Жанр: Любовные романы
Ты в моей власти
...рядке? Значит, все-
таки не совсем исчезло...
Они обе рассмеялись старой шутке, затем Фрэнсис спросила:
— Сколько ему лет? Чем он занимается?
— Ему тридцать три. Очень красивый. Во всяком случае, мне так кажется.
И просто боюсь тебе сказать, что он актер.
— Да, моя дорогая, ты ничего не делаешь наполовину. — Фрэнсис
откинулась на спинку стула и прикурила новую сигарету от еще не
погасшей. — Дай-ка я теперь перескажу тебе, как я это поняла. После
нескольких встреч ты приглашаешь молодого красавца актера провести уик-энд у
тебя дома, в постели. Ничего не упустила? Неплохо для женщины, клявшейся
провести остаток жизни в целомудрии.
Розмари сказала:
— Существует проблема. Связанная с ним. И с Эллой, как я думаю. Не знаю... Он довольно скрытен.
Фрэнсис внимательно смотрела на нее сквозь сигаретный дым.
— А что с Эллой?
Розмари отпила вина. Помолчала. И наконец сказала:
— Он бывший любовник Эллы.
Несколько минут стояла тишина. Затем Фрэнсис расхохоталась. Розмари смяла в
пепельнице окурок сигареты. Она была уверена, что посетители ресторана
смотрят на них, привлеченные ее известностью и хриплым смехом Фрэнсис.
— Ш-ш-ш, — попробовала успокоить ее Розмари и, не выдержав,
улыбнулась сама.
Наконец Фрэнсис произнесла:
— Я всегда в тебе что-то такое подозревала. Что, ты действительно
отбила у дочери любовника?
— Нет-нет, там все давно кончилось, они оба это сказали. Это не совсем
так. — Розмари понизила голос. — Очень странное ощущение, Фрэнни.
Я все думаю: неужели он сравнивает нас?
— То есть, — тоже прошептала Фрэнсис, — так ли ты хороша в
постели, как Элла?
— Ради Бога, не говори так, — торопливо пробормотала Розмари.
Она чувствовала, как вино ударило в голову, а сигарета с непривычки еще
усилила его действие. Она взяла из вазочки, наверное, уже пятый или шестой
гренок и намазала его толстым слоем масла, прежде чем отправить в рот.
Фрэнсис поглядела на нее, затем взяла тарелочку с маслом и быстро сунула ее
проходившему мимо официанту.
— Что это ты делаешь? — спросила она. — Хочешь быть толстой и
пятидесятилетней, дорогая?
Розмари рассуждала вслух:
— Я подозреваю, что Бену — его зовут Бен — нравится мысль о матери и
дочери. И к тому же я ничего не знаю о нем, кроме того, что Элла в какой-то
мере пыталась меня предостеречь.
— Трахнуть такую изысканную, как ты, даму после Эллы — это, должно
быть, необыкновенно освежающе, — заметила Фрэнсис.
— Фрэнни, ты просто невыносима.
— Как ты думаешь, она и в постели говорит на своем ужасном
жаргоне? — не унималась Фрэнсис. — Спроси у него в следующий раз.
— Не знаю, где будет и будет ли следующий раз, — сказала
Розмари. — Он просто сказал... постой, как же? Ах да:
Я позвоню тебе
.
И позвонил совсем поздно — пожелать мне спокойной ночи. Я к этому времени
давно спала, мне даже показалось, что все это сон. Я приняла снотворное.
— Почему ты так быстро расклеилась?
— Бог знает. — Розмари отодвинула полупустую тарелку и взяла еще
одну сигарету из пачки на столе. — Послушай, Фрэнни, этот человек
просто заворожил меня, хотя так говорить, наверное, глупость и сплошное
детство. Я думаю, что влюбилась в него. А у меня совершенно никакого опыта.
— Не знаю, что и сказать тебе. Кроме того, что ты торопишься. Ты видишь
впереди одни несчастья. Сделай так, чтобы мы с ним увиделись. Я взгляну,
подходит ли он тебе. — Френсис рассмеялась над собственной
самоуверенностью. — Хотя я вряд ли могу решать, кто тебе нужен.
— Я даже не знаю, где он живет, — призналась Розмари. — И не
знаю его телефона.
— Ты и не должна ему звонить, — заявила Фрэнсис. — И больше
никаких таблеток. Так ты только одурманишь себя, радость моя, а, судя по
всему, ясная голова тебе не помешает. Вот твоя еда. Ешь, пей и благодари
Господа Бога, что я вовремя вернулась домой.
Наступил четверг, а Бен так и не позвонил. Розмари дотерпела до среды, потом
не выдержала и приняла на ночь снотворное. Наутро и в лимузине, и даже у
парикмахера она никак не могла стряхнуть сонливость. Прихлебывая черный
кофе, она разглядывала себя в зеркале в ожидании своего всегдашнего
стилиста.
— Вы сегодня молчаливы, — заметил он, появившись наконец.
Она улыбнулась его отражению.
— Разглядывала новые морщины.
— Я не вижу ни одной. Но под глазами небольшая припухлость. Не спали?
— Нет, все в порядке, Мартин. Спала слишком много, и сны замучили.
— Вот что значит — весна. Как только приходит апрель, в нас начинает
бродить кровь. Готов поклясться — это время эротических грез. Я бы мог
написать на эту тему книгу.
Розмари рассмеялась.
— Кто сказал, что мне снились эротические сны? — Ее не задевала
его фамильярность. Они слишком давно были знакомы.
Он удивленно вскинул брови.
— А что же еще может мучить в нашем возрасте? — И стал расчесывать
ее волосы. — Ну что, как обычно? Или кровь и в голову ударяет?
Розмари посмотрела на себя в зеркало. Вдруг ей припомнились слова Эллы:
Почему твоя прическа всегда напоминает футбольный мяч?
— И попросила:
— Нет, Мартин, сделайте что-нибудь новенькое. Что вам приходит в
голову?
— Вот это да... Вы меня просто с толку сбили. Хотите подстричься?
Станете гораздо моложе.
— Вот и хорошо. Хочу. Сделайте мне — как же это называется? А,
вспомнила. Подстригите меня под мальчика.
— Нет, не рискну. Вы еще, чего доброго, в суд на меня подадите.
Предоставьте решать мне. Клянусь, Рэчел Уэлш позеленеет от зависти.
Через два часа она приехала на студию.
— Ой, как вы изменились, — удивленно сказала Мей и пошла гладить
костюм, который Розмари выбрала для сегодняшней записи.
Охранник, приветствовавший ее у двери, заметил:
— Замечательно, мисс Дауни, вы просто как молоденькая девушка.
— Спасибо, Джордж. Вы очень догадливы, я затем и подстриглась.
Гримерши пришли в восторг, но ее на минуту смутило то, что в комнате
оказалось четыре женщины с одинаковыми прическами. Это бы не так страшно,
только все остальные были не старше двадцати пяти.
А, черт, — подумала она. — Кто это придумал, что барану не
замаскироваться под ягненка? Вероятно, человек
.
Розмари сидела за ленчем с Дереком, но без Энн.
— Занята, — доверительно сообщил Дерек. — Шлет извинения,
зайдет к вам, когда будет перерыв на чай.
Розмари, подавив стремление сунуть его головой в блюдо с пирожными,
принужденно улыбнулась ему поверх меню. Он не заметил ее новой прически.
Во время перерыва на чай, когда Розмари сидела у себя в комнате, ей
позвонила Фрэнсис. Внезапный звонок оторвал ее от записей, связанных с
предстоящим шоу. Сердце колотилось в самом горле. Она взяла трубку, надеясь,
что звонит Бен.
— Да? — Она затаила дыхание. Голос едва заметно дрожал.
— Это я, золото мое, — сказала Фрэнсис. — И по твоему тону
могу понять, что это тебя разочаровывает.
— Нет-нет, — засмеялась Розмари. — Ты придешь сегодня?
— Да. Мне придется сидеть в контрольной будке вместе с этим раболепным
Дереком?
— Чудесно. Я скажу ему. Он будет в восторге. Дерек убежден, что ты
находишь его привлекательным.
— О, Боже, самонадеянность мужчин не знает границ. Я охотнее пересплю с
Эллой.
— Фрэнни, ты становишься невыносимой.
— Я догадываюсь, дорогая, это возраст виноват. Прости меня. Появлялся
ли тот молодой человек? Или мы не будем говорить об этом?
— Не будем говорить об этом. С каждым днем я все больше чувствую себя
дурой. Мне кажется, он больше никогда не позвонит.
— Так не бывает. Он не устоит. Как раз когда ты начнешь приходить в
себя, он позвонит. Они все поступают именно так. Выясняют, на чьей стороне
сила.
— Увидимся попозже, Фрэнни. В проходной тебя будут ждать, а я встречусь
с тобой в комнате для гостей после шоу. Ты заказала места в ресторане?
— Сейчас закажу, — живо ответила Фрэнсис. — Скоро увидимся,
дорогая.
Стоя позади команды телевизионщиков, Розмари наблюдала на мониторе за
работой актера,
разогревавшего
публику, и вспоминала свои ощущения
недельной давности. Она чувствовала, что изменилась, возможно, даже
несколько повредилась рассудком, сейчас ей хотелось, чтобы в прошлый четверг
все решилось по-иному. Даже внутренне собравшись, приготовившись к передаче,
она не могла не чувствовать некоего облачка, омрачающего ее восприятие.
Подошла Мей и театральным шепотом проговорила:
— Ваша подруга уже в будке, Дерек принес ей выпить. Вам еще нужны
записи?
— Спасибо, Мей. Нет, забери, пожалуйста. — Она отдала бумаги и
беспокойно потрогала новую прическу.
— Я начала привыкать к вашей новой стрижке, — сказала Мей. —
Мне нравится, по-моему, вам идет.
— Спасибо. — Розмари улыбнулась ей.
Мей отошла, но в тот момент, когда помреж объявлял, что до начала записи
осталось пять минут, снова на минуту подбежала к Розмари.
— Ах да, чуть не забыла. Пришел приятель Эллы, Дерек посадил его тоже в
будку.
И она исчезла.
Ноги у Розмари подкосились, она ухватилась за монитор, около которого
стояла.
— Мей! — крикнула она, вернее, как-то хрипло прошептала — голос не
повиновался ей. — Мей, вернись. Какой приятель?
Но костюмерша уже ушла. Венди, в обязанности которой входило проверять грим
перед съемкой, коснулась расческой волос Розмари на затылке.
— Не трогай! — сердито крикнула Розмари.
Девушка отступила на шаг.
— Извините. Я хотела поправить, — с удивлением в голосе сказала
она.
— Прости меня, Венди. Я сорвалась. Нервы разыгрались. У тебя есть
зеркало?
— Вы прекрасно выглядите.
Розмари взглянула в маленькое зеркальце и встретилась глазами с молодой
женщиной, которая стояла, как всегда, на том же самом месте, как и неделю
назад. Ей было ясно, что причиной всему — присутствие Бена. Вечер
простирался перед ней чудесный и заманчивый, а шоу было всего лишь небольшим
холмом, который нужно преодолеть.
Шоу пошло плохо. Розмари несколько раз запиналась, и каждый раз приходилось
останавливать запись и начинать сначала. Телесуфлер полностью вырубился, и
Розмари, совершенно беспомощная без своих заметок, безуспешно пыталась
вспомнить хоть что-нибудь из заранее подготовленных вопросов гостям. В конце
концов она окончательно запуталась, и Дерек, прервав запись, отправил Энн
поговорить с ней.
— Розмари, хочешь подождать, пока будет готов другой телесуфлер? —
спросила Энн.
— Сколько?
— Не знаю.
— Боже мой, на что ты годишься. Попроси Мей принести мои записи. Я
справлюсь.
Энн почти в панике убежала, сдерживая слезы, уязвленная презрением,
прозвучавшим в голосе Розмари и явно написанным на ее лице. Розмари готова
была откусить себе язык.
Ну и молодчина ты, Розмари, — подумала она, — ударить
поверженную
. Она решила завтра послать Энн цветы и записку с извинениями.
Публика в студии начала вставать с мест, некоторые выходили из зала. Дерек
послал
разогревщика
усадить всех на места, а сам подошел к Розмари. Венди
поправляла ей макияж.
— Все в порядке, Розмари? — обратился к ней Дерек. — Ничего
страшного, подумаешь, несколько оговорок.
Она прикрыла рукой приколотый к платью микрофон.
— Дерек, наш знаменитый гость, который должен приехать, боюсь, может
оказаться пьяным. Пусть кто-нибудь приглядит за Тони. Я знаю за ним такую
привычку.
— Будет сделано.
— И, пожалуйста, передай Энн мои извинения. Я не хотела ее обидеть.
Просто слегка поддалась панике.
Розмари улыбнулась ему. Дерек ответил улыбкой и поднял большой палец,
подбадривая ее.
Шоу продолжалось. Когда раздалась музыка в честь появления последнего гостя,
сердце Розмари упало. Увидев его, она поняла, что он слишком пьян, чтобы все
сошло благополучно. Она встала, вытянула руку в приветствии, дожидаясь, пока
квартет закончит мелодию.
— Тони, как приятно увидеть тебя снова. Добро пожаловать.
Гость споткнулся, поднимаясь на подиум, где стояли диван и кресла для
участников беседы, а Розмари поспешно протянула руки, чтобы помочь ему
устоять на ногах.
— Ух, вот это да, детка, — пробормотал он. — Что за идиот
понаделал здесь ступенек?
С этой минуты шоу приобрело совершенно ему не свойственные черты балаганного
действа. Публика глядела во все глаза, смеялась и, затаив дыхание, ждала
реплик актера, который был всем известен и как блестящий исполнитель
сложнейших ролей, и как горький пьяница. Розмари знала, что цветистые
выражения потом можно будет вырезать, но добиться от этого человека связных
ответов оказалось довольно тяжелым делом. Не в первый раз она сталкивалась с
трудным собеседником. За несколько минут до финальных аккордов помощник
режиссера стал знаками показывать ей, что пора заканчивать беседу. Актер же
в это время совершенно запутался в длиннейшей фразе и, казалось, не совсем
понимал смысл того, что говорил.
— Тони, дорогой, нет слов, как чудесно было снова побеседовать с тобой.
Жаль, мы не можем продолжить наш разговор. Ты так замечательно говорил, что
время пронеслось незаметно и наша передача подошла к концу. — Она
накрыла его ладонь своей.
Актер посмотрел на нее мутными, налитыми кровью глазами.
— Боже, терпеть не могу баб, которые перебивают меня. — Он
выдернул свою руку и поднялся, заметно пошатываясь. — Неужели у вас тут
нет ни одной сволочи, чтобы принести выпить?
Публика застыла, разинув рты, а Дерек из контрольной будки завопил:
— Да уберите от этого идиота камеру! В сторону! И валяйте вашу чертову
музыку!
Квартет заиграл громко и поспешно, пианист пытался громкими аккордами
заглушить собственный смех. Розмари встала, отколола от платья микрофон,
сошла с подиума и направилась из студии в контрольную будку. Актер-
разогревщик остался заговаривать донельзя возбужденную публику, а
смущенная ассистентка помогла подвыпившему нарушителю спокойствия удалиться.
Его голос раскатывался вдалеке, чувствовалось, что он вполне доволен
произведенным переполохом.
Энн была бледна, ее трясло. Розмари взглянула на нее.
— Где Дерек? — спросила она спокойно, не давая заметить своей
злости.
— Идет, — тихо ответила Энн.
Звукооператор стоял, прикрыв рот рукой. Скорее всего пряча ухмылку, но
Розмари в этот момент было не до веселья.
— Дерек, что случилось? Похоже, ему просто подсунули бутылку!
— Мне очень жаль, Розмари. Я разберусь с этим. Думаю, при монтаже кое-
что удастся спасти. — И он коснулся руки Розмари. Она вздрогнула.
— Пусть его выкинут отсюда, — сказала Розмари и направилась в свою
комнату. Оказавшись там, она налила себе виски и, пока переодевалась,
выпила.
Мей, убирая ее костюм, покачивала головой.
— Ужасный человек. С вами все в порядке?
— Да, вполне. У тебя нет сигареты?
— С собой нет. — Было заметно, что Мей удивлена.
— Ну да, это не важно. Я просто спросила. Увидимся на следующей неделе.
— Да, в последний раз. Ну, уж хуже, чем сегодня, быть не может.
Наверху, в комнате для гостей, как обычно, толпился народ. Только пьяницы
Тони и его свиты нигде не было видно. Розмари направилась прямо к Фрэнсис и
Бену, стоявшим с бокалами в руках и слушавшим Дерека.
— Здравствуй, сокровище! — по обыкновению громко приветствовала ее
Фрэнсис. — Принесите же этой женщине выпить. Ей это необходимо. Хочешь
сигаретку?
Они поцеловались, и Розмари улыбнулась Бену через плечо подруги.
— Привет, Бен.
Он наклонился и коснулся губами ее щеки. Прикосновение небритой щетины
пробудило в ней воспоминания о прошедшем уик-энде.
— Привет, Рози. Не сердишься, что я появился без предупреждения?
— Н-н-нет, пожалуй, нет. Но, должна сказать, ты выбрал подходящий
вечер. — Она взяла из чьей-то руки протянутое ей виски и повернулась к
Фрэнсис: — Кажется, я возьму у тебя сигарету.
— Держи, радость моя.
Дерек мгновенно поднес ей зажигалку.
— Похоже, никто не знает, каким образом этот тип ухитрился напиться. Но
ты, дорогая, как всегда, была великолепна.
За его спиной Фрэнсис делала Розмари знаки.
Розмари спросила:
— Ты заказала где-нибудь столик, Фрэнни?
— Да, конечно. Я пригласила Бена пойти с нами. И просто в отчаянии, что
твой замечательный продюсер торопится домой.
Дерек повернулся и поцеловал ей руку. Розмари и Бен улыбнулись. Глаза их
встретились, и они долго смотрели друг на друга. Он коснулся ее локтя. Кожа
ощутила знакомое возбуждающее прикосновение его пальцев. Тревога и сомнения,
мучившие ее, исчезли. Он был здесь. Их ждала ночь.
— Пойдем ужинать, — торопливо сказал он, как будто хотел, чтобы
прелюдия вечера поскорее закончилась.
Впервые за двадцать пять лет знакомства ей захотелось, чтобы Фрэнсис не было
рядом. Попрощавшись со всеми, они отправились в
Каприс
на студийном
лимузине. Все трое уселись на заднем сиденье, Фрэнсис усадила Бена в
середину. Розмари чувствовала легкое опьянение, голова кружилась после
сигареты. Бен взял ее руку и нежно поглаживал большим пальцем, перебирая
кольца. Она, поражаясь собственной смелости, считала часы до того момента,
как они окажутся в постели.
6
Вновь это был ужин втроем. И опять ресторан оказался битком набит знакомыми.
Как только они сели за столик, Бен сказал:
— Сегодня у тебя получилось настоящее шоу, Рози.
— Нам очень понравилось. — Фрэнсис помахала официанту, чтобы тот
принес вина.
— Просто кошмар, — отозвалась Розмари. — Я все время боялась,
что случится нечто подобное.
Бен рассмеялся.
— Да брось ты, это было великолепно. Mне доводилось слышать
восторженный рев в театре, но чтобы по ящику!
— Энн совершенно безнадежна, — сказала Фрэнсис, меняя тему. —
Как ей, черт возьми, удается сохранить работу? По-прежнему cпит с этим
скотом?
— Дерек помирился с женой. Осенью Энн выставят из шоу.
— Бедная дуреха. Они так хорошо подходили друг к другу. Представить
невозможно, как кто-нибудь из них сможет совокупляться с другим партнером.
Ух, даже мысль об этом вызывает отвращение. Впору вообще отказаться от
секса.
— Не обращай внимания, Бен, — сказала Розмари. — К концу дня
Фрэнсис способна говорить одни лишь гадости. Но она хороший человек, и я ее
люблю.
— Да я не против, — ответил Бен. — Мне нравится, когда
женщины крепко выражаются.
Они с Фрэнсис улыбнулись друг другу. Розмари могла бы и приревновать, если
бы не знала свою подругу как облупленную. А вот Бен оставался величиной
совершенно неизвестной, да и мысли об Элле не давали покоя.
Они сделали заказ и потягивали вино в ожидании еды. Бен, сказав:
Мне надо
кое-куда отлучиться, прошу у дам прощения
, встал, но задержался у соседнего
столика поговорить с хорошенькой бойкой девицей. Розмари смотрела на него
обожающими глазами. Фрэнсис наблюдала за ней.
— Слишком уж откровенно, сокровище мое. Он знает, что получил тебя.
Розмари повернулась к подруге.
— Я совсем обезумела, правда? Он тебе нравится?
— Совершенно очарователен. Ты довольна? Но я-то не влюблена. Они
становятся совсем другими, стоит только подпасть под их обаяние.
— Послушать тебя, так это ужасно.
— Скорее опасно. Ты слишком доверилась ему. Оставь что-нибудь про
запас.
— Не могу. Не знаю, как это сделать, да и поздно уже.
Фрэнсис, наклонившись через стол, покачала головой.
— Радость моя, ты разносишь свою жизнь в клочья. Нельзя разрушать все и
к тому же так быстро. Хотя бы узнай его поближе. Пойми, что он за человек.
— Я знаю, что это долго не протянется, Фрэнни. Я не дура. Между нами
разница в семнадцать лет, какое уж тут, к черту, будущее?
Достав сигарету, она поспешно закурила.
— Но, я думаю, что мне этого все равно хочется. В общем, не знаю... Я
уже позабыла, как это бывает. И жду не дождусь, когда он притронется ко мне.
Что с этим поделаешь?
Фрэнсис серьезно посмотрела на нее, а потом рассмеялась.
— Ну, тогда вперед, детка. Ты всегда сумеешь склеить осколки. Ты
сильнее любого из нас. Однако именно тебепридется быть страдающей
стороной... А о чем вы с ним говорите?
— Мы не так уж много и говорили. Он обожает заниматься любовью, есть и
молчать. Именно в таком порядке.
Фрэнсис засмеялась громче, и несколько человек обернулись в их сторону.
— Что ж, мой ангел, меня бы это вполне устроило, поэтому скажу тебе
одно — если ты видишь какую-то перспективу, возможно, все будет в порядке.
Ему отчаянно хочется поскорее содрать с тебя юбку сегодня вечером, так что
не мешкай.
— Ты слишком... романтичная, — сказала Розмари с иронией. — Я
бы выразилась иначе.
— Постарайся сделаться ему необходимой, — понизила голос
Фрэнсис. — Таких, как он, только этим и берут.
— Что значит
таких, как он
? Каких? — быстро спросила Розмари,
нахмурившись при мысли, что подруга углядела в Бене нечто такое, что она
сама пропустила.
— Вспомни свое первое впечатление о нем. Это основной инстинкт. Он
редко обманывает, а ты птаха старая и мудрая, тебя не проведешь.
Фрэнсис приложила палец к губам — вернулся Бен и уселся на свое место. Он
притронулся к руке Розмари, все еще напряженной, облизнул губы, показывая ей
кончик розового языка и глядя на нее невозмутимо, но со значением.
Несомненно, он знал, что говорили именно о нем, и, как поняла Розмари,
радовался этому. Она отняла руку и уставилась в тарелку с устрицами, которую
только что поставили перед ней. Внезапно от этой бесподобной самонадеянности
Бена она почувствовала дурноту, и ей совершенно расхотелось есть.
В час ночи Фрэнсис по обыкновению безапелляционно произнесла:
— Не вздумайте спорить — за ужин плачу я.
Розмари стала возражать, а Бен, крепко сжимая под столом ее руку,
поблагодарил.
— Я собираюсь взять такси, — сказала Фрэнсис, которая жила в
восточной части Лондона.
— А меня не подбросите? — спросил Бен. — Это в Хэкни.
Фрэнсис выдержала паузу, глядя на него во все глаза. Розмари почти перестала
дышать, а сердце у нее колотилось очень сильно и, она была уверена в этом,
очень громко.
— Вы поедете домой? — осведомилась Фрэнсис.
Бен повернулся к Розмари.
— Мне нужно забрать кое-какие вещи. Рано утром у меня деловая встреча.
Можно будет потом приехать к тебе? Я возьму свою машину. Ты не оставишь мне
ключ? Под ковриком или еще где-нибудь. Я долго не задержусь, обещаю.
Розмари чувствовала, как смотрит на нее Фрэнсис. Бен склонился к ней, не
обращая внимания на последних посетителей уже опустевшего ресторана,
поцеловал ее в слегка приоткрывшийся рот, коснувшись губ языком.
— Мне нужно зайти в одно местечко, — нарушила молчание
Фрэнсис. — Значит, вызываю такси, о'кей?
Оставив их вдвоем, она пошла в дамскую комнату и, обернувшись, быстро
взглянула на них.
Бен, держа в ладонях ставшие влажными руки Розмари, сказал:
— Я проберусь тихо, как мышка, если ты будешь спать.
Он говорил еле слышно и вкрадчиво, уверенный в ее согласии, ощущая
нараставшую в ней дрожь.
— Бен... — только и смогла она выговорить наконец.
— Я знаю, что это против правил, Рози, и если ты скажешь
нет
, я
отправлюсь домой. На следующей неделе у меня съемки. Нам слишком долго
придется ждать следующей встречи.
Он мог бы и не добавлять этого. При одной мысли, что ей предстоит прове
...Закладка в соц.сетях
