, как естественно звучит это имя. Девочка
действительно была рождена королевой; просто Джейн не сразу поняла то, что
Анжела уже давно знала.
Нелегко было в этом признаваться, но Анжела права во многом. И в выборе
имени не ошиблась, и вовремя подсказала, что нельзя отказываться от помощи.
Как раз с этим у Джейн и была проблема: она не могла свыкнуться с мыслью о
собственной беспомощности. Да, она могла расследовать убийства, могла
выследить чудовище, но успокоить этот орущий комок было для нее все равно
что обезвредить ядерную бомбу. Она оглядела детскую, тщетно надеясь увидеть
притаившуюся в углу фею, которая помогла бы угомонить плачущего ребенка.
Никаких фей тут нет. Есть только я
.
Реджина пососала минут пять правую грудь, еще столько же левую, а потом
настал черед молочной смеси. Что ж, не вышло из твоей мамы дойной коровы,
думала Джейн, неся ребенка на кухню. Так что можете выгнать меня из стада и
пристрелить. Пока Реджина радостно сосала из бутылки, Джейн наслаждалась
блаженной тишиной, пусть даже с оттенком горечи. Взгляд ее упал на черные
кудряшки дочери. Совсем как у меня, подумала она. Однажды Анжела в пылу
гнева бросила:
Когда-нибудь ты получишь дочь, которую заслуживаешь
. И вот
ее пророчество сбылось — я получила ненасытную капризную девочку, подумала
она.
Часы на кухне показывали три.
Она потянулась к папкам, которые вчера вечером привез детектив Мур. Джейн
уже ознакомилась со всеми материалами по Эшбурну; сейчас она открыла новую
папку и увидела в ней совсем другие документы. Они не касались жертв
массового убийства в Эшбурне; это были материалы по автомобилю Джозефа
Роука, который он бросил в нескольких кварталах от больницы, собранные
бостонской полицией. Она нашла записи, сделанные Муром, фотографии салона
автомобиля, дактилоскопический отчет и свидетельские показания. Пока Джейн
находилась в заложниках, ее коллеги из отдела убийств не сидели сложа руки.
Они буквально по крупицам собирали информацию о террористах.
Я была вовсе
не одна, — подумала она, — мои друзья делали все возможное, чтобы
спасти меня, и вот тому доказательство
.
Она увидела подпись детектива под одним из протоколов допроса свидетеля и не
удержалась от смешка. Черт возьми, даже заклятый враг Даррен Кроу работал на
ее спасение, хотя почему нет? Не будь ее в команде, он бы лишился объекта
для издевок.
Джейн принялась рассматривать фотографии салона автомобиля. Увидела смятые
обертки от шоколадных батончиков и пустые банки из-под
Ред Була
,
разбросанные по полу. Сахар и кофеин в больших количествах — вот что нужно
психопату, чтобы успокоиться. На заднем сиденье валялись скомканное одеяло,
грязная подушка и желтая газетенка
Уикли Конфиденшл
; на первой полосе
красовалась Мелани Гриффит. Джейн попыталась представить себе, как Джо лежит
на заднем сиденье и листает газету, просматривая последние сплетни о
восходящих и падающих звездах, но картинка почему-то не складывалась.
Неужели он интересовался, чем занимаются эти голливудские придурки? А может,
на фоне их порочной, сдобренной кокаином жизни его собственное существование
казалось вполне сносным? Как бы то ни было,
Уикли Конфиденшл
служила
отдушиной в тяжелые моменты.
Джейн отложила в сторону досье, собранное бостонской полицией, и потянулась
к папке с материалами по преступлению в Эшбурне. И вновь перед ней возникли
фотографии убитых женщин. И вновь ее взгляд остановился на жертве номер
пять. Она вдруг поймала себя на том, что больше не может смотреть на кровь,
на смерть. Похолодев от ужаса, она закрыла папку.
Реджина уснула.
Она отнесла ребенка в кроватку, потом нырнула в свою постель, но дрожь не
уходила, и даже тепло Габриэля не согревало. Она понимала, что ей необходимо
поспать, но хаос в голове мешал уснуть. Слишком много образов теснилось в
сознании. Она впервые поняла, что значит бессонница от усталости. Она
слышала, что от недостатка сна люди сходят с ума; может, и она уже на грани
помешательства от бесконечных кошмаров и вечно орущего ребенка?
Я должна
избавиться от этих снов
.
Она почувствовала, как рука Габриэля обвила ее шею.
— Джейн!
— Да, — пробормотала она.
— Ты вся дрожишь. Тебе холодно?
— Немножко.
Он прижал ее покрепче, делясь своим теплом.
— Реджина просыпалась?
— Да, недавно. Я уже покормила ее.
— Была ведь моя очередь.
— Я все равно не спала.
— Почему?
Джейн не ответила.
— Опять этот сон? Да? — спросил он.
— Она как будто преследует меня. Не хочет оставить меня в покое. Черт
возьми, каждую ночь она приходит ко мне и не дает уснуть.
— Алена погибла, Джейн.
— Значит, это ее призрак.
— Ты ведь не веришь в призраки.
— Раньше не верила. Но сейчас...
— Что-то изменилось?
Джейн перевернулась на бок и, посмотрев на мужа, увидела в его глазах слабый
отблеск городских огней. Ее красавец Габриэль. Как же ей так повезло? Что
она сделала, чтобы заслужить его? Она коснулась его лица, провела пальцами
по колючей щетине. Даже спустя полгода после свадьбы ей все не верилось, что
она делит супружеское ложе с этим мужчиной.
— Я просто хочу, чтобы все снова стало как прежде, — сказала
она. — Как будто не было того страшного дня.
Он крепче прижал ее к себе, и Джейн ощутила запах мыла и теплой кожи. Запах
ее мужа.
— Потерпи еще немного, — сказал он. — Возможно, эти сны
необходимы тебе. Ты переживаешь заново то, что случилось. Так проходят
травмы.
— А может, мне просто нужно что-то сделать.
— Что сделать?
— То, о чем просила Алена.
Он вздохнул.
— Ты опять о призраках.
— Но ведь она говорила со мной. Я же это не выдумала. Это не сон, это
память, реальные события. — Джейн перевернулась на спину и уставилась в
потолок. —
Мила знает
. Вот что она сказала. И я это запомнила.
— Что знает Мила?
Она посмотрела на Габриэля.
— Я думаю, Алена имела в виду Эшбурн.
26
К тому времени, как они оказались на борту самолета, вылетающего в
Вашингтон, ее груди набухли и разболелись, и тело отчаянно просило
облегчения, которое мог принести только грудной ребенок. Но Реджины рядом не
было; сегодня она проводит время в заботливых руках Анжелы, и сейчас ее
баюкают и развлекают так, как действительно нужно баюкать и развлекать
младенца. Уставившись в окошко иллюминатора, Джейн подумала:
Моей дочери
всего две недели, а я уже бросила ее. Плохая из меня мать
. Но когда Бостон
остался далеко внизу, она испытала уже не чувство вины, а внезапную
легкость, как будто избавилась от груза материнства, бессонных ночей и
бесконечных хождений взад-вперед по комнате.
Что со мной? — удивлялась
она. — Почему я испытываю облегчение от того, что нахожусь вдали от
ребенка?
Плохая из меня мать
.
Габриэль взял ее за руку.
— Все в порядке?
— Да.
— Не переживай. Твоя мама прекрасно с ней справляется.
Она кивнула и снова устремила взгляд в окно. Как она могла сказать своему
мужу о том, что у его ребенка такая плохая мать — радуется тому, что
выбралась из дома и снова вернулась к охоте на преступников? Как признаться
в том, что она так скучает по работе, что у нее сжимается сердце, когда на
экране телевизора мелькают люди в полицейской форме?
Откуда-то сзади донесся детский плач, и у Джейн запульсировало в грудях,
тяжелых от молока.
Мое тело наказывает меня за то, что я бросила
Реджину
, — подумала она.
Лишь только они вышли из самолета, Джейн нырнула в дамскую комнату. В
кабинке она уселась на стульчак и принялась сцеживать молоко в марлевые
салфетки, задаваясь вопросом: испытывают ли коровы такое же облегчение,
когда их доят? Какое расточительство, думала она, отжимая в унитаз и смывая
драгоценное молоко.
Габриэль ждал ее у газетного киоска.
— Чувствуешь себя лучше? — поинтересовался он.
— Му-у-у.
Детектив из Лисбурга Эдди Уордлоу не выказал особого восторга от встречи с
ними. Он оказался мужчиной лет сорока с кислым лицом и глазами, которые не
улыбались даже тогда, когда это пытались сделать губы. Джейн не могла
понять: то ли он слишком устал, то ли просто раздражен их визитом. Вместо
приветствия он попросил их предъявить удостоверения и унизительно долго
изучал каждое, как будто сомневаясь в подлинности. Только после этого он
неохотно пожал им руки и провел через пост охраны.
— Сегодня утром я говорил с детективом Муром, — начал Уордлоу, когда они шли по коридору.
— Мы сообщили ему, что летим на встречу с вами, — сказала Джейн.
— Он сказал, что вам можно доверять. — Уордлоу полез в карман за
ключами, но вдруг замер и взглянул на посетителей. — Мне нужно было
узнать, кто вы такие, поэтому я наводил справки. Значит, вы понимаете, что
происходит.
— На самом деле мы совершенно не в курсе, — возразила
Джейн. — Мы как раз пытаемся разобраться.
— Да? — Уордлоу усмехнулся. — Ну, тогда мы друзья по
несчастью. — Он открыл дверь и пригласил их в маленький конференц-зал.
На столе стояла картонная коробка с папками, помеченная номером дела.
Уордлоу показал на нее. — Видите, сколько у нас материалов. Я не смог
все скопировать. Муру я отослал только то, что счел самым важным на
сегодняшний день. Это дело с самого начала дурно пахло, и мне нужно быть
полностью уверенным в тех, кто увидит эти материалы.
— Может, вам нужны еще какие-нибудь рекомендации? — вспылила
Джейн. — Что ж, пожалуйста, поговорите с любым полицейским из нашего
отдела. Они все обо мне знают.
— Речь не о вас, детектив. С копами у меня нет проблем. А вот с
ребятами из Бюро... — Он посмотрел на Габриэля. — ...вынужден
держать ухо востро. Особенно с учетом того, что здесь творится.
Габриэль ответил холодным непроницаемым взглядом. Это выражение лица было
хорошо знакомо Джейн со дня их первой встречи. Оно помогало Габриэлю держать
людей на расстоянии.
— Если у вас есть сомнения насчет меня, детектив, давайте обсудим это
сразу, а потом уж перейдем к делу.
— Почему вы здесь, агент Дин? Ваши люди уже изучили все наши материалы.
— Что, ФБР и здесь подсуетилось? — изумилась Джейн.
Уордлоу взглянул на нее.
— Они попросили копии всех документов. Каждой бумажки из этой коробки.
Якобы они не доверяют нашей криминалистической лаборатории, поэтому привезли
своих специалистов для изучения вещественных доказательств. Федералы все
осмотрели. — Детектив снова повернулся к Габриэлю. — Если у вас
есть вопросы, почему бы вам не обратиться к своим коллегам?
— Поверьте мне, я ручаюсь за агента Дина, — сказала Джейн. —
Я его жена.
— Да, Мур мне говорил. — Уордлоу рассмеялся и покачал
головой. — Федерал и коп. По мне, это все равно что кошка замужем за
собакой. — Он полез в коробку. — Ладно, вот то, что вы просили.
Следственные материалы. Протоколы осмотра места преступления. — Он
доставал папки одну за другой и выкладывал их на стол. — Отчеты из
лабораторий, протоколы вскрытия. Фотографии жертв. Ежедневные отчеты. Пресс-
релизы, вырезки из газет... — Он остановился, словно вдруг что-то
вспомнил. — У меня есть еще кое-что интересное для вас, — сказал
он и направился к двери. — Сейчас принесу.
Вскоре он вернулся с видеокассетой.
— Я держу ее у себя в столе на замке, — пояснил он. —
Поскольку в этой коробке рылись федералы, я подумал, что лучше сохранить
кассету в надежном месте. — Он подошел к шкафу и вывез оттуда столик с
телевизором и видеомагнитофоном. — Поскольку мы находимся недалеко от
Вашингтона, нам иногда приходится сталкиваться с делами, которые... отдают
политическими проблемами, — признался он, разматывая шнур. —
Знаете, народные избранники иногда пошаливают. Несколько лет назад погибла
жена сенатора — ее
Мерседес
перевернулся на дороге. Проблема была в том,
что мужчина, сидевший за рулем, не был ее мужем. Хуже того, тот парень
работал в русском посольстве. Вы бы видели, с какой скоростью ФБР село нам
на хвост. — Он подключил телевизор и обернулся к посетителям. — С
этим делом у меня возникает ощущение дежа-вю.
— Вы думаете, здесь пахнет политикой? — поинтересовался Габриэль.
— Вам известно, кто является настоящим владельцем того дома? Нам
понадобилось несколько недель, чтобы выяснить это.
— Дочерняя компания
Баллентри
.
— Это и есть политика. Речь идет о неком Голиафе из Вашингтона. Большом
друге Белого дома. Крупнейшем военном подрядчике. В тот день я и понятия не
имел, во что ввязываюсь. Пять убитых женщин уже ЧП. А если добавить сюда
политику, вмешательство ФБР — черт возьми, можно готовиться к досрочному
выходу на пенсию. — Уордлоу вставил кассету в магнитофон, взял пульт
управления и нажал на кнопку воспроизведения записи.
На телеэкране замелькали запорошенные снегом деревья. Был ясный день, и лед
искрился на солнце.
— Звонок в службу девять-один-один поступил около десяти утра, —
пояснил Уордлоу. — Звонил мужчина, назвать себя отказался. Просто хотел
сообщить: что-то случилось в доме на Дирфилд-роуд и просил прислать наряд
полиции. На Дирфилд-роуд домов не так много, так что полицейскому патрулю не
составило труда отыскать это здание.
— Откуда был сделан звонок?
— Из таксофона, который находится примерно в тридцати километрах от
Эшбурна. Отпечатки, которые мы сняли с телефонной трубки, не помогли нам
установить личность звонившего.
На телеэкране возникло несколько припаркованных автомобилей. На фоне гула
мужских голосов выделился голос оператора, который начал комментировать:
— Сегодня четвертое января, съемка начата в одиннадцать часов тридцать
пять минут. Адрес дома — Дирфилд-роуд, девять, Эшбурн, штат Вирджиния.
Присутствуют детектив Эд Уордлоу и я, детектив Байрон Макмэон...
— Мой партнер снимал все на камеру, — пояснил Уордлоу. — Это
вид подъездной аллеи, ведущей к дому. Как видите, кругом лес. Никаких
соседей поблизости.
Камера медленно проплыла мимо двух карет
скорой помощи
. Врачи сбились в
кучку, их дыхание вырывалось облачками пара. Видеокамера завершила медленный
обход территории и остановилась перед домом. Это был двухэтажный кирпичный
особняк внушительного вида, в прошлом явно величественное сооружение, но
сейчас уже с видимыми признаками запустения. Белая краска на ставнях и
подоконниках облупилась. Перила крыльца покосились. Окна были зарешечены —
архитектурная деталь, более характерная для городских строений, но никак не
для дома в тихой сельской местности. В объектив попал детектив Уордлоу,
который стоял на ступеньках крыльца словно мрачный хозяин, ожидающий гостей.
Камера скользнула вниз, когда детектив Макмэон стал натягивать бахилы. Потом
в объективе вновь показалась входная дверь. Камера проследовала за Уордлоу в
дом.
Первой в кадр попала залитая кровью лестница. Джейн уже догадывалась, что
последует дальше, — она видела снимки с места преступления и знала, как
умерла каждая из женщин. И все равно, когда камеру направили на ступеньки,
Джейн почувствовала, что пульс участился, предвещая кошмары.
На экране возникла первая жертва, лежавшая лицом вниз на лестнице.
— В эту стреляли дважды, — пояснил Уордлоу. — Судмедэксперт
сказал, что первая пуля попала в спину, вероятно, в тот момент, когда
девушка пыталась бежать вниз. Пуля задела полую вену и вышла из брюшины.
Судя по количеству крови, которое она потеряла, девушка была жива минут пять-
десять, а потом ее добили выстрелом в голову. Как я это себе представляю,
убийца сначала выстрелил в нее, а потом переключился на других женщин.
Вернувшись на лестницу, заметил, что первая жертва еще жива. И сделал
контрольный выстрел. — Уордлоу взглянул на Джейн. — Скрупулезный
парень.
— Столько крови, — пробормотала Джейн. — Должно быть,
осталось много отпечатков подошв.
— Да, и наверху, и внизу. Но у подножия лестницы картина получается
путаная. Мы обнаружили два комплекта следов обуви большого размера, которые,
как мы понимаем, принадлежат убийцам. Но есть и другие следы. Меньшего
размера, и тянутся они на кухню.
— Полицейские наследили?
— Нет. Первый патруль был на месте спустя как минимум шесть часов.
Кровь на кухне уже подсохла. А маленькие следы оставили, когда кровь еще не
была свежей.
— Так чьи же это следы?
Уордлоу посмотрел на Джейн.
— Мы до сих пор не знаем.
Теперь оператор поднимался по лестнице, и было слышно, как шаркают по
ступенькам бумажные бахилы. На лестничной площадке камера свернула налево,
устремляясь в дверной проем. В спальне теснилось шесть коек, на полу
валялись одежда, грязная посуда, большой пакет картофельных чипсов. Камера
скользнула по комнате и остановилась на койке, где лежала жертва номер два.
— Похоже, у этой вообще не было возможности бежать, — заметил
Уордлоу. — Она лежала в постели, там ее и настигла пуля.
Камера устремилась к чулану. Оператор остановился в дверях, и на экране
появились две прижавшиеся друг к другу погибшие девушки. Они забились в
самый угол, тщетно надеясь на то, что их не заметят. Но убийца увидел их
сразу, как только распахнул дверь, и рука его, не дрогнув, навела пистолет
на их склоненные головы.
— Каждой досталось по пуле, — объяснил Уордлоу. — Эти ребята
действовали быстро, методично и аккуратно. Открыли каждую дверь, обыскали
каждый уголок. Собственно, в доме и негде было спрятаться. У этих девушек не
было шанса на спасение.
Он взял в руки пульт и нажал на кнопку быстрой перемотки. На экране
заплясали кадры маниакальной гонки по спальням, вверх по лестнице, на
чердак. И такой же нервный спуск вниз, Уордлоу нажал кнопку воспроизведения
записи. Движение камеры замедлилось, и она плавно поплыла в столовую и
оттуда на кухню.
— Вот, — тихо произнес он, нажимая на паузу. — Последняя
жертва. Ей досталось по полной программе.
Женщина была привязана шнуром к стулу. Пуля прошла прямо над правой бровью,
и голова откинулась назад. Она умерла, воздев очи горе; смерть стерла все
краски с ее лица. Обе руки, лежавшие на столе, были вытянуты вперед.
Окровавленный молоток лежал рядом с раздробленными конечностями.
— Конечно, они что-то хотели от нее, — сказал Уордлоу. — А
она то ли не могла, то ли не хотела дать им это. — Детектив посмотрел
на Джейн, и по его взгляду она поняла, что он тоже мысленно представляет,
как пытали жертву. Как сыпались удары молотка, кроша кости и суставы. Как
разносилось эхо криков по дому, заваленному мертвыми телами.
Он нажал кнопку воспроизведения записи, и камера продолжила свой путь,
оставляя позади окровавленный стол, истерзанную плоть. Еще не оправившись от
ужаса, они молча смотрели на экран, где уже появились спальня первого этажа,
затем гостиная с продавленным диваном и зеленым ковром на полу. Наконец
камера вернулась в холл, к подножию лестницы, откуда и началось путешествие
по дому.
— Вот что мы имеем, — заключил Уордлоу. — Пять убитых женщин,
все неопознанные. Два вида оружия, из которого произведены выстрелы. Мы
полагаем, что убийц было как минимум двое и действовали они сообща.
И спрятаться в этом доме совершенно негде
, — пронеслось в голове у
Джейн. Она подумала о двух девушках, затаившихся в чулане. Представила себе,
как по мере приближения шагов их дыхание сменяется всхлипами и руки
сплетаются в прощальном объятии.
— Они врываются в дом и убивают пять женщин, — сказал
Габриэль. — Не менее получаса проводят на кухне, кроша молотком руки
последней жертвы. И у вас ничего нет на этих убийц? Ни улик, ни отпечатков
пальцев?
— Ну, отпечатков по всему дому мы нашли несметное количество. Только
идентифицировать их невозможно. Даже если убийцы оставили свои пальчики, их
все равно нет в базе данных. — Уордлоу взял пульт и остановил запись.
— Постойте! — воскликнул Габриэль, не отрывая взгляд от экрана.
— Что такое?
— Перемотайте пленку назад.
— На сколько?
— Секунд на десять.
Уордлоу нахмурился, недоумевая, что могло привлечь внимание агента. Он
протянул Габриэлю пульт.
— Пожалуйста, распоряжайтесь.
Габриэль перемотал пленку, затем нажал кнопку воспроизведения записи. Камера
вернулась в гостиную, и вновь перед ними были продавленный диван, грубый
ковер. Потом камера двинулась в холл и вдруг резко дернулась в сторону
входной двери. Во дворе искрились на солнце обледеневшие ветки деревьев. У
крыльца о чем-то беседовали двое мужчин. Один из них обернулся.
Габриэль нажал на паузу, и в кадре застыло лицо какого-то мужчины.
— Это Джон Барсанти, — произнес он.
— Вы его знаете? — спросил Уордлоу.
— Он и в Бостоне появлялся, — ответил Габриэль.
— Да, похоже, вездесущий тип. Не прошло и часа, после того как мы
приехали на место, и тут объявился Барсанти со своей командой. Они пытались
вклиниться в расследование, и у нас даже завязалась перебранка. Пока нам не
позвонили из департамента юстиции с просьбой о сотрудничестве с федералами.
— Как ФБР удалось так быстро разнюхать об этом деле? — удивилась
Джейн.
— Мы так и не узнали ответа на этот вопрос. — Уордлоу подошел к
виде
...Закладка в соц.сетях
