Жанр: Любовные романы
Смертницы
...омагнитофону, извлек кассету и обернулся к ней. — Итак, вы поняли,
с чем мы имеем дело. Пять убитых женщин, идентифицировать которых по
отпечаткам пальцев не удается. Никто не заявлял об их исчезновении. Все они
остаются неизвестными.
— Нелегалки без документов, — сказал Габриэль.
Уордлоу кивнул.
— Я предполагаю, что они из Восточной Европы. В спальне на первом этаже
валялись газеты на русском языке. Еще мы нашли коробку из-под обуви, набитую
московскими фотографиями. По тем уликам, что мы обнаружили в доме, можно
судить о роде деятельности его обитательниц. В кладовке хранились запасы
пенициллина. Пилюли от похмелья и целая коробка презервативов. — Он
взял со стола папку с протоколами вскрытия и передал ее Габриэлю. —
Посмотрите на результаты анализа ДНК.
Габриэль пролистал бумаги и остановился на результатах лабораторных
анализов.
— Многочисленные сексуальные партнеры, — сказал он.
Уордлоу кивнул.
— А теперь сопоставим факты. Компания молодых привлекательных женщин,
проживающих под одной крышей. Развлекающих мужчин. В общем, монастырем этот
дом при всем желании не назовешь.
27
Частная дорога, усеянная пятнышками солнечного света, петляла в зарослях
дуба, сосны и гикори. А в глубине леса было совсем темно, и молодые деревца
с трудом пробивались сквозь мощные заросли кустарника.
— Неудивительно, что соседи ничего не слышали в ту ночь, — сказала
Джейн, оглядываясь по сторонам. — Я даже и не вижу этих соседей.
— Наверное, дома где-то там, за деревьями.
Метров через тридцать дорога внезапно расширилась, и они въехали в полосу
послеполуденного солнца. Прямо перед ними возник двухэтажный дом. Хотя вид у
него был заброшенный, но порода угадывалась: фасад из красного кирпича,
широкое крыльцо. При этом здание было лишено всякого намека на
гостеприимность. Тягостное впечатление усугубляли чугунные решетки на окнах
и таблички
Посторонним вход воспрещен
на придорожных столбиках. Гравиевая
дорожка, ведущая к дому, уже заросла сорняками — первые захватчики,
предвестники надвигающегося со всех сторон леса. Как сказал Уордлоу, начатая
было реконструкция дома внезапно закончилась пару месяцев назад, когда
строительное оборудование спровоцировало небольшой пожар в спальне верхнего
этажа. Пламя оставило свои черные метки на оконной раме, листы фанеры
закрывали поврежденное стекло. Возможно, пожар был предупреждением, подумала
Джейн.
Этот дом не любит чужаков
.
Они вышли из машины, которую взяли напрокат. Всю дорогу они ехали с
включенным кондиционером, и Джейн удивилась тому, как жарко было на улице.
Тут же вспотев, она остановилась на дорожке и вдохнула густой воздух. Хотя
москитов не было видно, она слышала их писк и, хлопнув себя по щеке, увидела
на ладони свежую кровь. Жужжание насекомых было, пожалуй, единственным
звуком, нарушавшим тишину. Ни шума транспорта, ни пения птиц; даже деревья
замерли. По спине пробежали мурашки — но не от жары, а от инстинктивного
желания покинуть это место. Хотелось забраться в машину, запереть все двери
и уехать прочь. Ей совсем не хотелось заходить в дом.
— Ну, давай посмотрим, подходит ли ключ, который дал нам
Уордлоу, — сказал Габриэль и направился к крыльцу.
Джейн неохотно поднялась следом за ним по скрипучим ступенькам, в щели
которых уже пробивалась трава. На видеопленке Уордлоу был запечатлен зимний
пейзаж, и двор казался голым. Сейчас перила увивал плющ, а крыльцо, словно
желтый снег, покрывала пыльца.
У двери Габриэль остановился, хмуро глядя на то, что осталось от петель
висячего замка.
— Давно не пользовались, — констатировал он, показывая на
ржавчину.
Решетки на окнах. Висячий замок на двери. Это не защита от непрошеных
гостей, подумала она; замок явно предназначался для того, чтобы держать
взаперти обитателей дома.
Габриэль провернул ключ в замке и слегка толкнул дверь. Она подалась со
скрипом, и наружу вырвался запах застарелой гари — последствие пожара,
устроенного строителями. Можно вымыть дом, перекрасить стены, заменить
шторы, ковры и мебель, но от зловония пожара не избавиться. Габриэль вошел
внутрь.
Поколебавшись, вошла туда и Джейн. Удивилась при виде голых деревянных
полов: видеопленка запечатлела уродливый зеленый ковер, который, видимо,
сняли при уборке. Перила лестницы поражали высокохудожественной резьбой, а
трехметровые потолки гостиной украшала лепнина — все эти детали остались без
внимания видеокамеры. По потолку, словно темные тучи, плыли грязные потеки.
— У того, кто строил этот дом, определенно водились денежки, —
заметил Габриэль.
Джейн подошла к окну и посмотрела сквозь решетку на деревья. День клонился к
вечеру; еще час — и дневной свет погаснет.
— Должно быть, этот дом был очень красивым, когда его только
построили, — предположила она. Но это было очень давно. До того, как в
нем появились зеленые ковры и чугунные решетки. До того, как в нем пролилась
кровь.
Они прошли в гостиную. Всю мебель уже вывезли. Цветастые обои хранили
отпечаток прожитых лет — потеки, загнувшиеся уголки, желтоватый налет
никотина. Миновав столовую, они остановились на кухне. Стола и стульев уже
не было; остался лишь потертый, потрескавшийся и вздыбившийся по углам
линолеум. Послеполуденное солнце косыми лучами заглядывало в зарешеченное
окно. Здесь умерла та женщина, подумала Джейн. Она сидела в центре кухни,
привязанная к стулу, подставив нежные пальцы безжалостному молотку. Пусть
сейчас Джейн оглядывала опустевшую кухню, в памяти все равно всплывал образ,
запечатленный на пленке. Образ, который, казалось, навеки поселился в этих
стенах.
— Пойдем наверх, — предложил Габриэль.
Они покинули кухню и остановились у подножия лестницы. Глядя вверх, на
площадку второго этажа, Джейн думала:
А здесь, на этих ступеньках, погибла
еще одна несчастная. Женщина с темными волосами
. Джейн взялась за дубовые
перила и почувствовала, как запульсировало в кончиках пальцев. Ей не
хотелось подниматься наверх. Но в ушах снова зазвучал шепот.
Мила знает
.
Я должна что-то увидеть там, наверху, подумала она. Голос ведь не зря
направляет меня туда.
Габриэль уже поднимался по ступенькам. Джейн медленно двинулась следом за
ним, глядя под ноги, неуклюже сжимая ладонью перила. И вдруг остановилась,
уставившись на небольшой участок светлого дерева. Присев на корточки и
коснувшись рукой ступеньки, она почувствовала, как холодок пробежал по ее
шее. Если зашторить окна и распылить здесь люминол, этот кусочек дерева
засветится ярко-зеленым. Как ни старались уборщики, очищая ступени,
свидетельство чьей-то смерти все равно осталось там, где некогда пролилась
кровь. Здесь она умерла, растянувшись на ступеньках, и этого места сейчас
касалась Джейн.
Габриэль уже осматривал комнаты на втором этаже.
Она поднялась на лестничную площадку. Здесь запах дыма ощущался еще сильнее.
Стены коридора украшали тускло-зеленые обои, пол был из темного дуба. Двери
комнат оставили приоткрытыми, они пропускали в коридор полоски света. Джейн
заглянула в первую же дверь — стены пустой комнаты были отмечены призрачными
квадратами некогда висевших там картин. Это была типичная опустевшая комната
в заброшенном доме, покинутом его обитателями. Она подошла к окну,
приподняла оконную раму. Чугунные решетки были на месте и казались прочно
приваренными. Не спасешься даже во время пожара, подумала она. Если и
выпрыгнешь из окна, рухнешь с пятиметровой высоты прямо на голый гравий, и
никакие кусты не смягчат падения.
— Джейн! — окликнул ее Габриэль.
Она устремилась на зов и, пройдя по коридору, оказалась в другой спальне.
Габриэль стоял, уставившись в открытый чулан.
— Здесь, — тихо произнес он.
Джейн подошла к мужу и, присев на корточки, коснулась рукой деревянного
пола. Она не могла не вспомнить еще один кадр недавнего видео. Две женщины,
обнявшиеся словно любовницы. Как долго они прятались здесь? Чулан был
небольшой, и запах страха, должно быть, усиливал ощущение кромешной тьмы.
Она резко выпрямилась. Ей вдруг показалось, что в комнате слишком жарко и
нечем дышать; она вышла в коридор, ноги онемели от сидения на корточках.
Это какой-то дом ужасов, — подумала она. — Если хорошенько
прислушаться, можно даже услышать эхо криков
.
В конце коридора оставалась еще одна комната — именно там и начался пожар.
Джейн в нерешительности замерла на пороге, испытывая отвращение от стойкого
запаха гари. Треснувшие окна были забиты фанерными листами, и в комнате было
темно. Она достала из сумочки фонарик и посветила по сторонам. Пламя слизало
обшивку со стен и потолка, оставив лишь обуглившийся брус. Она еще раз
осветила фонариком встроенный шкаф с отсутствующей дверью. Внезапно луч
выхватил какой-то овал на задней стенке шкафа, который быстро исчез.
Нахмурившись, она снова направила туда свет фонаря.
И опять на стене замерцал яркий овал.
Она подошла ближе, чтобы осмотреть шкаф. Увидела отверстие, в которое без
труда можно было просунуть палец. Дырка была круглой и ровной. Кто-то
просверлил отверстие в стене между встроенным шкафом и спальней.
Над головой заскрипели балки. Она удивленно подняла взгляд. Габриэль уже был
на чердаке.
Джейн вернулась в коридор. Дневной свет быстро угасал, наводняя дом серыми
тенями.
— Эй! — крикнула она. — Где люк, ведущий на чердак?
— В другой спальне.
Она заметила веревочную лестницу и полезла наверх. Просунув голову в люк,
она увидела луч фонарика Габриэля, прорезающий темноту чердака.
— Что-нибудь нашел? — спросила она.
— Дохлую белку.
— Я имею в виду, что-нибудь интересное?
— Ничего.
Она залезла на чердак и едва не ударилась головой о низкую балку.
Длинноногому Габриэлю приходилось передвигаться на корточках. Он внимательно
осматривал помещение чердака, освещая лучом своего фонарика самые дальние
утолки.
— Держись подальше от того угла, — предупредил он. — Доски
сильно обгорели. Думаю, пол может провалиться.
Джейн перешла в противоположный угол, к одинокому окну, в которое проникали
последние лучи заходящего солнца. На этом окне не было решеток; да они и не
были нужны. Она подняла оконную раму и, высунув голову, увидела узкий
карниз, за которым стена резко обрывалась. Да, этот путь к бегству только
для самоубийцы. Она захлопнула окно и замерла, глядя на лес.
Словно светлячок вспыхнул среди деревьев.
— Габриэль!
— Просто здорово. Еще одна мертвая белка.
— Там снаружи что-то есть.
— Что такое?
— Там, в лесу.
Габриэль подошел к жене, остановился рядом и вгляделся в сгущающиеся
сумерки.
— Где?
— Я секунду назад видела что-то.
— Может, машина проехала. — Он отвернулся от окна и пробормотал: —
Проклятье. У меня батарейки на исходе. — Он с силой потряс свой
фонарик. Свет вспыхнул ярче, потом снова стал угасать.
Джейн все смотрела в окно на лес, который, казалось, все плотнее обступал их
со всех сторон, превращая в пленников этого дома с привидениями. Мурашки
пробежали у нее по спине. Она повернулась к мужу.
— Я хочу уехать.
— Нужно было заменить батарейки еще до отъезда...
— Прямо сейчас. Ну, пожалуйста.
Он наконец уловил беспокойство в голосе жены.
— Что такое?
— Я не думаю, что это машина.
Габриэль снова повернулся к окну и некоторое время просто стоял возле него.
Загораживая своей мощной фигурой скудный источник освещения полутемного
чердака. Его молчание еще больше взволновало Джейн, и сердце забилось
сильнее.
— Хорошо, — тихо согласился он. — Поехали.
Они спустились по веревочной лестнице и вернулись в коридор, прошли мимо
спальни с забрызганным кровью чуланом. Потом спустились по лестнице,
деревянные ступени которой до сих пор отзывались эхом ужаса. Пять женщин уже
умерли в этом доме, и никто не слышал их криков.
Не услышат и наших
.
Они толкнули входную дверь, вышли на крыльцо.
И застыли на месте, ослепленные ярким светом. Джейн подняла руку, чтобы
защитить глаза. Она слышала, как скрипит гравий под чьими-то ногами, с
трудом различая контуры трех темных фигур, которые неумолимо приближались к
ним.
Габриэль вышел вперед и заслонил ее собой. Все произошло так быстро, что она
даже не успела понять, как получилось, что его широкая спина заслонила ее от
света.
— Не двигайтесь с места, — скомандовал голос.
— Могу я узнать, с кем я говорю? — осведомился Габриэль.
— Назовите себя.
— Только после того, как вы уберете свет.
— Ваши удостоверения.
— Хорошо. Хорошо, сейчас достану, — пообещал Габриэль. Голос его
оставался спокойным. Рассудительным. — Я без оружия, моя жена
тоже. — Он медленно достал из кармана бумажник и протянул его вперед.
Тут же его схватила рука невидимки. — Меня зовут Габриэль Дин. А это
моя жена Джейн.
— Детектив Джейн Риццоли, — добавила она. — Бостонское
полицейское управление. — Она зажмурилась, когда луч фонаря вдруг
ударил ей в лицо. Она не видела этих людей, но чувствовала на себе их
изучающие взгляды. И страх внезапно сменился злостью.
— Что здесь делает бостонская полиция? — спросил мужчина.
— А что здесь делаете вы? — выпалила она.
Она не рассчитывала получить ответ; она его и не получила. Мужчина вернул
Габриэлю бумажник, потом махнул своим фонариком в сторону темного седана,
припаркованного рядом с их машиной.
— Садитесь. Вам придется проехать с нами.
— Зачем? — спросил Габриэль.
— Нам нужно проверить ваши документы.
— Мы должны лететь назад в Бостон, — возразила Джейн.
— Придется отложить отъезд.
Джейн сидела одна в комнате для допросов и, уставившись на свое отражение в
зеркальной перегородке, думала:
Как же противно находиться по эту сторону
стекла
. Вот уже час она провела здесь, время от времени подходя к двери и
проверяя, не открылась ли она ни с того ни с сего. Разумеется, их с
Габриэлем посадили в разные комнаты; это обычный порядок, она и сама так
делала, когда проводила допросы. Но в остальном ситуация была для нее новой
и совершенно непривычной. Мужчины, арестовавшие их, так и не представились,
не предъявили удостоверений, не назвали ни своих званий, ни серийных
номеров. С таким же успехом они могли быть Людьми в Черном, защищающими
Землю от отбросов Вселенной. Они провели сюда своих пленников через
подземный гараж, так что Джейн понятия не имела, на какое управление они
работают. Поняла только, что здание, в котором они находятся, расположено
где-то в Рестоне.
— Эй! — Джейн встала и постучала в зеркальную стену. — Между
прочим, вы даже не зачитали мои права. К тому же отобрали у меня сотовый
телефон, и я не могу позвонить адвокату. У вас будут неприятности, ребята.
Ответа не последовало.
Груди опять разболелись, и Джейн чувствовала себя коровой, нуждающейся в
дойке, но не станет же она задирать перед ними рубашку и сцеживаться. Она
постучала в зеркало, на этот раз сильнее. Она уже не испытывала страха,
поскольку знала, что эти ребята из правительственной службы просто упиваются
своей властью, пытаясь запугать ее. Она знала свои права; как полицейский
она всегда следила за соблюдением гарантий прав преступников, а уж за себя
тем более была готова постоять.
Из зеркала на нее смотрело ее собственное отражение. Копна темных кудряшек,
упрямый квадратный подбородок. Присмотритесь внимательнее, ребятки, подумала
она. Кто бы вы ни были, стоящие по ту сторону зеркала, знайте, что перед
вами разгневанный коп, который все меньше настроен на сотрудничество.
— Эй! — крикнула она и ударила по зеркалу.
Внезапно дверь распахнулась; Джейн была поражена, увидев входящую в комнату
женщину. Хотя лицо у нее было моложавое — на вид ей нельзя было дать больше
пятидесяти, — в волосах уже серебрилась седина, резко контрастирующая с
темными глазами. Как и ее коллеги-мужчины, она была одета в консервативный
костюм — неизменный выбор женщин, освоивших мужскую профессию.
— Детектив Риццоли, — обратилась к ней женщина. — Извините,
что заставили вас так долго ждать. Я очень торопилась приехать, но, знаете,
в округе Колумбия сплошные пробки. — Она протянула руку для
пожатия. — Рада, что наконец встретилась с вами.
Джейн проигнорировала протянутую руку и вгляделась в лицо женщины.
— Мы знакомы?
— Хелен Глассер. Департамент юстиции. И да, я согласна, у вас есть все
основания для недовольства. — Она снова протянула руку, как будто
приглашая к перемирию.
На этот раз Джейн подала руку, получив ответ в виде по-мужски твердого
пожатия.
— Где мой муж? — потребовала ответа Риццоли.
— Мы встретимся с ним наверху. Я просто хотела сначала установить
перемирие с вами, а потом мы все перейдем к делу. То, что произошло сегодня
вечером, просто недоразумение.
— То, что произошло — это грубейшее нарушение наших прав.
Глассер указала на дверь.
— Пожалуйста, давайте поднимемся наверх и все обсудим.
Они прошли по коридору к лифту, где Глассер вставила в электронный замок карту-
ключ и нажала кнопку верхнего этажа. В одно мгновение они взмыли из подвала
в пентхаус. Двери лифта распахнулись, и они вышли в комнату с огромными
окнами и панорамным видом на город Рестон. Комната была обставлена безликой
мебелью в стиле, характерном для правительственных учреждений — серый диван
и кресла, унылый ковер, столик с кофеваркой, поднос с посудой. На стене
располагался единственный элемент декора — абстрактная картина с нелепым
оранжевым шаром.
Повесь такую в полиции, — подумала Джейн, — и
какой-нибудь остряк-коп непременно превратит ее в мишень для стрельбы
.
Она обернулась на шум и увидела, что из лифта выходит Габриэль.
— Все в порядке? — спросил он.
— Электрошок не произвел на меня впечатления. А так я... — Она
осеклась, узнав человека, который вышел из лифта следом за Габриэлем. Его
лицо совсем недавно промелькнуло на видеопленке с места преступления.
Джон Барсанти кивнул ей.
— Детектив Риццоли.
Джейн посмотрела на мужа.
— А ты знаешь, что происходит?
— Давайте присядем, — предложила Глассер. — Пора прояснить
ситуацию.
Джейн устало опустилась на диван рядом с Габриэлем. Все молчали, пока
Глассер разливала кофе и передавала чашки по кругу. После тех испытаний,
которым их сегодня подвергли, это был запоздалый жест гостеприимства, и
Джейн совсем не хотелось сдаваться, разменивая свою праведную злость на
улыбку и чашку кофе. Она молча поставила свою чашку на стол, словно отвергая
попытки примирения.
— Мы имеем право задавать вопросы? — спросила Джейн. — Или
это будет односторонний допрос?
— Боюсь, мы не сможем ответить на все ваши вопросы. Существует тайна
следствия, — сказала Глассер. — На вас, конечно, это не
распространяется. Мы провели проверку ваших досье. И вы, детектив, и агент
Дин хорошо зарекомендовали себя.
— И тем не менее вы нам не доверяете.
Глассер смерила ее стальным взглядом.
— Мы не можем себе позволить доверять кому бы то ни было. Тем более в
таком щепетильном деле. Мы с агентом Барсанти приложили максимум усилий к
тому, чтобы сохранить в тайне нашу работу, но каждый наш шаг отслеживался.
Компьютеры кто-то потихоньку взламывал, было вторжение и в мой офис, я также
не уверена, что мой телефон не поставлен на прослушку. Кто-то явно в курсе
нашего расследования. — Она отставила свою чашку. — И теперь мне
необходимо знать, что вы здесь делаете и почему оказались в том доме.
— Вероятно, по той же причине, по которой вы держите его под
наблюдением.
— Вы знаете, что там произошло.
— Да, мы просмотрели файлы детектива Уордлоу.
— Вы проделали такой долгий путь. Что вас так интересует в этом деле?
— Почему бы вам для начала не ответить на наш вопрос? — возразила
Джейн. — Чем вызван интерес департамента юстиции к смерти пяти
проституток?
Глассер молчала, ее лицо оставалось непроницаемым. Она спокойно отхлебнула
кофе, как будто и не слышала адресованного ей вопроса. Джейн не могла не
восхититься выдержкой этой женщины. Было совершенно ясно, что здесь всем
заправляет именно Глассер.
— Вам известно, что личности жертв так и не были установлены? —
сказала Глассер.
— Да.
— Мы полагаем, что они нелегальные иммигрантки. И пытаемся выяснить,
каким образом они проникли на территорию нашей страны. Кто привез их, и
каким образом они пересекали нашу границу.
— И вы хотите сказать, что все это имеет отношение к национальной
безопасности? — Джейн не удержалась от скептицизма.
— Это только часть проблемы. Считается, что после одиннадцатого
сентября мы усилили охрану наших границ и перекрыли каналы нелегальной
иммиграции. Но это не так. Незаконные передвижения из Мексики в США до сих
пор существуют. У нас есть огромные неконтролируемые участки побережья.
Канадская граница, которая едва патрулируется. И проводники знают все
лазейки, все наши слабые места. Доставить в страну девочек совсем несложно.
И как только они оказываются в стране, их сразу же заставляют
работать. — Глассер поставила на стол чашку с кофе. Ее глаза сверкнули
словно полированный эбонит. — Вам известно, сколько нелегалов трудится
в секс-индустрии нашей страны? Нашей так называемой цивилизованной страны?
Порядка пятидесяти тысяч. Речь не о проститутках. Я говорю о тех рабынях,
которых заставляют обслуживать клиентов против их воли. О тысячах девушек,
которых привозят в Соединенные Штаты, где они попросту исчезают. Они
становятся невидимками. И это при том, что они находятся среди нас в больших
городах и маленьких поселках. Запертые в борделях или частных квартирах.
Мало кто вообще знает об их существовании.
Джейн вспомнила решетки на окнах, дом в Эшбурне, изолированный от всех.
Неудивительно, что у нее возникла ассоциация с тюрьмой; он и был тюрьмой.
— Эти девушки слишком запуганы, чтобы сотрудничать с властями. Если они
и решатся на это, последствия для них будут ужасными. Даже если им удается
бежать и вернуться на родину, их все равно выслеживают. Хозяевам выгоднее
убить их, нежели оставить на свободе. — Она замолчала. — Вы читали
протокол вскрытия пятой жертвы. Той, что постарше.
Джейн сглотнула.
— Да.
— То, что с ней сделали, имеет совершенно четкий подтекст. Вот что тебя
ждет, если пойдешь наперекор нам. Мы не знаем, чем она их так разозлила,
какую грань перешла. Может, прикарманила деньги, которые ей не принадлежали.
Может, промышляла бизнесом на стороне. Ясно, что она была содержательницей
притона, обладала определенной властью, но это ее не спасло. В чем бы ни
заключалась ее ошибка, она за нее заплатила. И вместе с ней и ее подопечные.
— Выходит, ваше расследование вовсе не связано с терроризмом, —
заметил Габриэль.
— При чем здесь терроризм? — удивился Барсанти.
— Нелегальные мигранты из Восточной Европы. Вероятность чеченского
следа.
— Эти женщины были доставлены в страну исключительно с коммерческой
целью, других причин нет.
Глассер нахмурилась, взглянув на Габриэля.
— Кто вам сказал про терроризм?
— Сенатор Конвей. И заместитель директора Национального совета по
разведке.
— Дэвид Силвер?
— Он прилетел в Бостон, когда произошел захват заложников. В тот момент
считалось, что существует угроза чеченского терроризма.
Глассер фыркнула.
— Дэвид Силвер помешался на террористах, агент Дин. Они ему на каждом
углу мерещатся.
— Он сказал, что этим делом озабочены на самом верху. Поэтому его и
прислал директор Уинн.
— Ну, за это им и деньги платят. Надо же как-то оправдывать свое
существование. Их послушат
...Закладка в соц.сетях
