Жанр: Любовные романы
Смертницы
...ку, и копну непослушных кудряшек.
Он выронил фонарь и, распахнув объятия, бросился к жене и дочери. Джейн,
дрожа и прижимая к себе Реджину, упала к нему на грудь. Объятие внутри
объятия — вся семья снова оказалась под его крылом.
— Я слышал выстрелы, — произнес он. — Я подумал...
— Это Мила, — прошептала Джейн.
— Что?
— Она взяла мой пистолет. И шла за нами следом... — Джейн вдруг
напряглась и подняла на него взгляд. — Где Питер Лукас?
— Барсанти караулит его. Он никуда не денется.
Джейн судорожно вздохнула и повернулась к лесу.
— Сейчас звери сбегутся на труп. Нужно вызвать бригаду криминалистов.
— Чей труп?
— Я тебе покажу.
Габриэль стоял у кромки леса, чтобы не мешать работе детективов и
криминалистов, и разглядывал яму, которая должна была стать могилой для его
жены и дочери. Поляна была оцеплена полицейской лентой, и мощные прожектора
освещали тело мужчины. Закончив осмотр трупа, Маура Айлз поднялась на ноги и
повернулась к детективам Муру и Кроу.
— Я вижу три пулевых ранения, — сказала она. — Два в грудь,
одно в лоб.
— Да, их-то мы и слышали, — подтвердил Габриэль. — Три
выстрела.
Маура взглянула на Дина.
— Какой интервал был между выстрелами?
Габриэль задумался, и в памяти вновь ожило эхо былой паники. Он вспомнил,
как нырнул в лес, где ужас нарастал с каждым шагом.
— Первые прозвучали один за другим, — сказал он. — Третий
последовал секунд через пять-десять.
Маура молча перевела взгляд на труп. Взглянула на светлые волосы мужчины,
его мощные плечи. На пистолет, валявшийся возле его правой руки.
— Что ж, — нарушил молчание Кроу, — я бы назвал это типичным
случаем самообороны.
Никто не сказал ни слова — ни о следах пороха на его лице, ни о задержке
между вторым и третьим выстрелами. Все было понятно и без слов.
Габриэль развернулся и направился обратно к дому.
Улица уже была запружена патрульными машинами. Он остановился, зажмурившись
от вспышек голубых маячков. Потом заметил, как Хелен Глассер усаживает
девушку на переднее сиденье своего автомобиля.
— Куда вы ее везете? — спросил он.
Глассер повернулась к нему, и в отсветах патрульных огней ее волосы
заискрились, словно голубая фольга.
— В безопасное место.
— Разве найдется для нее такое?
— Поверьте мне, я найду. — Глассер остановилась у водительской
двери и бросила последний взгляд на дом журналиста. — Знаете,
видеопленка все меняет. И мы можем заставить Лукаса говорить. У него теперь
нет выбора, и он будет сотрудничать с нами. Так что, как вы понимаете,
девушка теперь не единственное наше оружие.
— Но достаточно ли этого, чтобы призвать к ответу Карлтона Уинна?
— Никто не может быть выше закона, агент Дин. — Глассер посмотрела
на него стальным взглядом. — Никто, — повторила она и села за
руль.
— Постойте, — окликнул ее Габриэль. — Мне нужно поговорить с
девушкой.
— Но нам нужно ехать.
— Мне нужна всего минута. — Габриэль распахнул пассажирскую дверцу
и посмотрел на Милу. Она вся съежилась, вжавшись в кресло, как будто боялась
его.
В сущности, совсем ребенок, — подумал он, — но оказалась
сильнее всех нас, вместе взятых. Похоже, она может выжить в любой ситуации
.
— Мила, — нежно произнес он.
Она устремила на него недоверчивый взгляд; наверное, девушка уже никогда не
сможет доверять мужчине, да и как иначе?
Она видела самое худшее из того,
что мы делаем
.
— Я хочу поблагодарить тебя, — сказал он просто. — Спасибо, что ты вернула мне семью.
На ее губах он заметил легкий намек на улыбку. Но и это превзошло все его
ожидания.
Он хлопнул дверцей и кивнул Глассер.
— Прижмите его, — крикнул он напоследок.
— За это мне и платят большие деньги, — рассмеялась она и
тронулась с места, сопровождаемая эскортом бостонской полиции.
Габриэль поднялся по лестнице в дом. Барри Фрост что-то обсуждал с Барсанти,
а группа по сбору вещественных доказательств из ФБР изымала компьютер Лукаса
и коробки с его документами. Теперь это было делом федералов, и бостонская
полиция слагала с себя руководство следствием.
Но смогут ли федералы
довести дело до конца?
— задавался вопросом Габриэль. И вот Барсанти
поднял на него взгляд, в котором Дин увидел такую же сталь, как и в глазах
Глассер. Он заметил, что Барсанти держит в руках видеокассету. Держит
бережно, словно это Святой Грааль.
— Где Джейн? — осведомился Фрост.
— На кухне. Малышка проголодалась.
Риццоли сидела спиной к двери и не видела, как он вошел. Габриэль
остановился у нее за спиной и стал наблюдать, как она, тихонько напевая что-
то, кормит Реджину грудью. У Джейн совсем нет слуха, подумал он с улыбкой.
Но Реджина, казалось, не возражала против такого исполнения; она чувствовала
себя спокойно в теперь уже уверенных руках матери.
Любовь приходит сама
собой, — подумал Габриэль. — А на все остальное нужно время. Этому
приходится учиться
.
Он опустил руки на плечи Джейн и, нагнувшись, поцеловал ее в волосы. Жена
подняла на него счастливый взгляд.
— Поехали домой, — попросила она.
38
Женщина добра ко мне. Пока мы едем по проселочной дороге, она берет меня за
руку и сжимает ее в своей. С ней я чувствую себя в безопасности, хотя знаю,
что она не всегда будет рядом; есть еще столько девчонок, о которых ей надо
позаботиться, девчонок, затерявшихся в темных уголках этой страны. Но пока
она со мной. Она моя защитница, и я кладу голову ей на плечо в надежде, что
она меня обнимет. Но она думает о чем-то своем, и взгляд ее устремлен на
пустыню, по которой мы сейчас едем. Волос с ее головы упал на мой рукав и
блестит, словно серебряная нить. Я снимаю его и прячу в карман. В память о
нашей встрече.
Машина останавливается.
— Мила, — говорит она, легонько толкнув меня локтем. — Мы
приближаемся? Ты узнаешь место?
Я поднимаю голову с ее плеча и смотрю в окно. Мы стоим у русла пересохшей
речки, где растут низенькие измученные деревца. Над нами возвышаются бурые
холмы, усеянные валунами.
— Не знаю, — отвечаю я.
— Но это место похоже?
— Да, но... — Я вглядываюсь в пейзаж, заставляя себя вспомнить то,
что я так упорно пыталась забыть.
Один из мужчин с переднего сиденья оборачивается к нам.
— Вот здесь обнаружили тропу, по той стороне от русла, — поясняет
он. — Задержали группу девушек, переправлявшихся на прошлой неделе.
Может, ей лучше выйти и посмотреть самой. Глядишь, узнает что-то.
— Пойдем, Мила. — Женщина открывает дверь машины и выходит, но я
не двигаюсь. Она заглядывает в машину. — Только так мы сможем что-то
сделать, — тихо поясняет она. — Ты должна помочь нам найти это
место. — Она протягивает мне руку. Я неохотно подаю ей свою.
Один из мужчин ведет нас через заросли кустарника и деревьев вниз по узкой
тропе, которая спускается к сухому руслу реки. Здесь он останавливается и
смотрит на меня. Он и женщина оба наблюдают за мной, ждут моей реакции. Я
смотрю на берег и вижу старый ботинок, потрескавшийся на жаре. Память
проясняется, и в сознании встают картинки из прошлого. Я смотрю на
противоположный берег, усеянный пластиковыми бутылками, и вижу болтающийся
на ветке обрывок синего брезента.
Еще один кадр из прошлого всплывает в сознании.
Вот здесь он ударил меня. А здесь стояла Аня, разбившая в кровь ноги в
открытых сандалиях.
Ни слова не говоря, я разворачиваюсь и карабкаюсь назад. Сердце бешено
бьется, и ужас смыкает пальцы на моем горле, но теперь у меня нет выбора. Я
вижу ее призрак, он маячит прямо передо мной. Я вижу развевающиеся на ветру
волосы. Грустный взгляд, брошенный через плечо.
— Мила! — окликает меня женщина.
Но я продолжаю двигаться вперед, продираясь сквозь кусты, пока не оказываюсь
на дороге.
Здесь, — проносится у меня в голове. — Вот здесь
стояли фургоны. Здесь нас ждали мужчины
. Память оживает, и в мозгу
всплывают страшные картины. Мужчины, с вожделением оглядывающие нас, когда
мы раздеваемся. Девочка, которую насилуют прямо у фургона. И Аня. Я вижу
Аню, которая неподвижно лежит на спине, а мужчина, изнасиловавший ее,
застегивает штаны.
Аня шевелится, неуверенно встает на ноги, словно новорожденный теленок.
Такая бледная, такая худенькая, просто тень.
Я бреду за призраком Ани. Пустыня усеяна острыми камнями. Колючая трава
пробивается сквозь песок, и Аня бежит по этим колючкам, наступая на них
своими окровавленными ногами. Задыхаясь от рыданий, она бежит, как ей
кажется, навстречу свободе.
— Мила!
Я слышу тяжелое дыхание Ани, вижу ее светлые волосы, струящиеся по плечам.
Перед ней простирается пустыня. Если бы она могла бежать быстрее, если бы
она могла...
Раздается выстрел.
Я вижу, как она спотыкается и ее кровь брызжет на песок. Но она все равно
встает на колени и ползет по колючкам, по камням, острым, как осколки
стекла.
Гремит второй выстрел.
Аня падает, белая кожа на буром песке. Здесь она упала? Или там? Я хожу
кругами, лихорадочно пытаясь отыскать то место.
Где ты, Аня, где?
— Мила, скажи нам что-нибудь.
Я вдруг останавливаюсь, не отводя глаз от песка. Женщина что-то говорит, но
я почти не слышу ее. Я могу только смотреть на то, что лежит у моих ног.
— Отойди, Мила. Не надо смотреть, — ласково просит меня женщина.
Но я не могу двинуться с места. Я стою как вкопанная, а двое мужчин
опускаются на корточки рядом со мной. Один из них натягивает перчатки и
разгребает песок, под которым обнаруживаются обтянутые кожей ребра и
коричневый череп.
— Похоже, женский, — говорит он.
Некоторое время все молчат. Горячий ветер несет нам в лица пыль, и я
зажмуриваюсь. Вновь открыв глаза, я замечаю, что из-под песка показалась
большая часть тела Ани. Изгиб ее тазовой кости, коричневое бедро. Пустыня
решила отпустить ее, и она вновь выбирается на свет.
Исчезнувшие иногда возвращаются к нам.
— Пойдем, Мила.
Я смотрю на женщину. Она кажется такой строгой и неприступной. Серебристые
волосы сверкают, как рыцарский шлем. Она обнимает меня за плечи, и мы вместе
возвращаемся к машине.
— Пора, Мила, — тихо говорит женщина. — Пришло время все
рассказать.
Мы сидим за столом в комнате без окон. Я смотрю на стопку бумаги, которая
лежит перед ней. Чистые страницы ждут, когда их коснется стержень ее ручки.
Ждут, когда на них лягут мои слова, которые я так боюсь произнести.
— Я уже все рассказала.
— Я так не думаю.
— Я ответила на все ваши вопросы.
— Да, ты очень помогла нам. Ты сообщила нам все необходимое. Карлтон
Уинн отправится за решетку. Он заплатит за все. Теперь весь мир узнает, что
он совершил, и мы благодарны тебе за это.
— Я не знаю, что еще вы хотите услышать от меня.
— Я хочу знать, что спрятано здесь. — Она тянется через стол и
касается моей груди со стороны сердца. — Я хочу знать то, о чем ты
боишься рассказать мне. Это поможет мне понять схему их действий, и мне
будет легче бороться с ними. Я смогу спасти других девушек, таких же, как
ты. Ты должна это сделать, Мила.
Я сглатываю слезы.
— И вы отошлете меня обратно.
— Нет. Нет. — Она придвигается ближе, смотрит на меня
выразительным взглядом. — Теперь это твой дом, если ты захочешь здесь
остаться. Тебя не станут депортировать, даю тебе слово.
— Даже если... — Я замолкаю. Я больше не могу смотреть ей в глаза.
Я краснею от стыда и опускаю глаза.
— Ты не виновата в том, что с тобой случилось. Все, что вытворяли с
тобой эти люди, все, что заставляли делать, было помимо твоей воли. Но это
касается только тела. Но не души. Твоя душа, Мила, по-прежнему чиста.
Я не в силах смотреть ей в глаза. Я сижу, уставившись в стол, и вижу, как
капают на столешницу мои слезы, чувствую, как истекает кровью мое сердце, и
мне кажется, что с каждой слезой я теряю саму себя.
— Почему ты боишься смотреть на меня? — мягко спрашивает она.
— Мне стыдно, — шепчу я. — То, что вы хотите услышать...
— Тебе будет легче, если меня не будет в этой комнате? Если ты
останешься одна?
Я по-прежнему избегаю ее взгляда.
Она вздыхает.
— Хорошо, Мила, вот что мы сделаем. — Она ставит на стол
диктофон. — Я включу это и выйду из комнаты. Тогда ты сможешь сказать
все, что захочешь. Все, что вспомнишь. Можешь говорить по-русски, если тебе
так легче. Любые мысли, любые воспоминания. Рассказывай все, что с тобой
произошло. Ты будешь говорить не с человеком, а с машиной. Она тебя не
обидит.
Она встает, нажимает кнопку записи и выходит из комнаты.
Я смотрю на красную лампочку, которая горит на диктофоне. Лента медленно
крутится, ожидая моих признаний. Ожидая моей боли. Я глубоко вздыхаю и
закрываю глаза. А потом начинаю говорить:
— Меня зовут Мила, а вот моя история.
Закладка в соц.сетях
